Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow История России. XVIII — начала XX века

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ В КОНЦЕ XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКА

ПРАВЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II (1894 — 2 (15) МАРТА 1917) В УСЛОВИЯХ СОЦИАЛЬНОГО КРИЗИСА, ВОЙН И РЕВОЛЮЦИОННЫХ ПОТРЯСЕНИЙ

Рубеж XIX—XX вв. завершил историческую судьбу Российской империи. Встречая новый XX век, военный министр «эпохи великих реформ» (1860—1870) Д.А. Милютин (1816—1912) прекратил свои многолетние дневниковые записи одним словом — «КОНЕЦ», прописав в нем каждую букву заглавной. Самому Милютину предстояло пережить русско-японскую войну (1904—1905) и Первую российскую революцию (1905—1907). Вступление в XX в. вызывало тревогу не только у Милютина. О неизбежности грядущих осложнений еще в 1880-е гг. писал экономист «эпохи великих реформ» 1860-1870-х гг. В.П. Безобразов (1828-1889). Он считал, что «нынешнее», т.е. Александра III, царствование «пройдет как-нибудь», а все противоречия соберутся к следующему царствованию.

Кризис, переживаемый российским обществом, современники считали следствием незавершенности решения комплекса проблем в связи с модернизацией пореформенной России, начатой дедом Николая II — императором Александром II. К концу XIX в. добавились новые проблемы, и верховная власть вновь стояла перед необходимостью реформации, но уже в иных условиях.

В конце XIX — начале XX в. государственные и общественные деятели размышляли о реформаторском опыте императора Александра И, о нереализованном в полной мере потенциале, заложенном законодательными актами 1860—1870-х гг. Анализируя ре- формационные усилия прошедших лет, они искали средства преодоления современного кризиса.

Среди государственных и общественных деятелей были как защитники сохранения буквы законов 1860—1870-х гг., в частности обер-прокурор Синода К.П. Победоносцев, министр внутренних дел ИЛ. Горемыкин, так и сторонники нового законотворчества. Сторонникам преобразований из числа высшей бюрократии не всегда удавалось преодолевать инертность, противодействие и влияние собственной внутренней «реакционной партии». Особой активностью и желанием перемен отличались земские деятели.

В целом необходимость преобразований «несправедливо сложившихся социально-экономических условий жизни» признавалась и либералами, и традиционалистами. Расхождения во мнениях начинались при определении целей и характера социально-экономических преобразований, путей и средств их проведения. Единства не было не только внутри высшей бюрократии, но и среди либералов.

В начале XX в. громко заявили о себе радикальные силы, объявившие войну самодержавию. Они вернулись к практике террора, развернув его в несравненно более крупном масштабе. Террор использовался как средство заставить общество говорить о себе. По мнению социалистов-революционеров, террор призван ускорить исторический процесс, т.е. приход желанной и долгожданной для них революции.

Видные представители традиционных, либеральных и революционных сил, ставших партийными лидерами после создания партий, видели свои задачи по-разному. Одни отдавали предпочтение эволюционному решению, другие — революционному.

Напряжение в российском обществе усиливала политизация населения, углублявшаяся нарастанием непонимания между властью и обществом, ставшая устойчивой политической тенденцией.

Напряжение в российском обществе усиливала политизация населения, вызванная ростом непонимания и углублением разрыва между властью и обществом, которая стала устойчивой политической тенденцией.

В течение нескольких десятилетий в России произошли социально-экономические изменения, на которые в странах Западной Европы потребовались столетия. Разогнавшийся локомотив индустриализации ломал традиционную социальную структуру страны, вносил глубокий драматизм и социально-психологическое напряжение в мировосприятие и ощущения всех социальных групп и классов, в первую очередь крестьянства, составлявшего подавляющее большинство населения страны (более 70%). Социальная трансформация стремительно меняла облик Российской империи. Социально-экономические и технические факторы бросали вызов многовековой монархической государственности. Оборотной стороной интенсификации социально-экономического обновления страны была активизация политических процессов. Россия вновь стояла на пороге нового витка преобразований.

Социально-политическую обстановку в стране осложняли постоянные международные угрозы и частые военные конфликты. Социальные потрясения были непременными спутниками войн и вносили свои краски в сложную диалектику реформ и революций в России.

Государственной задачей было обеспечение империи мирной эволюции. В условиях, когда усложнились задачи и функции государственного управления, от представителей власти требовалось ювелирное владение искусством реформационной приспособляемости.

Российский абсолютизм одновременно столкнулся и с вызовами конституционализма и социализма внутри страны, и с империалистической экспансией великих держав, вступивших в борьбу за передел уже поделенного мира, где Российская империя отстаивала свое место во внешней политике.

На правление последнего царя из династии Романовых — императора Николая II (рис. 22.1) — пришлась возрастающая внутри- и внешнеполитическая нестабильность. Приняв в 1894 г. правление Российской империей, Николай II, сын императора Александра 111, оказался в эпицентре политических, социально-экономических, социокультурных, внутренних и международных противоречий.

(fli Рис. 22.1. Николай II1

В сложившихся условиях первостепенной задачей верховной власти являлось сохранение государственного монархического строя. Благополучие страны как никогда зависело от качества «человеческого капитала» и государственной мудрости верховной власти, наличия (или отсутствия) у нее способностей решать поставленные задачи. Судьба империи во многом была связана с наличием у власти талантов к осторожному, но созидательному курсу во внутренней и внешней политике, ее готовностью налаживать конструктивные связи с профессиональными и общественными силами, нацеленными на развитие страны, а также осуществлением поиска союзников, в том числе и на международной арене. Требовался государь, способный в глазах общества вершить сакральную и управленческую функции власти. Ему были нужны «просвещенные бюрократы», обладавшие достаточным профессионализмом для защиты монархической власти.

URL: http://www.bingapis.com/images/search?q=Tsar+Nicholas+II

По ощущению современников, в частности, высокопоставленного чиновника министерства внутренних дел тех лет В.И. Гурко, «самодержавие в руках Николая II, как единственное и самостоятельное разрешение основных государственных вопросов, перестало существовать. Его фактически заменила олигархия правительственного синклита»1.

Современников не оставляло предчувствие надвигающихся катастроф. Грозным предзнаменованием российскому монархическому государству и обществу стала Первая российская революция (1905-1907), начавшаяся в тяжелых условиях унизительных поражений русской армии в русско-японской войне (1904—1905). Под нажимом народа и общества власть предприняла масштабную попытку самореформирования. Отчасти она была к ней подготовлена.

Так, над Манифестом 26 февраля 1903 г., опубликованным в день рождения императора Александра III и содержавшим программу преобразований, в течение года вели работу сам Николай II, а также В.П. Мещерский и В.К. Плеве.

Еще раньше, в апреле 1902 г., Николай II изложил Мещерскому свое видение принципов перемен основных направлений внутренней политики. Император лично отредактировал представленные ему позднее Мещерским и министром внутренних дел Плеве варианты текста.

При разработке губернской реформы предполагалось расширить власть губернаторов и ввести Губернские советы под председательством губернатора, включив в них представителей общественности. Из-за убийства Плеве (28 июля 1904 г.) боевой организацией эсеров эта реформа не была проведена. Плеве успел представить указ о реорганизации Министерства внутренних дел и создании в нем Совета по делам народного хозяйства (Закон от 22 марта 1904 г.). В Совет предполагалось пригласить представителей либеральной общественности.

12 декабря 1904 г. Николай II утвердил Указ «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка». В Указе давалось поручение Комитету министров «озаботиться изысканием мер» для водворения законности, расширения свободы слова, веротерпимости, местного самоуправления, устранения излишних стеснений инородцев и законов об исключительных положениях, а также закончить работы по крестьянскому вопросу. Из-за войны с Японией законотворческая деятельность была отложена. Приняли только один из подготовленных законов — Закон о веротерпимости (17 апреля 1905 г.). Остальные подготовленные тогда законы вносились на рассмотрение в Государственную думу уже позднее.

В названии Манифеста 17 октября 1905 г. «Об усовершенствовании государственного порядка» была сохранена преемственность с названием Указа от 12 декабря 1904 г.

Широкой государственной программы действий и продуманной системы ее последовательного осуществления у Николая II, к сожалению, не сложилось, но ее отдельные важные элементы были созданы.

Разработанные и отчасти реализованные властью проекты государственных преобразований — думский, аграрный и местного управления — были направлены на разрешение противоречий, накопленных в ходе реализации реформ 1860—1870-х гг. с учетом социально-экономического развития России в последней трети XIX в.

На повестке дня стоял и рабочий вопрос.

В правительственных проектах отразилось общее состояние российской государственности и ее характерные черты, а также особенности российской политической культуры.

Первая русская революция показала потенциал народной самоорганизации, а также открыла более широкие возможности для создания сословно-представительных организаций, легальных политических партий и Государственной думы.

В исторически короткий срок, предшествовавший Первой мировой войне, на заседаниях новых политических и общественных объединений, в трудах их деятелей и выступлениях в периодических изданиях давались оценки политике правительства, предлагались альтернативные пути развития России.

Внутри центрального звена государственного аппарата — Совета министров, реформированного в условиях революции и ставшего объединенным правительством во главе с председателем (С.Ю. Витте, позднее П.А. Столыпиным и др.), выполнявшим функции премьера, высказывались разные точки зрения, в частности, по отношению к избранной в ходе Первой революции — Государственной думе.

Одни министры (министр финансов В.Н. Коковцов, министр народного просвещения П.М. фон Кауфман и министр иностранных дел А.П. Извольский) считали недопустимым роспуск Государственной думы. Они называли роспуск Думы «роковым шагом», обозначающим «явный разрыв правительства с населением, без поддержки которого немыслима между тем никакая созидательная работа, а следовательно, невозможно и действительное успокоение страны». Они, как и позднее П.А. Столыпин, выступали за «установление» «общения с более умеренными» членами Думы и достижения с ними компромисса или, если это окажется возможным, соглашения. Большинство Совета министров было настроено более консервативно.

Революция изменила государственную практику «самодержавия министров», когда по особо важным делам за министром признавалось право всеподданнейшего доклада императору. Поскольку утвержденный монархом доклад приравнивался к законодательному акту, министры, пользуясь правом всеподданнейшего доклада, имели возможность проведения своих проектов, минуя обычный, сложный и длительный законодательный порядок. Иногда министры прибегали к ст. 96 Основных государственных законов Российской империи, т.е. отпуску средств на нужды ведомства по высочайшему повелению. Для этого министр должен был пользоваться доверием императора. В.А. Сухомлинов (военный министр в 1909—1915 гг.) считал, что «эта мера являлась неизбежною необходимостью в интересах государственной обороны при порядках волокитного характера процедуры ассигнований, и ни в коем случае нельзя было признавать, что это реакционное выступление и нарушение прав Государственной думы».

Министры обладали правом законодательной инициативы, участвовали в принятии важнейших политических решений, заседая в Государственном Совете и Комитете министров. За монархом (до начала 1917 г.) оставалось право сменять и назначать министров, а также определять общий характер государственной политики. Большинство назначений состоялось по причине личной симпатии царя к конкретному претенденту или при поддержке влиятельных лиц. Отношения патронажа и покровительства помогали успешности бюрократической карьеры.

У Николая II были контакты с губернской провинциальной администрацией. Непосредственно ему поступали губернаторские отчеты, которые затем рассматривались в Комитете министров. По губернаторским отчетам принимались решения не только рекомендательного, но и законодательного характера. Отчеты губернаторов затрагивали практически все сферы местной жизни, включая органы местного самоуправления. Отчеты писались от первого лица и отражали личную позицию губернатора, о которой ставился в известность император.

Отчеты губернаторов были секретными при Александре I, Николае I и Александре II. Гриф секретности снял с губернаторских отчетов Александр III. При нем начал издаваться Свод высочайших отметок по всеподданнейшим отчетам губернаторов, что было важно в условиях высокой степени централизации бюрократического аппарата и слабого развития гласности. В Свод включались только те фрагменты отчетов, по которым император соизволил оставить какие-либо отметки. Это издание было остановлено в 1907 г. (предположительно в связи с революционными событиями).

Губернаторские отчеты проходили по линии Министерства внутренних дел (губернаторы считались служащими по линии этого министерства), но министр не имел права самочинно «придержать» их или изменить содержание отчетов. Таким образом, императорам предоставлялась возможность сопоставлять информацию, полученную от губернаторов, с отчетами, составленными высшей и центральной бюрократией. Реализацию управленческих государственных функций замедляла возросшая при Николае II волокита с предоставлением губернаторских отчетов.

Тем не менее рычаги управления государством находились в руках корпоративных социальных — столичной и провинциальной (губернаторской) групп, имевших возможности влиять на выбор политического курса через общение с императором (устное или письменное).

Правительство пыталось расширить свои социальные и интеллектуальные ресурсы. Практиковалось привлечение ученых к разработке тарифной и промышленной политики. Долгие годы великий химик Д.И. Менделеев сотрудничал с министром финансов

С.Ю. Витте. Пути развития России обсуждались общественностью, в частности в научных обществах. Картина общественно-политической жизни России рельефно проявлялась в печати, отражавшей экономические интересы представителей отдельных отраслей и сословий.

Определенный опыт взаимодействия государства и общества по социально-экономическим вопросам все же накапливался. Однако, предпринимая попытки обновления политического строя «сверху», власть старалась по возможности не менять его социальной сущности.

Политическая система Российского монархического государства отличалась от государственного устройства парламентских европейских стран, имевших иной социально-экономический строй. В то же время Российская империя не была единственной империей в Европе. Помимо нее существовала Германская империя (1871—1918), возникшая после объединения германских земель; двуединая и многонациональная Австро-Венгерская империя (1867—1918) в Центральной Европе и др. До 1923 г. в европейской политике учитывалось значение Османской империи.

При проведении всеобщей переписи населения Российской империи в 1897 г. (в соответствии с Высочайше утвержденным в 1895 г. Положением о Первой всеобщей переписи населения

Российской Империи) в графе «занятие, ремесло, промысел, должность или служба», в той ее части, которая называлась «главное, т.е. то, которое доставляет главные средства для существования», Николай II написал: «хозяин земли Русской». Взяв на себя ответственность за судьбу Российской империи, Император Всероссийский, Царь Польский, Великий князь Финляндский и пр., и пр. нес ответственность за государственные решения и их реализацию.

Олицетворяя высшую власть в государстве, император нес политическую и моральную ответственность за многое из того, что происходило на просторах занимавшей шестую часть суши Российской империи, протянувшейся от берегов Вислы на Западе до Алеутских островов на Востоке, от Ледовитого океана на Севере до Кавказа и Средней Азии на Юге.

Вплоть до Первой революции абсолютный монарх находился в центре государственной машины Российской империи и в случае необходимости менял ее отдельные звенья, определял цели движения и средства их достижения. И после Первой революции до марта 1917 г. императору принадлежали важнейшие полномочия.

Система высших, центральных и местных учреждений замыкалась на императора и опиралась на относительно самостоятельную бюрократию (рис. 22.2, 22.3).

d3 Рис. 22.2. Система органов власти Российской империи во второй половине XIX в.:

  • 1 — Император; 2 — высшие комитеты; 3 — Комитет министров; 4 — Общее собрание Государственного совета; 5 — Департамент законов Государственного совета; б — Департамент государственной экономии Государственного совета; 7 — Департамент гражданских и духовных дел Государственного совета; 8 — Государственная канцелярия; 9 — Особые совещания, комиссии при Государственном совете; 10 — Общие собрания и соединенные присутствия Сената; 11 — 1-й департамент Сената; 12 — 2-й (крестьянский) департамент Сената; 13 — Уголовный кассационный департамент Сената; 14 — Гражданский кассационный департамент Сената; 15 — Судебный департамент (до 1898 — 4-й апелляционный, 5-й уголовный и Межевой департаменты); 16 — Департамент Герольдии Сената; 17 — Синод; 18 — I отделение Собственной Его императорского Величества канцелярии (с 1882 — Собственная Его императорского Величества канцелярия); 19— II отделение Собственной Его императорского Величества канцелярии (до 1882); 20 — III отделение Собственной Его императорского Величества канцелярии (до 1880); 21 — IV отделение Собственной Его императорского Величества канцелярии (с 1880 г. Собственная Его императорского Величества канцелярия по учреждениям императрицы Марии); 22— Канцелярия Его императорского Величества по принятию прошений, на высочайшее имя приносимых (до 1895 г. — Канцелярия по принятию прошений при императорской Главной квартире, до 1884 — Комиссия по принятию прошений); 23 — Штаб Отдельного корпуса жандармов; 24 — Министерство иностранных дел; 25 — Военное министерство; 26 — Морское министерство; 27 — Министерство внутренних дел; 28 — Министерство финансов; 29 — Министерство государственных имуществ; 30 — Министерство путей сообщения; 31 — Министерство юстиции; 32— Министерство народного просвещения; 33 — Государственный контроль; 34 — Министерство императорского двора; 35 — посольства, консульства, миссии; 36 — военные округа; 37 — губернские правления, присутствия, комитеты по делам печати; 38 — казенные палаты, таможенные и горные округа, акцизные управления;
  • 39 — управления (палаты) государственных имуществ; 40 — округа путей сообщения; 41 — судебные палаты, окружные суды; 42 — учебные округа; 43 — контрольные палаты; 44 — удельные конторы; 45 — жандармские округа (управления); 46 — епархии (консистории); 47 — женские учебные заведения, благотворительные учреждения; 48 — губернские дворянские собрания и их учреждения; 49 — губернские земства; 50 — городские думы; 51 — армейские корпуса и другие соединения;
  • 52 — флоты

Рис. 22.3. Система органов власти Российской империи в 1906-1917 гг.:

  • 1 — Император; 2 — Совет министров; 3 — Государственный совет; 4 — Государственная канцелярия; 5 — Государственная дума; 6 — Общие собрания и соединенные присутствия Сената; 7 — 1-й департамент Сената; 8 — 2-й (крестьянский) департамент Сената; 9 — Уголовный кассационный департамент Сената; 10 — Гражданский кассационный департамент Сената; 11 — Департамент Герольдии Сената; 12 — Синод; 13 — Собственная Его императорского Величества канцелярия; 14 — Собственная Его императорского Величества канцелярия по учреждениям императрицы Марии; 75 — Канцелярия Его императорского Величества по принятию прошений, на высочайшее имя приносимых; 16 — Министерство иностранных дел; 77 — Военное министерство; 18 — Морское министерство; 79 — Министерство внутренних дел; 20 — Министерство финансов; 27 — Министерство торговли и промышленности; 22 — Министерство земледелия (до 1915 — Главное управление землеустройства и земледелия); 23 — Министерство путей сообщения; 24 — Министерство юстиции; 25 — Министерство народного просвещения; 26 — Государственный контроль; 27 — Министерство императорского двора; 28 — Штаб Отдельного корпуса жандармов; 29 — посольства, консульства, миссии; 30 — военные округа; 31 — флоты; 32 — губернские правления, присутствия, комитеты по делам печати; 33 — губернские жандармские управления, охранные отделения; 34 — казенные палаты, акцизные управления, таможенные округа; 35 — комитеты торговли и мануфактур, губернские страховые присутствия; 36 — управления государственных имуществ, губернские землеустроительные комитеты; 37 — округа путей сообщения; 38 — судебные палаты, окружные суды; 39 — учебные округа;
  • 40 — контрольные палаты; 47 — управления делами; 42 — епархии (консистории); 43 — женские учебные заведения, благотворительные учреждения; 44 — губернские дворянские собрания и их учреждения; 45 — губернские земства

Власть императора основывалась на сословной структуре общества. Продвижение отдельного подданного по сословной и социальной лестнице зависело от успешности его гражданской, военной или придворной службы государству.

Личность самодержца и степень его подготовленности к государственному служению в истории Российской империи имели большое значение. По сравнению с непосредственными предшественниками — отцом и особенно дедом — Александром II, Николай II, заняв престол после кончины Александра III 20 октября (1 ноября) 1894 г., оказался менее подготовлен к управлению Российской империей. Вхождение в верховную власть далось не просто

26-летнему Николаю II. По свидетельству великого князя Александра Михайловича, император Николай II в полной мере ощущал тяжесть царской короны, и «это страшное бремя власти давило его». По признанию самого Николая II, самодержавного царствования он «боялся, всю жизнь», и оно стало для него «непоправимым горем». Николаю II было присуще ощущение рока. Он говорил: «Я родился в день Иова Многострадального. И я не просто предчувствую, я точно знаю — мне предначертаны страшные испытания. Никакие мои труды и заботы не будут оценены, не получат награды на земле. Сколько раз я примерял к себе слова Иова: “Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня, и чего я боялся, то и пришло ко мне”». Определяя отношение к людям и событиям сквозь призму религии и веры, верности самодержавному принципу, Николай II размышлял о нравственном опыте праведника «Ветхого Завета» Иова Многострадального.

Застенчивый и закрытый для посторонних, Николай II тяготился публичными обязанностями, в частности произнесением речей. Он понимал, что ораторским даром и силой словесного убеждения не обладал. Тем не менее Николай II получил хорошее образование. Система обучения наследника была рассчитана на 12 лет и была нацелена на изучение военного дела и наук, необходимых для государственного деятеля, возглавлявшего Российскую империю. Ее завершение предполагалось к достижению Николаем Александровичем 21 года. Согласно разработанной программе, первые восемь лет ему преподавались предметы гимназического курса, но по сравнению с гимназией некоторые из них были расширены. Последние четыре года предназначались для курса высших наук. Сложность программы потребовала продолжения занятий в течение дополнительного года, поэтому свое образование цесаревич Николай Александрович завершил к 22 годам.

В числе преподавателей Николая II были авторитетные в своей области ученые, государственные деятели и полководцы. Н.Н. Бекетов вел химию, Н.Н. Обручев — военную статистику, М.Н. Капустин — международное право, Н.Х. Бунге — статистику, политэкономию и финансовое право, И.Л. Янышев — историю церкви и религии, М.И. Дра- гомиров — боевую подготовку войск, Е.Е. Замысловский — политическую историю, К.П. Победоносцев — законоведение, государственное, гражданское, уголовное право и т.д.

Цесаревич Николай Александрович, как и его отец, любил русскую историю. Для наследника престола не прошли бесследно лекции по истории Е.Е. Замысловского (1841 — 1896), специалиста по русскому средневековью XVI—XVII вв. и XVIII в. Будущего императора особенно привлекал XVII в. Он много читал, в частности журнал «Русскую старину»; посещал заседания Императорского Русского исторического общества, где слушал доклады. На одном из заседаний 1887 г. цесаревич Николай Александрович прослушал доклады о С.М. Соловьеве, Павле I, П.С. Нахимове и А.С. Пушкине.

На формирование взглядов Николая II как государственного деятеля определенное влияние оказали антиподы — консерватор К.П. Победоносцев (1827—1907) и умеренный реформатор Н.Х. Бунге (1823-1895).

В первые годы правления Николая II они имели диаметрально противоположные взгляды по важнейшему для них и для страны вопросу начального образования. Оба чиновника апеллировали к молодому императору.

В свое время Александр III рекомендовал сыну советоваться с Бунге. Пока был жив Бунге (в течение первых восьми месяцев царствования Николая II), доклады министров императору проходили в его присутствии. Сановник анализировал решения царя, что стало для Николая II своеобразной школой. В мае 1895 г. Канцелярия Комитета министров, который возглавлял Бунге, подготовила обзор 251 высочайшей резолюции за первые семь месяцев правления Николая II. Бунге сам отредактировал предисловие к этому труду. Он написал свое идейное завещание — «Загробные записки».

Бунге советовал Николаю II продолжить дело деда «Царя-Ос- вободителя». Особое внимание им обращалось на необходимость более широкого просвещения народа. Весной 1895 г. Бунге высказал мысль об учреждении особого Общества на базе комитетов грамотности, существовавших при Московском обществе сельского хозяйства с 1863 г. и Вольном экономическом обществе в Петербурге с 1861 г. Эти общества имели заслуги перед народным хозяйством и одновременно были ведущими общественными центрами внешкольного образования. В начале 1890-х гг. их деятельность активизировалась в связи с подъемом общественно-педагогического движения и ростом интереса к вопросам школьного образования. Основные интересы Бунге, Московского общества сельского хозяйства и Вольного экономического общества лежали в экономической сфере, которую нельзя было поднять без развития сферы просвещения. Это осознавалось и Бунге, и общественностью.

Инициативу Бунге перехватил К.П. Победоносцев. Усилия Победоносцева были направлены на закрепление идеи ведущей роли Церкви в начальном образовании. Он исходил из убеждения о необходимости укрепления исторического союза Церкви и государства, сохранения церковного авторитета в их среде, а также из представления о традиционной приверженности крестьян к православию. Победоносцев был идеологом и проводником реформы церковноприходского образования, которая началась в 1884 г., после утверждения императором Александром III Правил о церковноприходских школах. С помощью церковноприходских школ Победоносцев рассчитывал предотвратить нарастание революционных настроений. Для управления школами при Синоде был создан Училищный совет, на местах — епархиальные училищные советы. В 1891 г. были приняты Правила о школах грамоты. Такие школы создавались при поддержке сельского населения, с учителями из крестьян, но с разрешения или по инициативе духовенства. В 1896 г. Николай II утвердил Положение об управлении церковноприходскими школами и школами грамоты. Новое Положение

0 церковных школах Николай II утвердил 1 апреля 1902 г. Оно стало основой для существования всех типов церковных учебных заведений и действовало до 1917 г.[1]

В 1897 г. Государственный совет вернулся к решению 1862 г., согласно которому Министерство народного просвещения и Синод самостоятельно и независимо друг от друга заведовали своими школами. Казенное финансирование церковноприходских школ и школ грамоты поддерживал С.Ю. Витте. С 1902 г. казенные ассигнования в бюджете этих школ превысили средства, поступавшие от местного населения. С 1884 по 1904 г. число церковноприходских школ увеличилось на 37 444, начальных учебных заведений Министерства народного просвещения — на 22 714.

Количество церковноприходских школ превысило число приходских священников, на которых возлагалось обеспечение их жизнедеятельности. Рост числа учеников свидетельствовал о востребованности образования. В результате целенаправленной политики Синода среди учащихся росло число девочек. В 1905—1907 гг. педагоги церковноприходских школ были незначительно затронуты революцией, по сравнению с учителями начальных школ других ведомств. Совершенствовалось качество образования, увеличились сроки обучения, повысился образовательный ценз учителей. К 1911 г. результаты успеваемости выпускников церковноприходских школ и земских школы были почти одинаковыми.

Дети крестьян учились главным образом в земских школах. Их содержали вскладчину деревенские общества — обычно нескольких соседних деревень и располагались они в крупнейшем населенном пункте. Если деревня становилась больше по населению или богаче, то школа обычно переезжала туда. В земских школах учились, как правило, один—два года.

В церковноприходских школах в селах учились в основном дети причта, а также дети мещан и купцов, проживавших в данной местности. По окончании церковноприходской школы их выпускников принимали в уездное духовное училище. В случае сдачи экзамена они могли поступить в реальное училище и даже в гимназию. В церковноприходской школе могли учиться и дети богатых крестьян на условиях пансиона с проживанием. Это был один из источников дохода причта в небольших селах.

Николай II в совершенстве владел английским языком, свободно говорил по-французски и по-немецки, изъяснялся на датском языке. Он был хорошим спортсменом: неутомимым конным ездоком (без передышки проходил по 12 верст). Благодаря матери, стал отличным пловцом.

Со времени создания программы воспитания и обучения наследников престола В.А. Жуковским (для Александра II), усовершенствованной позднее С.Г. Строгановым для старшего брата императора Александра III, одаренного цесаревича Николая Александровича (1843—1865), умершего юным от туберкулезного менингита, образование цесаревича должно было завершаться путешествиями по России и миру.

Внутреннее путешествие по России решало задачу изучения своей страны и знакомство с будущими подданными. Перед заграничным путешествием ставилась задача изучения государственного устройства других стран и укрепления с ними дипломатических контактов.

В отличие от деда — Александра И, Николай II не предпринял отдельного путешествия по России, не «венчался» с ней. По воле отца он отправился на Восток. Над составлением программы путешествия трудились воспитатель наследника Г.Г. Данилович, адмирал И.А. Шестаков, географ А.И. Воейков и капитан I ранга Н.Н. Домен, ставший командиром фрегата «Память Азова», на котором совершилось плавание.

Путь был через Вену, Триест, Афины, где цесаревич и его спутники были радушно встречены греческим принцем кузеном Георгом, правнуком Николая I, а затем они уже вместе продолжили путешествие. Далее шли по Средиземному морю, через Суэцкий канал в Индию, Китай и Японию. Николай Александрович вместе с наследником шведским и принцем греческим поднимался на пирамиду Хеопса. Руководил путешественниками облеченный доверием Александра III генерал-майор его свиты князь В.А. Барятинский. В свите были также князья Н.Д. Оболенский, В.С. Кочубей,

Э.Э. Ухтомский и врач Е.Н. Волков.

Путешествие цесаревича на Восток оказалось весьма болезненным для императорской семьи. В Индии у младшего брата цесаревича Николая Александровича — великого князя Георгия Александровича (по свидетельствам современников исключительно талантливого юноши) открылось заболевание, позднее диагностированное как туберкулез, от которого тот впоследствии и умер.

С самим цесаревичем Николаем Александровичем произошел неприятный инцидент, испортивший положительные впечатления от путешествия по Японии. Полной неожиданностью стало нападение на цесаревича полицейского в городе Оцу, ударившего наследника русского престола саблей по голове. Попытку убийства предотвратил участник путешествия греческий принц Георг. После извинений японского посла Александр III принял решение завершить путешествие цесаревича. До фрегата цесаревича Николая Александровича провожали лично японский император Мэйдзи (Муцухито) и премьер, выдающийся японский деятель Ито Хиробуми.

Все же остались и хорошие впечатления, которые цесаревич описывал в письмах матери — императрице Марии Федоровне. В Японии цесаревичу пришелся по вкусу опрятный Нагасаки, добрые и приветливые люди. Но в одном из писем он сообщал: «Главное — мне понравилось, что я не увидел ни одного европейца».

В Петербург с Дальнего Востока цесаревич Николай Александрович возвращался через Сибирь и Европейскую Россию, совершив, таким образом, путешествие по стране, которой ему предстояло править. Он побывал там, где не был ни один русский император.

31 мая 1891 г. в районе Куперовской пади около Владивостока цесаревич принял участие в закладке первого камня железнодорожного вокзала и серебряной пластины, изготовленной в Санкт-Петербурге по образцу, одобренному императором Александром III. Наследник престола, будущий император Николай II, собственноручно отвез тачку земли в основание насыпи железной дороги. Это торжественное событие зафиксировано на фотоснимке. Тем самым он выполнил Высочайшее повеление державного отца, мечтавшего о соединении Атлантического и Тихого океанов, Европейской и Азиатской России, Западной Европы и Владивостока железнодорожной Транссибирской магистралью. Указ Александра III о закладке «Великого Сибирского рельсового пути» был издан 11 апреля 1891 г. Николаю Александровичу император поручил «совершение во Владивостоке закладки разрешенного к сооружению за счет казны и непосредственным распоряжением правительства Уссурийского участка Великого Сибирского рельсового пути». Строительство Транссибирской магистрали — Великого Сибирского пути — по праву считается одним из самых крупных народнохозяйственных проектов.

Для реализации стратегически важного транспортного проекта 10 декабря 1892 г. был учрежден Комитет Сибирской железной дороги, председателем которого, по предложению С.Ю. Витте, стал наследник престола великий князь Николай Александрович, остававшийся его главой и после восшествия на престол.

Строительство Транссиба стало выдающимся техническим достижением инженерной мысли. Транссиб был включен в Книгу рекордов Гиннесса по общей длине, количеству станций и темпам строительства (ежегодно прокладывалось 500—600 км железнодорожного пути). Работы были начаты одновременно с двух сторон: от Челябинска (в марте 1891 г.) и Владивостока. В 1904 г. в журнале «Scientific American» была дана высокая оценка построенной части Транссибирской магистрали. Окончательно ее строительство на территории Российской империи (без объезда по территории Маньчжурии, т.е. Китайской восточной железной дороги) было завершено в октябре 1916 г. с пуском Хабаровского моста через реку Амур.

Строительство Транссибирской магистрали сопровождалось изучением 100-верстной полосы вдоль этой дороги. Геолог Л.А. Ячев- ский исследовал Енисейский кряж (1891 — 1902); В.А. Обручев, А.П. Герасимов, А.Э. Гедройц составили карту Южного Забайкалья (1895—1898); Д.В. Иванов и К.И. Богданович изучили хребет Си- хотэ-Алинь, бассейн реки Зеи и Кузнецкий Алатау. Были созданы экспедиции: Охотско-Камчатская, Хатангская. По их материалам были составлены карты побережья Охотского моря (от устья реки Амур до города Охотска), впервые был описан Анабарский массив как часть Среднесибирского плоскогорья. Исследования активно продолжались[2].

Турне по Европе Николай II совершил уже в статусе императора в 1896 г. Тогда он посетил Австрию, Германию, Великобританию и Францию, одновременно осуществляя династическую дипломатию[3].

Присущие Николаю II самообладание и деликатность нередко оборачивались против него и его репутации. Внешняя невозмутимость и замкнутость императора, его воспитанность, ставшая защитной маской от окружающих, скрывала мотивацию принятия царских решений. Непонятые современниками решения (как правило, снятия с должности), особенно неожиданные в отношении себя, казались внезапным и вызывали недовольство. Обидевшиеся на императора лица написали о нем немало негативного. Те, кто знал Николая II лучше, считались «со слабостью воли государя, который, не выдавая наушников, иногда сам тормозил дело». Заветной мыслью Николая II было передать самодержавную Россию своему сыну. Вместе с тем политический опыт, полученный императором в первое десятилетие пребывание во власти, определил политическую эволюцию мировоззрения Николая II.

Подходящим форматом диалога главы государства с населением для власти и царской семьи стали официальные праздничные церемонии. Среди публичных спектаклей самодержавной власти, нацеленных на ее демонстрацию и укрепление, в которых проявились идеологические предпочтения Николая II и присущий ему исторический романтизм, следует отметить костюмированный бал в феврале 1903 г. в Зимнем дворце. Он был организован для знати и придворных в старомосковском (допетровском) стиле и имел закрытый сословный характер. Участники бала должны были нарядиться в костюмы эпохи любимого Николаем II царя Алексея Михайловича, стоившие целые состояния. Год спустя Николай II назовет своего новорожденного сына в честь этого государя.

Таинство Святого Крещения цесаревича Алексея Николаевича состоялось 11 августа — 21 сентября 1904 г. — в день тяжелого для русских Ляоянского сражения русско-японской войны. Восприемниками (крестными родителями) император Николай II назвал войска Маньчжурской армии.

Последний в истории Российской империи царский бал стал театрализованно-костюмированной формой выражения принципов традиционализма. Идеализировавший эпоху Московского царства XVII в. Николай II искал в ней гармоничного союза царя и народа. Приданная балу тематическая «маскарадность» представляла своеобразную историческую реконструкцию русской истории и выражала мироощущение, ностальгирующее по красоте русской сказки и былины. Приоритет, отдаваемый Николаем II, национальным историческим образам, имел мало общего с современными российскими жизненными реалиями. Тем не менее он отражал более общую политическую тенденцию, присущую европейским монархиям во второй половине XIX — начале XX в. Их главы старались идентифицировать себя в качестве национальных лидеров и заявляли себя носителями национальных традиций, взывая к национальным чувствам подданных. Не оказались в стороне от общей тенденции и русская императорская чета.

Николай II и императрица Александра Федоровна нашли религиозно-общественную форму выражения национальных приоритетов, восстановив некоторые традиции. Так, в марте 1900 г. после полувекового перерыва императорская семья вновь прибыла для пасхальных торжеств в Москву. Последним императором, побывавшим по этому поводу в белокаменной столице, был прадед Николая II — император Николай I.

При Николае II активизировалась канонизация (причисление клику святых), игравшая важную роль в религиозно-политической жизни страны. В начале XX в. были канонизированы: Серафим Саровский (1903), патриарх Гермоген (1913), Иоанн Максимович (1916) и др. Канонизация являлась событием церковной жизни и гражданской истории. В ней участвовал народ, для которого личное участие императора, в частности, в прославлении Серафима Саровского, подчеркивало единство «православия, самодержавия и народности».

Первые годы XX в. были исключительно богаты на юбилеи высших государственных учреждений империи. К столетию министерств (1902) были выпущены фолианты, посвященные истории отдельных министерств. В 1910 г. отмечал столетие Государственный совет, которому посвятил знаменитую картину И.Е. Репин. Для широкой публики эти юбилеи проходили незаметно, для высшей бюрократии — безрадостно. О пессимистическом настроении вспоминал товарищ министра внутренних дел В.И. Гурко (1862—1927): «...как будто хоронили прошлое, не ожидая вместе с тем ничего хорошего от будущего».

Государственная власть отмечала исторические юбилеи вплоть до начала Первой мировой войны в 1914 г. Особое значение придавалось организации юбилеев, напоминавших о славных событиях отечественной истории, таких как: 100 лет Итальянского похода А.В. Суворова (1899), 200 лет Полтавской битвы (1909), 100 лет Отечественной войны и Бородинской битвы (1912) и др. Государственно-исторические юбилеи были призваны показать выдающуюся роль в победах государственной власти.

Торжества не всегда проходили спокойно. Так, очередной трагедией обернулось юбилейное празднование в 1911 г. 50-летия важнейшей реформы XIX в. — отмены крепостного права и приуроченные к этой дате военные маневры, а также открытие в Киеве памятника царю-освобо- дителю Александру II — деду Николая II. В театре в присутствии государя был смертельно ранен премьер-министр и министр внутренних дел П.А. Столыпин (1862—1911), проводивший аграрную реформу в начале XX в. Празднование 300-летия династии Романовых пришлось на последний год мирной жизни Российской империи — 1913. Праздничная тематика невольно напоминала об обвале русской государственности в начале XVII в., в условиях которого Романовы пришли к управлению Россией.

В праздничные дни 1913 г. имперская власть еще не видела собственной апокалиптической перспективы1, однако часть общества, в том числе либерального, отдавая предпочтение эволюции самодержавия, вплотную подошла к мысли о необходимости изменения государственного строя. Другие же общественно-политические силы стремились к его радикальной смене. В арсенале непримиримых сил были в том числе средства террора против ключевых фигур бюрократической элиты (генерал-губернаторов, министров внутренних дел и просвещения и др.). У части либерального общества на начальном этапе террористические акты встречали сочувствие.

Публичные несчастья преследовали правление Николая II, начиная с его коронации. В 1896 г. в Москве во время коронации в результате непродуманной организации торжеств (генерал-губернатором Москвы был тогда великий князь Сергей Александрович) по официальным данным на Ходынском поле погибли 1389 человек и 1300 человек получили увечья. И хотя угощением народа не исчерпывались все коронационные мероприятия, именно это событие, затмив все остальные коронационные торжества, соединилось в общественном сознании в одном нарицательном слове (по месту народной трагедии) — «Ходынка» (рис. 22.4). Был очевиден контраст двух коронаций — блестящего церемониального представления 1883 г. по случаю коронации Александра III, талантливо устроенного М.В. Лентовским на том же Ходынском поле, и давки, ассоциировавшейся со вступлением на престол Николая II.

(f^ Рис. 22.4. Ходынка. Худ. В.Е. Маковский Несчастия, сопровождавшиеся пролитием народной крови, были связаны и с политическими событиями. Так, расстрел 9 января 1905 г. мирной демонстрации рабочих с семьями, направляв-

В ноябре 1917 г. в письме Николаю II, написанному ему матерью Марией Федоровной, было сказано: «Вот уже год прошел, что ты и милый Алексей были у меня в Киеве. Кто мог тогда думать (осенью 1916 г. — М.Л.), что [вас] ожидает и что ты должен пережить! Просто не верится!» шихся к Зимнему дворцу с хоругвями и поддерживавших петицию, в которой излагались требования рабочих царю, вошел в историю как «Кровавое воскресенье». Он надолго определил репутацию императора как «Николая Кровавого». Вызванное расстрелом общественное потрясение послужило началом Первой русской революции.

В общественном сознании формировался злосчастный образ Николая II, который противники самодержавия использовали для дискредитации государя и монархии. В условиях общественного возмущения верховной власти было все труднее демонстрировать привлекательность монархизма.

Активными участниками общественных выступлений становились широкие массы. После 9 января 1905 г. данный факт признавался на заседаниях Особых совещаний под председательством императора и на заседаниях Совета министров. Самой верховной властью прогнозировался «неизбежный, быстро приближающийся революционный взрыв», надвигающийся мятеж, который «идет во всеоружии ничем не стесняемой силы. А правительство ждет нападения, ограничиваясь декларациями и тщетными попытками воздействия судебным и полицейским аппаратом, дающим осечки на каждом шагу». Данные высказывания были зафиксированы в журналах правительства.

Перед страной встал выбор революционного или эволюционного пути. Революционный выбор пересилил более щадящий и социально предпочтительный эволюционный путь.

Ощущение приближения грозных испытаний не оставляло современников, несмотря на очевидные достижения, обогащавшие жизнь и культуру России. Достижения были в народном хозяйстве, общественной сфере, науке и культуре. Рост гражданского общества и кооперативного движения, развитие связанных с ними социально-справедливых начал в социально-экономической жизни — все это было в жизни. Восхищались шедеврами Серебряного века и свершениями в науке, достижениями новых высот в просвещении.

Среди дестабилизирующих империю факторов чем дальше, тем все большую роль играл династический кризис. Болезнь наследника престола цесаревича Алексея была государственной тайной и являлась уязвимым местом правящей династии, вокруг которой шла политическая борьба. Эта болезнь становилась деструктивным фактором политической жизни Российской империи.

Николай II происходил из династии Романовых-Голштейн-Готтор-

пских, сложившейся в Российской империи к 1761 г. в ходе практики,

начало которой положил Петр I, заключения браков наследников престола с иностранными принцессами. Благодаря такой международной семейно-династической традиции российская императорская власть в течение последних полутора веков получала определенную независимость от российской аристократии. В то же время, чтобы династия не «онемечивалась», предпринимались серьезные меры воспитательного и идеологического характера.

У всех новорожденных в России Романовых были русские кормилицы — мамки, няни. Они говорили по-русски, иногда с «простонародным налетом». Мамки выбирались из крестьянских семей. Их поставляла ко двору деревня, находившаяся около Ропши. Каждой кормилице полагались: постройка избы в деревне, хорошее жалование и единовременное пособие по окончании службы.

В воспитании наследников особое значение придавалось формированию в них «русской национальной личности», любящей Россию в духе русского патриотизма (и даже национализма) и православия. На этой основе в соответствии с приоритетами нации, которые ставились выше интересов «общества» (дворянского), был воспитан и Николай И. Неслучайно правые сторонники монархической идеи питали к нему мало симпатий.

У династического фактора была и другая, трагическая личностная сторона. Императорский период истории России завершался, как и начинался, династическим кризисом. Оба кризиса персонифицировались: первый с проклявшим династию цесаревичем Алексеем Петровичем, а итоговый — с неизлечимо больным гемофилией цесаревичем Алексеем Николаевичем. Династия прошла путь от Алексея до Алексея. «Обновление» династии Романовых немецкой кровью обернулось против династии.

Болезнь долгожданного наследника престола (1904) определяла семейные приоритеты императорской четы и ее образ жизни. Хорошо знавший императорскую семью генерал Н.А. Епанчин вспоминал: «Семья вела жизнь скромную, семейную, и это было бы образцовое семейство, но для частных лиц, а не для монарха, да еще самодержавного».

Наследственная болезнь — гемофилия (нарушение свертываемости крови, сопровождавшееся внутренними кровоизлияниями и болезненным состоянием) была передана Алексею Николаевичу (1904-1918) его матерью — императрицей Александрой Федоровной, урожденной принцессой — Алисой-Викторией-Еленой-Луизой-Беатрисой Гессен- Дармштадтской (1872—1918). От этой болезни, которая являлась результатом близкого родства, страдала мужская линия.

Роковой фигурой для судеб российской династии Романовых стал ланграф Людвиг VIII Гессен-Дармштадтский (1691 — 1768). В генеалогической росписи цесаревича Алексея Николаевича он занимал сразу

12 мест: 10 — как предок цесаревича в седьмом (прапрапрапрапрадед) колене и два — в восьмом, составляя наибольшее число совпадений близкого родства среди предков наследника престола.

Помимо немцев предками цесаревича были англичане — бабушка (принцесса Алиса Мод Мари Великобританская и Ирландская) и прабабушка (королева Британии Виктория I) по материнской линии, а также датчане — бабушка (императрица Мария Федоровна) по отцовской линии. Несмотря на то, что среди родственников наследника престола были и другие европейские монархи, доминантным стал Людвиг VIII. Он оказался генетически сильнее английской линии Александры Федоровны по матери и бабушке.

Обострение болезни цесаревича Алексея Николаевича в октябре 1912 г. привело к углублению династического кризиса. После последовавшего официального объявления о болезни наследника престола цесаревича Алексея Николаевича, младший брат царя — великий князь Михаил Александрович (1878—1918) ускорил заключение морганатического брака с Н.С. Вульферт (урожденной Шереметьевской) (1880—1952). Так великий князь Михаил Александрович поспешно и сознательно исключал для себя возможность в случае смерти сына Николая II вновь стать наследником престола. Он уже был наследником престола раньше: после смерти своего старшего брата, третьего сына Александра III — одаренного Георгия, умершего в возрасте 28 лет в 1899 г., вплоть до рождения сына Николая II — Алексея.

Среди сыновей Александра III и Марии Федоровны смерть Георгия была второй. В 1870 г., не дожив до года, скончался от менингита великий князь Александр Александрович.

Великий князь Михаил Александрович предпочел частную жизнь, к которой он тяготел (впрочем, как и Николай II). Последствия заключения морганатического брака Михаилу Александровичу были прекрасно известны. Он был не первым среди Романовых, кто заключал морганатический брак. Михаил Александрович лишался официальных титулов и званий и права въезда в Россию. Это право было ему возвращено в августе 1914 г. с началом Первой мировой войны.

В собственности М.А. Романова находилось имение «Брасово» в Орловской губернии (100 тыс. десятин) и имение в Курской губернии. В имении «Брасово» велось рациональное хозяйство. В имении были сахарный, винокуренный, маслобойный и конный заводы, образцовое рыбоводство в больших прудах и оранжерея.

Сложилась ситуация, при которой в тот момент, когда Империя как никогда нуждалась в сильном, волевом и талантливом, обладавшем стратегическим государственно-патриотическим мышлением лидере, будущее трона Романовых оказалось связано с больным наследником-подростком.

Политические противники и личные враги Николая II и Александры Федоровны, а также силы, боровшиеся за влияние и власть, преследуя цели дискредитации династии, в своих интригах использовали имя сибирского крестьянина Григория Ефимовича Распутина (1869 — 30 декабря 1916).

Феномен получившего доступ к царской семье мужика, благодаря слухам и печати, постоянно приковывал внимание и возмущал общественное сознание. До настоящего времени исследователи не получили доказательств, свидетельствующих о связи царицы с «мужиком» (Распутиным). Однако своей цели эти слухи достигли. Они стали средством моральной компрометации императорской власти и детонатором, взорвавшим общественное сознание.

В глазах императрицы Распутин обладал бесценной способностью облегчать состояние больного цесаревича Алексея Николаевича, обнадеживая и утешая тем самым царственных родителей. Императорская чета, для которой «семейное дело» стало главным и мешало «государственному делу», оказалась беззащитной перед нараставшей с 1910 г. политической игрой — «распутиниадой».

Человек наблюдательный и неглупый, Распутин неплохо понимал настроения и намерения императрицы Александры Федоровны. Он никогда не перечил царице. Предвосхищая ее мысли и желания, он нередко их высказывал в форме прорицаний. «Наш Друг», «Божий человек» представлялся Александре Федоровне «блаженным юродивым», аналогии которому она, как ей казалось, находила в истории старчества. Предназначением юродивых она объясняла его скандальные поступки. Однако разумных и убедительных мер по рассеянию недоброжелательных слухов императорская семья не предпринимала.

Несмотря на более благозвучную фамилию «Новых», которую Николай II дал Распутину, в общественном сознании возобладал «темный» образ Распутина. Превратившись в поле придворных и иных политических интриг, он выявил глубокие разногласия и противоречия, существовавшие внутри Дома Романовых; а также между семьей императора и представителями высшей бюрократии; и между царской семьей и Государственной думой.

Вступая в должность председателя Государственной думы в 1910 г., А.И. Гучков заявил о неких «темных силах» в самых верхах общества. Образ прижился, слово стало термином. Вокруг Григория Распутина развернулась большая политическая игра, достигшая апогея накануне и в годы Первой мировой войны (1913— 1915)'.

Негативно относилась к Распутину сестра царицы — великая княгиня Елизавета Федоровна, основательница Марфо-Мари- инской обители, принявшая монашеский постриг после гибели в Москве ее мужа великого князя Сергея Александровича в 1905 г.

Продолжительная агрессивно-скандальная информационная кампания в периодической печати против Распутина показала высокий уровень политической и социальной конфликтности в империи, нарастание социально-политической изоляции Николая II Враждебность по отношению к императрице Александре Федоровне, которую называли «гессенской мухой» (т.е. насекомым, наносящим вред хлебным полям), обернулась во время Первой мировой войны против российской монархии, когда императрице пришлось фактически осуществлять контроль за Кабинетом министров во время отсутствия в столице Николая 11, ставшего Верховным главнокомандующим русской армии. [4]

  • [1] Декретом Совета народных комиссаров от 20 января 1918 г. «О свободе совести, церковных и религиозных обществах» и указом Высшего церковногоуправления от 1 ноября 1918 г. «О невозможности дальнейшей поддержкиучебных заведений ведомства» деятельность церковноприходских школбыла прекращена.
  • [2] Подробнее см.: Виргинский В.С., Хотеенков В.Ф. Очерки истории наукии техники. 1870-1917 гг. М.: Мысль, 1988. С. 274-276.
  • [3] В дальнейшем Николай II в рамках династической дипломатии побывал несколько раз во Франции (1901, летом 1909), Австрии (1903), Англии (летом1909). Наиболее частыми были у Николая личные встречи с Вильгельмом IIв 1901-1903 гг., летом 1905 г. (Бьеркский договор), в июле 1907 г., в июне1909 г.
  • [4] Для убийства Распутина, которое произошло 30 декабря 1916 г., был организован заговор, в котором участвовали великий князь Дмитрий Павлович,депутат Государственной думы В.М. Пуришкевич, князь Ф.Ф. Юсупови военврач С.С. Лазаверт. В литературе рассматривается и английский след.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы