Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow История России. XVIII — начала XX века

ЕВРОПЕЙСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ

Переплетение на европейском континенте старых противоречий между европейскими державами определило конфигурацию военно-политических союзов — Тройственного и русско-французского. Для разрешения международных противоречий державы выстраивали военно-политические и дипломатические комбинации, осуществляли блоковую политику.

Тройственный союз — военно-политический блок Германии, Австро-Венгрии и Италии сложился в 1879—1882 гг. 20 мая 1882 г. Германия, Австро-Венгрия и Италия подписали секретный договор о Тройственном союзе. Ухудшение отношений России с Германией и отказ от консультативного пакта — Союза трех императоров, созданного Александром II, Вильгельмом I и Францем-Иосифом в 1873 г., последующее усиление Германии послужили основанием для дрейфа России в сторону республиканской Франции.

Военно-политический союз Российской империи и республиканской Франции был оформлен соглашением 1891 г. и секретной военной конвенцией 18 августа 1892 г.

Вне блоков оставалась «владычица морей» Англия, чье присоединение к одному из военных блоков существенно нарушило бы сложившееся равновесие. Особое значение приобретал английский флот — самый мощный в Европе, который создавался в расчете на успешное противостояние соединенным флотам двух любых великих держав.

Система международных отношений, при которой международное равновесие поддерживалось с помощью военных союзов великих держав, созданных для борьбы за раздел и передел мира, получила наименование «вооруженного мира». Любая война между двумя государствами в этих новых условиях не могла не затронуть существенных интересов других держав.

В ходе соперничества за территориально-экономический раздел мира рождались новые разногласия. Они проявлялись в дипломатических конфликтах, наращивании и усовершенствовании вооружений, что, в свою очередь, создавало почву для новых, иногда временных, политических комбинаций. В ходе многочисленных международных конфликтов проявлялись противоречия держав как внутри союзов, так и между самими союзами, а также между отдельными государствами, принадлежавшими к разным союзам. Все это придавало международным отношениям напряженность и неустойчивость и создавало условия для перегруппировки участников военных союзов.

Летом 1900 г. в Париже был подписан русско-французский протокол, зафиксировавший признание обеими сторонами их главной стратегической цели — разгрома Германии. Французы постоянно добивались от России максимально выгодных для себя условий договоренности, обеспечивавших безопасность Франции. И в этом случае Россия принимала на себя обязательство, выгодное Франции: сконцентрировав войска на западной границе, начать наступление против Германии через 18 дней после объявления войны, хотя в тексте проекта военной конвенции указание сроков отсутствовало.

Союзница России — Франция была не бескорыстна. Этим она не отличалась от других западноевропейских государств, стремившихся «связать руки России», втянуть ее в борьбу, истощить ее силы. В конечном счете это удалось им сделать в годы Первой мировой войны. Франция регулярно использовала внутренние трудности царизма в своих интересах. Так, понимая высокую степень нужды российского правительства в получении внешнего займа в условиях революции 1905 г., французское правительство постаралось на этом сыграть, чтобы усилить антигерманскую направленность русско-французской военной конвенции.

Характер конвенции, направленность военно-политического русско-французского союза, несмотря на то, что российское правительство пыталось сохранить равноценный партнерский союз, складывались в пользу Франции. Республиканской Франции удавалось безвозмездно получить от российской монархии то, за что при других обстоятельствах Францию иные силы заставили бы заплатить очень дорого. Нередкой становилась практика, когда принимались международные решения за спиной России, так в 1906 г. было заключено трехстороннее соглашение Англии, Франции и Италии по Абиссинии.

После урегулирования Францией основных противоречий с Англией и заключения с ней соглашения в 1904 г. необходимость военно-морской помощи со стороны России утратила для Франции актуальность.

В российском МИДе старались прояснить, в какой мере система международных отношений России, основанная на военном соглашении с Францией и «преследующая задачи мирного преуспеяния России и ее международной безопасности», являлась достаточным противовесом «политической комбинации центральных держав». Русские военные и дипломаты отдавали себе отчет в том, что для Германии Франция, по сравнению с Россией, могла иметь значение лишь второстепенного противника.

Визит Николая II во Францию в сентябре 1901 г. демонстрировал парадную сторону русско-французского союза. Однако заинтересованность Российской империи в союзных связях с Францией (сторонником военно-морского сотрудничества с Францией был вице-адмирал А.А. Бирилев — морской министр России (1905— 1907)) не снимала предубежденности российских властей в отношении политического устройства Французской республики.

Уже в 1902 г. современникам стало ясно, что в международных отношениях доминирующим становится англо-германский антагонизм. Новый расклад сил вынудил Британию отказаться от тактики «блестящей изоляции» и применить свою внешнеполитическую концепцию, основанную на принципе борьбы чужими руками. Пришлось искать союзников и на востоке, и на западе, выбирать одну из сторон конфликта.

Англо-французское соглашение (1904) получило в истории дипломатии название «Сердечное согласие». По сути, Англия и Франция предоставили друг другу эвентуальное (косвенное, возможное при определенных условиях) право протектора (защитника) (и даже аннексии — присоединения) Египта и Марокко. Колониальная политика рассматривалась обеими странами как важное средство поддержания статуса великой державы. Неслучайно МИД Франции старалось сочетать колониальную и континентальную политику.

Концентрация внимания на одном из направлений неизбежно ослабляла внимание к другому направлению. Так, во второй половине 1890-х гг. перемещение центра внимания европейских держав в сферу колониальной борьбы обусловило некоторое затишье в европейских международных делах. В этот период основная задача русской дипломатии в Европе состояла в том, чтобы поддерживать равновесие сил, созданное в результате заключения франко-русского союза, нарушить которое в ближайшей исторической перспективе грозило англо-французское сближение.

В России уже в 1903 г. знали о намерении вовлечь ее во франкоанглийскую комбинацию. И среди русских дипломатов были активные сторонники англо-русского сближения, прежде всего российский посол в Лондоне А.К. Бенкендорф (1903—1916). Он считал урегулирование англо-русских противоречий необходимым и надеялся на превращение России в политического и экономического союзника Британии (или даже ее сателлита). Он всячески старался содействовать перелому враждебности, сложившейся в отношениях Британии и России, начиная с конца XVIII в. и в течение XIX в. До 1905 г. Британия видела в России основного международного противника, от которого ей следовало охранять свои колониальные владения в Индии. В результате следствием каждого шага России в Азии в XIX в. было продвижение Британии, и наоборот. Ситуация начала меняться к 1907 г. Британская дипломатия не преминула воспользоваться в своих интересах ослаблением Российской империи в ходе Первой революции, разразившегося финансового и экономического кризиса и унизительного военного поражения России от Японии.

А. К. Бенкендорф главной целью русской дипломатии в течение ближайших 10 лет с целью усиления позиций блока считал не допускать у Германии даже подозрения о наличии трещины в отношениях между Россией и Антантой.

Сам Бенкендорф представлял «старую» дипломатию, т.е. придворный тип европейского дипломата-аристократа. Благодаря семье своего брата, близкой императрице Марии Федоровне и Николаю II, он сначала получил назначение в Копенгаген, где главной задачей дипломатов было организовывать или помогать проводить церемонии приема европейских королевских семейств. Это было связано с тем, что датский король Кристиан IX (1863-1906) Глюксбург был «тестем» (father in law) половины монархов Европы. Благодаря такому назначению, являвшемуся прерогативной императрицы Марии Федоровны, а позднее по личной просьбе шурина и невестки российской императрицы — уэльских принца и принцессы, вскоре ставших королем и королевой Великобритании Эдуардом VII и Александрой, и состоялось назначение Бенкендорфа послом России в Великобританию.

А. К. Бенкендорф являлся родственником австро-германского посла и первым кузеном германского посла в столице Британии. Во время Первой мировой войны Бенкендорф получал письма не только из Франции, Бельгии и Италии, но также из стран Тройственного союза и отвечал на них. Родственники Бенкендорфа — Боргезе, Ро- ханы, де Круа, Салм-Салм, Хатсфельды, Меттернихи и др. — спрашивали «дорогого Сашу» о французских или бельгийских родственниках, захваченных германцами, или немецких и австрийских племянниках и кузенах, попавших в плен к русским. Бенкендорф продолжал отвечать на запросы даже после того, как был убит в бою его собственный сын, русский офицер. Дипломат сознательно отделял личные узы от политических и национальных решений.

Вследствие своеобразного представления Бенкендорфа о профессиональной этике, он нередко служил ценным источником информации британскому внешнеполитическому ведомству, сообщая его представителям о «русской позиции» еще до получения официальных инструкций. Предвосхищение официальных деклараций России собственными обещаниями неоднократно ставило Бенкендорфа в неловкую ситуацию, особенно в 1903—1906 гг., когда МИД России возглавлял граф В.Н. Ламздорф.

Личные качества, присущие Бенкендорфу: идеализм, амбициозность, нетерпеливость, внушаемость и отсутствие дипломатического такта, позволяли манипулировать им западноевропейским профессионалам. Они играли на его стремлении произвести впечатление искреннего и открытого «честного джентльмена» и «разрушить» образ России — врага Британии в глазах британцев.

Европейская дипломатия использовала психологические особенности конкретных влиятельных во внешней политике лиц со знанием дела и достигала своих целей.

Так, английская дипломатия неоднократно использовала тщеславие и болезненное самолюбие опытного и знаменитого профессора международного права Ф.Ф. Мартенса, автора Гаагской конвенции, с тем, чтобы не допустить его участия со стороны России в важных для них международных структурах, в частности, в Международной следственной комиссии по расследованию Гулльского инцидента — происшествия, связанного с атакой российской 2-й Тихоокеанской эскадрой британских рыболовецких судов в ночь на 22 октября 1904 г. в Северном море, недалеко от английского города Халл (Гулль).

Трагизм и неразрешимые противоречия существовали как между союзниками — Российской империей и Французской республикой, так и между монархиями, имевшими близкие родственные связи, но ставшими непримиримыми оппонентами. Складывалась новая международная обстановка, завершался этап в рамках существовавших возможностей поддержания равновесия между силами европейских государств. Факторы общеполитического значения брали верх над тесно сплетавшимися родственными связями и личными взаимоотношениями дома Романовых и главами европейских государств. Все более важным средством внешнеполитического воздействия со стороны Великобритании, Франции, Германии, Австро-Венгрии и Италии становилось успешное проникновение финансового капитала в регионы мира и отрасли. В невыгодных для нее условиях Россия осваивала современные экономические средства влияния.

На международной арене появились новые игроки, чьи интересы противоречили интересам как России, так и Германии. В Персию стал проникать немецкий бизнес. Успех немецких предпринимателей в получении железнодорожных концессий в Османской империи воздействовал на Россию и Британию и коммерчески, и стратегически. К 1900-м гг. русские увидели, что англо-русский антагонизм имел следствием выигрыш Германии в Константинополе. Это вновь актуализировало «восточный вопрос», потому что идея проливов под германским контролем была в равной мере неприемлема для Британии и России.

Единое сильное германское государство во главе с милитаристской Пруссией было создано в центре Европы после разгрома Франции в франко-прусской войне 1870—1871 гг. В апреле 1891 г. в Германии был образован Пангерманский союз. Среди его представителей помимо финансовых олигархов и юнкерства были идеологи, обосновывавшие захватнические устремления (историки, экономисты, географы, философы, социологи). В планы пангерманистов входили завоевание и подчинение всей континентальной Европы, переселение славян за Урал, установление германского протектората над всей Передней Азией, Южным Китаем, Индокитаем и Таиландом: создание Германской африканской империи (со включением французских, бельгийских и португальских колоний); образование Германской тихоокеанской островной империи; учреждение Германского южноамериканского протектората. В периодической печати прославлялась война, доказывалась ее жизненная настоятельность.

Идеологи пангерманизма пытались оправдать свою захватническую политику ссылками на панславизм, называя его «всемирной угрозой», муссируя идею так называемой русской угрозы. Оживление панславизма в России накануне Первой мировой войны в виде неославистского движения являлось реакцией на усиление германской экспансии на Востоке и деятельности Пангерманского союза.

В начале XX в. на международной арене появился еще один новый игрок. В августе 1904 г. газеты сообщали о намерении американской эскадры посетить турецкие воды. По сведениям российской военно-морской агентуры, США настойчиво добивались повышения статуса своего представительства в Константинополе и возведения американской миссии в ранг посольства, чему противился турецкий султан. Он опасался что, исполнив требование американцев и тем самым признав США великой державой, те сочтут себя вправе вмешиваться в «турецкие дела». С этого времени США начали проявлять очевидный интерес к Чёрному морю.

По программе усиленного судостроения 1898 г. большие заказы российского правительства были сделаны в Германии, Англии, США. Велась постройка кораблей для русского флота и на французских верфях. Морское начальство в России отдавало предпочтение иностранной технике, несмотря на превосходство отдельных российских образцов. Так, первая российская боевая подводная лодка, спроектированная в 1900 г. И.Г. Бубновым и М.Н. Беклемишевым и построенная на Балтийском судостроительном заводе в Петербурге в 1903 г., превосходила по качествам американскую лодку фирмы «Голланд». Изучался опыт использования подводных лодок во Франции и Америке.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы