ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ВНУТРЕННЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XIX ВЕКА

Внутренняя политика России в 1801—1855 гг. оказалась достаточно асимметричной. Под ее асимметрией понимается внешнее различие методов деятельности правительств (попытки реформ или укрепление существующего строя традиционными патерналистскими приемами). Различия правлений Александра I (1801 — 1825) и Николая I (1825—1855) зачастую служили причиной резкого противопоставления их друг другу. Просветительские идеалы, на которые опирался Александр I, его неоднократные попытки смягчить или отменить крепостное право, дать России конституцию резко оттеняют целенаправленное патерналистское правление Николая I с его старанием выработать единые правила поведения своих подданных и на службе, и в быту и лично проследить за строгим их выполнением.

Однако поскольку для нас важны не столько внешние сходства или различия, сколько глубинное направление политического развития империи, попробуем проследить за этим развитием в первой половине XIX в. Сначала скажем несколько слов о необходимых в дальнейшем понятиях и определениях. Под правомерным государством будет пониматься тип управления, совершающегося строго по закону, но силами бюрократии, при этом личные и политические права населения остаются значительно урезанными (поскольку законодательная инициатива исходит лишь от трона). Правовым государством будет называться такое, при котором управление осуществляется тоже по закону, но при активном участии граждан, которые пользуются политическими правами, т.е. правом на участие во власти, на свободу от власти и на содействие власти. И тот, и другой тип государства может быть монархическим, аристократическим или демократическим, главное заключается в том, кто устанавливает законы, по которым живет страна — власть или выборные органы от населения.

Под обществом в нашем случае понимаются те социальные группы населения, которые оказывали влияние на официальную власть, с мнением которых она вынуждена была считаться. Образованное общество — это общественные деятели, писатели, журналисты, люди интеллектуального труда, «читающая публика», которые интересовались общественной жизнью, имели собственное мнение по поводу происходившего и тем или иным образом выражали его. Ну, а интеллигенцией пока будем называть ту часть образованного общества, которая находилась в той или иной степени в оппозиции к власти (в соответствующем разделе это понятие будет уточнено).

Старший сын Павла I — Александр, как и его младший брат Константин, с детства жил и воспитывался не в семье родителей, а в Зимнем дворце у бабки Екатерины II. То, что он рос в атмосфере неприязни между бабкой и родителями, безусловно, наложило отпечаток на формирование характера юного великого князя. В Петербурге и Царском Селе он впитывал идеи Просвещения, которые разделяла императрица, а в Гатчине или Павловске — дух военщины, парадомании и скорее немецкой, чем французской культуры. Александр получил широкое, но вряд ли действительно глубокое образование, а главным его воспитателем стал швейцарец — умеренный республиканец Ф. Лагарп. Последний старался привить своим воспитанникам этико-нравственные идеалы Просвещения, убеждение в том, что все люди равны и свободны, а рабство недопустимо в любой форме.

Александр I, как известно, вступил на престол в результате трагических событий, да еще и с клеймом отцеубийцы. События 11 марта 1801 г. заставляли его постоянно опасаться гвардейско- сановного окружения, давали понять, насколько хрупка верховная власть, ограниченная недовольством этого окружения. При вступлении на престол монарх не имел ни четкой программы действий, ни собственной политической «команды». Поэтому первые его мероприятия лишь отменяли те распоряжения Павла I, которые вызывали наибольшее недовольство общества. Он восстановил права дворянства и городов, записанные в Уставных грамотах 1785 г., возвратил из ссылки 12 тыс. чиновников и офицеров, репрессированных отцом, разрешил свободный выезд подданных за границу, подписку на иностранную прессу и печатание книг и периодических изданий в частных типографиях.

Главными бедами России Александр считал существование крепостного права и неуважение законов, которое приводило к бесправию подданных, безгласию общества и деспотизму власти. Непременный совет, образованный при императоре в 1801 г. и состоявший из екатерининских вельмож и павловских «гатчинцев», не мог, по мнению монарха, решить эти проблемы. Над членами Совета довлели привычное мышление и традиции управления империей, несовместимые с «духом времени». Нужны были не просто новые, но такие люди, с которыми Александр мог бы вести доверительные разговоры, люди, не боящиеся обсуждать кардинальные реформы жизни России.

Летом 1801 г. при императоре образовался неофициальный Негласный комитет, или «кружок молодых друзей», на заседаниях которого, регулярно продолжавшихся до 1803 г., обсуждалась возможность отмены крепостного права и введения конституционного правления. В Комитет вошли знакомые Александру I с юношеских лет Н.Н. Новосильцев, А. Чарторыйский, П.А. Строганов и В.П. Кочубей. На первых заседаниях Комитета обсуждалась Жалованная грамота российскому народу, в которой странно сочетались черты феодального и буржуазного права, закреплялись основные права и обязанности сословий. Здесь же впервые определялся юридический статус крестьян, в том числе и крепостных. Наиболее важными являлись провозглашение некоторых политических свобод и обещание изменять отныне законы только с согласия Сената.

Однако Жалованная грамота народу так и не была опубликована. Произошло это из-за боязни монарха того, что консервативное большинство в Сенате, получив политические права, не поддержит проведение необходимых, по мнению «молодых друзей», реформ и сорвет их. Члены Негласного комитета все отчетливее понимали, что их действия вызовут острое недовольство со стороны помещиков и приведут к столкновению власти с большинством дворянства.

Поэтому одним из главных, по их мнению, был вопрос о путях и методах проведения реформ. Преобразования можно было начинать, опираясь или на мощь государственного аппарата (преодолевая в то же время сильное сопротивление переменам), или на общественное мнение (которое в России предстояло еще вырастить и воспитать). Другой не менее важной проблемой стала для членов Негласного комитета позиция самого императора, которую трудно было назвать твердой и однозначной. Александр I искренне желал перемен, но, по его мнению, они в то же время не должны были расшатывать устои самодержавной власти.

В 1801 г. был издан Указ о разрешении покупки незаселенных земель недворянами (купцами, мещанами, государственными крестьянами), тем самым нарушалась многовековая монополия первого сословия на земельную собственность. В 1802 г. началась реорганизация коллегий в министерства — единоличная власть и ответственность министров больше отвечали планам Зимнего дворца, чем коллегиальное обсуждение вопросов управления в прежних учреждениях. С 1803 г. шла реформа учебных заведений, базировавшаяся на принципах бессословности, бесплатности на низших ступенях обучения и преемственности учебных программ. Александр 1 и его единомышленники прекрасно понимали, что преобразованиям должны предшествовать просвещение народа, подготовка к ним общественного мнения и появление нового чиновничества, с помощью которого и могут быть успешно произведены реформы.

Европейская часть империи была разбита на шесть учебных округов, во главе которых поставлены университеты. В губернских городах открылись гимназии, а в уездных — трехклассные училища и однолетние приходские училища. В 1804 г. опубликован Устав о цензуре — самый мягкий в истории императорской России. Цензурные комитеты учреждались при университетах и состояли из их профессоров. Цензорам рекомендовалось относиться к сочинителям с благоразумным снисхождением. К тому же авторы получали возможность обжаловать действия цензуры в Главном правлении училищ.

В 1803 г. был издан Указ о свободных хлебопашцах, который разрешал помещикам освобождать крепостных с землей без согласования с вышестоящими инстанциями (приложение 18). За первую половину XIX столетия по нему было отпущено на волю 47 тыс. крепостных (0,5% от их общего числа). Однако вряд ли император и его «молодые друзья» надеялись решить с помощью этого Указа проблему крепостничества. Скорее, его можно рассматривать как попытку выяснить принципиальное отношение дворянства к данному вопросу и продемонстрировать обществу намерения Зимнего дворца. В 1808—1809 гг. был принят ряд мер по ограничению произвола помещиков: запрещено продавать крепостных на ярмарках, давать объявления об их продаже в газетах, разбивать подобной продажей семьи, отменялось право помещиков ссылать крепостных в Сибирь без суда.

Когда обсуждение путей и методов проведения реформ «молодыми друзьями» подошло к концу (к единому мнению они так и не пришли), наступило время конкретных действий, а значит, и появления истинных профессионалов управления. В 1807 г. на арене политической жизни империи возник М.М. Сперанский (1772—1839). «Звезда российской бюрократии», как его называли современники, был выходцем из семьи сельского священника. Способности, необычайная энергия, энциклопедическая образованность помогли ему стать незаменимым помощником монарха. В 1808 г. Александр I поручил Сперанскому разработать план государственного преобразования России и передал ему все материалы заседаний Негласного комитета.

Осенью 1809 г. Сперанский представил царю документ под названием «Введение к уложению государственных законов» (приложение 19) и примыкавшие к нему «Проект уложения государственных законов Российской империи» и «Краткое начертание государственного образования». Согласно этим документам население страны делилось на три разряда: 1) дворянство, владевшее землями и крестьянами; 2) «среднее состояние» (купцы, мещане, государственные крестьяне); 3) «народ рабочий» (помещичьи крестьяне, рабочие, слуги). Гражданские права получало все население страны, политические же — только те, кто владел недвижимым имуществом. Сперанский считал это деление принципиальным, поскольку пока в России, по его словам, существовали только «рабы государевы и рабы помещичьи».

В сфере управления государством Сперанский последовательно проводил принцип жесткого разделения властей — законодательной, исполнительной и судебной. В законодательной области должна была работать целая система дум, начиная с волостных и заканчивая государственной. Именно они обсуждали и предлагали императору новые законопроекты. Высшими органами исполнительной власти считались министерства, а высшим судебным органом объявлялся Сенат, стоявший над губернскими и окружными (уездными) судами, каждый из которых включал уголовное и гражданское отделения. Выборы в законодательные и судебные органы предполагались четырехстепенными и были доступны лишь людям, проходившим по имущественному цензу, т.е. дворянству и буржуазии. Деятельность всех ветвей власти объединял Государственный совет, он же служил связующим звеном между ними и императором.

Главным условием осуществления реформы, по мнению Сперанского, должно стать нравственно-правовое развитие народа и власти. Решение важнейшей проблемы развития личности он видел в активизации личной самодеятельности под началом верховной власти, а возникновение правового государства являлось для него следствием формирования нравственного и просвещенного сознания народа. В будущем им предполагалось не только освобождение крепостных, но и наделение политическими правами «народа рабочего». Все должно было начаться с учреждения Государственного совета и обсуждения в нем важнейших документов, ведущих к дальнейшим преобразованиям.

Проект Сперанского мало в чем ущемлял прерогативы монарха, однако заставлял его считаться с позицией членов Государственной думы, Сената и Государственного совета. Иными словами, проект, хотя и не был конституционным в полном смысле этого слова, являлся шагом на пути к сотрудничеству власти и общества. К сожалению, единственным, что Зимний дворец решился провести в жизнь, явилось учреждение Государственного совета, состоявшего из Общего собрания и четырех департаментов. Он стал законосовещательным органом при императоре и включал в свой состав всех министров, а также сановников, назначавшихся царем. Последний мог присоединиться при обсуждении законов к мнению большинства или меньшинства членов Государственного совета, а мог принять и собственное решение.

Проект государственных преобразований, тем не менее, вызвал недовольство в окружении Александра I. Масла в огонь подлили два указа, предложенные Сперанским и одобренные монархом в 1809 г.: о придворных званиях и об экзамене на чин. Первый Указ объявлял камер-юнкерские и камергерские чины лишь почетными званиями, не дающими жалования. Второй — требовал, чтобы чины, начиная с VIII по Табели о рангах, присваивались только по предъявлении университетского диплома или после сдачи экзамена в объеме университетского курса. Недовольство Сперанским усилилось после введения им в 1810—1811 гг. нового налога на дворянские имения, который должен был снизить дефицит государственного бюджета.

Постепенно против статс-секретаря завязалась мощная интрига, в которой слились ненависть аристократии к безродному выскочке, опасения консерваторов по поводу либеральных проектов Сперанского и обида придворных чинов, бюрократии и помещиков. Александр I мог бы поддержать своего любимца, но не сделал этого. Во- первых, он всегда помнил о судьбе отца и опасался недовольства гвардейских и сановных верхов. Во-вторых, Сперанский в качестве ближайшего советника царя забрал слишком много власти, что начинало беспокоить монарха, и он, видимо, был рад случаю чужими руками расправиться с талантливым, но чересчур самостоятельным чиновником.

Как бы то ни было, в марте 1812 г. Сперанский был обвинен в превышении служебных полномочий (молва сочла его еще и шпионом Наполеона) и сослан в Нижний Новгород. С 1816 г. он стал Пензенским губернатором, ас 1819 — генерал-губернатором Восточной Сибири. В 1821 г. Сперанский был возвращен в Петербург, но находился в столице на второстепенных ролях. Из ссылки он приехал совершенно другим человеком, убежденным в ошибочности своих прежних реформаторских планов. Сперанский оставался блестящим чиновником, логиком, стилистом, но «звездой российской бюрократии» он, судя по всему, быть перестал.

После победоносных войн с Наполеоном Зимний дворец продолжил попытки реформировать Россию, хотя теперь эти попытки все чаще перемежались реакционными мерами, плохо сочетавшимися с либеральными обещаниями начала царствования Александра I. В ноябре 1815 г. император даровал конституцию Царству Польскому. Согласно ей, польская корона становилась наследственным владением Романовых, но их власть на территории Польши ограничивалась конституционным актом. Высшим законодательным органом в стране объявлялся двухпалатный Сейм, а в перерывах между его заседаниями — Государственный совет. Провозглашались свобода печати и неприкосновенность личности, вводился единый всесословный суд, осуществлявшийся независимыми и несменяемыми судьями.

При открытии Сейма в марте 1818 г. Александр I сделал еще один шаг к общероссийской конституционной реформе, заявив, что польские порядки будут распространены «на все страны, моему попечению вверенные». Речь монарха вызвала сильную, но двойственную реакцию его подданных. С одной стороны, она вдохновила «прогрессистов», дав им надежду на скорые перемены. С другой, передовое дворянство обиделось на то, что ему предпочли польскую шляхту, которая не только воевала на стороне Наполеона, но и была названа более просвещенной и цивилизованной, чем российское первое сословие. Кроме того, начались слухи о том, что царь хочет восстановить Польшу в границах, существовавших до ее разделов, т.е. передать ей земли, ныне входившие в состав Украины и Белоруссии.

В том же, 1818 г., Александр I поручил Н.Н. Новосильцеву, работавшему в Варшаве, подготовить проект Уставной грамоты (конституции) Российской империи. Проект был готов к осени 1820 г. и предусматривал создание в стране двухпалатного парламента. Империя делилась на 12 наместничеств, в которых создавались собственные сеймы. Они должны были «содействовать» законодательной деятельности монарха, т.е. ограничить его право на единоличное издание законов. Главой исполнительной власти провозглашался император, руководивший деятельностью Государственного совета и министерств. Высший судебный орган (Сенат) контролировал Верховный суд и суды первой инстанции. Этот проект был похож на давние предложения Сперанского. Он был основан на принципах законности, разделения властей, выборного представительства. Отличия его заключались в том, что дворянство получало заметные преимущества при выборах наместнических сеймов, да и принцип выборности порой ограничивался системой назначений.

Уставная грамота коренным образом меняла систему управления империей, однако ее текст был составлен таким образом, чтобы создать впечатление лишь частичных улучшений уже имеющихся учреждений. Следует отметить и то, что компетенция и права императора оставались чрезвычайно широкими, что снижало конституционный пафос документа. Тем не менее подготовка Уставной грамоты и манифеста свидетельствовали о том, что в 1820 г. Александр I был действительно близок к дарованию стране конституции. Предполагалось дополнить Уставную грамоту еще целым рядом документов, названных «Органическим статутом». К работе над ним был привлечен и вернувшийся из ссылки Сперанский. Однако Александр I не решился обнародовать манифест о претворении в жизнь российской конституции. К 1822—1823 гг. Зимний дворец окончательно встал на бесперспективный путь частичных изменений традиционной системы.

Очень острой проблемой оставался и крестьянский вопрос. В мае 1816 г. царский указ по просьбе местных помещиков дал свободу крестьянам Эстляндии. Им вовсе не было предоставлено пашенной земли, и крестьяне были вынуждены арендовать ее у своих бывших хозяев, т.е. личная свобода, очень важная с социальной и политической точек зрения, не улучшила их экономического положения. В 1817 и 1819 гг. такая же реформа была проведена в Курляндии и Лифляндии.

В 1818 г. царь поручил Д.А. Гурьеву и А.А. Аракчееву (рис. 9.3) подготовить проекты отмены крепостного права. Наиболее интересным оказался проект, составленный в канцелярии Аракчеева. В нем предусматривался постепенный выкуп помещичьих крестьян в казну. Помещики же получали за крепостных средства, которые могли им помочь наладить хозяйство на новых основаниях. Крестьяне брали в аренду по две десятины пахотной земли на «душу», которые позже они могли приобрести в собственность. Однако и этот проект, одобренный императором, был положен «под сукно», поскольку все призывы Александра I покончить с крепостным состоянием не находили отклика у подавляющего большинства помещиков.

(fl2> Рис. 9.3. Портрет А.А. Аракчеева. Худ. Д. Доу

Не имея решимости (а может быть, и возможности) осуществить задуманные реформы обычным образом, император принялся искать некие обходные пути. Причем эти поиски все чаще сочетались с непопулярными у передовой части общества мерами. С 1812 г. в России начало действовать Библейское общество, пользовавшееся поддержкой Александра I. Оно попыталось пропагандировать единение всех христианских религий, занималось распространением Священного Писания (в основном Нового Завета) с целью улучшить нравственность народа. В 1817 г. Министерство народного просвещения было преобразовано в Министерство духовных дел и народного просвещения. Эта реорганизация привела лишь к разгрому Казанского и Петербургского университетов, профессора которых были обвинены в пропаганде материализма и атеизма. В 1824 г. деятельность Библейского общества по настоянию Аракчеева и архимандрита Фотия была прекращена, а в 1826 г. Министерству народного образования возвращен прежний статус.

Еще более жестокой и бессмысленной мерой стало создание военных поселений. Главные причины их учреждения — желание уменьшить расходы на содержание армии и необходимость усиления охраны западных границ империи. Однако у Зимнего дворца имелась и еще одна, потаенная цель. Он надеялся скупить у разоренных войной помещиков крепостных крестьян и превратить их в военных поселян (т.е. людей государственных), заметно уменьшить тем самым количество крепостных в России. Этой надежде не суждено было осуществиться, помещики отказывались расставаться с «крещеной собственностью», а военные поселения превратились в кошмар для их обитателей.

К 1825 г. на положение военных поселян было переведено 374 тыс. государственных крестьян и казаков и 131 тыс. солдат регулярных войск. В поселениях строились дома, школы, больницы, мастерские, но эти блага перечеркивались жестоким регламентом существования поселений. Вся их жизнь была пронизана строжайшей дисциплиной: по сигналу их обитатели вставали, зажигали печи, готовили одинаковый завтрак, обед и ужин, выходили на работу, одинаково наказывались за малейшую провинность. Дети военных поселян с 7 лет зачислялись в кантонисты, учились чтению, письму, счету, военному делу, чтобы с 18 лет занять место в солдатском строю. Вскоре военные поселения сделались худшим вариантом солдатчины и крепостничества.

Конечно, поселяне пробовали протестовать, поднимаясь порой на открытые бунты. В Новгородской (1817), Херсонской (1818),

Харьковской (1819) губерниях прошли крупные волнения. Правительство вынуждено было использовать регулярные части и даже артиллерию для подавления этих восстаний. К 1857 г., когда началась ликвидация военных поселений, в них насчитывалось 800 тыс. человек обоего пола.

Обычно царствование Александра I разбивают на два периода: либеральный — с 1801 по 1815 г. и реакционный — с 1816 по 1825 г., считая, что именно в ходе второго периода царь показал свое истинное лицо. Вряд ли это справедливо, поскольку, во-первых, в реакционный период царствования Александра Павловича не укладываются его попытки даровать стране конституцию и отменить крепостное право. Во-вторых, безоглядная реакция властей начинается скорее не с 1816, а с 1820—1821 гг., да и причиной наступления реакции стало не сбрасывание царем маски либерала, а его разочарование в характере своего царствования. В результате он перестает участвовать в государственных и церковных мероприятиях, уходит в частную жизнь, предоставляя возможность играть ведущие роли ближайшим сановникам, прежде всего Аракчееву.

В 1820 г. были жестоко подавлены волнения в гвардейском Семеновском полку, солдаты которого протестовали против жестокого обращения с ними командира полка Е.Ф. Шварца. В 1822 г. императорский рескрипт запрещал существование тайных обществ и масонских лож, а с офицеров и гражданских чинов брали подписку о невступлении их в подобные общества. Был отменен указ о запрещении публичной продажи крепостных крестьян, вновь подтверждено право помещиков ссылать крепостных в Сибирь. Этот период в жизни страны часто называют аракчеевщиной, намекая на то, что подстрекателем проведения реакционных мер, наперсником царя являлся граф Аракчеев. Вряд ли такой вывод можно считать исчерпывающим проблему.

Роль всесильного временщика была написана для Аракчеева самим Александром I. Именно император сделал его доверенным лицом и первым министром. Именно царь пожелал, чтобы единственным докладчиком ему по всем вопросам стал Аракчеев. Последний же никогда не пытался проводить какого-то самостоятельного курса или высказывать новые идеи. Он ревностно исполнял волю монарха даже в те редкие моменты, когда не был согласен с его решениями (как, например, в случае с организацией военных поселений). Аракчеев, безусловно, пользовался своим положением, умело играл роль фаворита, интриговал, однако его влияние на политику Зимнего дворца не стоит преувеличивать.

Подводя итоги внутренней политики Александра I, остановимся на причинах неудач попыток преобразовать Россию

«сверху». В первую очередь отметим невнятность планов реформ, желание соединить в них несоединимое: демократию и самодержавие, политические права граждан и верноподданничество, свободу печати и жесткий контроль трона за мыслями и действиями россиян. Далее следует признать, что желание Зимнего дворца отменить крепостное право и даровать стране конституцию не было поддержано подавляющим большинством дворян. Первое сословие не желало расставаться со своей главной привилегией — владением крепостными «душами», а введение конституции считало гибельной затеей.

Дело в том, что конституционный строй давно и прочно ассоциировался у русского дворянства с господством нескольких аристократических родов. Такое господство было чревато гражданской усобицей, смутным временем, а потому понятия «конституция» и «смута» приобрели в сознании дворян значение синонимов. В противоположность им единодержавие, единовластие означало прочный порядок, освященный церковью и традицией, а потому лучший из всех возможных. Наконец, первая четверть XIX в. оказалась неподходящим периодом для кардинальных перемен. Подобные реформы с пониманием воспринимаются обществом в моменты политических или социально-экономических кризисов, а в 1801—1825 гг. не было ни того, ни другого.

Короче говоря, российская «почва» отторгала перемены, навязываемые ей «сверху», настаивать же на их необходимости Александр I не решился. Он хорошо усвоил тот факт, что глухое сопротивление первого сословия легко превращается в открытое противостояние монарху, чреватое новым дворцовым переворотом.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >