Возникновение новой парадигмы отношений власти, общества и политического публициста. Концепция плюрализма

В американской политической прессе, где до сих пор стараются придерживаться разделения на объективную информацию и субъективное мнение, статьи из раздела «мнения» — очень престижного раздела, трактующие политику, методы действий и т.п., обычно не только обсуждают, но и предлагают свой вариант политики, решений, подходов. Иногда эти предложения оформлены в виде советов, рекомендаций, более того, иногда прямо говорится, кому именно адресованы советы. Один из руководителей среднего звена администрации президента Клинтона во время обсуждения проблемы адресации заметил: когда я пишу статью, я всегда знаю, в расчете на кого я ее пишу.

Возьмем статью в какой-нибудь крупной американской газете, посвященную действиям американского президента. Вот статья в «Вашингтон пост» от 18 ноября 1999 г.; в ней выражается мнение, что во время визита Клинтона в Турцию на встречу глав стран- участниц ОБСЕ ему следует при встрече с российским президентом вести себя так-то и так-то. Даже не пересказывая содержания, поставим вопрос: кто является главным адресатом статьи?

Судя по высказанному мнению, это — президент Клинтон или государственный секретарь. Но, если это основные адресаты, почему бы автору попросту не послать им свой текст по электронной почте, зная, что благодаря известному имени письмо не затеряется? Зачем публиковать свои соображения в газете? Тем более что гонорары даже в ведущих газетах небольшие. Дело в том, что мнение, опубликованное в газете и выраженное убедительно и красноречиво, — это уже не просто мнение, пусть даже замечательного специалиста, эксперта. За опубликованным мнением стоит авторитет газеты (причем даже если оно не совпадает с мнением редакции) и, в потенциале, мнение части аудитории. Именно этот факт придает статье в «Нью-Йорк тайме», «Вашингтон пост», «Лос-Анджелес тайме» и других популярных изданиях вес и значительность и заставляет администрацию относиться к статье и выраженному в ней мнению со вниманием. Именно поэтому в статье, обращенной, казалось бы, с советом к чиновнику или президенту, главным адресатом является вся аудитория. Автор старается убедить аудиторию и этим придать вес своему мнению. Статья пишется в расчете на каждого читателя из аудитории. Президент, администрация, члены Конгресса, конечно, учитываются, но учитываются как члены читательской аудитории, одни из многих. Я бы назвал эту парадигму, это понимание отношений между властью, обществом и политическим публицистом плюралистической парадигмой.

В рамках этой концепции задача публициста заключается не в посредничестве между властью и обществом, а в том, чтобы быть посредником между различными идеями, между политически равноправными членами общества. Главным адресатом политического текста является не власть, не «человек с улицы» и не народ, а читатель. В это понятие, конечно, входят и представители власти.

Эта схема предполагает неиерархическое понимание отношений между «властью, обществом и политическим публицистом». Если концепция гласности базируется на иерархической вертикали власть — общество, а между ними находится посредник-публицист, новую концепцию можно представить в виде горизонтальной схемы, где политики, представители власти — лишь одни из многих читателей.

Приведем отрывок из статьи Уильяма Сэфайра, известного политического публициста, постоянного автора «Нью-Йорк тайме»: «Вот то послание, с которым помощники Буша (младшего) должны бы ему посоветовать обратиться к ... пакистанскому лидеру: ...демократия, даже если в это время в стране правит коррупция, лучше для народа, чем даже самая мягкая диктатура или технократия. Удивите мир тем, с какой скоростью вы сможете провести честные, свободные выборы. Только тогда хорошие политики смогут заменить плохих».

Прервем цитирование и заметим, что известный американский комментатор, совсем как наши публицисты, дает советы политикам. Посмотрим, однако, что он говорит дальше (высказанное Сэфайром замечание обращено к известному пакистанскому дипломату Якуб Хану, у которого совершенно иное понимание демократии, чем у автора): «Эта точка зрения удивила моего друга-дипломата своей непрактичностью. Он вспомнил историю о Шарле де Голле, который, услышав возглас одного раздраженного реформатора: “Смерть всем дуракам!” — измученно покачал головой и заметил “Это очень обширная программа”»[1]. На этом статья кончается.

Мы видим, что совету политического публициста (совету вполне справедливому и достойному) противопоставлена другая точка зрения, причем она, будучи поставлена в самый конец статьи, оказывается более выделенной по сравнению с собственно авторской. Автор, имея свою точку зрения, свое видение проблемы (это очень важно — плюрализм не отменяет убежденности в своей правоте), не настаивает на том, что именно его точка зрения является истиной. И обращен его голос не только к помощникам Буша-младшего и к самому Бушу, но, что гораздо важнее, ко всем читателям. Это для них он выделяет эффектную концовку.

Сравним теперь позицию американского публициста с позицией российского: «Что делать премьеру? Как с честью выйти из деликатнейшего положения (sic!)? Прежде всего, необходимо правильно выбрать тональность разговора с лидерами ЕС. Да, вы наши партнеры и союзники, поэтому мы приехали объясниться с вами... Вот только оправдываться Путин ни в коем случае не должен, потому что оправдываться перед Западом России не в чем»[2].

Мы видим, что публицист настолько поглощен советами премьеру (слишком очевидно, что это его единственный адресат), что уничтожает себя как отдельного субъекта политического диалога. Автор начинает говорить тоном не публициста, а нанятого советника, причем советника ближайшего, готового говорить на «деликатнейшие» темы. В своем порыве российский публицист не смущается, что начал буквально «изображать», что именно и с какой интонацией премьер должен говорить при встрече с иностранными лидерами. Совет, который дает российский публицист, он считает единственно верным. Утвердительная, пафосная интонация подчеркивает, что другое мнение просто невозможно.

Разница между анализируемыми статьями состоит в том, что американский политический публицист, по существу, обращается не с советом к Бушу-младшему, а с текстом к аудитории. Он не посредник и не советчик, он сам является членом той аудитории, к которой обращается, и находится не между обществом и властью, т.е. сверху и вне общества, а на одном с ним уровне. Его точка зрения — не единственно правильный совет или единственно верный «глас народа» (что всегда присутствует в текстах публицистов-посредников), а одна из точек зрения, вполне допускающая существование других мнений. И обращается он ко всем членам аудитории. Если мы можем говорить о посредничестве, здесь мы видим посредничество между разными точками зрения и между разными равноправными членами политической аудитории. Именно эта плюралистическая схема свойственна для демократий с развитым гражданским обществом. И именно эта схема начинает утверждаться и у нас.

Так же, как и между первой и второй парадигмой, между второй и третьей лежит идеологическая пропасть. Они являются отражением принципиально разных мировоззрений, в том числе и политических. Тот факт, что наши политические институты, которые соответствуют именно последней, плюралистической, парадигме, не стыкуются с теми идеологическими схемами, которые все еще сидят в наших головах, говорит лишь о том, что мы находимся в самом начале пути утверждения плюрализма.

Еще несколько лет назад можно было бы сказать, что в нашем обществе идет несколько параллельных процессов, из которых два казались важнейшими: изживание идеалов единства и становление гласности, изживание гласности и становление идеалов свободы слова и плюрализма. Сегодня эти процессы если и не обращены вспять, то сильно заторможены и даже приостановлены. (Приостановлены властью, но с молчаливого согласия общества.)

Если свободы не востребованы обществом, если общество не готово их защищать каждый день и каждый час, их забирают. Взамен нам предлагают «гласность», когда «наиболее ответственные и честные» представители общества смогут напрямую обращаться к власти и быть посредниками между «народом» и властью.

Начало правления В. Путина было ознаменовано необычайной «советнической» активностью. Пример М. Юсина — лишь один из многих. Каждый день до нас доходил десяток разнообразных советов от политиков, бизнесменов, журналистов: все взапуски бросились объяснять и надеяться, что у президента хватит мудрости... Сегодня это уже кажется почти фрондерством. Затем пришел период «партнерства» с властью: «Мы все делаем одно дело, надо перестать постоянно ругать власть и начать сотрудничество с нею в духе партнерских отношений». Как именно реализуется партнерство, видно по тому, что сегодня становятся актуальными идеи политического заказа: политические деятели, публицисты, так называемые неправительственные организации выстроились в очередь за заказами на исследования, разработку программ и т.п., обычно хорошо оплачиваемых.

Можно надеяться, что политическим комментаторам, публицистам по-прежнему будут разрешать «выражать общественное мнение» и «доносить» его, а всем вообще разрешат дискутировать на определенные темы без ограничений, на некоторые — с ограничениями, а про часть тем нам придется забыть. «Либеральные» органы, такие как газета «Известия», будут пропагандировать идеалы гласности, а правительственные издания — идеалы «Единства».

  • [1] The Skillful Envoy // The New-York Times. 1999. Nov. 8.
  • [2] Юсин M. Нам не в чем оправдываться перед Западом // Известия. 1999. 23 октября.Мы сознательно выбрали текст либерального публициста либеральной, во всяком случаедо недавнего времени, газеты.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >