Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow Избранные работы по теории культуры

Культурные манифестации

Выражение «культурные манифестации» означает, что культура в своем повседневном функционировании регулярно и последовательно декларирует сумму некоторых смыслов (социально-регулятивных по своему содержательному профилю), набор которых отличается устойчивым постоянством и следование которым рекомендуется, если не строго обязательным, то самым настоятельным образом. Приобщение к такому смысловому комплексу, с одной стороны, очень значимо для общества (если судить по частоте обращения к нему), но, с другой стороны, этот комплекс, как правило, не прямо и даже не всегда явно выражен в формах культуры. Это говорит о том, что подобный набор социальных смыслов используется в качестве некоторого смыслового «второго плана» содержания культурных явлений, обычно сопутствующего явному и непосредственному «первому плану» их смыслового содержания [об этом см.: 500]. Так или иначе, но как свидетельствует история, эти не всегда явные смыслы были и остаются в основном более или менее понятными современникам культурных явлений и событий. Они всегда присутствовали в культуре прошлого, и ныне занимают важное место в общем смысловом поле актуальной культуры. Важно отметить то, что с помощью этого комплекса смыслов в поведенческие нормы и сознание людей постоянно и настойчиво внедряются определенные установки, регулирующие их социальную практику и понимание (интерпретацию) истории и современности. В отличие от культурных экспансий, которые имеют более или менее насильственный характер (идеологическое насилие), культурные манифестации представляют собой метод гораздо более мягкого, но от того не менее настоятельного нажима на психику людей.

Явления природы, как известно, означают только самих себя и ничего больше. Совсем иные характеристики свойственны явлениям культуры. Они, конечно, тоже порождены какими-то причинами, связанными с динамикой общественного развития, но их происхождение и актуальная социальная репрезентация всегда преследуют определенные цели, решают какие-то социальные задачи. Понятно, что это свойство культуры связано с тем, что она является продуктом человеческой деятельности, которая по преимуществу совершается целенаправленно, для достижения чего-то, а не только по каким-то причинам. В силу этой особенности явления культуры обозначают собой более широкий смысловой ряд, нежели просто самих себя. Более того, нередко явления культуры предстают как намеренные и демонстративные манифестации определенных смыслов, т.е. преследуют цель внедрения этих смыслов в общественное сознание.

Анализ исторической и современной культурной фактуры показывает, что перечень таких смыслов, постоянно внедряемых в сознание общества, сравнительно не велик и в целом может быть сгруппирован в два основных смысловых блока, манифестируемых культурой более или менее регулярно и последовательно.

Первый из них представляет собой настойчивую демонстрацию чего-то «правильного», социально одобряемого, некоторый набор эталонных примеров желательного поведения людей в различных областях социальной жизни. В этом заложено определенное поучение для человека, гласящее, что все свои социально значимые действия он должен осуществлять правильно, приемлемым и одобряемым способом, в приемлемых и одобряемых формах.

Например, письменные тексты — религиозные, правовые, художественно- литературные, публицистические, сообщения СМИ и пр. — постоянно учат человека тому, как правильно себя вести по отношению к другим людям [об этом см.: 476]. Тому же учат этнические и социальные обычаи и нравы (устные тексты), в большой мере религиозные обряды и ритуалы. Этому учит воспитание и образование (в своей общей социализирующей части). Вообще вся принятая в том или ином обществе система социализации и инкультурации человека представляет собой систему обучения правильному поведению в социальной среде его обитания. Проблема «правильного поведения» является, возможно, основной темой, манифестируемой и пропагандируемой культурой с показательной настойчивостью.

Художественные образы (поэтические, изобразительные, музыкальные, драматические и пр.) учат тому, как правильно воспринимать мир, интеллектуально и эмоционально на него реагировать и - главное — правильно его интерпретировать. Архитектурные формы и любые иные формы искусственной организации пространства жизни приучают человека к пониманию принципов иерархизации мира и социального пространства и к соответствующему сознанию и поведению. Нормы употребления языка обучают человека упорядочению потока его сознания в интересах обеспечения конструктивной социальной коммуникации. И так далее. Этот блок манифестируемых смыслов, постоянно присутствующих в культурных продуктах и предлагающих людям «правильно» мыслить и действовать, можно назвать «поучительным».

Второй блок явных и неявных смыслов, который несут в себе культурные явления, позволяет идентифицировать, а порой и атрибутировать как сами явления, так и их носителей или создателей. Например, внешний вид человека, его одежда, прическа, ухоженность, так же как и его речь, как правило, позволяют более или менее четко определить его социальное происхождение, уровень образованности, общую культурную ориентацию, актуальный социальный статус, а нередко и религиозную принадлежность (ныне в условиях нивелирующего господства массовой культуры эта атрибутивная функция имиджа несколько поблекла, но в ходе истории она работала очень эффективно). Всякое произведение искусства (литературное, живописное, музыкальное, архитектурное и пр.) обычно несет в себе черты, на основании которых можно вполне точно определить страну и эпоху его создания, а порой и его конкретного автора. Любая форма, присущая тому или иному явлению культуры (не только художественной, но и бытовой, социальной и пр.), позволяет сравнительно точно идентифицировать его, если не индивидуально, то, по крайней мере, страну и время его создания. Этот блок смыслов, заложенных в культурные явления, можно назвать «идентифицирующим».

Разумеется, этим перечнем не исчерпывается все смысловое богатство культурных форм, но в двух названных содержательных блоках концентрируются главные социально значимые смыслы культурных явлений.

Рассмотренные социальные смыслы с большей или меньшей очевидностью присутствуют и считываются в любых культурных формах, но особенно явственно они манифестируются:

  • • в невербальных текстах обрядовых и ритуальных церемоний (религиозных, политических, этнических, социальных и пр.);
  • • в вербальных текстах (устных и письменных, художественных, религиозных, законодательных, правовых, политических, хозяйственных, фольклорных и др.);
  • • в художественных произведениях (литературных, изобразительных, музыкальных, драматических, хореографических, экранных и пр.);
  • • в социально одобряемых нравах;
  • • в допустимых формах социальных притязаний индивидов и групп;
  • • в основаниях для самоидентификации индивидов и групп;
  • • в акциях персональной репрезентации индивидов и групп и др.

Разумеется, все это не новость. Такая богатая смысловая насыщенность

явлений культуры давно и хорошо известна, и в современной науке даже есть специальное направление познания, которое занимается изучением этой системы как явных, так и неявных смыслов, которые несут в себе культурные продукты. Это научное направление называется семиотикой. Но семиотика изучает преимущественно соотношение знака (культурной формы) и обозначаемых им смыслов, а также проблемы интерпретации этих смыслов человеком, воспринимающим эти знаки: «адресатом» [386]. Т.е. семиотика изучает главным образом техническую и технологическую стороны поднятой проблемы.

Нас же в данном случае интересует то, почему социальные смыслы, присутствующие в культурных явлениях, как правило, сконцентрированы именно в двух названных смысловых блоках? Причем эти смыслы не только пассивно присутствуют в культуре, а назойливо манифестируются, выполняют задачу управления сознанием и поведением человека. Какова их функциональная предназначенность? Как это связано и, может быть, детерминировано исходными социальными функциями культуры?

Основныесоциальныефункциивыраженноразделяютсянадвегруппы— интегрирующие и дифференцирующие. Первая группа — интегрирующие функции — связана с обеспечением социальной консолидации людей в устойчивые общности и социокультурной регуляцией их коллективной жизнедеятельности. Вторая группа — дифференцирующие функции — обеспечивает структурирование таких объединений на сообщества разного типа и уровня, а также маркирует их выраженными чертами культурного своеобразия, различающими их между собой. Взаимодействие этих двух групп функций является очень важной стороной социальной динамики культуры и ее регулятивного влияния на социальные процессы жизни всякого общества.

Представляется, что два выделенных здесь блока социальных смыслов, манифестируемых культурой, — «поучительный» и «идентифицирующий» — напрямую связаны с этими группами социальных функций культуры. «Поучительные» смыслы, манифестируемые в чертах культурных явлений, обеспечивают интегрирующие функции культуры, поддерживая высокий уровень консолидированности сообщества и предупреждая опасное социально неадекватное поведение людей. А «идентифицирующие» смыслы связаны с дифференцирующей функцией культуры, обеспечивая должную, достаточную для решения задач атрибуции выраженность своеобразных культурных черт локальных социальных образований.

Культура является очень эффективным инструментом социального контроля и управления. Но она осуществляет эту социальную регуляцию не насилием или угрозой его применения (как политика) и не материальным вознаграждением за хорошее поведение (как экономика), а посредством воспитания и психологического давления, стимулируя добровольное лояльное социальное мировоззрение и поведение человека [см. об этом также: 507].

Одним из таких приемов давления на психику является постоянная назойливая демонстрация образцов социально предпочитаемого поведения, которые культура навязывает человеку буквально во всех своих проявлениях. Любая книга, открываемая читателем, — художественный роман, религиозное произведение, философский трактат, публицистическое размышление и пр., — демонстрирует ему образцы правильного, социально одобряемого поведения и вознаграждения, которое этому сопутствует, а так же неправильного, деструктивного поведения, которое подлежит осуждению и, как правило, наказывается. То же самое имеет место при обращении к любым иным культурным явлениям, не только художественным, но и социально-бытовым, правовым и пр. Они непрерывно учат человека, как правильно воспринимать мир и вести себя лояльно по отношению к существующим социальным порядкам и конструктивно по отношению к окружающим людям. Понятно, что все это достаточно эффективно способствует социальной консолидации сообщества, заметно понижает число случаев социально неадекватного или безответственного поведения людей. «Поучительный» смысловой блок, заложенный в культуру, работает именно на повышение уровня социальной консолидированности общества.

Но человек психологически нуждается в возможности соотнести себя с теми культурными объектами, с которыми он имеет дело, определить их как «наши», родные, близкие ему по этнокультурным, социально-сословным, религиозным и прочим чертам и характеристикам. Возможность такого соотнесения человеком себя с тем или иным культурным объектом, его символическое отождествление себя с ним, как со «своим», существенно повышают воспитательную эффективность воздействия культуры. И решению этой задачи служит «идентификационный» смысловой блок, присутствующий в культурных формах, позволяющий потребителю осуществить индивидуальную атрибуцию культурных явлений, разделить их на «наши» и «не наши». Это работает и на укрепление чувства идентичности человека, способствует его более плотному соотнесению себя с обществом проживания и, в свою очередь, повышает уровень социальной лояльности в его сознании и поведении [об этом см.: 513].

Разумеется, такого рода манифестации культуры очень эффективно работали в прошлом, в первобытный и аграрный периоды социального развития общества. Масштабы знаний, широта культурных интересов и способности к самостоятельной интерпретации явлений у рядового «массового» человека тех времен были существенно ограничены. Они навязывались ему господствующей культурой. Тот смысловой объем, который мы сейчас вкладываем в понятие «культура», был в основном сконцентрирован в религии и бытовых обычаях населения [об этом см.: 359]. У городского населения в некоторой мере присутствовала и политическая компонента культуры [694]. В основном вся культура обычного человека концентрировалась в религиозных обрядах, а так же этнических и социальных соседских обычаях, с помощью которых осуществлялась регуляция сознания и социального поведения основной массы населения. В этих условиях рассмотренные выше манифестации культуры решали задачи социального контроля и управления особенно эффективно. Конечно, грамотных — книжных — людей в то время было очень мало, но отсутствие у населения массовой книжной культуры компенсировала религиозная проповедь (в разных религиях имевшая разные формы), которую слушали практически все, и отчасти архитектура, идеологическая символика которой считывалась людьми вполне адекватно.

Ситуация существенно осложнилась в индустриальную эпоху с ее книгопечатаниемипостепеннораспространявшейсямассовойграмотностью, грандиозной урбанизацией и отрывом миллионов людей от обычаев сельской общины, постепенной секуляризацией культуры и оснований общественной жизни, расширившейся номенклатурой культурных средств воздействия на человека (кино, печатные СМИ, радио и телевидение). Социальное и культурное сознание человека индустриальной эпохи стало принципиально сложнее, многообразней, много шире по формирующим его источникам, плюральнее; информационная насыщенность жизни горожанина выросла во много раз. Все это, с одной стороны, понизило эффективность традиционных инструментов культурной манифестации — религии и обычая, но, с другой стороны, радикально расширило номенклатуру таких средств. В XVIII-XX веках основными инструментами формирования социального и культурного сознания человека стали сначала книги, газеты и журналы, а в XX веке кино и электронные средства массовой информации [см. об этом: 741].

Следует сказать, что новые инструменты культурного воздействия на массу, как правило, манифестируют все те же два смысловых блока — «поучительный» и «идентификационный», хотя, разумеется, своими специфическими методами и со своими характерными интерпретационными акцентами. Очень важно отметить, что при существенном изменении и расширении номенклатуры инструментов культурных манифестаций, перечень манифестируемых социокультурных смыслов фактически не изменился. В целом, в каком-то приближении можно сказать, что на место традиционного общинного обычая с его принципами, обрядами и ритуалами функционально пришла сначала художественная литература, создававшая в массовом сознании новый «литературный обычай» социального поведения, а позднее кинематограф, ставший выполнять ту же функцию. На место религиозной проповеди пришли средства массовой информации, сначала печатные — газеты и журналы, позднее электронные — радо, телевидение, Интернет. СМИ по существу выполняют ту же самую социальную функцию, что и церковная проповедь — информируют людей об актуальных проблемах Бытия и настраивают на ту или иную «правильную» их интерпретацию.

Тот факт, что постоянно от эпохи эпохе культурные манифестации преподносят людям все те же «поучительный» и «идентификационный» смысловые блоки, позволяет сделать вывод, что эти социальные смыслы культурных манифестаций являют собой некоторые устойчивые культурные универсалии, реализуемые всегда и с помощью любых информационных возможностей.

Нужно помнить о том, что в отличие от инструментов «внешнего управления» социальным сознанием и поведением людей — политики и экономики, — культура выступает как инструмент социальной саморегуляции общества [об этом см.: 820]. Она инициирует, стимулирует и дает образцы для упорядочения социального поведения и общего мировосприятия людей, которое они должны осуществлять самостоятельно и добровольно, проявлять свою социальную лояльность в одобряемых формах. Если в глубине истории предпочитаемая адекватность социального поведения сводилась к безоговорочному подчинению власти в публичной жизни и соответствию общепринятому обычаю в приватной жизни, то в индустриальную эпоху ситуация с этим вопросом существенно осложнилась. Признаком лояльности стало не подчинение власти и обычаю, а соблюдение законов [см.: 497]. И эта тенденция еще больше усилилась в наши дни при переходе к постиндустриальному этапу развития.

Естественно, все это каким-то образом отразилось и на тех образцах социального сознания и поведения, которые манифестируют современные культурные явления. Первое, что сразу бросается в глаза, это резкая убыль идентификационных признаков национальной или какой-либо иной самобытности в товарах массового потребления. Например, сейчас по внешним эстетическим признакам уже практически невозможно различить автомобили, произведенные в разных странах — в США, Японии, Германии, Корее и т.п., хотя еще три десятилетия назад такие отличительные черты были вполне явными. То же можно сказать и о массовой одежде, о детских игрушках и некоторых иных товарах. Трудно обнаружить какую-то явную национальную специфику в продукции СМИ ведущих стран мира (естественно, иногда встречаются и исключения, но это именно исключения, а не правило). Высокой степенью однородности отличается популярная художественная культура (по крайней мере, в странах Европы и европейской культурной ориентации, независимо от их реального географического расположения). И все это является не только признаками глобализации. Сама глобализация, в числе прочих своих свойств отражает еще и тенденцию снижения значимости «идентифицирующих» смыслов, заложенных в культурные продукты [503; 505].

Что касается манифестируемых современной культурой образцов социального поведения, то, судя по некоторым тенденциям, проявляющимся в кино, художественной литературе, сообщениях СМИ и др., то и здесь происходят определенные изменения. В качестве «правильного» поведения предлагается не безоговорочное следование традиционным нормам нравственности и формам проявления социальной лояльности, а скорее воспевается склонность человека к поиску, к социальной импровизации, к индивидуальным культурным самопроявлениям (естественно, не наносящим ущерба чьим-либо интересам).

Пока еще трудно давать какую-либо оценку этой тенденции и уверенно интерпретировать ее социальный смысл. Мне представляется, что в этом находит свое проявление общая тенденция постепенного повышения уровня социальной свободы человека от эпохи к эпохе, исторически свойственная человеческому обществу и отражающаяся в культуре [подробнее об этом см.: 423]. В рамках этой тенденции сейчас имеет место некоторый фазовый скачок в возрастании уровня свободы культурных самопроявлений человека на переходе к постиндустриальной стадии социального развития. И феномен культурной стратегии мультикультурлизма при всех своих выявившихся издержках является одним из проявлений этой тенденции.

Не вызывает сомнения, что на протяжении истории такие эталонные образцы социальной лояльности некоторым образом эволюционировали, хотя их общая смысловая суть оставалась и до сих пор остается неизменной. Человек, как в своей публичной, так и в приватной жизни был обязан вести себя так, чтобы не подвергать опасности социальную консолидированность общества и не разрушать потребные обществу в данную эпоху параметры его идентичности. Обеспечению решения этой социальной задачи и посвящены смысловые манифестации культуры.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы