О понятии нормы перевода

Обычно вопросы нормативного (правильного) и ненормативного (неправильного) перевода увязывают с понятиями эквивалентности и адекватности. Именно они являются базовыми критериями при определении соответствия перевода некоторой норме; см., например, [Валеева 2010: 109]. Как правило, вслед за указанием на то, что полноценный перевод - это возможно полное тождество между оригиналом и переводом, следуют замечания об относительности понятия эквивалентности, которая зависит от множества факторов. Не меньшие противоречия возникают и при анализе понятия адекватности перевода [там же: 109-136]. Ни эквивалентность, ни адекватность на практике недостижимы и носят в высшей степени относительный характер. Остаётся неясным, каким образом столь неопределённые и неопределимые явления, как полное соответствие (семантическое или прагматическое) двух текстов, может быть исходным критерием при определении приемлемости или неприемлемости данного конкретного перевода в некоторой ситуации речевого общения.

Также норму перевода связывают с дидактикой, указывая, что учить-де надо только нормативному переводу, критерии для определения которого такие-то и такие-то. И зачастую, как в случае с анализом речевых ошибок при обучении иностранному языку, любые нарушения языкового стандарта, узуса и т.п. в переводе рассматриваются с одинаковых позиций, то есть в один ряд ставятся принципиально разнородные явления (см., например, [Абдрахманова 2014]). При этом вопрос о возможных причинах нарушения языкового стандарта или узуса почти никогда не ставится. В лучшем случае автор, анализирующий «расхождения» в тексте оригинала и тексте перевода, ограничивается общими фразами об асимметрии языковых систем, будто системы языков, являясь результатом научного анализа языко- вых/речевых явлений (конструктом), способны самостоятельно взаимодействовать и порождать текст перевода.

Прежде чем вкратце выразить наше понимание проблемы нормы перевода, следует сказать о цели коммуникации. Языковые средства перевода, которые переводчик подбирает для конкретной ситуации общения и которые выступают в этой ситуации как средства регуляции поведения одного или нескольких участников коммуникации, могут оказаться совершенно неприемлемыми для другой ситуации. Универсального способа перевода, подходящего если не для всех, то хотя бы для определённого количества типовых ситуаций общения, не существует (или же, по крайней мере, это будет некоторый комплекс способов для каждой типовой ситуации). Приемлемость средств и способов перевода зависит от коммуникативной целесообразности высказывания, которая тесно связана с речевой деятельностью и вне её не определима. «Высказывание целесообразно, если в результате его использования достигнута цель, поставленная говорящим в “деятельностном” акте, если потребность говорящего (в широком смысле) удовлетворена при помощи этого высказывания и не возникло никаких дополнительных факторов (непонимание, эмоциональноотрицательная оценка и т.д.), препятствующих завершению деятельностного акта» [Леонтьев А.А. 2007: 76].

Тогда нельзя однозначно и категорично судить, как это часто делается, о приемлемости или неприемлемости какого-либо варианта перевода, исходя только из некоего набора «правил», которым перевод якобы должен соответствовать, на каких бы основаниях эти правила ни выделялись. Вариант перевода должен анализироваться не исходя из правила, а исходя из особенностей ситуации общения, точнее - из отношений между различными её характеристиками и условиями. Это значит, что для определения варианта перевода как подходящего или неподходящего (в данной ситуации общения) мы должны знать хотя бы общий характер соотношения между теми характеристиками ситуации общения, которые имеют наибольшее значение для признания одного варианта как подходящего, а другого как неподходящего или наоборот. Именно в этом и заключается крайняя относительность понятия нормы перевода, которое в большинстве случаев теряет какой-либо смысл, так как один и тот же вариант перевода высказывания, не нарушающий нормы и узуса языковой системы, в одних условиях может быть признан нормативным, подходящим (и в действительности будет являться таковым), а в других условиях - ненормативным, неподходящим. Причём в различных речевых ситуациях и при различных условиях осуществления перевода критерии для оценки его нормативности будут также различными, ещё большую путаницу вносит фактор субъективности со стороны исследователя: то, что одним оценивается как приемлемое, другим может быть оценено как частично приемлемое, третьим - как совсем неприемлемое. Это делает понятие нормативности (то есть отнесения перевода к какой-то заранее установленной норме) и вовсе фиктивным.

Каким бы словом ни было названо это явление (эквивалентность, нормативность, гармоничность или др.), оно определяется не отдельными внешними и/или внутренними факторами перевода или набором таких факторов, а характером их взаимодействия в рамках объединяющей их системы. Следовательно, если мы желаем для определения приемлемости, «нормативности» соотнести несколько вариантов перевода одного текста или отрывка при одинаковых условиях его осуществления по выбранному параметру (взаимодействие между таким-то и таким-то фактором перевода), мы должны прибегнуть к своего рода эксперименту, изменяя именно этот критерий при неизменности остальных, т.е. изменяя характер взаимодействия выбранных нами факторов. И при сравнении нескольких вариантов перевода данного текста как «более» или «менее» приемлемых в данных условиях (что вообще далеко не всегда возможно) мы, прежде всего, должны определиться с теми характеристиками речевой деятельности, которые принимаются нами за значимые критерии оценки её целесообразности и эффективности, а затем определить, какой из рассматриваемых вариантов, на основе принятых критериев, в наибольшей степени удовлетворяет цели коммуникации, потребностям её участников.

Сказанное позволяет подойти к проблеме нормы перевода не с позиций некоторого инварианта (семантического или формального) текста, а с позиций набора допустимых вариантов; явление большего или меньшего несоответствия реального способа перевода некоторому идеальному способу при достижении цели общения можно, как мы полагаем, анализировать не как нормативность, соответствие некоторому набору правил или ненор- мативность, а как однозначность и неоднозначность. То есть переводчик выбирает такие средства выражения смысла, которые будут с той или иной степенью однозначности интерпретированы предполагаемым конечным получателем и пользователем текста перевода. В одном случае переводчик выражает смысл такими средствами, которые дают возможность конечному получателю интерпретировать текст или его часть как выражение «именно этого», а не иного смысла; в другом случае переводчиком выбираются средства, из-за которых у конечного получателя появляется затруднение в конкретной интерпретации текста (образ содержания текста становится более размытым), эти затруднения получателю текста приходится компенсировать за счёт контекста или ситуации.

С одной стороны, такая точка зрения даёт возможность, избегая категоричности, характеризовать перевод с позиций и связности, и цельности текста с учётом того, что последняя возникает во взаимодействии переводчика и конечного получателя текста (или его образа в сознании переводчика) в самом процессе перевода, в деятельности [Леонтьев А.А. 1997: 134-139].

С другой стороны, всё это делает крайне затруднительной заочную оценку перевода как нормативного (подходящего) и ненормативного (неподходящего) лишь по продуктам деятельности - конечным текстам без учёта характеристик и условий речевой деятельности и её роли и места во взаимодействии индивидов.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >