От гражданства к постоянному месту жительства при применении «личного закона»

А. Взлет и падение гражданства

306. Как отмечалось выше, гражданство было основной коллизионной привязкой для всех вопросов, касающихся статуса лица, семейного и наследственного права в течение XIX и начале XX вв.[1] Это относится преимущественно к странам континентальной Европы и многим странам Среднего Востока и Азии. Причинами признания принципа гражданства в континентальной Европе были эмиграция в другие страны, утверждение национального государства как основного участника международных отношений, желание сохранить связи с эмигрантами и практическое удобство применения lex fori в судах страны происхождения. Главное в этом контексте — соединение национальной идеи с идеей формирования государства как института, как члена мирового сообщества. С позиций XIX в. культурные связи людей были очень прочными, более прочными, чем их «оседлость», «домициль» или территориальная сфера действия государственной власти, которые могли со временем легко изменяться. Соединение национальной культуры с государством как основным субъектом общественного развития было направлено на укрепление стабильности и расширение сферы культурной составляющей в жизни и организационной структуре национального государства. Вместе с тем происходила инкорпорация национальной культуры, т. е. догосударственной взаимосвязи населения, постоянно проживающей на определенной территории, в правовую ткань гражданства посредством специальных законов, которое, как правовое понятие, постепенно закрепилось в ряде стран в течение XIX в. и стало выражением правовой связи людей с государством.

И подданные стали гражданами. Их статус стал определяться на основе правовых критериев, а их культурные связи трансформировались в правоотношение гражданства. Приобретение и потеря гражданства четко регулировались. Но приобретение гражданства путем натурализации превратилось в сложную процедуру, во многом зависящую от усмотрения соответствующего государства.

  • 307. Для МЧП понятие гражданства имеет два практических преимущества в качестве коллизионной привязки: гражданство легко установить, а его стабильность гарантирует долгосрочность и преемственность частных правоотношений на международной арене. В то же время оно практически не оставляет места для частного усмотрения. Миллионы европейцев, эмигрировавшие в Новый Свет в XIX в., сохраняли свое первоначальное гражданство независимо оттого, собирались они обрести там свою новую родину или нет. Даже их дети и внуки, рожденные на Американском континенте, могли рассматривать себя в качестве граждан стран своих европейских предков. А при судебных разбирательствах по вопросу об их личном статусе в европейских странах их происхождения суды применяли право суда соответствующего европейского государства даже при наличии более тесной связи с их новым «американским домом». Обычно потеря гражданства становилась следствием их преднамеренных действий. Приобретение гражданства также было непростой задачей. А учитывая необходимость выполнения большого числа связанных с этим обязательств, мало кто решался сменить гражданство с единственной целью подчинить свои частные отношения иному применимому праву1.
  • 308. В последнее время гражданство все реже используется в качестве коллизионной привязки в европейских странах. Причин здесь несколько. Во-первых, ряд стран, таких как Англия, Скандинавские государства и Швейцария, изначально использовали домициль в качестве коллизионной привязки или применяли lex fori. Поэтому признание личного статуса по национальному праву было (бы) неудовлетворительным с точки зрения сравнительного правоведения, основная задача которого — стимулировать достижение единообразных результатов с помощью МЧП.

Во-вторых, была важна и практическая сторона дела. Принцип гражданства требовал от европейских судов все чаще прибегать к применению иностранного права, поскольку Европа, будучи регионом массовой эмиграции в XIX в., после Второй мировой войны превратилась в район масштабной иммиграции. И усиливающееся применение иностранного права фактически стало служить препятствием для функционирования судебных систем ряда стран[2] [3].

Гражданство в силу разных причин стало менее точным критерием установления связи индивида с данным государством и его правом: этому способствовали и возможность выбора гражданства после Первой мировой войны, и устойчивая тенденция к равноправию мужчин и женщин, которые благодаря этому не теряли своего гражданства после замужества с иностранцем, а дети от все увеличивающегося числа смешанных браков получали двойное гражданство обоих родителей. Соответственно, гражданство в качестве коллизионной привязки требовало субсидиарного применения других коллизионных норм, чтобы точно определить применимое право.

Европейские страны после Второй мировой войны начали упрощать правила натурализации иностранцев с целью увеличения населения или их интеграции в национальный социум. Таким образом, культурные связи между гражданином и его государством, которые исторически служили источником законов о гражданстве, постепенно теряли свою значимость, и все большее число людей стало чувствовать тесную связь со страной своих предков и страной своего постоянного места жительства. Манчини начал процесс лишения принципа гражданства его легитимности1. Европейский Союз, созданный в 1957 г., внес вклад в развитие этого процесса, закрепив в своих учредительных документах запрет дискриминации по признаку гражданства в качестве основополагающего принципа[4] [5]. В результате и ЕС, и его государства-члены стали крайне неохотно применять принцип гражданства в качестве коллизионной привязки. Некоторые из приведенных выше соображений имеют чисто европейское значение, другие относятся к применению принципа гражданства на универсальном уровне.

В обоих случаях налицо постепенное уменьшение значения принципа гражданства и его замена принципом постоянного места жительства в качестве коллизионной привязки.

309. Многие страны Западного полушария придерживаются домициля как основной коллизионной привязки в вопросах, относящихся к личному статусу[6]. Суды этих стран сталкивались с проблемой массовой иммиграции и наплывом иностранцев. Применение национальных законов эмигрантов привело бы к серьезному нарушению функционирования их национальных судебных систем и препятствовало бы единообразному регулированию личного статуса иностранца в новом государстве. Суды вынуждены были в течение ряда десятилетий применять законы стран — родины эмигрантов. И домициль в конечном счете стал подлежать различному толкованию в разных государствах. Трудности, возникающие в связи с этим, решались путем переговоров о единообразном понимании толкуемых понятий, что привело к заключению Межамериканской конвенции о домициле физических лиц в международном частном праве 1979 г.1 Согласно ее ст. 2 основным критерием домициля служит основное место жительства физического лица, субсидиарным — основное место его деловой активности.

  • [1] См. выше, п. 93.
  • [2] Тем не менее время от времени такое случается, особенно если лицо желает избежать применения более жестких законов о разводе в стране своего гражданства.
  • [3] О резком изменении миграционных потоков после Второй мировой войны см.:Basedow J., Diehl-Leistner В. Das Staatsangehoerigkeitsprinzip im Einwanderungsland — Zuden soziologischen und auslaenderpolitischen Gruendungen der Nationalitaetsanknuepfung imInternationalen Privatrecht // Nation und Staat im Internationalen Privatrecht. Heidelberg,1990. S. 12-43.
  • [4] См. выше, п. 93.
  • [5] См. ст. 18 ДФЕС, которая воспроизводит ст. 7 первоначального учредительногоРимского договора о ЕЭС 1957 г.
  • [6] В странах Латинской Америки коллизионные принципы, касающиеся вопросовличного статуса, не столь единообразны и в некоторых государствах изменялись с течением времени. Детальный обзор см.: Samtleben J. Internationales Privatrecht inLateinamerika. Tuebingen, 1979. S. 245—253, 258. Автор выделяет три группы стран, которые применяют законы личного статуса на основе либо территориального принципа(например, Чили), либо принципа гражданства (Куба), либо домициля (Аргентина).Все большее число стран относится к третьей группе. Неслучайно в Кодексе МЧП Бустаманте 1928 г. отсутствуют унифицированные коллизионные нормы в отношении личного статуса, этот вопрос решается в рамках национальных законодательств.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >