ЭСТЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ КОМПОЗИТОРСКОГО ТВОРЧЕСТВА. А.Н. СЕРОВ

Александр Николаевич Серов — композитор, блистательный музыкальный критик, просветитель, музыкально-общественный деятель, человек, которому стоило немалых усилий занять достойное место на музыкальном Олимпе, — бесспорно, является одним из значительных представителей русской музыкальной культуры. Яркий полемист, от природы тонко чувствующий красоту, он беспрестанно развивал и совершенствовал свой художественный вкус и эстетический кругозор. Избрав для себя участь вдохновенного рыцаря и верного оруженосца Прекрасной Музы, он претерпел немало горьких переживаний и лишений, пошел на разрыв отношений с отцом, лишившись дома и наследства, — и все это ради того, чтобы реализовать свою пылкую и разностороннюю жажду творчества. И он занял свое место в истории русской музыки. Его вершинные творения — «Юдифь», «Рогнеда» и «Вражья сила» — сыграли немаловажную роль в развитии русского оперного театра послеглинкинской поры, в преддверии великих оперных завоеваний композиторов «Могучей кучки». Уже первая из этих опер, поставленная на сцене Мариинского театра, принесла Серову как композитору шумный успех и широкое признание. Но путь к этому успеху был долгим и нелегким.

23 января 1820 года в семье петербургского чиновника Николая Ивановича Серова родился будущий выдающийся критик и композитор Александр Николаевич Серов. Сын известного русского естествоиспытателя, Николай Иванович был человеком одаренным, отличался обширными познаниями в различных областях, что выдавало в нем наследника великой эпохи европейского Просвещения. Служебная карьера его не удалась, и все свои переживания он переносил на многочисленное семейство. Как вспоминал впоследствии композитор, отец часто выражал свое недовольство судьбой, отпуская колкие замечания по поводу бесталанных представителей власти и чиновников. Мать композитора, Анна Карловна Серова, являла полную противоположность отцу. Ее ум, природная веселость и мягкий характер поддерживали семью. Остроту ума, безусловно, Серов унаследовал от отца; возможно, передалось ему и отцовское самолюбие, которое с годами превратило доброго и восторженного юношу в язвительного, зачастую нетерпимого человека, болезненно воспринимающего замечания и высказывания в свой адрес. Интерес к знаниям, естественным наукам, литературе, языкам рисованию был привит будущему композитору еще в детские годы, поскольку образованию детей Николай Иванович придавал большое значение. Александра, который преуспевал в учении, он особенно выделял, и тем сильнее было его разочарование, когда сын предался мечтам о музыке. В детстве же, по собственному признанию композитора, к музыке он «влечения не имел почти никакого» [590, с. 4].

Портрет маленького Серова можно представить себе на основании автобиографических записей: «от постоянных дум и мечтаний казался до ненатуральности серьезным молчаливым, даже сонливым мальчиком» [590, с. 5]. В его интеллектуальном запасе был большой список произведений классической литературы, познания в области естествознания и истории, среди пристрастий и первых эстетических откровений — любовь к природе, театр, игра в четыре руки с первой преподавательницей музыки госпожой Жебелевой. Своеобразными «ступеньками» образования Серова были домашнее воспитание, затем пансион госпожи Коммандер, гимназия и, наконец, по отцовскому желанию, — Училище правоведения — престижное учебное заведение Российской империи.

В Училище правоведения музыка начинает властно овладевать всеми его помыслами, заставляя забыть даже о рисовании. С присущим ему усердием он занимается игрой на фортепиано и виолончели у Кнехта, затем у Карла Шуберта; выступает на студенческих концертах, состоит в университетском оркестре. Пополняется и круг музыкальных впечатлений Александра — симфонические концерты, музыкальные театры, где ставятся оперы Моцарта, Вебера, Мейербера, «Иван Сусанин» Глинки. Его страсть к музыке разделяет и Владимир Стасов, дружба с которым основывается на романтическом «родстве душ» и на взаимном обогащении знаниями.

Будучи на четыре года младше, Стасов благодаря Серову, узнавал много нового, а Серов, в свою очередь, заражался энтузиазмом юного друга в беседах и дискуссиях о литературе и искусстве. Известно, что молодой Серов увлекался историей, философией, живописью, театром, естественными науками, русской и зарубежной литературой, которую он читал в оригинале на нескольких европейских языках [243, т. 6]. Кроме того, их общая образовательная программа состояла из обстоятельного изучения музыкальной литературы, посещения концертов и театров, эстетических споров. Серов перекладывал для фортепиано симфонические и оперные партитуры, и затем эти переложения они проигрывали в четыре руки. Творческий дуэт А.Н. Серова и В.В. Стасова оказался весьма плодотворным для обоих.

Окончив в 1840 году с отличием Училище правоведения, Серов по воле отца поступает на службу в департамент Министерства юстиции. С этого момента он надолго оказывается в ситуации разлада между своими душевными стремлениями и реальными обстоятельствами. Именно Стасов своей восторженностью воспламеняет друга к сочинительству, предвидя в нем будущего крупного композитора-«опериста». Недовольный результатами своих первых творческих опытов, юноша чувствует неуверенность в своих силах. Он прекрасно понимает, что тайна музыкального искусства должна быть открыта только ключом профессионализма. Первые его попытки самостоятельно постичь науку музыки связаны с аранжировками и переложениями для фортепиано оперных сцен, фрагментов симфоний и квартетов. «Я желаю только одного: произвесть много, создать что-нибудь такое, на что бы, прежде всего я сам мог порадоваться!» — восклицает молодой сочинитель [590, с. 9]. Но отсутствие наставника, настоящего учителя мешает достижению его цели. «О сомнение, сомнение! Неужели целая жизнь моя так пройдет, неужели никто никогда не скажет мне: “Александр, вот твоя дорога, теперь уж, чур, не сбиваться!”» [590, с. 9].

С необыкновенным энтузиазмом и упорством Серов восполняет пробелы в своем музыкальном образовании, анализируя оперы Мейербера, Россини, Моцарта, Вебера, Беллини, Доницетти, симфонические и камерные произведения венских классиков Гайдна и Моцарта. По его признанию, в департаменте он «вместо сенатских записок почасту сидел за генерал-басом» [590, с. 100]. Расширяется и круг чтения. Серов, с детства владевший французским и немецким языками, впоследствии выучит итальянский и английский. Сейчас же он читает в подлинниках Шекспира, Гёте, Шиллера, Гофмана, Гюго; кроме того, занимается игрой на фортепиано, виолончели и органе. Эта страсть к познанию сохранится на всю жизнь. Необыкновенная память, способствующая точной передаче впечатлений, придаст его музыкально-критическим статьям живость, а описаниям литературных и сценических образов — художественность и жизненную конкретность.

В 1842 году, в период постановки «Руслана и Людмилы», Александра Серова представляют Михаилу Ивановичу Глинке. «О, с тех пор, как я по случаю лично познакомился с М.И. Глинкою, я в него верую, как в божество!» [590, с. 16]. По этому высказыванию можно судить, кем стал для начинающего композитора основоположник русской музыкальной школы. Дружеское и творческое общение с Глинкой оказалось для Серова бесценным. С жадным вниманием он ловил каждое его суждение о музыке, каждое профессиональное замечание, наслаждался пением и импровизацией Михаила Ивановича в непосредственной дружеской атмосфере. Творческая позиция Серова под влиянием Глинки становится более последовательной и стройной. На второй план отходит увлеченность операми Мейербера, итальянским музыкальным искусством. Постепенно рождается мысль о русской народной опере, композитор проникается идеями национальной музыки. «Национальное» в его представлении ассоциируется с жизнью народа, русской народной музыкой, а сюжет должен быть непременно «из преданий, сказок, пожалуй, из истории» [590, с. 14]. К этому времени относятся первые оперные замыслы Серова — «Басурман» по роману И.И. Лажечникова (из истории Московской Руси конца XV века) и «Виндзорские проказницы» по комедии У. Шекспира.

В 1843 году Александр Николаевич познакомился с уже известным композитором А. С. Даргомыжским. Показав ему свои вокальные и инструментальные пьесы, Серов получил похвальную оценку и пожелание молодому сочинителю продолжать работать. «Я тружусь каждый день», — вот девиз Серова на многие годы. Между тем в 1845 году по долгу службы он уезжает в Симферополь, товарищем председателя Таврической уголовной палаты. Приехав, начинающий композитор намеревается продолжать самообразование, предварительно запасаясь кипой нот и книг. Все, что может повлиять на строй его мыслей и суждений во имя обогащения и углубления знаний, кажется Серову необходимым. Вот один из его характерных ответов на вопрос, для чего он изучает «Феноменологию» и «Логику» Гегеля: «...я не люблю упускать случая познакомиться с какою угодно наукой, в полной уверенности, что если она мне не принесет прямой пользы, то на сколько-нибудь расширит круг мышления, а это ни в коем случае не вредно» [590, с. 19].

Годы, проведенные в Крыму, принесли ему знакомство с художником И.К. Айвазовским, актером М.С. Щепкиным, В.Г. Белинским. Украшает этот период романтическая любовь Серова к Марии Павловне Анастасьевой (урожденной Мавромихали). Здесь же он приступает к созданию оперы «Мельничиха в Марли» (по совету В. Стасова) и комической оперы «Виндзорские проказницы». Результатами не удовлетворяется и вновь принимается за изучение музыкальных классиков, штудирует основы строгого контрапункта. Наконец, он осмеливается отослать Ференцу Листу который в 1847 году гастролирует на юге России, одну из своих фортепианных транскрипций симфонических произведений — увертюру «Кориолан» Бетховена. Известно, что Лист ответил Серову и достаточно высоко оценил его работу

По возвращении в Петербург, в мае 1848 года Серов решает оставить службу и посвятить себя музыке. Однако резкое противодействие отца заставляет его принять очередное служебное назначение — в Псковскую уголовную палату. «Ссылка» в провинциальный Псков подтолкнула Серова к окончательному решительному шагу. Он порывает отношения с отцом, бросает службу и возвращается в столицу. Отец, желая, чтобы его сын оставил свои артистические фантазии, отказывает Серову в доме и в средствах. Вопрос о хлебе насущном наводит начинающего композитора на мысль подвизаться на поприще музыкально-литературной публицистики. С 1851 года его статьи и рецензии появляются в журналах «Современник» и «Библиотека для чтения». Успех и признание как музыкального критика приходят в 1852 году с публикацией программной для эстетических взглядов Серова статьи «Спонтини и его музыка» в журнале «Пантеон». В ней идет речь о художественной природе и исторических особенностях оперы как универсального многопланового жанра музыкального искусства. Без сомнения, опера, занимающая одну из высших ступеней в иерархии музыкальных жанров, навсегда останется тайной страстью Серова-композитора. Именно поэтому так важна настоящая статья для понимания сути творчества самого Александра Серова.

«Цель оперы есть духовное наслаждение, доставляемое драматической музыкой в соединении со сценической игрою. Духовное наслаждение доставляется только красотою; красота в этом случае может быть или красота выражения, то есть правда характера, правда обрисованного музыкою положения правда декламации, или красота собственно музыкальных фраз, свободно текущих одна за другою, хотя бы и без прямого отношения к тексту», — формулирует автор [498, вып. 1, с. 117].

Увы, но даже признание в Серове таланта музыкального критика не может обеспечить ему сносное существование. Осенью 1852 года он возвращается в Крым, чтобы снова стать чиновником Таврической уголовной палаты. Однако успех статей укрепляет в нем веру в свои силы. Он продолжает изучать сочинения Глинки и Бетховена, начинает работу над оперой «Майская ночь» и пишет ряд статей о Моцарте для столичных журналов. Наконец, он осознает себя поборником новых эстетических идеалов — идеалов реализма — «за правду в музыке и в музыкальной критике».

В 1855 году композитор возвращается в Петербург, а с 1856 года появляющиеся в «Музыкальном театральном вестнике» и других изданиях разнообразные по жанру музыкально-критические выступления А.Н. Серова, будь то исследования, фельетоны или рецензии, — ставят его имя в один ряд с выдающимися деятелями отечественной музыкальной культуры. Используя всю силу своего интеллекта, артистизма и литературного дарования, Серов разворачивает борьбу против «феофилычей» — разного рода музыкальных фарисеев. Его центральная мысль — поиск «русского стиля» и величие русской музыки. Поэтому он так радостно приветствует появление балакиревцев, будущих центральных фигур «Могучей кучки» — Римского-Корсакова, Мусоргского — видя в них достойных продолжателей глинкинского дела.

Серов всегда был верен себе, не покидал поля боя: «Вступив в строй, стоя у бреши, нельзя покидать своего знамени» [590, с. 47]. На почве идейных расхождений в конце 1850-х годов происходит разрыв композитора со Стасовым, оказавшийся для Александра Николаевича настоящей душевной травмой. Одним из поводов идеологических размежеваний двух выдающихся музыкально-общественных деятелей стали европейские пристрастия Серова. Кроме того, Стасов, к тому времени потерявший силу безоговорочного влияния на Серова, постарался отлучить его от нового движения в русской музыке. В необъяснимо резкой форме Стасов порвал отношения со своим другом.

Серов тратит титанические усилия на просветительском поприще. В 1858 году он организует цикл публичных лекций о музыке и в течение нескольких лет неустанного труда постепенно завоевывает свою аудиторию. С конца 50-х композитор начинает выезжать за границу, что способствует значительному расширению его музыкальных познаний и художественных впечатлений. В списке знаменитых европейских композиторов, с которыми он встречается, — Лист, Вагнер, Берлиоз, Мейербер. Особенно сближается русский критик с Листом и Вагнером, горячим поклонником и пропагандистом которого он останется навсегда. Вместе с тем Серов открывает европейскому слушателю русскую музыку. Свои же «путевые» статьи с рассуждениями о художественных открытиях европейских композиторов он отсылает в российские журналы. Оценки Серова вызывает неоднозначную реакцию на родине. Преклонение Серова перед Вагнером стало предметом очень едких и несправедливых нападок. Постепенно, с растущей известностью «Могучей кучки» и с укреплением эстетических позиций стасовских птенцов, композитор как бы вытесняется на обочину пути развития русской музыки. Отныне его положение наиболее точно определяется горько ироничной фразой, сказанной им же в 1859 году: «Моя позиция — оппозиция».

Это не единственное горькое признание Александра Николаевича. «Около музыки, около ее храма толкаюсь взад и вперед вот уже двадцать лет, а двери все заперты! Плачевно!..» — пишет Серов своей сестре в 1859 году. Но все же долгое восхождение на музыкальный олимп увенчалось успехом.

В мае 1863 года на сцене Мариинского театра в Петербурге была поставлена его большая героическая опера на библейский сюжет «Юдифь», основу действия в которой составляет красочный контраст сурового религиозного фанатизма древней Иудеи и воинственно-жестокой, утопающей в роскоши Ассирии. В общей структуре заметно сходство с музыкальнодраматургической композицией «Руслана и Людмилы» Глинки. Через два года успех повторяется с постановкой оперы «Рогнеда» на сюжет из русской истории времен Киевской Руси и княжения Владимира, с идеей противопоставления языческой и христианской Руси. При общем шумном успехе критиковалось либретто оперы, трактовка исторических событий и сам сюжет, далекий от интересов передовой русской общественности и поисков художников периода 1860-х годов, более обращенных к социальной теме [см.: 320]. Будучи уже известным композитором, Серов очень болезненно воспринимал ироничную и резко недоброжелательную критику со стороны Стасова, Балакирева и Кюи. «Его ученость внушала доверие, талантливость была всеми признана, и все-таки он был одинок», — напишет о своем муже Валентина Семеновна Серова [см.: 499]. Как же нуждался композитор в дружеской поддержке!..

В 1863 году Александр Николаевич женился на Валентине Семеновне Бергман, а в 1865-м у Серовых родился сын Валентин — будущий талантливейший русский живописец. Валентина Семеновна также занималась музыкально-критической и композиторской деятельностью. В 1867 году Серовы основали газету «Музыка и театр», которая должна была стать серьезным органом русской художественной критики. Но этот проект не удался. Открытая, по замыслу создателей, для всех неравнодушных и талантливых людей, она осталась трибуной самого автора. К тому же, в связи с полемикой вокруг «Руслана и Людмилы» Глинки Серов был обвинен в «зависти» и «неуважении» к русскому гению, перед которым композитор до конца дней своих просто благоговел. Холодное отношение музыкальных кругов к детищу критика и все более раздражительное отношение к нему как к композитору не позволили газете развиваться. Вышло всего семнадцать номеров.

В 1867 году Серов, наконец, приближается к осуществлению своего замысла — написать народную реалистическую музыкальную драму. В русле поисков эстетического идеала народной оперы «Вражья сила» но пьесе А.Н. Островского «Не так живи, как хочется» является серьезным достижением в мире искусства. «От первых двух опер Серова “Вражья сила” значительно отличается не только новизной и смелостью своего “мужицкого сюжета”, но и большей социальной осмысленностью, органичной народностью языка, реалистичностью принципов музыкальной драматургии» [590, с. 109]. Как писала В. Серова об этом периоде в жизни композитора, на устраиваемых ими «четвергах» все больший интерес вызывали конкретные приметы русской жизни: «Выразительность, жизнь, поклонение русицизму, отсутствие рутины стали лозунгом нашего кружка... “Как это правдиво! жизненно!” — были высшей похвалой, которой осыпали разбираемую игру актера или вновь вышедшее произведение русского таланта» [590, с. 110]. Задуманная масштабно, последняя опера Серова с яркими народно-массовыми сценами и образами, с богатым использованием народно-песенных тем, предвосхищала музыкальные картины народных гуляний в будущих русских оперных и балетных спектаклях. Композитор не вполне завершил свою оперу. 1 февраля 1871 года Александр Николаевич скоропостижно скончался. «Вражья сила» была поставлена в Петербургском Мариинском театре в 1871 году уже после его смерти.

Правдивость, выразительность и жизненность — вот те идеалы, к которым всю жизнь стремился композитор в своем творчестве, формулируя и отстаивая свою позицию в многочисленных критических работах. Заявленная в программной статье 1852 года цель — духовное наслаждение искусством — осталась для художника, прошедшего значительный путь эволюции эстетических взглядов, великой «сверхзадачей». Он всегда старался достичь подлинного эстетического совершенства произведений при условии абсолютной естественности изображаемых событий, характеров и образов. Бесконечная требовательность к себе и желание творить рождали в нем ту энергию, которая в сочетании с верой в святую цель искусства явилась стержнем его жизни. Композитор, музыкально-общественный деятель, критик и ученый, который ввел в русский язык само понятие «музыкознание» и стал основоположником отечественной музыкальной критики, Серов оказался и одним из первых, кто признал за русской музыкой ее историческое значение.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >