Исследование системы детерминации позитивной социальной адаптации мигрантов: дескриптивная модель процесса интеграции мигрантов в жизнь нового сообщества

Разработка дескриптивной модели позитивной адаптации и интеграции мигрантов в жизнь нового сообщества

Начать изложение системы детерминации позитивной социальной адаптации мигрантов целесообразно с построения дескриптивной модели, отражающей основные параметры жизнеспособности и интегрированности мигрантов в жизнь нового сообщества.

Модель (лат. modulus - мера, образец) определяется во Всемирной энциклопедии философии как символическая репрезентация воспринимаемого феномена [Всемирная Энциклопедия: Философия..,, 2001]. Она есть отображение фактов, вещей и отношений определенной области знаний в более простой, более наглядной структуре данной или иной области. Существуют множество типов моделей: образная, концептуальная, математическая, эвристическая, биологическая и другие. Мы предложим гипотетическую дескриптивную модель, которая представляет собой систему анализа данных психологических исследований, создание конструктивной гипотезы о структурных и других механизмах психических феноменов и проверку этой гипотезы на адекватность. Существует два способа построения моделей. Если первый способ идет от эмпирически выявленных свойств и зависимостей объекта к его модели, то второй уже в исходной точке

предполагает доопытное воссоздание какого-либо объекта или процесса

58

в модели, а в дальнейшем происходит его эмпирическое подтверждение или отвержение [Носе И.Н., Васина Н.В., 2004]. Нами будет использован второй способ построения модели, в котором сделана попытка учета всех уровней методологии психологической науки: мета-уровень и конкретно-научные уровни.

В 2011 году нами была предложена социально-психологическая концепция жизнеспособности молодежи в ситуации потери работы, а также была построена модель жизнеспособности личности, находящейся в трудной жизненной ситуации [Нестерова А.А., 20116; Нестерова А.А., 2011в]. Так как переселение, миграция также является трудной жизненной ситуацией, требующей активации внутренних и внешних ресурсов, мы апробируем построенную модель, опираясь на ранее избранную нами для исследования жизнеспособности интегративную социально-психологическую метапарадигму.

Таким образом, понятия «жизнеспособность личности мигранта» и «позитивная адаптация мигранта» будут рассмотрены в рамках интеграции категориального аппарата нескольких научных парадигм социальной психологии: деятельностной, социально-когнитивно- бихевиоральной, экзистенциально-феноменологической, социально- конструкционистской и парадигме экологического реализма.

Опора на деятельностную парадигму в данном случае дает нам возможность рассмотреть адаптацию мигрантов через деятельностную опосредованность человеческого бытия. В рамках этой парадигмы будут описаны детерминанты и механизмы жизнеспособности.

В рамках социально-когнитивно-бихевиоральной парадигмы жизнеспособность мигранта будет рассмотрена через призму трех равнозначно важных факторов: личности, особенности самой ситуации

переселения и субъективного восприятие личностью этой ситуации.

59

Экзистенциально-феноменологическая парадигма

(конструктивистский подход) в большей мере нас приближает к рассмотрению реальных жизненных переживаний субъекта переселения, его понимания и интерпретации происходящего. Мы будем ориентироваться на интенциональность социального бытия личности, ориентацию человека на постижения и конструирование личностных смыслов, которые необходимы для жизнеспособного поведения и позитивной адаптации. Эта парадигма поможет в изучении социальных репрезентаций о миграции, мигрантах, жизнеспособном поведении в ситуации переселения.

Из общих положений социального конструкционизма следует, что изучение любого феномена невозможно без интерпретации, в которой необходимо учитывать контекст, социокультурные и исторические условия. Как утверждают представители этого направления: «Человек - это сконструированная сущность, он является теоретической конструкцией, социальной по происхождению» [Stam Н., Р. 239]. Чтобы понять сущность адаптации мигрантов, мы должны иметь в виду, что отношения между людьми, сведенных вместе историей и объединенных культурой, определяют формы выражения, посредством которых мы понимаем мир. Таким образом, необходимо в конкретно-эмпирическом исследовании учитывать социокультурные факторы, дискурсы отдельных социальных групп. В нашем случае такой группой является группа мигрантов. Социальный конструкционизм позволяет исследовать социетальный, социокультурный уровень детерминации жизнеспособности личности мигрантов.

Экологический реализм, который изучает формы поведения человека в совокупности с неодушевленными предметами и внешними условиями полагает, что поведение является функцией окружающей

60

среды. Именно в рамках социоэкологического подхода, разработанного уже несколько десятилетий назад У. Бронфенбреннером, социализация представляет собой сложный реципрокный процесс: с одной стороны, индивид активно реструктурирует свою многоуровневую жизненную среду, а с другой - сам испытывает воздействие всех элементов этой среды и взаимосвязей между ними [Bronfenbrenner U., 1977].

Вслед за У. Бронфенбреннером, при анализе адаптации мигрантов мы будем учитывать всю совокупность факторов окружающей среды и условий жизни: микро- и макросоциальное окружение, влияние средств массовой информации, национальные и культурные особенности, характеристики социальных институтов, социальные сети и поддержку, особенности развития личности и т.п.

В структурном строении социального окружения Бронфенбреннером выделяются четыре уровня:

  • 1) микросистема, включающая в себя всех, с кем человек вступает в близкие отношения, кто оказывает на него непосредственное влияние;
  • 2) мезосистема включает в себя взаимоотношения между различными областями микросистемы;
  • 3) экзосистема - это социальные институты, органы власти и другие элементы социальной среды, к которым индивид непосредственно не относится, но которые имеют на него влияние;
  • 4) макросистема включает в себя доминирующие на данный момент социокультурные нормы, системы социальных представлений и установок, а также нормы и правила социального поведения, существующие в той или иной субкультуре. Она отражает различные системы социальных ценностей (например, религиозные и политические), устанавливает эталоны социального поведения и полоролевого репертуара.

Теоретической основой авторской дескриптивной модели жизнеспособности личности выступили: субъектно-деятельностный подход (К.А. Абульханова-Славская, Л. И. Анцыферова,

A. В. Брушлинский, В.В. Знаков, С.Л. Рубинштейн, Е.А. Сергиенко,

B. К. Шабельников и др.); ситуационно-личностный подход к исследованию психологических феноменов в социальной психологии (Л.Ф. Бурлачук, Н.В. Гришина, Ю.В. Коржова, Д. Магнуссон, А.А. Нестерова, Н.Г. Осухова, Е.Г. Силяева и др.); положения ресурснопотенциального подхода в психологии и социологии (С.Г. Григорьев, В.И. Жуков, З.П. Замараева, Д.А. Леонтьев, Е.И. Рассказова, Т.Ф. Суслова и др.); фундаментальные идеи конструктивизма (Ж. Пиаже, Дж. Келли, Дж. Брунер, П. Бергер, Т. Лукман, М. Луман, А. Шюц, Дж. Мид, Л.С. Выготский), социального конструкционизма (Дж. Брунер, К. Герген, Дж. Поттер, Т. Сарбин, М. Уэзерелл, X. фон Фёрстер, Р. Харе, Г. Хермане, Дж. Шоттер), труды сторонников конструктивизма среди психологов (Г.М. Андреева, А.Г. Асмолов, В.П. Зинченко, В.В. Знаков, В.Ф. Петренко, С.Д. Смирнов и др.); концепции жизнеспособности человека, получившие своё развитие в работах П.И. Бабочкина, Э.В. Галажинского, М.В. Гурьяновой, И.М. Ильинского, А.И. Лактионовой, А.В. Махнача, Ю.В. Науменко, А.А. Нестеровой, Е.А. Рыльской, E.L. Cowen, Е. Grotberg, S.S. Lutar, A.S. Masten, M. Rutter, E.E. Werner и других; ведущие положения психологии саморегуляции человека (О.А. Конопкин, В.И. Моросанова, Д.А. Ошанин); системно-регулятивная концепция стрессоустойчивости (В.А. Бодров, Л.Г. Дикая, А.А. Обознов); теории социально-психологической (А.Г. Маклаков, Н.Н. Мельникова, С.Т. Посохова, А.А. Реан и др.) и позитивной (L.G. Calhoun, S. Joseph, J.A. Lyons, E. Salter, P. Stallard, R.G. Tedeschi) адаптации человека; подходы к совладающему поведению личности (Г.Г. Аванесян, Л.И. Анцыферова, Е.П. Белинская, К. Муздыбаев, С.К.

Нартова-Бочавер, Н.А. Сирота, В.М. Ялтонский); концепции жизнестойкости, устойчивости личности и сопротивляемости трудностям (Т.Г. Бохан, Д.А. Леонтьев, М.В. Логинова, М.А. Одинцова, S.C. Kobasa, S.R. Maddi); теории стресса аккультурации (В.В. Гриценко, Н.М. Лебедева, Г.У. Солдатова, Т.Г. Стефаненко, Дж. Берри, С. Бочнер, К. Оберг, К. Уорд, А. Фернхемой и др.); исследования межэтнического и межкультурного взаимодействия, социальных трансформаций, изменения идентичности и социокультурного научения (И.В. Брунова-Калисецкая, Е.А. Гришина, О.Я. Емельянова, Л.В. Ключникова, Е.А. Клыгина, Н.Е. Королева, И.А. Мнацаканян, И.В. Шершень и др.).

Также мы будем опираться на следующие методологические принципы [Нестерова А.А., 20116]:

1) принцип системности, который является одним из важнейших принципов научного исследования личности (В.А. Барабанщиков, Э.В. Галажинский, В.Е. Клочко, Б.Ф. Ломов, Е.А. Сергиенко, О.К. Тихомиров, Г.П. Щедровицкий). Как утверждает В.А. Барабанщиков, особенность «системного познания состоит в возможности описания и объяснения интегральных образований действительности (целостности)» [Барабанщиков В.А., 2003]. С позиций этого принципа адаптация мигрантов будет рассматриваться как динамическое единство различного, то есть система, анализируемая в терминах элементов и структуры, части и целого, организации и координации, развития, иерархии, измерений и уровней. Принцип системности предполагает выделение уровней адаптации, ее отдельных компонентов, где уровень определяется как объединение и организация схожих по степени сложности свойств, а компонент как автономная единица определенного уровня;

  • 2) принцип иерархии (Б.Г. Ананьев, В.С. Мерлин), главным требованием которого является рассмотрение любой системы, как части более крупной системы. В психологии, в частности социальной психологии личности, все психические феномены следует рассматривать как ступени иерархии, где нижние структуры подчинены высшим, а высшие, включая в себя низшие и опираясь на них, не сводятся к их сумме. Принцип иерархии способствует выяснению качественного своеобразия конкретного явления в системе личности, подчеркивающей его многоуровневую структуру. Сообразуясь с этим принципом, мы можем выявить механизмы объединения системы жизнеспособности и адаптивности, состоящей из отдельных элементов в единое целое;
  • 3) принцип активности (П.К. Анохин, Н.А. Бернштейн, П.Я.

Гальперин, А.Н. Леонтьев, Д.Н. Узнадзе), согласно которому личность

обладает свойствами инициативы, свободы выбора и характеризуется

избирательным поведением. Активность ассоциируется с понятиями

пристрастности поведения человека, возможности выбора, то есть

познание мира человеком зависит от его ценностей, идеалов, установок,

интересов. Этот подход нашел отражение в концепциях Н.А.

Бернштейна, П.К. Анохина, Д.Н. Узнадзе. Так, ученые отмечают, что в

реальной жизни человек встречается с изменениями, сложными

ситуациями, неопределенностью, сталкивается с проблемой

сопоставления собственных целей и требований ситуации,

рассогласование между которыми приводит к необходимости творчески

мыслить и принимать самостоятельные решения. Также активность

может быть рассмотрена через понятие надситуативного поведения,

преодолевающего стереотипы, шаблоны, привычные действия

[Петровский В.А., 2010]. На теоретическом уровне исследования

64

принцип активности связан с изучением динамических аспектов поведения, в частности с проблемой мотивационно-ценностного компонента, побуждения к действию и его взаимосвязь с адаптивностью личности;

4) принцип развития (Л.И. Анцыферова, В.Г. Асеев, А.В.

Брушлинский, Л.С. Выготский, Б.Ф. Ломов, А.Р. Лурия) предполагает изучение психических процессов и свойств с точки зрения их закономерного изменения и появления новых характеристик. Термин «развитие» используется для обозначения интегрального подхода к анализу проблемы адаптации и обозначает изменение, связанное с преобразованием во внутреннем строении объекта исследования, в изменениях, происходящих в его структуре. По мнению Б.Ф. Ломова, большинство изучаемых психологией явлений отличаются «исключительно высокой динамичностью» [Ломов Б.Ф., 1984].

Принцип развития обычно используют как методологическую опору в рамках тех теорий и концепций, где обсуждаются движущие силы и факторы, влияющие на изучаемый феномен. В рамках использования принципа развития для исследования адаптации мигрантов будут решаться следующие задачи: проблема детерминант адаптации (влияние среды, социума, социальных групп, семьи на личность); проблема уровней развития жизнеспособности личности, стратегий ее адаптации;

5) принцип субъектности (К.А. Абульханова-Славская, Е.Н.

Волкова, А.В. Захарова, А.К. Осницкий, В.А. Петровский, В.И.

Слободчиков, Д.И. Фельдштейн, Г.А. Цукерман) предполагает

рассматривать человека как автономную субстанцию, способную в

определенных пределах изменять себя и окружающий мир.

Современные исследования в области социальной психологии и

65

психологии личности позволили усилить разрабатываемую С.Л. Рубинштейном категорию субъекта. «Субъект - качественно определенный способ самоорганизации, саморегуляции личности, способ согласования внешних и внутренних условий осуществления деятельности во времени, центр координации всех психических процессов, состояний, свойств, а также способностей, возможностей и ограничений личности по отношению к объективным и субъективным целям, притязаниям и задачам деятельности» [Сергиенко Е.А., 2000]. Для субъекта окружающая действительность - не только система раздражителей, но и объект действия и познания, сфера для его влияния. Термином «субъектность» подчеркивается активно- преобразующая сущность человека как субъекта собственной жизни, подчеркивается неотделимость и включенность человека в его жизненное пространство. Абульханова К.А. уточнила, что субъект деятельности - это новое, преобразованное качество личности, которое означает полную перестройку всей системы ее психической организации, а не только включение способностей, целей и соответствие ее потребностям [Абульханова К.А., 1999]. Это качество субъекта возникает через разрешение противоречия между наличными возможностями, особенностями, притязаниями, мотивами личности и требованиями деятельности, предъявляемыми обществом к ее исполнителю. Функция субъекта заключается в разрешении этого противоречия, и через призму нашего исследования может рассматриваться как разрешение противоречия между способностями человека к адаптации и требованиями, критериями, предъявляемые обществом к человеку в этой ситуации. Субъект является интегрирующей, централизующей, координирующей инстанцией любой деятельности;

6) принцип детерминизма (А.В. Петровский, Б.Я. Похомов, С.Л. Рубинштейн, М.Г. Ярошевский) основан на идее причинной обусловленности любого психического процесса. Он формулируется как антитеза такому пониманию психологических феноменов, при котором они рассматриваются либо как данность, детерминированная только внутренними причинами, либо как объективно наблюдаемые явления, обусловленные исключительно внешними воздействиями. Принцип детерминизма способен описать механизмы детерминации адаптации мигрантов в определенных условиях, а также описать круг детерминационных воздействий самой адаптации, влияющей на эффективность поведения в заданных условиях среды.

С опорой на вышеперечисленные методологические принципы и теоретические подходы, была выстроена дескриптивная модель исследования позитивной адаптации мигрантов, которая представлена на рисунке 2.

Дескриптивная модель жизнеспособности и позитивной адаптации мигрантов

Рис.З. Дескриптивная модель жизнеспособности и позитивной адаптации мигрантов

Исследование сущности и структуры, условий и детерминант, закономерностей и механизмов позитивной социальной адаптации мигрантов перспективно и целесообразно осуществлять в рамках социально-психологического подхода. Целесообразность эта обусловлена, прежде всего, тем, что социально-психологический подход позволяет раскрыть эксплицитные и имплицитные механизмы изучаемого феномена. Адаптация личности в трудной жизненной ситуации детерминированы рядом факторов, функционирующих на макро-, микро - и личностных уровнях, и именно эти уровни детерминации способна охватить социальная психология [Нестерова А.А., 20116].

Жизнеспособность личности мигранта определена нами как системное качество личности, характеризующее органическое единство индивидуальных и социально-психологических способностей человека к эффективному применению средств позитивной самореализации, использованию адаптивных стратегий поведения в ситуации переселения и в условиях столкновения с новой культурой психологической и социально-экономической депривации, что обеспечивает возвращение на докризисный уровень функционирования или определяет посткризисный личностный рост [Нестерова А.А., 2011 в].

Социально-психологический подход отличается тем, что позволяет соотнести номотетику и идеографию в психологическом исследовании, позволяет выявить закономерности и механизмы в социальном взаимодействии людей, групп, общества и ситуаций, и, при этом, учитывать феноменальность реального социального бытия каждой отдельной индивидуальности и ее окружения.

Социально-психологический подход позволяет разработать определенные технологии для оптимизации процесса адаптации мигрантов к новой культурной среде, что определяет исследование как социально значимое и практически ориентированное.

Мы предлагаем трехступенчатую систему детерминации позитивной адаптации мигрантов, выраженную на уровне культуры, референтных групп и собственно личности. На основе изучения теоретических источников по проблеме позитивной адаптации личности в рамках социально-психологической концепции нами были выделены следующие критерии адаптации мигрантов к новой культурной среде рис. 3.

Социально-психологические критерии позитивной адаптации и жизнеспособности личности в ситуации миграции

Рисунок 4. Социально-психологические критерии позитивной адаптации и жизнеспособности личности в ситуации миграции

Критерий 1. Позитивное социальное самочувствие мигрантов

Социальное самочувствие в различных научных областях изучали такие ученые, как К.А. Абульханова-Славская, Т.М. Дризде, А.Л. Журавлев, И.М. Ильинский, А.И. Ковалева, О.В. Коротеева, Ю.А. Левада, Б.Д. Парыгин, А.В. Петровский, А.А. Русалинова, Н.Е. Симанович, В.А. Соснин, А.К. Уледов, С.В. Харченко и др. В работах выше перечисленных авторов углублен терминологический словарь, связанный с феноменом «социальное самочувствие», представлены авторские позиции в отношении его основных характеристик, его структуры и наполнения. В западной социальной психологии и социологии проблему социального самочувствия личности изучали Т. Адорно, Д. Кэмпбелл, К. Левин, Э. Толмен, С. Халл, В. Хесле, М. Шелер, Э. Эриксон. Социальное самочувствие рассматривается как компонент общественного сознания и исследуется в контексте выявления изменения его состояния на фоне социально-культурных трансформаций в обществе.

В рамках психологии социальное самочувствие рассматривается как состояние личности, возникающее под влиянием объективных обстоятельств жизнедеятельности и включающее в себя три компонента: когнитивный (знания и оценки социальной ситуации и своего места в ней), эмоциональный (переживания и чувства человека, связанные с его взаимодействием с социальной действительностью) и поведенческий [Крысько В.Г., Симанович Н.Е., 2001]. Социальное самочувствие рассматривается, с одной стороны, как явление массового сознания и социальной психологии, с другой, - как индивидуальноличностное состояние. Именно по этой причине мы его рассматриваем в качестве критерия, выраженного на уровне общества. Парыгиным Б.Д.

было доказано, что социальное самочувствие индивида зависит не

71

только от его статуса в коллективе, но нередко в еще большей мере от семейно-бытового положения и физического здоровья индивида [Парыгин Б.Д., 1971]. На связь социального самочувствия и качества адаптации мигрантов указывали такие ученые как Ж.Т. Тощенко и С.В. Харченко, которые в рамках этой взаимосвязи значительную роль уделяли энергетическим ресурсам переселенцев и способности направить эти ресурсы в нужное русло [Тощенко Ж. Т., Харченко С.В., 1996]

Социальное самочувствие - это эмоционально-оценочная характеристика социальной группы, которая детерминируется спецификой социокультурной реальности и ценностномотивационными особенностями личности [Кобозева Н.Н., 2008]. В зависимости от степени адаптивности социальной группы к социальным изменениям Н.Н. Кобозева выделяет следующие три типы социального самочувствия: позитивный тип (устойчивая совокупность ценностных ориентации и мотивов практической деятельности); пограничный тип (рассогласованность нравственных приоритетов и мотивов деятельности); негативный тип самочувствия (кризис ценностных ориентации, социальных установок, ведущий к социальной апатии). Автор в своем исследовании обнаружила, что социальное самочувствие трудовых мигрантов, проживающих в Ставрополье на территории Российской Федерации, дифференцируется в зависимости от соотношения их личностного ценностно-мотивационного комплекса и социокультурных условий, которым характеризуется принимающий мигранта регион. Наиболее распространенным типом социального самочувствия мигрантов на Ставрополье представляется позитивный тип. У переселенцев встречаются такие социально значимые качества, как трудолюбие, целеустремленность, и целедостижение, организованность, неприхотливость. В то же время автор отмечает

72

нестабильность морально-психологического состояния, обусловленного правовой незащищенностью трудовых мигрантов в социально-трудовой сфере. Это размывает границы, позитивного типа самочувствия и создает признаки пограничного типа [Кобозева Н.Н., 2008].

Критерий 2. Позитивные когнитивные установки, толерантность и принятие новой культуры

Современные исследования убедительно демонстрируют, что этническое самосознание и мировоззренческие социокультурные когнитивные установки личности способствуют становлению общей картины мира (А.А. Бучек, И.Е. Фадеева), содействуют ориентации в окружающем мире (Е.П. Белинская, Т.Г. Стефаненко); помогают упорядочить субъективно конструируемую реальность личности (С.В. Лурье); защищают личность и позволяют сохранять психологическое здоровье (Е.П. Белинская, В.В. Гриценко, З.В. Сикевич, Т.Г. Стефаненко, А.К. Петрова, W.E. Cross); регулируют процессы коммуникации, определяют стратегии социального поведения (З.В. Сикевич), обеспечивают функцию самоконтроля во всех сферах общественной жизни (А.Х. Гаджиев); позволяют осознать индивиду себя как носителя особой культуры и члена особой социальной группы, наделенного уникальными этническими особенностями (Н.М. Лебедева, В.П. Левкович, Н.Г. Панкова, А.Н. Соловьева).

Фундаментально-прикладные исследования, посвященные

изучению этнического самосознания, позволяют утверждать, что

негативная этническая идентификация, а также наличие негативных

установок в отношении другой культуры и ее представителей,

этническая и социокультурная интолерантность является причиной

низкого самоуважения (А.А. Бучек, З.Х. Лепшокова, J.S. Phinney,);

негативных самоустановок, внутриличностных конфликтов, ощущения

73

небезопасности (В.В. Гриценко, С.А. Гришаева, А.Р. Димаев, I. Pushkin, Т. Veness); отсутствия гибкости в процессах социального взаимодействия (М.А. Ефремова, A. Royce); ощущения неадекватности, собственной неполноценности и ранимости (J. Helms); снижения толерантности по отношению к членам своей и чужой групп (В.В. Гриценко, Н.М. Лебедева, А.Н. Татарко); понижения тенденции к самоактуализации, высокой тревожности, инфантилизма (Е.А. Гришина, Ю.В. Ставропольский), увеличения проявлений отклоняющегося и делинквентного поведения (А.А. Белик, Т.Ф. Суслова).

В этой связи, для социальной адаптации мигрантов

немаловажным фактором позитивности протекания адаптационного

процесса является толерантность. Г.У. Солдатова выделяет четыре

основных модели рассмотрения толерантности: как психологической

устойчивости, как системы позитивных установок, как совокупности

индивидуальных качеств, как системы личностных и групповых

ценностей [Солдатова Г.У., 2003]. М. Уолцер понимает толерантность

как некую когнитивную установку или умонастроение [Уолцер М.,

2000]. Когнитивную и конативную сторону толерантности

рассматривает С.Л. Братченко, А.В. Перцев. На психологическом

уровне толерантность рассматривается как личностная ценность (А.Г.

Асмолов), установка (С.Л. Братченко, В.А. Тишков, М. Уолцер),

настроенность на диалог с другим (Р.Р. Валитова, Г.С. Кожухарь, В.А.

Лекторский), способность слышать и уважать мнение других (Д.

Бродский), характеристика поведения индивида (С.К. Бондырева),

эмоциональное нереагирование на события, снижение сензитивности к

объекту (Е.Ю. Клепцова), активное отношение (Е.Г. Виноградова),

активная нравственная позиция и психологическая готовность к

74

терпимости (А.А. Погодина), адаптационная способность организма (А.П. Цуканова), психологическая устойчивость, система позитивных установок и групповых ценностей (Г.У. Солдатова, Л.А. Шайгерова). Многие авторы для определения толерантности пользуются категорией «свое-чужое», обозначающей, с одной стороны, факт существования различий между людьми (социальными группами), с другой - факт существования процессов самоидентификации. Предполагается, что толерантность позволяет человеку принимать «чужое» (иное, другое, отличное), не теряя при этом собственной идентичности.

Братченко С.Л. выделяет когнитивный, эмоциональный и поведенческий компоненты толерантности [Братченко С.Л., 2014]. Как считает автор, когнитивный компонент толерантности проще всего исследовать, поэтому этот конструкт чаще всего и описывается в когнитивной терминологии установок, ментальных репрезентаций, фреймов и т.д. Центральным моментом здесь является признание сложности и многообразия социально-культурного мира и субъективной природы индивидуальных представлений и суждений о нем. Из этого допущения следует неизбежная множественность и многообразие индивидуальных ментальных картин мира. Толерантность в когнитивном аспекте ярче всего проявляется в ситуациях когнитивного диссонанса, в ситуации противоречий и неоднозначности ситуации, при расхождении мнений, столкновении взглядов и т.д.. Когнитивная интолерантность - наоборот, исходит из позиции наличия «нормы», «соответствия правильному», и потому отвергает саму возможность множественности взглядов, сводя всякие расхождения между взглядами и оценками разных людей к ошибкам, заблуждениям или даже намеренному противодействию. Таким образом, толерантность в когнитивном аспекте означает еще и такое важное качество, как способность человека разрешать свой когнитивный диссонанс, не переводить когнитивный «конфликт» в конфликт межличностный и межгрупповой.

толерантности

Таблица 2. Психологические составляющие становления

Компоненты толерантности

Способствуют

толерантности

Способствуют

интолерантноети

Когнитивный компонент толерантности

Понимание толерантности как социального явления и личностного выбора; понимание границ толерантности; толерантные убеждения; убеждения, обеспечивающие идентичность: знания бесконфликтных формах коммуникации.

Непонимание

толерантности; отсутствие убеждений о ее необходимости и значимости; размытая идентичность, интолерантные убеждения и предрассудки

Эмоциональный компонент толерантности

Самоуважение; рефлексия, развитая эмпатия, умение доверять

Импульсивность, отчужденность, тревожность, эгоцентризм, неадекватная самооценка, завистливость

Поведенческий компонент толерантности

Толерантное поведение

Самоутверждение через конфликт

Выделяют естественную (натуральную) толерантность - открытость, любознательность, доверчивость, - свойственную маленькому ребенку, еще не ассоциирующаяся с качествами его «Я» (толерантность типа «А»); моральную толерантность - терпение, терпимость - ассоциируемую с личностью («внешним Я» человека) (толерантность типа «Б»); нравственную толерантность - принятие, доверие - ассоциируемую с сущностью или «внутренним Я» человека (толерантность типа «В»).

Исследования психологов демонстрируют, что легче адаптируются люди с высокой толерантностью к неопределенности, обладающие гибкостью, выносливостью и низким уровнем тревожности. Помогают овладевать новыми социальными нормами и ценностями новой культуры самообладание, самоэффективность и самоконтроль [Стефаненко Т.Г., 1999; Уорд К., 2005; Fumham A., Bochner S., 1986].

Исследования показывают, что интерес адаптантов к новой культуре и дружба с ее носителями помогают развивать социальные навыки, осваивать правила поведения в новой культуре, узнавать о её нормах, правилах и ценностях, понимать ее народ и правила межличностного общения и таким образом преодолевать стресс аккультурации [Fumham A., Bochner S., 1986].

Важность роли воспринимаемой дискриминации в формировании межэтнических установок и успешности аккультурации выявлена во многих исследованиях. Например, была установлена связь между воспринимаемой дискриминацией и отсутствием желания иммигрантов идентифицироваться с новой культурой. Это ощущение имеет разного рода негативные последствия, в том числе может приводить к конфликту идентичностей. Связь между воспринимаемой дискриминацией и проблемами в психологической адаптации наблюдалась во многих зарубежных исследованиях у представителей различных этнических групп, например, турецких мигрантов в Канаде, временных поселенцев из США в Сингапуре, иностранных студентов в Новой Зеландии, мигрантов азиатского происхождения в Великобритании [Цит. по: Психология и культура..., 2005].

Как пишет В.В. Гриценко, преобладание негативных оценочных

компонентов над позитивными в гетеростереотипах (стереотипах о

77

других группах) вынужденных мигрантов свидетельствует об активизации механизмов психологической защиты, активизации процессов внутригрупповой суггестии и внешне-групповой контрсуггестии, выполняющих ту же функцию сохранения устойчивости прежней этнокультурной идентичности, но в то же время свидетельствующих об определенных трудностях процесса адаптации. Автор считает, что данные трудности связаны с нелегким выбором такого варианта адаптации, который не приводил бы к полной утрате своих культурных особенностей, который обеспечивал бы сохранение группы как целого [Гриценко В.В., 2002].

Отсюда, полагает автор, и сопротивление инокультурному влиянию и неадекватность межгруппового восприятия. Искажение социальной перцепции в восприятии субъектов социального мира носит защитный характер с целью поддержания позитивного образа внутригруппового этнического «мы», защите своего права на то, чтобы быть принятым новым социокультурным окружением. С другой стороны, позитивный автостереотип и негативный гетеростереотип предопределяют выбор мигрантами такой стратегии адаптации, как сегрегация, а позитивный автостереотип и позитивный гетеростереотип являются показателями стратегии интеграции.

Критерий 3. Позитивные межличностные отношения, субъективная удовлетворенность социальной поддержкой.

Позитивные межличностные отношения, а также наличие

стабильной социальной поддержки являются еще одним критерием и

показателем позитивной адаптации мигрантов. Социальная поддержка

представляет собой мощнейший социальный, материальный и

психоэмоциональный ресурс, позволяющий личности ощутить свою

социальную значимость, принадлежность к группе, выстроить свою

78

идентичность. Выделяют различные формы социальной поддержки: воспринимаемая поддержка, конвенциональная поддержка и социальная интеграция [Barerra М. Jr., 1986; Dunkel-Schetter С., Bennett, T.L., 1990; Lakey В., Cohen S., 2000].

Воспринимаемая поддержка (функциональная поддержка) - это субъективное ощущение человека, что семья, друзья и близкие люди могут предоставить необходимую помощь в трудной жизненной ситуации [Wills Т.А., Filer М., 2001]. Таким образом, люди с высоким уровнем субъективной удовлетворенности социальной поддержкой полагают, что они могут рассчитывать на свою семью и друзей, которые помогут им при встрече с неприятностями. Эта помощь может быть разнообразной: умение выслушать переживания, возможность выразить теплоту и привязанность, способность дать совет или совершить какое- либо действие для смягчения для индивида неблагоприятной ситуации.

Ощущение социальной поддержки и позитивные интерперсональные отношения дают индивиду явные преимущества и являются важным факторов адаптации мигрантов:

  • 1. При наличии социальной поддержки человек всегда имеет возможность выразить и получить симпатию, уважение, любовь, что очень важно для положительной идентичности и позитивной самооценки. Позитивные межличностные отношения препятствуют ощущению одиночества и покинутости в ситуации переселения. В ситуации социально-психологической депривации создают благополучную окружающую среду, в которой человек будет чувствовать себя нужным и принятым, несмотря на временные трудности.
  • 2. В процессе получения социальной поддержки и оказания ее

другим людям происходит отработка социальных навыков, которые

79

развивают социальный интеллект и социальную компетентность. Позитивные взаимоотношения развивают коммуникативные навыки, эмпатию и сострадание. Они также могут выступать как защитный фактор, который дает возможность проанализировать действительность с помощью опоры на чужие рекомендации, советы или действенную помощь.

3. В ситуации миграции социальная поддержка может оказать переселенцу и более прямую, утилитарную помощь, например, с помощью этой поддержки мигранту легче освоить новую для себя культуру, язык. С помощью других людей легче осуществлять поиск жилья и работы в новом месте проживания посредством активного соучастия и поддержки референтных социальных сетей.

Многочисленные исследования показывают, что интерес мигрантов к новой культуре и тесный социальный контакт с представителями коренного населения помогают развивать социальные навыки, быстрее осваивать правила поведения в новой культуре, её нормы и ценности, понять ее народ и правила межличностного общения и таким образом преодолевать стресс аккультурации [Furnham А., Bochner S., 1986].

М.И. Витковская и И.В. Троцук, исследовавшие адаптацию иностранных студентов, обучающихся в Российском университете дружбы народов, обнаружили, что 40% опрошенных мигрантов на первое место среди факторов адаптации поставили наличие хороших друзей и знакомых, при том, что материальная обеспеченность заняла вторую позицию [Витковская М.И., Троцук И.В., 2004].

По данным R.W. Eustace, среди 606 студентов из разных стран

мира, обучающихся в одиннадцати университетах США, у тех, кто

выше оценивал получаемую ими социальную поддержку, степень

80

влияния стресс-факторов на интенсивность стресса оказалась более низкой [Eustace R.W., 2007].

Исследователи культурного шока рассматривают такой важный параметр, как количество и качество контактов мигрантов с коренным населением. Частые контакты и формирование дружеских отношений с этой категорией, согласно данным кросс-культурных исследований, положительно взаимосвязаны с успешной адаптацией и коммуникативной компетентностью, ведут к общему чувству удовлетворения.

Социальная поддержка является значимой стратегией по преодолению культурного шока мигрантами [Смолина Т.Л., 2012]. Большинство отечественных и зарубежных исследований выявляют положительную взаимосвязь между качеством адаптации к другой культурной среде и качеством социальной поддержки. В основном мигранты получают социальную поддержку в ситуации адаптации к инокультурной среде от оставшихся на родине соотечественников, местного населения, соотечественников, проживающих длительное время в данной культуре и временных переселенцев из других стран, проживающих в принимающей культуре. Исследования демонстрируют, что самыми значимыми группами социальной поддержки являются семья, друзья, коллеги, знакомые. Также важно выделить и особую категорию социальной поддержки для мигрантов - это специалисты (психологи, социальные педагоги и пр.), обеспечивающие социальную поддержку переселенцам.

Критерий 4. Конструктивные копинг-стратегии

Сегодня активно изучается вопрос совладания человека с

трудными жизненными ситуациями, но при этом отмечается небольшое

количество работ, посвященных совладающещему поведению

81

мигрантов.

Психологические защиты и копинг-стратегии несомненно влияют на адаптационный потенциал личности, переживающей трудности или изменения. Ученые по-разному рассматривают вклад психологических защит в формирование адаптивного поведения. Одни говорят о том, что психологические защиты могут свидетельствовать о личностной незрелости индивида, его неэффективного социального развития [Адлер

A. , 2002; Василюк Ф.Е., 2007; Киршбаум Э.И., Еремеева А.И., 2000; Налчаджян А.А., 1988; Роджерс К.Р., 1994; Столин В.В., 1983; Ташлыков

B. А., 1997]. В работах этих авторов акцент делается на

дисфункциональной роли защитных механизмов, ослабляющих ресурсы личности.

Действительно, при рассмотрении роли и значении защитных механизмов не всегда можно прийти к однозначному выводу: где-то они несут позитивную функцию, где-то во многом тормозят и блокируют естественные процессы развития. Последнее время в психологической науке защитные механизмы стали делить на адаптивные и неадаптивные, на нормальные и патологические, на зрелые и невротические [Бассин Ф.В., Бурлакова М.К., Волков В.Н., 1988; Грановская Р.М., 2007; Романова Е.С., Гребенников Л.Р., 1996; Соколова Е.Т., 2007].

Сложность рассмотрения эффективности совладающего поведения

человека так же, как и решения вопроса о вкладе психологических

защит, детерминирована наличием огромного количества многозначных

связей, необходимостью сопоставления большого количества

переменных. При рассмотрении совладания нам нужно учитывать и

ситуативные факторы, которые воздействуют на человека, и

субъективное восприятие этой ситуации индивидом, и личностные

82

особенности, и репертуар избранных в конкретной ситуации стратегий поведения, и имеющиеся ресурсы. Также невозможно игнорировать такие характеристики, как временная перспективы, цели и мотивация совладания. Некоторые авторы обращают наше внимание на то, что необходимо учитывать и характер самого совладания: является ли этот процесс превентивным, профилактическим, ответной реакцией на существующую ситуацию и т. д. [Ялтонский В.М., Сирота Н.А., 2008].

Детерминантами эффективного совладающего поведения могут стать ценностные ориентации личности, вера в свои силы, волевые качества, особенности саморегуляции, уровень притязания, мера затраченных усилий и т. д. Эффективность преодоления трудной жизненной ситуации зависит и от правильного выбора стратегии поведения, и от индивидуально-личностных особенностей человека. При совладании с трудностями пол, возраст, интеллект, особенности характера могут стать незаменимыми ресурсами.

Совладающее поведение можно рассматривать, как эффективное, если при этом снижается или вообще нивелируется напряжение, если личность способна восстановиться и вернуться на дострессовый уровень функционирования, если индивид не испытывает дистресс, психическое истощение.

Также эффективность совладания часто ассоциируют со скоростью наступления позитивных последствий, а также устойчивостью и продолжительностью положительных результатов. В таком случае об эффективности может свидетельствовать долговременность положительного результата адаптации.

В теориях совладающего поведения важным является вопрос об

определении наиболее оптимальных и эффективных с точки зрения

адаптации копинг-стратегий. В русле изучения совладания мигрантов

83

важно понять, какие стратегии окажутся оптимальными, какие защитные механизмы и копинг-стратегии будут вносить наибольший вклад в позитивную адаптацию переселенцев.

Так, Л.А. Шайгерова отмечает, что в ситуации вынужденной миграции защитные механизмы и стратегии совладания, направленные на поддержание позитивной идентичности, достигают своего пика. Автор выделяет несколько специфических для мигрантов комплексов защитных механизмов: «агрессивный» (возникает в ответ на

постоянную фрустрацию жизненно важных потребностей и преобладающее у окружающих негативное отношение к мигрантам); «иждивенческий» (возникает под влиянием выработавшейся привычки оценивать себя неспособным самостоятельно справляться с жизненными трудностями); «транзитный» (возникает у беженцев из дальнего зарубежья и связанный с отношением к жизни в России как временному явлению) [Шайгерова Л. А., 2002].

В исследовании Е.С. Балабановой были проанализированы две группы вынужденных переселенцев: «успешная группа» (достигшая хороших результатов адаптации и «неуспешные» (те, у которых только углубился кризис депривации в ситуации переселения). Ситуация вынужденной миграции требует долгосрочных усилий от переселенцев, поэтому процесс совладания носит циклический характер [Балабанова Е.С., 2000].

Использование ресурсов сопряжено с издержками выбора, что

усиливает значимость когнитивной проработки действий. В ряде

случаев наблюдается взаимоисключающий характер ресурсов, главным

образом, внешних и деятельностных. Острота выбора обусловлена

ограниченностью ресурсов человека, находящегося в трудной

жизненной ситуации, что требует их мобилизации в одном

84

направлении. Ограничением на использование внешних ресурсов часто являлась угроза имиджу «компетентного человека». Среди стратегий совладания «успешных» мигрантов были выделены навыки в выборе стратегической цели; способность оценивать имеющиеся ресурсы и привлекать дополнительные; эффективное использование ресурсов при активной когнитивной проработке своих действий; умение оценивать достигнутые результаты.

Успешное совладание позволяет элиминировать сами трудности, и деятельность переключается на решение повседневных задач и развитие индивида. Эффективно распорядиться ресурсами мигрантам удавалось при условии сохранения разумного эмоционального баланса, способности контролировать свои чувства.

У «неуспешных» в адаптации мигрантов встречались следующие копинг-стратегии: отказ от активности; избегание; когнитивное создание непреодолимых препятствий; выпадение из неформальных сетей обмена информации [Балабанова Е.С., 2000].

К совладанию необходимо относиться как к процессу, на каждом этапе которого оптимальной станет своя стратегия. При этом в процессе преодоления трудной жизненной ситуации, связанной с адаптацией к новой культурной среде, субъект обычно использует несколько копинг- стратегий.

Критерий 5. Субъективная удовлетворенность качеством жизни.

В психологии понятие «удовлетворенность» рассматривается

различными авторами и как установка (Е.С. Кузьмин, В.А. Ядов), и как

отношение (В.Н. Мясищев), и как оценка (А.А. Мурутар, И.Г. Столяр),

и как мотив (А.Г. Ковалёв, П.М. Якобсон), и как психическое состояние

  • (У.А. Казакова, Н.Д. Левитов, А.О. Прохоров, Р.Х. Шакуров). Важно
  • 85

помнить, что удовлетворенность может зависеть от особенностей ценностно-мотивационной сферы личности, так как различие в ценностных приоритетах приводит к разному восприятию одних и тех же ситуаций, к разной их оценке и, соответственно, одна и та же ситуация может удовлетворять или не удовлетворять людей с разными ценностями.

Понятие «качество жизни» М. Ар тайл отождествляет с термином «subjective well-being» (субъективное благополучие). Автор обозначает три фактора, в большей мере влияющие на позитивные эмоции человека: социальные взаимоотношения (любовь, дружба, брак), работа и досуг. По мнению, М. Аргайла все эти факторы оказывают позитивное влияние, как на психическое, так и на физическое здоровье человека [Аргайл М., 2004].

McGillivray и Clarke считают, что «субъективное благополучие включает в себя многоаспектную оценку жизни, а также оценку текущих эмоциональных состояний» [McGillivray, М. Clarke М., 2006. Р.

4].

В своей работе Bruni и Porta проводят сравнительный анализ удовлетворенности жизнью и субъективного благополучия. Они описывают три понятия: «удовлетворенность жизнью», «любовь к жизни», «субъективное благополучие», которые необходимо

различать. Так, удовлетворение жизнью определяется, как считают авторы, когнитивным компонентом. Любовь к жизни детерминирована аффективным компонентом. Субъективное благополучие, как некое интегральное состояние, включает оба компонента: когнитивный и эмоциональный. По мнению авторов, субъективное благополучие состоит из четырех элементов: позитивные эмоции, негативные эмоции, оценка жизненного пути, удовлетворенность различными сферами жизни (брак, работа, здоровье, досуг и др.) [Bruni L., Porta P.L., 2007].

Феномен «удовлетворенность качеством жизни» взаимосвязан с удовлетворенностью межличностными отношениями и коммуникацией, материальным благополучием, наличием и удовлетворенностью работой, наличием возможности отдыха, комфортного проведения досуга, ощущением личной безопасности, удовлетворенностью социально-политической ситуацией в стране проживания, удовлетворенностью семьей, экологической обстановкой, жильем и т.д. (А.М. Абдразякова, С.Н. Ениколопов, У.А. Казакова, Е.В. Садальская, А.Е. Созонтов, McGillivray, Clarke, van Hoorn).

Категория «качество жизни» является изменяющейся структурой, динамика которой детерминирована обстоятельствами жизни человека, его позиции, социального статуса, особенностями идентификации. При изменениях и переменах, происходящих с человеком, качество жизни также изменяется, соответственно, удовлетворенность качеством жизни модифицируется. При изменении жизненной ситуации человека социально-психологический статус и личная оценка качества жизни будут меняться в зависимости от того, как меняются социальнопсихологические и экономические факторы жизнедеятельности индивида, поэтому позитивное субъективная удовлетворенность качеством жизни будет являться критерием позитивной адаптации мигрантов.

В исследованиях Боттаевой З.Х. выяснено, что мигранты,

предпочитающие стратегию маргинализации, менее удовлетворены

собой и жизнью, а те, кто предпочитает стратегию ассимиляции,

ощущают более низкий уровень психологического благополучия

  • (меньше уровень удовлетворенности собой и своим психологическим
  • 87

здоровьем). Существует статистическая взаимосвязь между использованием интегративной стратегии адаптации и общим благополучием мигрантов: те, кто вовлечены в мир ценностей обоих культур, имеют более высокое самоуважение и демонстрируют взаимные положительные отношения с другими членами своего общества [Боттаева З.Х., 2009].

В исследовании Н.В. Усовой субъективное благополучие в условиях миграции определяется как интегральное психологическое образование, которое складывается из оценки и отношения мигранта к своей жизни в новых условиях, самому себе и процессам, имеющим важное для него значение; детерминируется социальнопсихологическими факторами; является внутренним критерием успешной социально-психологической адаптации [Усова Н.В., 2011].

Автором доказано, что субъективное благополучие в условиях миграции взаимосвязано с социально-психологическими факторами: этнической осведомленностью, позитивной этнической идентичностью, потребностью в общении, способностью проявлять гибкость в общении, самопониманием, возможностью приятного времяпрепровождения, отношением к материальному благосостоянию, интерактивным типом социокультурной адаптации и системой отношения. Наиболее важное значение в аспекте переживания субъективного благополучия личности в условиях миграции имеет наличие положительного отношения к покинутой стране и отсутствие желания вернуться на Родину.

Потребность в общении, способность проявлять гибкость в

коммуникации, самопонимание являются важными факторами

формирования субъективной удовлетворенности качеством жизни у

мигрантов. В формирование позитивной адаптации большой вклад

вносят такие переменные как «удовлетворенность содержанием и

88

условиями работы», «возможность получать необходимую информацию», а также «удовлетворенность проведением досуга».

Критерий 6. Наличие смысла и жизненных перспектив

Проблематикой смысла жизни и жизненной перспективы, а также вопросом их влияния на продуктивное поведение и адаптацию человека в отечественной психологии занимались К.А. Абульханова-Славская, А.А. Бодалев, Б.С. Братусь, Г.А. Вайзер, А.А. Деркач, Д.Н. Завалишина, Д.А. Леонтьев, А.А. Реан, В.С. Трипольский, В.Э. Чудновский и др. За рубежом наиболее фундаментальные исследования смысла жизни в рамках позитивной психологии выполнены следующими учеными: Baumeister R.F. (1991), Reker G.T., Champerlain К. (1999), Schneider К.J., Bugental J., Pierson F.J. (2002), Seligman M. (2004).

Такие исследователи, как В. Франкл и И.С. Кон, отмечают, что человеку присуще наличие ряда жизненных смыслов. Так, В. Франкл отмечал, что «смысл - это всякий раз также и конкретный смысл конкретной ситуации. Это всегда «требование момента», которое, однако, всегда адресовано конкретному человеку... Каждый день и каждый час предлагают новый смысл, и каждого человека ожидает другой смысл. Смысл есть для каждого и для каждого существует свой особый смысл...» [Франкл В., 2000. С. 39].

Как считает Д.А. Леонтьев, за понятием смысла скрывается сложная и многогранная смысловая реальность, принимающая различные формы и проявляющаяся в различных психологических эффектах [Леонтьев Д.А., 2003].

В своей работе, посвященной жизненной стратегии, К.А.

Абульханова-Славская определяет смысл жизни как «ценность и

одновременно переживание этой ценности человеком в процессе ее

выработки, присвоения или осуществления» [Абульханова-Славская К.А.,

89

1991. С.72]. Смысл жизни, по мнению автора, следует понимать не только как стремление к чему-то, не только как будущую цель, которая определяется мотивом, но и как переживание, которое имеет место в процессе реализации данного мотива. Автор подчеркивает, что «смысл жизни - это психологическое средство переживания жизни в процессе ее осуществления» [Абульханова-Славская К.А., 1991., С.73].

Чудновский В.Э. в своих работах говорит об иерархичности жизненных смыслов, когда наряду с «малыми», отдельными смыслами встречается «большой», интегрирующий жизненный смысл. Эта иерархическая структура смысла жизни, по мнению автора, является системой, динамика которой обусловлена социальными обстоятельствами, индивидуальными и возрастными особенностями человека и его субъективной активностью [Чудновский В.Э., 1990].

Бодалев А.А. поднимает проблему «продуктивности» смысла жизни, его оптимальности. По мнению автора, реалистичность и конструктивность смысла жизни - это непременные атрибуты его адекватности и конструктивности [Бодалев А.А., 1997]. Таким образом, можно говорить о гармоничности структуры смысложизненных ориентаций, которая детерминирует позитивную адаптацию, эффективность личности в различных областях, возможность самореализации и развития собственной индивидуальности. Гармоничность структуры смыслов жизни определяет субъективную удовлетворённость качеством жизни и эмоциональный комфорт человека.

Наличие смысла и жизненной перспективы можно рассматривать

как некоторую психологическую защиту перед лицом всевозможных

неприятностей и невзгод. Смысл делает человека в большей мере

неуязвимым в трудных жизненных ситуациях. Виктор Франкл считал,

90

что стремление к смыслу появляется чаще в экстремальной для человека ситуации [Франка В., 2000].

Лонгитюдное исследование, проведенное в Америке среди 1,2 тыс. пожилых людей, в ходе которого определялись уровень достатка, степень религиозности, семейные обстоятельства, моральное состояние и прочие показатели жизни доказало, что наличие смысла жизни - то есть, какой-либо стратегической задачи, которую ставит перед собой человек - существенно (на 50%) снижает его шансы на преждевременную смерть

Понятие «жизненная перспектива» Е.И. Головаха определяет, как целостную картину будущего в сложной и противоречивой взаимосвязи программируемых и ожидаемых событий, с которыми человек связывает свою социальную ценность и индивидуальный смысл жизни [Головаха Е.И., 1988]. Структура жизненной перспективы видится автором трехкомпонентной и включает жизненные цели и планы (конечные и промежуточные события определенного этапа жизни); иерархию ценностных ориентаций; смысл жизни. По мнению Е.И. Головахи, жизненная перспектива должна определяться следующими характеристиками: реалистичностью, оптимистичностью,

согласованностью.

Смысложизненные ориентации не так часто становятся предметом исследования при рассмотрении различных групп мигрантов, хотя это психическое образование, несомненно, претерпевает существенные изменения и трансформации в ситуации кардинальных жизненных изменений при переселении в другую местность, столкновении с новой культурой.

Так, исследование особенностей осмысленности жизни

вынужденных переселенцев, проведенное Султановой Н.Д.,

91

демонстрирует три типа актуальных смысловых состояния мигрантов: безынициативно-обреченный тип (61,4% мигрантов); осмысленнопродуктивный тип (9,5%); ситуативно-обыденный тип (6,7%); поверхностно-приспособляемый (6,1%) [Султанова Н.Д., 2009].

Безынициативно-обреченный тип осмысленности жизни демонстрирует отсутствие уверенности в завтрашнем дне, потерю связи с прошлым, трудности в регуляции жизненной программы в настоящем. Мигранты этой группы отличаются выученной беспомощностью, отказом от поиска новых путей адаптации, избеганием перемен. Осмысленнопродуктивный тип имеет множество ресурсов, чтобы пройти по пути полноценного развития на новом месте пребывания. Эти мигранты успешны в профессии, в семейной жизни, имеют устроенный быт.

Мигранты, отнесенные по осмысленности жизни к ситуативнообыденному типу, живут только сегодняшним днем, не строят далеко идущих планов, проявляют неудовлетворенность своим прошлым. Они склонны к конформизму, при этом замкнуты, эмоционально неустойчивы, избегают насыщенных контактов с другими людьми. Как считает автор исследования, именно благодаря этой группе у представителей коренного населения формируется негативный образ мигранта и анти-иммиграционные установки.

У мигрантов поверхностно-приспособляемого типа слабо представлена перспектива на будущее - они ориентированы на воспоминания о прошлой жизни. Возникающие насущные проблемы не разрешаются, а отрицаются. Внешне демонстрируя неплохой уровень адаптации, эта группа мигрантов испытывают потерянность, новые условия жизни не активизируют их [Султанова Н.Д., 2009].

Мы считаем, что наличие смысла и жизненной перспективы

является важным критерием жизнеспособности и позитивной адаптации

92

человека в ситуации миграции. Поэтому показателем жизнеспособности личности в данной конкретной ситуации будут являться следующие характеристики его жизненной перспективы:

  • 1) реалистичность, разграничение в представлениях о будущем реальности и фантазий, концентрация усилий на том, что имеет реальные основания для реализации в будущем;
  • 2) оптимистичность, отражающая положительность прогнозов на будущее и уверенность личности в своевременном достижении намеченных целей;
  • 3) согласованность, связанность событий будущего с прошлым и настоящим человека, осознание личностью актуальности и преемственности этой связи.

На наш взгляд, важным атрибутом позитивной адаптации мигрантов, условием построения оптимальной жизненной перспективы является согласованная и непротиворечивая система ценностных ориентаций мигранта. Ценности выступают в качестве основного, регулирующего цели и планы компонента осознанной картины будущего, которая так важна для мигранта.

Критерий 7. Позитивная самооценка.

Позитивная самооценка как социально-психологический конструкт имеет огромное значение в процессе адаптации человека к окружающей среде. В результате многочисленных теоретических и эмпирических исследований, проведенных в отечественной и зарубежной психологии по проблемам самооценки, возникло представление, что самооценка своим влиянием пронизывает все аспекты человеческого существования. Значимый вклад в изучение самооценки внесли С.Л. Рубинштейн, А.Н. Леонтьев, В.В. Столин, Л.В.

Бороздина, О.Н. Молчанова и многие другие [Нестерова А.А., 2011а].

93

В психологии существуют различные модели самооценки. Одна из моделей, предложенная Л.В. Бороздиной, представляет самооценку, включенную в структуру самосознания человека и рассматривающуюся как оценку человеком себя по какому-либо свойству или оценку собственного потенциала в целом [Бороздина Л.В., 1992].

Самооценка в отечественной психологии в основном рассматривается в контексте изучения самосознания и самоотношения и представляет собой достаточно сложный конструкт. Большинство исследований, посвященных самооценке личности, выполнено в рамках возрастной и социальной психологии, когда исследуется специфика самооценки людей, принадлежащих к разным возрастным и социальным группам. В зарубежной психологии проблема самооценки является предметом социально-психологического анализа, а также широко изучается в педагогической психологии.

В зарубежной социальной психологии есть несколько теорий, которые объясняют позитивное влияние самооценки на различные аспекты жизнедеятельности человека.

Теория самодетерминации фокусируется на потребности человека уже с момента рождения исследовать, познавать и взаимодействовать с окружающей средой. Если все основные потребности человека (в аффилиации, уважении, автономии, безопасности и т.д.) сбалансированы и гармоничны, то формируется адекватная положительная самооценка. Если внешние социальные факторы в этом случае оказывают поддержку для реализации потребностей - жизнеспособность, жизнестойкость и адаптивность человека возрастает [Chirkov V.I., Ryan R.M., Kim Y., Kaplan U., 2003; La Guardia J.G., Patrick H., 2008].

Теория управления страхом отводит позитивной самооценке роль буфера против тревоги и напряжения человека, связанного с ощущением неизбежности смерти, страданий, разочарований. Самооценка, по мнению представителей этой теории, призвана уменьшить беспокойство и тревогу человека [Pyszczynski Т., Greenberg J., Solomon S., Amdt J., Schimel J., 2004].

Теория привязанности стоит на позиции, что позитивная самооценка может определяться исключительно возможностью выстраивать прочные связи и привязанности с другими людьми. Позитивная самооценка формируется еще в самом раннем детстве и связана с теплым, принимающим отношением к человеку самых близких людей, с позитивным его восприятием [Mikulincer М., Florian V., & Hirschberger G., 2003].

И, наконец, социометрическая теория объясняет особенности самооценки мерой соотношения количества принимающих и отвергающих людей в окружении человека. Причем, последние исследования в этой области показывают, что отвержение гораздо сильнее искажает самооценку, нежели принятие [LearyM.R., 2004; Baumeister R.F. et al., 2003].

Интересны изученные зарубежными учеными социальнопсихологические механизмы сохранения позитивной самооценки, которые включают:

  • 1) отрицание негативной обратной связи (как будто ее и не было или она была не такой уж негативной);
  • 2) экстернальность в объяснении своих неудач (сам я хороший, но так сложились обстоятельства, другие виноваты, что меня плохо оценили) [Sedikides С., 1993];
  • 3) агрессия и нападения на источники угрозы самооценки [Twenge J.M., & Campbell W.K., 2003];
  • 4) «идущее вниз сравнение», которое часто предопределяет негативные предубеждения и дискриминацию других людей (у других людей еще хуже) [Fein, S., & Spencer, S. J., 1997];
  • 5) «когнитивная изоляция», «закрытое» поведение (защитный механизм избегания, аутизация) [Jost J.T., Glaser J., Kruglanski A.W., Sulloway F.J., 2003].

Понятие «оптимальная самооценка» ввел M.N. Kernis, характеризуя ее наличием неслучайных, устойчивых оценок своей личности [Kernis М.Н., 2003]. В течение нескольких десятилетий были проведены тысячи исследований во всем мире, которые убедительно подтвердили взаимосвязь самооценки и психологического благополучия, субъективной удовлетворенности, счастья, оптимизма [Lyubomirsky S., Tkach С., DiMatteo M.R., 2006; Pyszczynski Т., Greenberg J., Solomon S., Arndt J., Schimel J., 2004]. Обзор отечественных и зарубежных работ дает основание полагать, что позитивная самооценка увеличивает эмоциональную устойчивость, активность поведения, готовность экспериментировать, жизнестойкость.

В работе А.В. Котельниковой, проводившей исследование на выборке вынужденных мигрантов, переселившихся в Россию, показано, что ведущими когнитивно-личностными ресурсами совладания со стрессом являются позитивные базисные убеждения о ценности и значимости собственного «Я», внутренний локус контроля, удовлетворенность самореализацией в прошлом и настоящем, осмысленность жизни, наличие целей в будущем [Котельникова А.В., 2009].

Критерий 8. Возможность самореализации.

Наиболее продуктивным подходом стало рассмотрение социальными психологами самореализации в контексте жизненного пути, стиля и образа жизни личности и жизнетворчества (Л.И. Анцыферова, Е.П. Белинская, Д.А. Леонтьев, В.А. Петровский). На сегодняшний день самореализация трактуется разными авторами неоднозначно: как свойство личности (Б.Г. Ананьев); как динамический процесс (К.А. Абульханова-Славская, Л.И. Анцыферова); как деятельность (И.Д. Егорычева, Д.А. Леонтьев); как саморазвитие (Д.И. Фельдштейн); как самовыражение (Н.Б. Крылова, Е.В. Селезнева). Ряд авторов, понимая сложность феномена самореализации, рассматривает это понятие как системный феномен, целостно объединяющий несколько выше обозначенных направлений (Э.В. Галажинский, Л.А. Коростылева, С.И. Кудинов, Е.А. Никитина).

В тесте смысложизненных ориентаций (СЖО) Д.А. Леонтьева, удовлетворенность самореализацией оценивается как ощущение того, насколько продуктивна и осмысленна была прожитая часть жизни [Леонтьев Д.А., 1992].

Самореализация как результат чаще исследуется как определенный уровень личностного развития по критерию «успеха- неуспеха», и, следовательно, может осмысляться как атрибут жизнеспособности личности. Под успешным здесь понимается тот результат, который получен путем приложения адекватных усилий. Самореализация как итоговый критерий рассматривается в исследованиях, направленных на осмысление цельных (итоговых) временных отрезков жизненного пути (например, период ранней, средней зрелости), после каких-то кризисных периодов [Нестерова А.А., 2011а].

В процессе миграции самореализация тесно связана с адаптацией и представляет собой вид взаимодействия личности или социальной группы с социальной средой, в которую она попадает. Важнейший компонент адаптации - согласование самооценок и притязаний субъекта с его возможностями и реальностью социальной среды, включающее также тенденции развития среды и субъекта.

В процессе культурной адаптации мигрантов можно различить несколько вариантов:

  • 1) приспособление своей культуры к чужой;
  • 2) избранное заимствование чужой культуры;
  • 3) обособление в виде нейтралитета или противостояния.

При самореализации мигрант нередко сталкивается с проблемой неприятия и сопротивления новой среды. Успех жизнедеятельности мигранта связан с его активностью, коммуникативной компетентностью, толерантностью. Жизнь на новой территории связана с возникновением ежедневных потребностей, на удовлетворение которых мигрант затрачивает больше сил и энергии. Реализации в миграции подлежат традиционные культурные ценности и нормы. Главное в самореализации мигранта - постепенность. В новой среде не только проявляются, но и изменяются глубинные основы его культуры. Самореализация в другой стране (в другом регионе) ставит под угрозу его безопасность на родине, а страну лишает ценных кадров. Поиск возможностей для самореализации у себя на родине часто дает более весомые результаты, чем миграция.

Говоря о личностной самореализации, некоторые авторы предполагают, что одним из ее объективных параметров может служить совпадение или гармоничное сочетание желаемых и достигнутых целей и ценностей, а также эмоциональная стабильность, связанная с достижением (или приближением) к жизненно важным смыслам и положительные социальные переживания по отношению к нормам, эталонам и ценностям ближайшего окружения [Марцинковская Т.Д., Богатырева О.О., 2009].

В диссертационном исследовании Чжан Хэ были выделены модели самореализации мигрантов: эгоцентрическая, адаптационная, активная социально ориентированная, экзистенциальная. Автором был описан вклад каждой модели в ощущение гармоничности со-бытия человека с миром и развития собственной субъектности. Выявлено, что важнейшее значение в бытийной позиции имеет со-бытие с другими, оно обеспечивает основу субъектной активности и необходимую базу для оптимальной самореализации мигрантов [Чжан Хэ, 2014].

Таким образом, проведенный теоретический анализ литературы по проблеме позитивной адаптации мигрантов, а также проведенные пилотажные исследования позволили подтвердить выше обозначенные критерии и индикаторы позитивной адаптации мигрантов. К ним относятся: позитивное социальное самочувствие; толерантное

отношение к мигрантам (отсутствие предрассудков и антимигрантских установок в обществе); позитивные межличностные отношения, субъективная удовлетворенность социальной поддержкой; конструктивные копинг-стратегии; субъективная удовлетворенность качеством жизни; наличие смысла и жизненных перспектив; позитивная самооценка; возможность самореализации.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >