Понятие «фундаментализм» и его история

«Фундаментализм—это радикализм, крайний догматизм религиозного характера, религиозный фанатизм, экстремизм» (Комлев Н. Г., 2006.).

Возникший в первой четверти XX века в американском протестантизме фундаментализм в последней четверти того же века распространился как реакция на процессы глобализации и секуляризации за пределы религиозного контекста. Однако строгое и нормативное определение дать этому понятию весьма затруднительно.

Вполне продуктивной представляется задача выявить общее и наиболее характерное для тех феноменов, которые принято называть проявлениями фундаментализма. Имеет смысл под фундаментализмом понимать феномен поведения, обусловленный специфической установкой. Так, в частности, немецкий психолог Д. Функе дает такое определение: «Фундаментализм есть установка на определённую основную идею или основную ценность, которая берётся под полномасштабную защиту» (Funke D., 1991. S.83). Российский исследователь К.Костюк, опираясь на такой подход, отмечает, что общими для всех типов фундаментализма являются его психологические и поведенческие характеристики, стиль мышления, мировоззренческие особенности. Фундаментализм представляет собой вид культурного творчества, интерпретации явлений, производства знания, однако этот вид отличается догматизмом, неспособностью к диалогу и самокритике» (К. Костюк).

Одно из определений толкует фундаментализм как «общее название религиозной ортодоксии» (Крысина Л.П., 1998). В таком случае естественно признать, что существующие во всех религиях, конфессиях, идеологиях ревнители (ревнители не по разуму) способствуют развитию фундаментализма не только в религиозных, но и нерелигиозных идеологических системах. Во всяком случае, религиозный фундаментализм существует в каждой из конфессий: в различных христианских (протестантских, в православии, католичестве), в иудаизме, исламе, индуизме.

В 1910 г. в Чикаго неслыханным для тех времен миллионным тиражом начала выходить серия книг под общим названием: «Основы: свидетельство Истины» (The Fundamentals: A Testimony of the Truth). Книги, числом 12, были изданы роскошно. Уже после первого выпуска серия стала восприниматься общественностью как официальная вероучительная норма влиятельнейшей группы консервативных теологов-евангелистов. Первое слово заглавия и положило начало обсуждаемому термину. Строго говоря, опубликованные там тексты не содержали ничего нового. Это было популярное изложение некоторых вероучительных тезисов, своего рода апологетика неких базисных истин, к которым, по мнению авторов, сводится христианское вероучение. Особенностями чикагского издания следует признать поистине гигантский размах проекта и претензию на ограждение вероучения от гиперкритики и ультралиберальных теологических размышлений. Издание сразу превратилось в некую теоретическую базу политического, академического, газетно-издательского и финансово-промышленного лобби, которое проявило себя в организации и проведении «обезьяньего процесса» в 1925 г. (в г. Дайтон, штат Теннеси, состоялся судебный процесс против преподавателя средней школы Джона Скопса, который был обвинен в том, что нарушил закон штата, запрещавший преподавание эволюционной теории Дарвина в общественных школах штата. Скопе был признан виновным).

Суть протестантского фундаментализма того времени сводилась к ряду вероучительных положений, таких как: богодухновенность и непререкаемость Библии, безмужнее зачатие Христа, телесное воскресение Христа. Это основополагающие догматы древней Церкви. Здесь и сегодня нет расхождения ни с православием, ни с католичеством. Однако буквалистская методология толкования привела моментально к конфликту с научным подходом, в частности с биологией, которая уже опиралась на учение Дарвина. Заявленный подход, получивший название «фундаментализм», по сути дела, исходил из того, что если рассказ о сотворении мира не является буквально верным во всех деталях, то во всей Библии нет ничего, что можно и должно было бы принимать на веру. В упомянутой серии книг категорически отвергались все естественнонаучные и историко-филологические достижения, обосновывающие позицию современной им науки.

В 1919 г. в Филадельфии была основана Всемирная христианская фундаменталистская ассоциация, опирающаяся прежде всего на консервативных («южных») баптистов, пресвитериан и пятидесятников. Она возглавила борьбу против обновленческих и секуляризацион- ных тенденций, против популярной эволюционной теории. После проведения упомянутого выше «Обезьяньего процесса» (1925) в Да- утоне (Теннесси) фундаменталистам удалось добиться официального запрета преподавания учения Дарвина в ряде штатов. В 1942 г. протестантские фундаменталисты учреждают Национальную ассоциацию евангелистов, которая сумела обеспечить постепенный подъем популярности фундаментализма. Начиная с 1970-х годов можно говорить о религиозном фундаментализме как глобальном движении, вышедшем за рамки протестантизма.

Термин, появившийся в христианстве, стал прилагаться к обозначению аналогичных тенденций в исламе, иудаизме и даже индуизме.

До 1950-х годов термин «фундаментализм» не был внесен в Оксфордский словарь английского языка. Термин широко используется в качестве негативно характеризующего определения, особенно часто сочетаясь с другими эпитетами (например, часто употребляемые выражения «исламский фундаментализм», «праворадикальный/ леворадикальный фундаментализм»). Что касается католичества, то в первую очередь нужно отметить противников решений и самого духа Второго Ватиканского Собора 1962-1965 гг. Последователи архиепископа Лефевра, осудившего решения Собора, организовали Братство Пия X. Однако страх перед реформами уже в начале XX в. породил антимодернистскую стратегию, которая и явилась параллелью протестантского фундаментализма. В Римско-Католической Церкви принято также использовать термин «интегризм».

Проявления православного фундаментализма узнаются прежде всего в оппозиции творчеству, в страхе перед «обновлением», т. е. перед обретением языка культуры, который позволял бы учитывать изменения среды в социально-политическом устройстве, в различных аспектах культуры, в обновлении языка коммуникации.

Чтобы проследить корни христианского фундаментализма во всех конфессиональных традициях, естественно обратиться к иудейской ортодоксии, где и заложено семя фундаментализма.

Фундаментализм иудейский не был формально сведен к нескольким главным своим положениям. Иудейская ортодоксия, по сути своей, неотделима от ортопраксии (греч. — правильное делание). Это означает, что требования «правильной веры» всегда связаны с требованием «правильного соблюдения», но соотношение между этими компонентами в иудаизме и христианстве совершенно различны. Для христианства проблематика веры всегда стояла на первом плане, поэтому и христианский фундаментализм возник, оформился и сформулировал свое кредо прежде всего в категориях вероисповедных.

В иудаизме центральное место всегда занимали проблемы практического соблюдения: суббота, кашрут (дозволенность или пригодность с точки зрения Галахи. В обиходе термин кашрут чаще всего связан с вопросом о пригодности пищи к употреблению), поэтому раскол между реформированным и фундаменталистским иудаизмом не мог не обозначиться прежде всего в этой сфере (подробней см. Ривкин М., 2000).

Первый по месту и по значению тезис еврейского фундаментализма можно сформулировать так: догматический, бескомпромиссный и начетнический подход к Галахе (традиционное иудейское право, совокупность законов и установлений иудаизма, регламентирующих религиозную, семейную и общественную жизнь верующих). Формулировку ортодоксального иудаизма (появившуюся лет двести назад) «Нововведения запрещены Торой» называют «визитной карточкой» еврейского фундаментализма. Однако это базисная ценность христианского фундаментализма, в частности православного. Новация осуждается в силу самого факта новизны, а старое приветствуется в силу самого факта старины. Сегодня статус главного галахическо- го источника придан кодексу «Шулхан арух», составленному в XVI в. Иосефом бен Эфраимом Каро. Характерно, что в фундаменталистской трактовке стирается грань между зафиксированной в источниках нормой и стихийно сложившейся традицией. Любая сформировавшаяся некогда и ставшая привычной норма наделялась незыблемым авторитетом, независимо от того, имела она изначально галахический статус или нет. После тотальной галахической унификации, связанной с введением «Шулхан арух», идеологи фундаментализма фактически настойчиво внедряли в качестве общеобязательной нормы обряды и обычаи, принятые в общинах Германии к концу XVIII в. Здесь уместно вспомнить, что в русском православии реформы патриарха Никона породили трагические преследования их противников, считавших, что крестное знамение, которому они научились у отцов и дедов, должно быть незыблемо, хотя история его происхождения свидетельствует, что оно не было таким у прапрадедов.

Как позднее и в протестантизме, в иудаизме реакцией на достижения научной библеистики с середины XIX в. стало настойчивое акцентирование тезиса о богоданности Письменной и Устной Торы в самом примитивном и буквальном понимании.

Однако в классическом иудаизме тезис о богоданности Торы занимал важное, возможно — центральное, но далеко не исключительное место. При этом богоданность Торы всегда была именно догматом, т. е. принималась на веру, совершенно не нуждаясь ни в каких рациональных доказательствах, и в свою очередь никогда не использовалась в качестве рационального довода или аргумента. Ни один галахический спор в Гемаре не решается под влиянием аргумента о том, что каждая буква и каждое слово в Торе продиктованы Господом Моисею на горе Синай. В новое время акцент делается на псевдо- рациональных и псевдонаучных доказательствах текстуальной богоданности.

Другой жанр фундаментализма — бесчисленные «доказательства» того, что библейский рассказ о сотворении мира и человека, о начале человеческой истории и первых поколениях на Земле, о Всемирном потопе, об Исходе из Египта и даровании Торы на горе Синай — подтверждается научными данными. В этом жанре налицо не только очевидное тематическое совпадение с протестантским фундаментализмом, но и буквальное заимствование методик доказательства и концепций.

Можно говорить о трех постулатах еврейского фундаментализма: формирование ортодоксального подхода к галахе, бескомпромиссная война против нововведений и реформ; абсолютный авторитет кодекса «Шулхан арух», а также традиций и обычаев; догматизм и неприятие научного подхода к изучению иудаизма, противостояние свободному интеллектуальному поиску в любых сферах. Любопытно, что метод разрешения галахических проблем в Шулхан Арух противоречил принятому среди галахических авторитетов Востока принципу «халаха согласно последним», в соответствии с которым решающим считалось мнение наиболее близкого по времени мудреца. Со временем, однако, большинство галахистов Востока приняло первоначальный кодекс И. Каро.

Исламский фундаментализм. Стремление вернуться к первоначальным установлениям и нормам религиозной жизни существовало в мусульманстве давно. В разные периоды истории ислама отдельные лидеры выступали с призывами ориентироваться на образ жизни и веру ранней мусульманской общины, на праведных предков и категорически не следовать никаким позднейшим нововведениям, начиная с методов символико-аллегорической трактовки Корана и заканчивая всевозможными новшествами, привнесёнными в мусульманский мир его контактами с Западом. Это движение именуется как «салафия» и означает «понимание религии в том виде, в котором её понимал пророк и его сподвижники», «возвращение к Корану и Сунне» в интерпретации шариатских положений. Строго говоря, во всех проявлениях так называемого фундаментализма это самая характерная черта.

В условиях постколониализма, течение, декларирующее необходимость возвращения мусульман к строгому соблюдению требований Корана и других священных в данной религии книг, а также «освобождения мусульманских земель от колонизаторов», принято называть исламским фундаментализмом. Это, однако, не внутренний для ислама термин, а внешний.

Теория и практика исламского фундаментализма отличаются разнообразием, данное движение характерно как для суннитского, так и для шиитского направления ислама. В отдельных государствах

Политический ислам, основанный на идеях исламского фундаментализма, называют исламизмом.

фундаменталистам удалось добиться принятия своей идеологии в качестве господствующей. В ряде других стран фундаменталистские движения действуют в качестве оппозиции существующим светским или традиционным государственным институтам, в качестве способа борьбы с которыми отдельные группировки фундаменталистов используют методы терроризма. Категорическое отрицание ряда ценностей Запада и склонность к радикальным методам борьбы против того, что Усама бен Ладен и другие исламисты называют «вторжением неверных» и «оккупацией арабских земель», привели к появлению термина «исламофашизм». Френсис Фукуяма в 2002 г. утверждал, что сегодняшний «конфликт цивилизаций» — это не просто борьба с терроризмом и не борьба с исламом как религией или цивилизацией, а скорее «борьба с исламофашизмом», т. е. с радикально нетерпимой и антисовременной доктриной, отрицающей ценности западной цивилизации, которая недавно получила распространение во многих частях исламского мира (Рашкофф Д., 2003. С. 299-322; Дугин А., 2007. Гл.4.). Евгений Примаков выступал против этого термина, поскольку фашизм строится на национализме (А. А. Игнатенко). Но вполне уместно говорить об исламском экстремизме.

Для фундаментализма во всех религиях характерны: буквализм в понимании и толковании сакральных текстов; страх перед процессами обновления, борьба с модернизацией; доминирование идеологии в вопросах веры, стремление препятствовать всяческим проявлениям секуляризации, клерикализация; тенденция насильно насаждать благочестие; страх перед необходимостью диалога христианского межконфессионального и, тем более, межрелигиозного; крайняя нетерпимость к инакомыслию и либеральным тенденциям; национализм, перерастающий в шовинизм; расизм и антисемитизм; антидемократизм.

Еще в конце прошлого века общество могло беспокоить, что сохранялся конфликт сциентистской веры в прогресс материализма, разрушающего мораль, с одной стороны, с обскурантизмом и скептическим отношением к науке — с другой. Но «11 сентября напряженные отношения между секулярным обществом и религией были взорваны совершенно иным образом, — замечает Юрген Хабермас. — Решившись на самоубийство, убийцы, превратившие гражданские транспортные средства в живые снаряды и направившие их на капиталистически е цитадели западной цивилизации, мотивировали свои действия религиозными убеждениями (об этом мы знаем из “Завета Атты” и из собственных уст Усамы бен Ладена).

Символы ставшего глобальным модерна воплощали для них Великого Сатану»

(Хабермас Ю., 2002. С. 117).

Хабермас не рассуждает об определении понятия фундаментализм и заявляет, что «твердолобые ортодоксы есть и на Западе, и на Ближнем и Дальнем Востоке; они встречаются и среди христиан, и среди иудеев, и среди мусульман. Тот, кто хочет избежать войны различных культур друг с другом, должен помнить об открытой, незавершенной диалектике своего собственного, западного, процесса секуляризации. “Война против терроризма” — это вовсе не война; в терроризме находит свое выражение и столкновение миров, роковым образом онемевшее... Мы сможем правильно измерить риски “сбившейся с правильного пути” той секуляризации лишь тогда, когда уясним, а что означает секуляризация в наших постсекулярных обществах» (там же). В рамках курса проводится анализ соотношения понятий секуляризация и клерикализация, но здесь сделаем основные выводы по рассмотренной теме.

Глава 7

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >