Характерные черты политического фандрайзинга

По мнению современных исследователей, политический фандрайзинг - это профессионально-консультативная деятельность, направленная на поиск и привлечение материальных средств для политической организации1. Это вид политического консалтинга, как, и GR-менеджмент, PR-менеджмент и политический спичрайтинг, активно вовлечённый в процессы политической консьюмеризации, что проявляется в профессионализации, институционализации, маркетизации, коммерциализации и технологизации отечественного политического фандрайзинга.

Начнём с того, что в современной России политический фандрайзинг всё больше профессионализируется и институционализируется в своей консалтинговой деятельности. К примеру, Национальной гильдией фандрайзеров разработан Этический кодекс фандрайзера. Этот документ предписывает соблюдение консультантом интересов клиента, учёт общественного мнения, сохранение собственной репутации и кредита доверия к профессии, прозрачность финансовых операций, независимость донора от клиента и т.п[1] [2]. Таким образом, российские фандрайзеры стараются сделать свою деятельность прозрачной, улучшив профессиональный имидж.

Институционализация политического фандрайзинга, по наблюдению автора, определяется двумя тенденциями. В основном, политический фандрайзинг развивается как внутрикорпоративная разновидность российского политического консалтинга, уделяя основное внимание партийной работе и партостроительству. Появляется и частный (внепартийный) политический фандрайзинг. Между тем, партийная форма политического фандрайзинга пока является в современной России преобладающей. Поэтому в исследовании российский политический фандрайзинг будет рассматриваться в основном как внутрикорпоративный консалтинг политических партий.

Фандрайзинг предполагает разнообразие доноров. Среди них пользуются популярностью частные фонды, которые, могут быть, в основном, двух типов. Независимые частные фонды (МакАртуров, Рокфеллеров) имеют чёткие приоритеты в своей деятельности. Ассоциированные частные фонды финансируются из средств коммерческой организации - компании (Samsung, Apple).

Государственные доноры (государство, Российский фонд технологического развития и др.) подразумевают учреждения, получающие финансирования через официальные государственные каналы. Доноры- посредники - это общественные организации, принимающие средства от государства и распределяющие их по организациям, которым требуется финансовая помощь1. Так или иначе, но российские политические фандрайзеры, по большей мере, в избирательной кампании рассчитывают на частных и государственных доноров.

Становление отечественного партийного фандрайзинга, именно как внутрикорпоративного вида консалтинга, обусловлено некоторыми специфическими причинами. По мнению автора, в первую очередь, консьюмеризация фандрайзинга связана с маркетинговыми процессами, происходящими внутри самих российских политических партий. Подтверждают это и зарубежные политологи.

Исследователи Р. Гибсон и А. Роммель пишут, что профессионализация выборов и политики способствовала тому, что в партиях возросла роль консультантов[3] [4]. Схожая позиция имеется у итальянского политолога А. Панебьянко, который утверждает, что распространённой формой политической организации становится электорально-профессиональная партия[5], где партийная демократия уступает место корпоративному управлению и политическим консультантам.

Отечественные политологи В.Э. Гончаров и В.П. Елизаров выделяют конкретные процессы, происходящие в современных партиях и способствующие расцвету политического фандрайзинга1. Во-первых, во второй половине XX в. снижается политическое участие и растёт дистанция между партийными активистами и руководителями, функционерами. Во- вторых, благодаря технологизации усложняется политическая коммуникация, с помощью телевидения увеличивается рекламные бюджеты. В-третьих, партийное строительство сегодня менее зависит от идеологии, но полностью переходит под контроль политических консультантов.

По мнению самих современных политиков, финансовые операции и политическая деятельность наитеснейшим образом связаны друг с другом[6] [7]. Партия теперь больше похожа на коммерческую фирму, так как основательная часть партийных финансов сегодня комплектуется за счёт поступлений от государства и частных лиц.

Маркетизация партийной деятельности, как правило, подразумевает привнесение в политику консультантами рыночных, политико- маркетинговых принципов. Партии, по сути, трансформируются в коммерческие организации. У этого есть и негативные процессы. Так, нежелательная близость между крупными финансовыми спонсорами и партийными лидерами может породить недостаток в прозрачности партийном финансировании, неэффективный партийный менеджмент, коррупцию в государственном управлении[8].

В современных западных демократиях используются, в основном, две стратегии с описанными процессами:

  • 1. введение «потолков», ограничивающих расходы на избирательные нужды;
  • 2. государственное финансирование политических кампаний.

Однако, на практике эта борьба часто малоэффективна, так как, когда партии становятся получателями бюджетных средств, они превращаются квазигосударственные системы картельной формы. В итоге, возникает крайняя бюрократизация партийного аппарата, тогда как стимулы к формированию массовых партийных организаций и активистских сетей сильно сокращаются1.

А. Панебьянко приводит четыре причины профессионализации и маркетизации политических партий. Во-первых, профессиональные

политики постепенно заменяют собой политиков-любителей. Во-вторых, лидеры партий занимают посты в государственных органах

представительной власти, а с членами собственной партии и своими избирателями общаются только через масс-медиа. В-третьих, основная часть финансовых ресурсов всё больше формируется за счёт частных инвесторов и государства, оставляя избирателей на вторых позициях. И, в-четвёртых, в профессиональной партии перестают работать принципы вертикальной подотчётности, что ликвидирует зависимость партийных лидеров от рядовых членов партии[9] [10].

В западной общественности стало нарастать критическое отношение по этой финансовой зависимости политических партий[11]. Поэтому, не случайно в начале 2000-х гг. в политическом фандрайзинге произошла так называемая «стодолларовая революция». В её основе лежит предположение американских фандрайзеров, что если они могут собрать по 100 долл, от двух миллионов простых избирателей, то это сделает их партии независимыми от крупного бизнеса[12].

«Стодолларовая революция» привела к появлению в американской политологии концепции «демократии мелких спонсоров». Её сторонники исходят из предположения, что кандидат, опирающийся на поддержку своих сторонников, жертвующих скромные суммы, становится менее зависимым от крупного бизнеса. По их мнению, такой политик будет прислушиваться к рядовым избирателям, и иметь больше возможностей для манёвра в условиях технологической революции и условий электронных платежей1. Действительно, подобный политический фандрайзинг способен вдохнуть новую жизнь в обветшавшие демократические институты.

Рост применения политико-маркетинговых технологий в партийном строительстве привёл к деградации публичной политики на уровне сообществ. Об этом пишет, к примеру, канадский исследователь Д. Пилон[13] [14]. При этом мировая практика показывает, что собранные средства путём политического фандрайзинга не всегда прокрывают затраты на популярные технологии политического маркетинга[15]. Такая тенденция усиливает роль бизнеса в политике и, наоборот, умаляет значение масс избирателей. Как замечают некоторые зарубежные исследователи, происходит постепенная утрата демократического идеала, основанного на принципе

представительности и массового политического участия[16].

Однако российский политический фандрайзинг сильно отличается от своих западных аналогов. Отечественный специалист в области политического консалтинга О. Кудинов выделяет два вида политического фандрайзинга: публичный (открытый) и целевой (закрытый)[17].

Публичный фандрайзинг распространён в современных западных демократиях и используется для широкого информирования электората о начале политической кампании, вовлечения сторонников в активную политическую борьбу с конкурентами, рекламы о необходимости финансовой поддержки политической партии. Этот вид фандрайзинга сообщает политической системе большую открытость, публичность, демократичность. Но есть и основной недостаток - такой технологией собирается сравнительное небольшое количество финансовых средств.

Целевой фандрайзинг подразумевает чёткую ориентацию партий на конкретных спонсоров. Такой вид политического фандрайзинга превращает избирательный процесс в состязание капиталов. Подобная практика распространена в России и Украине. Собрать нужную сумму, благодаря целевой технологии обычно не составляет особого труда. Но и у этой формы фандрайзинга есть крупный недостаток - партийное руководство довольно часто попадает под влияние спонсоров, которые могут входить в политсовет партии и вводить в него своих людей. Теперь всё может попасть под зависимость амбициозных инвесторов - политическая идеология, программа, политический манёвр и т.п. Фактически, политическая партия превращается в акционерное коммерческое предприятие со всеми из этого вытекающими последствиями.

Как видно, конъсюмеризация российского политического фандрайзинга отчётливо видна и на развитии целевого партийного фандрайзинга. Здесь процессы консъюмеризации начались с профессионализации и институционализации, а продолжились маркетизацией с привлечением в политику технологий из рыночной сферы. В настоящее время российский политический фандрайзинг претерпевает и коммерциализацию - частичную ориентацию на частных инвесторов. Но отечественный фандрайзинг, по- прежнему, остаётся внутрикорпоративным видом политического консалтинга, сосредоточившись в политических партиях.

Крупным стимулом к появлению в российских партиях политического

фандрайзинга как вида внутрикорпоративного консалтинга стала кризисная

ситуация с членскими взносами. Это произошло в связи с тем, что затраты

163

российских партий возрастали, а членские взносы приносили небольшой доход. К примеру, «Союз правых сил» после проигрыша на парламентских выборах 2003 г. отменило членские взносы как нерентабельные.

ЛДПР также столкнулась со схожей проблемой небольших взносов, пытаясь заработать продажами партийной печати. В финансовых отчётах партии «Яблоко» в строке «Вступительные и членские взносы» постоянно фигурировал «0». КПРФ же, напротив, потеряв свои позиции в российском парламенте, вынуждена была мобилизовать сбор членских взносов. Итогом этой работы стало решение Президиума КПРФ от 28 февраля 2005 г. о введении «партийного максимума» - каждый, кто избирался депутатом от коммунистической партии, должен был платить в фонд КПРФ не менее 10% доходов1.

В России очень трудно определить объём затрат на избирательные кампании, отсюда появляются проблемы с анализом отечественного политического фандрайзинга. Политики не спешат быть откровенными со своим электоратом, а политические консультанты заинтересованы в завышении стоимости своих услуг, так как это отвечает их корпоративным интересам. Поэтому, зарубежный исследователь Р. Саква полагает, что коррупция российского государства теснейшим образом связана с нюансами финансирования избирательных кампаний[18] [19].

Характерной особенностью российского политического фандрайзинга является очень низкие поступления от партийных членских взносов. Поэтому, партии стали больше зависеть от двух политических акторов - крупного бизнеса и государства. Для примера - в 2008 г. КПРФ получала от государства 41% своих средств, в 2009 г. - уже 54%. ЛДПР - соответственно, 21 и 81%, «Справедливая Россия» - 7 и 27%. «Единая Россия», по - прежнему, свой основной доход формирует из пожертвований юридических лиц - 48% в 2008 г. и 64% в 2009 г., вклад государственных субсидий увеличился с 23,5 до 27%.1 Особенностью политического фандрайзинга КПРФ является то, что добровольные пожертвования физических лиц в её доходах сопоставимы с пожертвованиями юридических лиц.

В современной России, как и в государствах Восточной Европы, часть членских взносов в финансировании партий крайне мала по объективной причине - отсутствия массового членства[20] [21].

Опыт выборов 1993 и 1995 гг. на время убедил российских предпринимателей в практической нерентабельности созданий собственных политических партий. Вместо этого предприниматели решились на индивидуальное, сепаратное финансирование интересующих их партий, проникая в их структуру, благодаря целевому фандрайзингу. Так, в результате выборов 1995 г. самым «предпринимательским» по составу стала КПРФ[22].

Позже российские бизнесмены также показали свою идеологическую беспринципность и меркантильный, прагматичный интерес к политике. Например, уже в 2001 г. каждый четвёртый депутат из фракции «Единство» был предпринимателем. Тогда за депутатские портфели боролись начальники ряда виднейших промышленных и финансовых организаций[23].

Политических фандрайзеров локализовать очень трудно. На практике это - приближённые партийных лидеров, входящие в управленческие структуры организации. Например, к политическим фандрайзерам можно отнести заместителя лидера Демократической партии России (ДПР) С. Зимина, который считал, что партия на одних членских взносах не выживет, и предлагал сотрудничать с благотворительными фондами и предпринимателями1. К политическим фандрайзерам вполне можно отнести и заместителя председателя Исполкома ДПР В. Лызлова, который ратовал за сотрудничество партии с бизнесменами[24] [25].

Председатель Исполкома ДПР В. Хомяков также занимался политическим фандрайзингом, создав Коммерческий отдел партии, в задачи которого входило налаживание связей с предпринимателями российских регионов[26]. Политический фандрайзер ДПР Г. Хаценков, председатель Национального комитета партии и бизнесмен, выступал за введение платных должностей, открытие банковских счетов всех партийных организаций.

Политическим фандрайзером российской коммунистической партии долгое время являлся управляющий делами КПРФ А. Пономарёв. Председателя Ревизионной комиссии партии «Демократический выбор России» (ДВР) Г. Задонского также можно отнести к политическим фандрайзерам[20]. Партия ДВР была предшественником «Союза правых сил» (СПС) не только в политико-идеологическом плане, но и в сфере технологий фандрайзинга.

Общественно-политическое движение «Конгресс Русских Общин» (КРО) также развивало технологии политического фандрайзинга. Этими вопросами занимался руководитель отдела региональной политики Исполкома КРО Н. Губачёв и специально созданный Экономический совет.

Бизнес и государство стали основными донорами российских партий, которые стали вынуждены планировать свой политический фандрайзинг, исходя из этой объективной ситуации. Следует отметить, что в настоящее время взаимодействие российских партий с бизнесом трансформировалось от делового партнёрства и равноправного сотрудничества в сторону сильной зависимости партийного руководства от крупного капитала. Для начала мы рассмотрим основные формы политического фандрайзинга российских партий на примере взаимодействия с бизнесом.

Долгое время распространённым вариантом была инициативная поддержка бизнесменов российским партиям. Такую помощь в 1991 г., к примеру, оказывал партии ДПР Торгово-коммерческий центр «Олимп» В 1998 г. представитель АМО «ЗИЛ» в Башкирии предлагал мэру Москвы Ю. Лужкову задействовать ресурсы компании для создания региональных отделений «Отечества» [28] [29]. Подобное стремление ощутимо и в предложении помощи «Отечеству» руководителя дрожжевого завода ОАО «Дербеневка»[30].

В другом случае, бизнесмены могут предлагать партии взаимовыгодное сотрудничество, но, на самом деле, искать финансовой поддержки от политиков. Таким образом пытался поступить в 1999 г. генеральный директор ЗАО «Механический завод» А. Гимерверт, предлагая партнёрство Правительству Москвы[31].

Иногда партии, надеясь отработать помощь бизнесменов, становятся лоббистами их интересов. При этом нужно осознавать, что российское государство посредством своей бюрократии тесно взаимосвязано с крупным капиталом.[32] Получается, что идея социальной ответственности бизнеса в России выродилась, средний и мелкий капитал поставлены в неравные и условия. Крупный же капитал, который находится в наиболее приоритетном положении, связан с государством[33]. Таким образом, можно констатировать, что корректнее говорить, о том, что российские политические партии зависят не от двух независимых друг от друга политических акторов - бизнеса и государства, а от государственного капитализма.

Исследователь Н.Ю. Лапина приводит примеры теснейшего симбиоза российских партий и бизнеса. Так, уже фракции Госдумы первого созыва

«Выбор России», ЛДПР и депутатская группа «Либерально-демократический союз 12 декабря» были выразителями интересами не простого населения, а банковского сообщества. С помощью их лоббистской деятельности были приняты законы «О Центральном банке», «О банках и банковской деятельности» и «О страховании вкладов граждан»1.

Но в ряде случаев, бизнесмен хочет большего. Иногда предприниматель претендует на активное участие в партийной деятельности, покупая себе место в партийном списке, чтобы обзавестись депутатским мандатом. Например, такое практикуется в ЛДПР, куда прошли В. Шевченко, М. Монастырский, М. Глущенко и др. Если и этого мало, то бизнесмен, финансируя региональное отделение, фактически становится его хозяином. Этот феномен специалисты называют политическим рейдерством - захватом партийной ячейки или всей организации[34] [35].

Крайний вариант политического рейдерства, когда бизнесмен покупает всю партию для своих нужд. К примеру, российский предприниматель Г. Семигин, долгое время считавшийся одним из спонсором КПРФ, в 2004 г. пытался сместить лидера Г. Зюганова, проведя «параллельный» съезд организации. После неудачи Г. Семигин в 2005 г. вложил деньги в партию труда, переименовав её в «Патриоты России».

Поводом для ужесточения государственного контроля за политическим фандрайзингом послужили прецеденты скупки российскими бизнесменами мест в партийных списках (что доказывает в своей статье К. Якимец)[36]. Подобное государственное вмешательство усилило позиции политического фандрайзинга как внутрикорпоративного консалтинга. С 2006 г., когда произошло десятикратное повышение «стоимости» голоса избирателя до 5 руб., государственное финансирование российских политических партий серьёзно увеличилось. У Аграрной партии - с 4,4% до

24%, ЛДПР - с 3,7% до 24%, «Яблока» - с 3,7% до 30%, КПРФ - с 6,2% до 30%, СПС - с 2,7% до 33,6%, «Народной партии» - с 5,4% до 63% После парламентских выборов 2011 г. право на государственные дотации сохранили только «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР и «Справедливая Россия»

В июле-августе 2007 г., когда утверждались предвыборные бюджеты, российские партии столкнулись с необходимостью решать свои финансовые проблемы через Администрацию Президента. Случай СПС показателен в этом плане. Крупная в прошлом демократическая партия была теснейшим образом связана с государством посредством крупного капитала. После её поражения на парламентских выборах 2003 г. финансирование организации проводилось из кругов, близких к РАО «ЕЭС». В руководство партии входит член правления РАО «ЕЭС» Л. Гозман. СПС стала больше опираться не на идеологию, а на технологии политического маркетинга, консьюмеризируя свою деятельность. С помощью политического маркетинга и деятельности политического консультанта А. Бакова в 2005-2007 гг. СПС смогла заручиться поддержкой такой целевой группы, как пенсионеры[37] [38].

Влияние государственных структур через крупный капитал на политический фандрайзинг российских партий, на деле означает специфическую консьюмеризацию российского политического консалтинга в условиях маркетингового авторитаризма. Член бюро общественного движения «Солидарность» И. Яшин высказывал по этому поводу свое мнение. Он считает, что сейчас финансирование партий нужно обязательно согласовывать с Кремлём, что превращает организации в послушные марионетки[39].

В своё время определённый резонанс в политологии вызвала статья Н. Морарь «Чёрная касса Кремля», где автор утверждает, что в последнее время финансирование российских партий проводится под непосредственным контролем Администрации Президента РФ.

По сведениям Н. Морарь, подпитку государства через посредников получали, прежде всего, так называемые партии-спойлеры, в задачи которых входило оттягивание голосов от конкурентов «партии власти». Среди партий-спойлеров журналист выделяла ДПР А. Богданова, «Гражданскую силу» М. Барщевского и «Яблоко» Г. Явлинского. «Справедливая Россия» получала часть финансирования через ОАО «Газпром»1. Фактически, роль политических фандрайзеров партий выполняли глава Администрации Президента РФ С. Собянин и его заместитель В. Сурков[40] [38]. В этих условиях политический фандрайзинг ещё больше стал развиваться в векторе внутрикорпоративного политического консультирования.

По мнению политического консультанта К. Калачёва, в большинстве е российских политических партий из-за нехватки финансирования ни одна избирательная кампания не ведётся в соответствии с буквой закона. Эксперт Московского центра Карнеги Н. Петров полагает, что реальные расходы партий могут разительно превышать статистику официальных отчётов[42]. Все эти факторы способствуют интенсивной консьюмеризации и развитию внутрикорпоративного политического фандрайзинга, нацеленного на поиск средств от крупного капитала, связанного с государством.

Укрепившиеся позиции «Единой России» позволили ей не только использовать государственные рычаги для давления на политических конкурентов, но и принуждать бизнес для политического фандрайзинга в свою пользу.

Крупным скандалом прошедших в 2007 г. парламентских выборов, была публикация в интернете двух писем, подписанных секретарём политсовета «Единой России» по Кемеровской области Г. Дюдяевым. В первом письме он писал об угледобывающей фирме СУЭК, где 99,84% акций контролировал кипрский офшор Donalink Ltd, что она может помочь «добровольно» партии «Единой России» фимнансовыми средствами в 1,3 млн. руб. Второе письмо содержало угрозу СУЭК за отказ от финансирования партии. Г. Дюдяев обещал изложить этот факт губернатору и Администрации Президента РФ. Похожие «предложения» о помощи шантажистского плана от «Единой России» получали «Альфа-банк», «Росбанк», «Сбербанк»1. Подобными способами политического шантажа представители «партии власти» на местах пытались решить проблемы своего политического фандрайзинга, попирая нормы закона и этики.

Примечательно, что уже в 2003 г., после очередных парламентских выборов, депутатские места в региональных законодательных собраниях и органах муниципальной власти стали активно заниматься владельцами фирм, директорами заводов и главами районных администраций - членами «Единой России». Именно эта категория пришла на смену врачам, учителям[43] [44]. «Партия власти» формировала новую категорию своих соратников в законодательной области, которые стали бы крепким тылом в любых действиях и начинаниях.

Маркетинговый авторитаризм подразумевает не только рост практики политико-маркетинговых технологий и увеличение роль политических консультантов, данный режим опирается и на «административный ресурс». Так, отечественный политолог С.Н. Пшизова пишет, что сам доступ к каналам политической информации в России не является ни предметом свободной продажи, ни продуктом поистине равного распределения между конкурентами в политической борьбе - политический рекламный рынок административно корректируется в пользу одних участников за счет других[45].

Поэтому частный политический фандрайзинг в России менее развит, чем внутрикорпоративный.

Активно развивающейся технологией, используемой в последнее время российскими политическими консультантами, является интернет- фандрайзинг. Политический интернет-фандрайзинг означает поиск и сбор финансовых средств посредством сети Интернет. Консьюмеризация российского политического консалтинга происходит, в том числе, благодаря интернет-фандрайзингу.

Учёный Т. Кинг приводит любопытную статистику, согласно которой, в среднем, кандидаты тратят около 85% времени на сбор финансовых средств1. Интернет-фандрайзинг существенно облегчил эту задачу.

Правовой основой для интернет-фандрайзинга в России является федеральный закон «О политических партиях». В нём сказано, что российские партии имеют право на получение финансовых средств путём пожертвований и других, не запрещенных государством поступлений. Российские партии и их отделения регионального уровня могут принимать пожертвования в виде денег и иного имущества, как от юридических, так и от физических лиц при условии, что данные суммы документально подтверждены и указан донор[46] [47]. В других странах, к примеру, в Финляндии, подобных ограничений в отношении частных инвесторов нет[48]. Отечественные партии только начали применять технологию интернет- фандрайзинга.

Автор работы провёл небольшое исследование российского политического интернет-фандрайзинга. Благодаря сравнительному анализу российских партийных сайтов автор классифицировал партии по критерию использования интернет-фандрайзинга на пассивные и активные.

Сначала рассмотрим пассивный интернет-фандрайзинг. К нему можно отнести коммунистическую партию и «Справедливую Россию». Анализ сайта КПРФ позволяет сделать выводы об её пассивности в интернет- фандрайзинге на основе нескольких фактов. Во-первых, на основной странице партийного сайта отсутствуют специальные ссылки с ключевыми словами «помощь партии», «благотворительная помощь», «фандрайзинг» и т.п.

Во-вторых, партийные фандрайзеры ограничились только

постированием в разделе «Контактная информация» банковских партийных реквизитов, на которые избиратели могут перечислить свои средства. Тем не менее, эту информацию можно найти не сразу. Подобный подход к фандрайзингу, как правило, мало способствует привлечению финансирования со стороны.

Ещё хуже обстоит дело с интернет-фандрайзингом «Справедливой России». Интерфейс, карта портала сайта партии в этом плане сложна и запутанна. Недостаток профессиональной работы политических

фандрайзеров налицо - для того, чтобы разыскать банковские реквизиты организации, надо найти малоприметную рубрику «Партия». После этого необходимо зайти в раздел «Контакты», где и расположены реквизиты. Кстати, партии ЛДПР и «Единая Россия» интернет-фандрайзингом вообще почти не интересуются[49].

Руководство СПС сделало очень рискованную ставку на государственную помощь. Более реальным и перспективным было бы заручиться поддержкой малых спонсоров - рядовых граждан. Но партия очень мало уделяла внимания политическому интернет-фандрайзингу.

Рассмотрим активный интернет-фандрайзинг на примере партии «Яблоко».

В качестве примера российской политической организации, использующей активный интернет-фандрайзинг, следует назвать партию «Яблоко». Следует заметить, что даже при первом знакомстве с партийным сайтом быстро находится раздел «Как поддержать?», где стороннику- избирателю предложено оказать какую-либо финансовую помощь партии.

При этом надо отметить профессиональную работу политических фандрайзеров «Яблока». Так, для финансовых дел довольно удачно оформлена специальная веб-страница. Сразу же становится ясно, что консультанты использовали имеющейся зарубежный опыт политического фандрайзинга. Любопытно, что консультанты «Яблока» этого факта не отрицают, ссылаясь на профессиональную литературу в сфере политического консалтинга1.

Политтехнологи «Яблока» применяют и такую технологию интернет- фандрайзинга, как обмен ссылками на веб-сайты. При этой методике на сайте партийного союзника размещается ссылка на сайт организации в виде специальной кнопки, часто яркой, заметной или даже стилизованной под партийный бренд. Встречается и более дорогой вариант - размещение кнопки с партийной символикой, снабженной анимацией, ещё больше привлекающей внимание. Все описанные приемы использует и партия «Яблоко».

Благодаря специальным кнопкам посетители интернет-ресурсов партнёров могут быстро попасть на сайт «Яблока» и ознакомиться с разделом «Как поддержать?». К примеру, подобные кнопки партия «Яблоко» договорилась поместить на сайтах своих союзников: народного движения «Экологическая оборона Московской области», межрегиональной общественной благотворительной правозащитной организации «Комитет за гражданские права» и др.1 Как видно, современные политические консультанты «Яблока» используют самые современные способы интернет- фандрайзинга.

Необходимо также отметить, что в России развивается не только внутрикорпоративный политический фандрайзинг, но и частный. Так, в качестве успешного примера частного политического фандрайзинга следует назвать интернет-кампанию А. Навального. Его активность разрушила прежние мифы о российской политической культуре и показала, что в нашей стране созрели все условия для эффективного политического фандрайзинга.

Прежде чем начать политико-фандрайзинговую кампанию, А. Навальный долгое время работал с социальными сетями, создавая собственную целевую группу поддержки, параллельно выдвинув идею о жертвовании средств на борьбу с коррупцией. Кампания вышла далеко за пределы первоначального проекта «РосПил» и стала значительным фактором публичной политической жизни россиян. Политический фандрайзинг стал базой для информационной кампании против «Единой России». Выражение А. Навального «Единая Россия» - партия жуликов и воров» стало популярным политическим мемом в среде российской молодёжи.

А. Навальному стали подражать. К примеру, во время выборов в областное Законодательное собрание в г. Оренбурге кандидат В. Кукушкин пользовался схожими методами. Отечественные политологи полагают, что главным достижением А. Навального был не сбор 5 млн. рублей, а то, что он стал пионером новейших технологий политического интернет- фандрайзинга[50] [6].

Благодаря аудитории в «Живом Журнале» в 40 тыс. человек блоггеру удалось начать собирать средства через электронный кошелёк «Яндекс - деньги». В первый месяц фандрайзинговой кампании приняло участие порядка 15 тыс. человек. Средний размер взноса составлял 350 руб. Подобную политико-фандрайзинговую кампанию провёл также Б. Немцов, которому за месяц удалось собрать около 2 млн. руб. При этом, среднее перечисление составляло 900 руб. По признанию специалистов, политико- фандрайзинговая кампания Б. Немцова имеет более «горизонтальный» характер, чем у А. Навального1.

Отечественному партийному интернет-фандрайзингу ещё далеко до зарубежных аналогов и даже до российского частного политического фандрайзинга. У него даже отсутствуют удобные Yandex-кошельки, кошельки Web-money, нет и каких-либо других виджетов, помогающих посетителям официальных интернет-ресурсов партий оказать им финансовую поддержку[52] [53].

Российскими партийными консультантами пока, в основном, применяются традиционные способы политического фандрайзинга. Но и с помощью классических технологий российским политическим фандрайзерам удаётся достигать неплохих результатов. Так, известны официальные суммы, которые поступили в избирательные фонды российских партий только на 9 ноября 2011 г. Наибольшая сумма поступила на счёт ЛДПР (473, 000 млн. руб.). Спонсорами ЛДПР, в основном, были коммерческие фирмы: ООО «Уральская компания спецподготовки техники», ООО «МеталлЭкспоЦентр», ООО «Электропромрезерв», ООО «Гефест», ООО «Металлстройкомплекс», ООО «УралТехПром», ООО «Вертикаль», ООО «ТехТоргГрупп», ООО «УралПромСтрой», ООО «СбытЦветМет», ООО «Одной групп», ООО «МагСтрой», ООО ПК «Галактика» и ООО «Кедр».

После ЛДПР сразу следовала «Единая Россия». Организации было пожертвовано 406,100 млн. руб. Спонсорами, в основном, стали различные общественные фонды. В тройку лидеров по финансовым сборам попало и «Правое дело». Организация получила сумму в 350, 712 млн. руб., однако, спонсоров не указала.

«Яблоко» ограничилось перечислениями во 164,400 млн. руб. Основными спонсорами партии были не фирмы, как у ЛДПР, а различные общественные организации регионального плана: «Содействие сохранению памятников славянской письменности», «Содействие мирному сосуществованию народов», «Черта» и «ЗАЩИТА», «Альянс работников банковской сферы».

На счета КПРФ поступило ещё меньше - 89, 0027 млн. руб. Спонсоры у коммунистической партии были разные: сельскохозяйственный

производственный кооператив «Хузангаевский», ООО

«СтройМонолитИнжиниринг», ООО «Арден», ООО «Оникс», ООО Студия «Призма» и Курский региональный общественный фонд «За возрождение».

За КПРФ в плане политического фандрайзинга идёт «Справедливая Россия». Партия получила всего только 56, 1631млн. руб. Помогли ей в этом ООО «Нордис» и ООО «ПромСтройТорг». Абсолютным аутсайдером по финансам стала партия «Патриоты России», ей перевели только 1, 910 млн. руб.[54]

Характер спонсорской помощи российским партиям свидетельствует о сильной консьюмеризации партийного фандрайзинга, проявляющейся в коммерциализации - частичной переориентации партий на частных доноров. Получается, что отечественные партии уже не могут обойтись без помощи бизнеса.

К сожалению, российский политический фандрайзинг пока мало прозрачен, и зависит от теневых финансовых потоков. Отечественные исследователи С.Ю. Барсукова и В.И. Звягинцев провели интересный опрос среди российских политтехнологов, занимающихся политическим фандрайзингом. Они выяснили, что, более чем в половине случаев, действует следующая последовательность: заинтересованные лица, желающие остаться в тени, дают наличные деньги руководству или собственникам организаций, фирм, согласившихся быть в роли официального спонсора кампании. Потом оговоренная сумма перечисляется организациями в фонд. Другими словами, расходы официальных доноров хорошо компенсируются теневыми участниками выборного процесса.

Для превращения «чёрных», неучтённых официально, наличных денег в безналичные средства избирательных фондов, как правило, используются подставные фирмы. Часто этим занимаются банки через сеть финансистов- посредников. Роль благотворительных фондов не менее важна в теневом политическом фандрайзинге. Получив взносы даже от организации, имеющей не очень хорошую репутацию, фонд будет всё равно полноправным владельцем средств и сможет перечислить их в другой фонд или сразу на избирательный счёт нужной партии1.

Регулирование политических финансов породило как в западных демократиях, так и в России феномен лупхолс (loopholes) - технологий обхода ограничений при формальном соблюдении законов[44] [56]. Лупхолс могут использоваться и для сокрытия крупных финансовых поступлений от обязательного декларирования. Распространён случай, когда крупные взносы партиям разбивают на серию более мелких поступлений.

В такой теневизации политического фандрайзинга могут быть заинтересованы и сами партии. Пока большинство партий получают выгоду из такой ситуации, то правила игры сохраняются, которые не всегда отвечают интересам избирателей[57]. По сути, это сговор партий против избирателей. Но и электорат постепенно заставляют относиться к этому, как к данности, путём манипулятивных технологий. Российские политические консультанты, заинтересованные в сохранении маркетингового

авторитаризма, по договоренности с медиа-бизнесом воспроизводят определённую разновидность политической консьюмеризации, при которой формируется политико-приспособленческое поведение россиян, мотивированное потребительски.

Подобная массовая лояльность электората может достигаться на частные деньги или средства частных инвесторов, связанных с государством. Следствием такого маркетингового авторитаризма становится специфическое поведение части избирателей, которые фактически продают свои голоса за выгоду или сохранение существующего положения[58]. Вместе с тем, частное инвестирование политического рынка содержит в себе множество проблем. Возникает основная проблема - аккумулирование больших средств одними участниками политической кампании при отсутствии аналогичных поступлений другим нарушает фундаментальные принципы демократии и равенство политических прав.

Согласно экспертным опросам, на выборах депутатов региональных законодательных собраний бюджет кампании формируется из расчёта минимум 0,5 долл, за одного избирателя, средними считаются затраты в 1 долл, за человека. Стоимость повышается, к примеру, из-за северных неблагоприятных климатических условий, территорий с малой плотностью населения и т.д. Кампании по выборам губернаторов обходятся свыше 2 долл, за избирателя.

Политическими консультантами избирательная кампания депутата районного совета Московской области в 2000 г. оценивалась в 5 - 15 тыс. долл. Расходы на политтехнологическую работу для депутата городской думы Москвы в 2001 г. большую цену - 300 - 500 тыс. долл. Выборы губернатора в Москве или Санкт-Петербурге в 2003 г. обходились в 10-25

млн. долл. Избирательная кампания Президента РФ в 2000 г. составляла порядка 300 млн. долл1.

Подводя итоги по данному параграфу, необходимо отметить, что внутрикорпоративный политический фандрайзинг в современной России испытывает те же особенности политической консьюмеризации, как и PR- менеджмент и политический спичрайтинг. В отечественном политическом фандрайзинге проявляются такие явления как профессионализация, институционализация, маркетизация, коммерциализация и технологизация.

В настоящий момент политических фандрайзеров локализовать очень трудно, но на практике это - приближённые партийных лидеров, входящие в управленческие структуры организации. Партийная форма политического фандрайзинга пока является в современной России преобладающей.

Коньюмеризация российского политического консалтинга хорошо видна именно на примере развития целевого партийного фандрайзинга. Процессы консьюмеризации начались с профессионализации и институционализации, а продолжились маркетизацией с привлечением в политику технологий из рыночной сферы. Современный российский политический фандрайзинг претерпевает и коммерциализацию - частичную ориентацию на частных инвесторов.

Отечественный фандрайзинг по-прежнему остаётся

внутрикорпоративным видом политического консалтинга, сосредоточившись в политических партиях. Особенностью российского политического фандрайзинга является очень низкие поступления от партийных членских взносов. По этой причине российские партии стали больше зависеть от двух политических акторов - крупного бизнеса и государства. Можно сказать, что российский политический фандрайзинг оказался между Сциллой и Харибдой.

С одной стороны, взаимодействие российских партий с бизнесом трансформировалось от делового партнёрства и равноправного

сотрудничества в сторону сильной зависимости партийного руководства от крупного капитала. С другой, поводом для ужесточения государственного контроля за политическим фандрайзингом послужили прецеденты приобретения российскими бизнесменами мест в партийных списках. Такое государственное вмешательство усилило позиции политического

фандрайзинга как внутрикорпоративного консалтинга.

Парадокс, но регулирование политических финансов породило, как в западных демократиях, так и в России феномен лупхолс (loopholes) - технологию обхода ограничений при формальном соблюдении законов.

Также автор работы провёл исследование российского политического интернет-фандрайзинга, классифицируя партии по критерию его использования на пассивные и активные.

  • [1] Федорченко С.Н. Современные технологии политического менеджмента. М.: МГОУ, 2012. С. 192.
  • [2] Этический кодекс фандрайзера [Электронный ресурс] //Сайт сообщества профессионалов по привлечениюресурсов [Сайт] URL: http://fundraising.ru/pages/view/32 (дата обращения: 01.01.2013). 158
  • [3] Арзамасцев А.А., Бадылевич Л.В., Зусман Ю.А. Основы фандрайзинга. Тамбов: ТГУ, 2003. С. 6-7.
  • [4] Gibson R., Rommele A. Changing Campaign Communications: A Party-Centered Theory of ProfessionalizedCampaigning //Harvard International Journal of Press /Politics. Fall 2001. Vol. 6. Issue. P.33.
  • [5] Panebianco A. Political Parties: Organization and Power. Cambridge: Cambridge University Press, 1988. P. 269.
  • [6] Гончаров В.Э., Елизаров В.П. Казус Навального: сетевой фандрайзинг как инструмент политическоймобилизации //Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС, 2011. Том 7. № 4.
  • [7] Сюриа М. Деньги: крушение политики. СПб.: Наука, 2001. С. 11-12.
  • [8] Williams R. Aspects of Party Finance and Political Corruption //Party Finance and Political Corruption. NewYork: Macmillan, 2000. P. 2.
  • [9] Hopkin J. The Problem with Party Finance: Theoretical Perspectives on the Funding of Party Politics //PartyPolitics, 2004. Vol. 10. №6. P. 623-649.
  • [10] Panebianco A. Political Parties: Organization and Power. Cambridge: Cambridge University Press, 1988. P. 263-267.
  • [11] Dalton R. Political Support in Advanced Industrial Democracies //Critical Citizens: Global Support for DemocraticGovernment. /Ed. Pippa Norris. Oxford: Oxford University Press, 1999. P. 55-77.
  • [12] Hindman M. The Real Lessons of Howard Dean: Reflections on the First Digital Campaign //Perspectives onPolitics. March 2005. Vol. 3. N 1. P. 124.
  • [13] Cmar Th. Toward a Small Donor Democracy: The Past and Future of Incentive Programs for Small PoliticalContributions //Fordham Urban Law Journal, 2005. Vol. 32. Issue 3.
  • [14] Pilon D. Rebranding Canada’s Conservatives //Canadian Dimension, Jan/Feb 2004. Vol. 38. Issue 1. P. 7.
  • [15] Моррис Д. Конди и Хиллари. Пути восхождения к вершинам власти. М.: Вершина, 2007. С. 232-233.
  • [16] Huang М., Chang Y., Chu Y. Identifying Sources of Democratic Legitimacy: A Multilevel Analysis //Electoral Studies, 2008. Vol. 27. P. 43-62.
  • [17] Удовиченко Б. Фандрайзинг, как инструмент партийного финансирования [Электронный ресурс] //КИЯНИ[Сайт] URL: http://kiev4you.org/index.php/pisateli/45-rasskaz/620-fandraising (дата обращения: 02.01.2013).
  • [18] Никитин В. Партийный контроль - на должную высоту //Правда, 2005. 11-14 марта.
  • [19] Sakwa R. Russia: from a Corrupt System to a System with Corruption? //Party Finance and Political Corruption.New York: Macmillan, 2000. P. 124^161.
  • [20] Коргунюк Ю.Г. Финансирование партий в постсоветской России: между бизнесом и властью //Политая,2010. №3-4(58-59).
  • [21] Walecki М. Political Finance in Central Eastern Europe. Paper presented at the XVIII World Congress of theIPSA. Quebec City, 2000. August 1-5.
  • [22] Пшизова C.H. Финансирование политического рынка: теоретические аспекты практических проблем. I//Полис, 2002. №1. С. 24.
  • [23] Пинчук К.В. Социальная мобильность и особенности политической стратификации в современнойРоссии. Автореф. дисс. канд. социол. наук. М., 2001. С. 3-15.
  • [24] РГАСПИ: ф. 661, on. 1, д. 12, л. 108.
  • [25] РГАСПИ: ф. 661, on. 1, д. 273, л. 137-139.
  • [26] РГАСПИ: ф. 661, on. 1, д. 34, л. 55-57.
  • [27] Коргунюк Ю.Г. Финансирование партий в постсоветской России: между бизнесом и властью //Политая,2010. №3-4(58-59).
  • [28] РГАСПИ: ф. 661, on. 1, д. 345, л. 4-5.
  • [29] ЦАОПИМ: ф. 8742, on. 1, д. 87, л. 121-122.
  • [30] ЦАОПИМ: ф. 8742, on. 1, д. 86, л. 128-129.
  • [31] ЦАОПИМ: ф. 8742, on. 1, д. 86, л. 2-3.
  • [32] Делягин М.Г. Гармонизация интересов бизнеса и населения - усиление национальнойконкурентоспособности //Полис, 2008. №3.
  • [33] Березанская Е. Государевы слуги //Forbes, 2012. №12(105). 167
  • [34] Лапина Н.Ю. Бизнес и политика в современной России. М., 1998. С. 52-53.
  • [35] Гнетнев А.И. Феномен «политического рейдерства» в современной России. Автореф. дисс. канд. полит,наук. М., 2012. С. 2-11.
  • [36] Якимец К. Партия под ключ //Слияния и поглощения, 2003. №5-6. 168
  • [37] Коргунюк Ю.Г. Финансирование партий в постсоветской России: между бизнесом и властью //Полития,2010. №3-4(58-59).
  • [38] Гончаров В., Елизаров В. Демократия мелких спонсоров: как новые технологии фандрайзинга меняютэлекторальную политику //Российское электоральное обозрение, 2008. № 1.
  • [39] Семёнова А. «Солидарность» задумалась о фандрайзинге [Электронный ресурс] //Yoki.ru [Сайт] URL:http://www.yoki.ru/social/politics/20-06-2009/75680-fandsol-0/ (дата обращения: 03.01.2013).
  • [40] Морарь Н. «Чёрная касса» Кремля //Новое время, 2007. №44. 10 декабря.
  • [41] Гончаров В., Елизаров В. Демократия мелких спонсоров: как новые технологии фандрайзинга меняютэлекторальную политику //Российское электоральное обозрение, 2008. № 1.
  • [42] Петрова Н. Бюджет демократической постановки //Коммерсантъ Деньги, 2011. №35(842).
  • [43] Партийный фандрайзинг в РФ [Электронный ресурс] //LiveJournal [Блог] URL:http://sabeloff.livejournal.com/100160.html (дата обращения: 03.01.2013).
  • [44] Барсукова С.Ю., Звягинцев В.И. Механизм «политического инвестирования», или зачем российский бизнесучаствует в выборах и оплачивает партийную жизнь //Полис, 2006. №2.
  • [45] Пшизова С.Н. Финансирование политического рынка: теоретические аспекты практических проблем. I//Полис, 2002. №1. С. 24.
  • [46] Кинг T. Кандидаты как специалисты по фандрайзингу //Справочник по политическому консультированию./Под. ред. Дэвида Д. Перлматтера. М.: Имидж Контакт, 2002. С. 303.
  • [47] Федеральный закон от 11 июля 2001 года № 95-Ф3 «О политических партиях» //Собраниезаконодательства Российской Федерации (2001, № 29, ст. 2950; 2008, № 45, ст. 5146) /Ред. 02.10.2012 №211-ФЗ. URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n= 138474 (дата обращения к ресурсу:03.01.2013).
  • [48] Sources of political party financing remain hidden in Finland //Helsingin Sanomat, International Edition, 29January 2007.
  • [49] Журавлёва Л.В. Технология интернет-фандрайзинга в российском политическом консультировании//Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование, 2011. №6(20). T. 4.
  • [50] Журавлёва Л.В. Технология интернет-фандрайзинга в российском политическом консультировании//Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование, 2011. №6(20). Т. 4.
  • [51] Гончаров В.Э., Елизаров В.П. Казус Навального: сетевой фандрайзинг как инструмент политическоймобилизации //Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС, 2011. Том 7. № 4.
  • [52] Гончаров В. Фандрайзинг российской внесистемной оппозиции [Электронный ресурс] //Политическиетехнологии. Мировой опыт [Сайт] URL: http://political-technology.ru/index.php/2011-04-30-03-22-09/51-2011-05-01-08-35-00 (дата обращения: 04.01.2013).
  • [53] Быков И.А. Интернет-фандрайзинг и выборы: российские перспективы и ограничения //Российскаяполитика в условиях избирательного цикла 2011-2012 гг. Международная научная конференция. Тезисыдокладов. Москва, 2-3 декабря 2011 г. М.: Российская ассоциация политической науки, 2011. С. 37-39.
  • [54] Журавлёва Л.В. Технология интернет-фандрайзинга в российском политическом консультировании//Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование, 2011. №6(20). Т. 4.
  • [55] Барсукова С.Ю., Звягинцев В.И. Механизм «политического инвестирования», или зачем российский бизнесучаствует в выборах и оплачивает партийную жизнь //Полис, 2006. №2.
  • [56] Пшизова С.Н. Финансирование политического рынка: теоретические аспекты практических проблем. II//Полис, 2002. №2.
  • [57] De Sousa L. Political Parties and Corruption in Portugal. West European Politics, 2001. Vol. 24. №1. 178
  • [58] Пшизова С.Н. Финансирование политического рынка: теоретические аспекты практических проблем. II//Полис, 2002. №2.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >