РОССИЙСКОЕ ИНФОРМАЦИОННОЕ ПРОСТРАНСТВО: ПАРАДОКСЫ ТЕЛЕ- И ИНТЕРНЕТ КОММУНИКАЦИИ

Типологическая несхожесть индустриальной и постиндустриальной цивилизации кажется очевидной в одном важнейшем аспекте — в способе культурной коммуникации. Это отличие почти автоматически предопределяет новый формат в понимании особенностей современной культуры. Проблематизацию феномена современности как информационного общества можно считать в хорошем смысле слова конъюнктурной задачей целого комплекса гуманитарных наук, выстраивающих свой предмет исследования вокруг связки человек-культура-общество. Однако тема современной культуры налагает существенные обременения на культуролога, социолога, философа. Исследователь вынужден «сшивать» различные исторические, культурные, технологические, субъективно-психологические реальности в живую связанность актуальных практик, находя для них адекватный язык и образ понимания. Так, по нашему мнению, может быть определена исследовательская сверхзадача.

Представляется продуктивным до некоторой степени ограничить поле проблемы. Нас интересует несколько взаимосвязанных вопросов:

  • • Чем феномен теле- и интернет коммуникации принципиально отличен от других типов коммуникации?
  • • Можно ли считать телевидение и интернет универсальной технологией воспроизводства социального в современной культуре?
  • • Меняет ли новый коммуникативный «строй» (назовем его так) культу- рантропологический облик современной цивилизации?
  • • Можно ли говорить о новом коде воспроизводства и трансляции культуры, базирующемся на технологическом универсализме?
  • • Можно ли считать информационную ступень в самоорганизации культуры высшей в развитии человеческой цивилизации?

Понятно, что список вопросов следует продолжить — их гораздо больше, чем ответов. Все это говорит о серьезности и масштабности происходящих социокультурных процессов и трансформаций. В горизонте будущего подобные исследования сверхактуальны. Не случайно, что они потребовали концептуальных вводов, новых образов понимания и языков их репрезентаций. Приращение тезауруса в описании массовых коммуникаций, пожалуй, выступает лидером в гуманитарных науках. Новая реальность закрепляется как образ-метафора в языке и затем обретает статус понятия со своим объемом и содержанием. Современная информационная культура понимает себя как «медиасоциум», основой которого выступает особый тип «медиакультуры». Однако онтологизация второй природы — культуры происходит уже не в границах созданного человеком произведения, подобного творению, а информационного продукта, который существует в мире знаков и значений, распространяясь и тотально заполняя собой пространство жизни человека. Реальность структурируется особого рода событиями — информационными. Укладности культур смешиваются, обыденные и высокие практики становятся проницаемыми друг для друга, мир имеет только одно измерение — актуальной повседневности, которая поддерживается онлайновым информационным потоком.

Между теоретиками информационной культуры ведется непрекраща- ющаяся дискуссия о роли средств массовой информации в сложении облика современности. Справедливо отметить, что для постмодернистского дискурса тема телевидения, массмедиа, интернеткоммуникаций — интеллектуальный Клондайк. До сегодняшнего дня не потеряла своего значения полемика между двумя основоположниками «медийной культурологии» — М. Маклюэном и Р. Вильямсом. В книге «Телевидение. Технология и культурная форма» (1974) Вильямс рассматривал возможности телекоммуникации как некий социальный проект, обеспечивающий демократический характер общественных отношений и институтов. По-сути в медиакоммуникации Вильямс видел альтернативу зрелого общества, основанного на участии подавляющего большинства его членов в социальном строительстве. Политический подтекст возникал в критике теории технологического детерминизма М. Маклюэна. Согласно популярному автору 1960-х, электронные коммуникации создавали новую модель восприятия со смещением пространственно-временных перспектив и стиранием личной идентичности. Однако образ «глобальной деревни» ничего не давал для понимания реальных социальных и политико-экономических процессов, в рамках которых продолжала утверждаться новая коммуникация.

Применение семиотического подхода позволило расширить поле интерпретаций теле- и Интернет коммуникаций. Наиболее определенно по поводу культурной специфики телевидения высказался Д. Белл. В книге «Грядущее постиндустриальное человечество» он рассмотрел тексты и сообщения массмедиа не как независимые объекты, а как символические структуры и культурные коды. «Поток» Р. Вильямса — понятие, ставшее базовым в определении природы телевидения, в исследованиях теоретиков структурализма и семиотики было структурировано путем текстовых единиц, обладающих смыслом. В работах этого направления было схвачено важное свойство телекоммуникациизначение сообщения всегда возникает на пересечение текста и читателя (зрителя и слушателя). На наш взгляд, структуралистами и семиотиками была определена не только природа телевизионного текста-сообщения как семиотического пространства, но вскрыт механизм преобразования информации в смысл, обладающий личностным значением для потребителя данной информации. Вывод оказался оглушительным. Особенности телекоммуникации заставили пересмотреть концепцию отношения языка и реальности, а отношение слова и его референта перестали быть ясными и прозрачными. Телевидение предстало не как посредник-коммуникатор, своего рода, нейтральный транслятор информации, а как самостоятельный агент влияния, созидающий свою картину мира, утверждающий систему ценностей и применяющий манипу- лятивные технологии.

До сегодняшнего момента телевидение продолжает оставаться самым массовым и общедоступным средством информации для многих стран мира, включая и Россию. Интернет как усовершенствованная технология маклюэновской «глобальной деревни» вбирает в себя и телевизионные каналы коммуникации. Интернеткоммуникация запускает сетевой механизм взаимодействия, приватизируя и приближая к потребителю информационные потоки. Формат телевещания переносится на интернетканалы. Различие состоит в изменении способов работы с информацией, точнее, в расширении инструментального спектра ее обработки для частного использования. Аудитория телевидения — зрители и слушатели, возможно, интерактивные участники. Аудитория Интернета — пользователи, коммуникаторы сетей и авторы сообщений. В этом смысле телевидению адекватен образ «живого экрана», а Интернету — «живой книги» в многообразии жанров производства, хранения и потребления информации типа «живой журнал», «электронной библиотеки», «информационного ресурса», «электронной почты» и т.п. Аналоги реальных социокультурных институтов — библиотеки, музеи, а также средств массовой коммуникации — газет, журналов, телеканалов получают свое бытие в информационной бесконечности интернета, расширяющегося, подобно Вселенной.

Характерные признаки телевизионной коммуникации — симультан- ность (вездесущность), экранность, «непосредственность», т.е. способность к созданию и распространению нефиксированных сообщений в процессе прямой (живой) передачи — могут быть отнесены и к интернеткоммуника- ции. Но если телевизионная сетка вещания структурирована относительно оси времени Общества как субъекта, то Интернет как источник информации структурирован только временем Пользователя, который активирует жизнь этого общества в значимых для него фрагментах прошлого, настоящего и будущего.

Отметим, что ситуация возрастания медиазависимости как тренда современной культуры была показана известными исследователями С. Болл- Рокешем и М.Л. Де Флером в середине 1970-х гг. [636]. Согласно данной концепции зависимость общества и индивида от СМИ как источника информации и новостей постоянно возрастает. Создаются особые эффекты, направленные на формирование подобной зависимости. Если когнитивный эффект, связанный с определением «повестки дня», влияет на ценностные ориентации людей, то аффективный эффект, изменяя их эмоциональное состояние в сторону тревожности и обеспокоенности, деформирует моральное чувство. Поведенческий эффект активизирует (или не активизирует), часто провоцирует тот или иной тип действий — политических, социальных, культурных. В характере этих действий могут содержаться и деструктивные элементы, разрушительно влияющие на состояние социума. Однако настоящий подход, как считает М.М. Назаров, имеет ряд недостатков. Вряд ли можно рассматривать СМИ как автономную и независимую силу. Следует согласиться с автором в том, что «средства массовой коммуникации являются глубоко включенными в структуру основных институтов общества» [408, с. 214].

В современной российской ситуации отчетливо, как нам представляется, прослеживается тенденция превращения СМИ в проводника идеологии государства, выражающего интересы правящих элит — политических, экономических и культурных. СМИ используются для легитимизации и закрепления социальных статусов определенных групп населения, обладающих дефицитными ресурсами, в первую очередь ресурсами власти и знания (информации). В связи с этим можно говорить об особом эффекте — эффекте социализации различных практик и акторов, которые могут быть представлены как определенными группами влияния, так и отдельными лицами — героями телесюжетов и интернетсобытий. Другими словами, электронные СМИ берут на себя важнейшую функцию культуры — функцию социализации, формируя и конструируя саму социальную реальность. Приобщение к социуму, к его истории происходит теперь через новый способ «письменности» — живых картинок в реальном времени (телевидение) и живых текстов — визуальных и словесных (Интернет).

В эпоху постмодерна массовое общество продолжает оставаться главным субъектом социокультурных процессов. Тем не менее, можно говорить и о некоторых качественных отличиях общества индустриальной и постиндустриальной эпохи с точки зрения способов его самоорганизации. Как показывают исследования теоретиков постмодернизма Ж. Лиотара, Ж. Делеза,

Э. Тоффлера, современный этап социальной истории характеризуется переводом массового сознания из режима «управления» в режим «контроля». Эта роль принадлежит средствам массовой коммуникации — прессе, радио, телевидению, рекламе, а также Интернету. Не предполагая обязательного личного контакта, не прибегая к прямому насилию и предоставляя свободу выбора, «постиндустриальное массовое общество воздействует на людей с помощью стратегии “мягкого соблазна” (soft seduction — в терминологии Ж. Бодрийяра) или “машин желания” (Ж. Делез и Ф. Гватари)» [377, с. 90].

Смена функции управления на функцию контроля становится возможной во многом благодаря не всегда обнаруживаемой, но целенаправленной работе с общественным мнением. Технологии общественного контроля с помощью СМИ приобретают универсальный характер, будучи используемыми политическими элитами в обосновании стратегии своих действий и их легитимности. Анализ таких технологий содержится в работах П. Бурдьё по социологии политики. Исследователь отмечает, что эффект «навязывания проблематики, эффект, производимым любым опросом общественного мнения и просто любым вопросом политического характера (начиная с избирательной компании), есть результат того, что в ходе исследования общественного мнения задаются не те вопросы, которые встают в реальности перед всеми опрошенными, и того, что интерпретация ответов осуществляется вне зависимости от проблематики, действительно отраженной в ответах различных категорий респондентов» [74, с. 171]. Данная информация, по мнению П. Бурдьё, интересует главным образом властей придержащих, которые желают быть информированы о средствах организации своих политических действий с целью создания определенного социального порядка и выстраивания взаимодействий с обществом.

Если объектом воздействия и контроля средств массовой информации является общество, то предметом выступает непосредственно сознание людей, время и пространство их «жизненного мира». Нам кажется чрезвычайно важным ввести концепт «жизненного мира», разработанный в русле феноменологической социологии А. Шюцем и Т. Лукманом, в развитие темы нашей книги. Понятие lifeworld было использовано исследователями для обозначения мира повседневности, как он представляется обычным людям. Этот социокультурный мир существует в рамках естественной установки, с помощью которой люди ориентируются в ее истинности [244, т. 4, с. 241-257]. Парадоксальным в телекоммуникации является, на наш взгляд, тот факт, что происходит срастание и отождествление картины «жизненного мира», с «телевизионной картиной мира». Как считают Вал. и Вл. Луковы, «первоначально телевидение фактически не создавало своей картины мира, а информировало о существовании других картин мира, но в конце XX века ситуация кардинально изменилась. Телевидение стало способным конструировать мир, представляя его в определенном времени и пространстве» [349, с. 95]. Можно утверждать, что в этом процессе социализирующий эффект телевидения еще более возрастает, поскольку он нагружается экзистенциальными и онтологическими смыслами.

Данный эффект возникает и в системе интернеткоммуникаций, приобретающих значение универсальной социальной технологии современной цивилизации. По мнению российского исследователя А.И. Шендрика, чьи труды по социологии культуры вошли в академический запас социогумани- тарного знания, в информационном обществе Интернет станет основным средством связи и источником информации, при этом произойдет изменение «конфигурации информационного поля» и художественно-творческих практик [540, с. 33]. Носителем информационной культуры станет человек, обладающий «расщепленным» сознанием, искаженным мировосприятием и деформированной шкалой ценностей [540, с. 32]. Подобный социальный тип личности был описан А. Молем в «Социодинамике культуры».

Тотальность коммуникации в структуре общественных и личных событий позволила в 90-е годы американскому ученому М. Кастеллсу сделать вывод, что современная культура создается из коммуникационных процессов. Принимая во внимание семиотическую теорию, М. Кастеллс в книге «Информационный век: экономика, общество и культура» указал на символический характер культуры. Электронно-коммуникационная система современности способна, по мнению ученого, не только стимулировать виртуальную реальность, но конструировать реальную виртуальность. Можно согласиться с исследователем, что электронные имиджи становятся не аналогами действительности, а их достоверными заменителями. Жизненный смысл и жизненные явления структурируются идеологической программой, авторство которой принадлежит коллективному субъекту телевидения и в последнее время все значительнее интернету. Пространство теле- и Интернет событий становится местом социализации, профориентации, самореализации, принятия смысложизненных решений, выбора профессии, способом получения образования, установления культурной идентичности, даже мистической встречи и т.д. Телевидение и Интернет активно берут на себя экономические функции и не только как выгодные коммерческие предприятия в виде индустрии СМИ или СМК. СМИ как фабрики социального капитализируют предмет изображения. Медийное лицо — это человек, социальный статус которого поднят на информационном «аукционе». В данном случае экономические и социальные функции капитала перешли к информации, обработанной СМИ для потребителя.

Однако данный способ обработки информации нельзя назвать критическим. Открывается широкое поле для мифологизации и манипуляции сознания. В мифе причинно-следственные связи заменяются аналогией и ассоциацией. Телевизионная картина мира продуцирует некритическое отношение к реальности, втягивая массовую аудиторию в пространство сконструированных сообщений, неаргументированных, вырванных из контекста видеорядов и сообщений, часто построенных на смысловой подмене. Критическое, рациональное сознание зрителя блокируется особого рода достоверностью непосредственного переживания от увиденного и услышанного. В интернеткоммуникации, на первый взгляд, критическая составляющая выше за счет возможности осуществить рациональную стратегию поиска и выбора информации, но в Интернете нет никакой системы отбора и верификации информации, нет системы оценки ее стилистического, культурного, нравственного уровня.

Норберт Винер, вводя термин «коммуникация», использовал его как синоним слова «связь», обосновав также и понятие «обратная связь». Позже она получила название диалогизированной или «интерактивной». Диалог — это онтологическое условие становления сознания человека. СМИ и СМК, задействуя универсальный механизм диалога, превращают обратную связь в связь «необратимую». Понимая метафорический характер этой языковой конструкции, тем не менее, мы описываем ею ряд свойств теле- и интернет- коммуникации, при которых принцип обратной связи трансформируется в противоположный:

  • • обладая способностью конструировать картину мира посредством подобия достоверности, СМИ снимают порог критического восприятия образов реальности, адресуемых аудитории;
  • • интерактивность и индивидуализация как базовые свойства современных информационных телекоммуникационных технологий используются как основа общества потребления, стимулируя индифферентное или отрицательное отношение к культурной норме, эталонным образцам, идеалам и ценностям;
  • • в силу своей тотальности теле-и интернеткоммуникации выступают монопольным репрезентантом культуры, вымывая или упрощая многообразие социально-культурных практик, подменяя собой традиционный жизненный цикл новой повседневностью, структурированной теле-событиями или Интернет-общением.

Таким образом, отвечая на поставленные в начале вопросы, в виде итога рассуждения сформулируем следующие положения:

  • • Новая коммуникация выступает способом самозаписи и самовоспро- изводства современной культурой своих идеальных концептов и социальных практик.
  • • Данная проблема относится не только к области технологии, но и смыслопроизводству.
  • • Массовая коммуникация в информационном обществе становится технологией производства смыслов, ценностей, мировоззренческих ориентиров, политических идеалов, стилей жизни.
  • • Всеобщая связь, осуществляемая средствами массовой коммуникации, одновременно является инструментом и содержанием современной культуры.

Архетип мифологического сознания воспроизводится современностью при связке множественных картин мира в ценностно-идеологическом формате массовой культуры. В этой онтологии массмедиа являются оригинальным историческим персонажем культуры и активным социально-политическим игроком.

В современной организации мира, где все большую роль приобретают мировые регулирующие органы, теле- и Интернет коммуникация представляет собой как глобальную альтернативную возможность настоящего и будущего, так и серьезную опасность, являясь мощным средством психологической и идеологической обработки.

Специфическим моментом, который следует учитывать с точки зрения безопасности национального российского информационного пространства, является следующий. Поскольку в главный тренд современной культуры выходит взаимодействие и конкуренция различных форматов культуры в борьбе за мировую гегемонию, за моральное, интеллектуальное, историческое лидерство, то телевидение и Интернет будет все активнее использоваться в качестве инструментов этой борьбы, выходящей на геополитический уровень.

Пожалуй, этот парадокс превращения продукта научно-технического прогресса в содержание культурного процесса, технологии в идеологию, записи реальных событий в миф — самый яркий парадокс электронно-коммуникационной культуры. В этом «экстазе коммуникаций», о котором в одноименной работе поведал теоретик постмодернизма Ж. Бодрийяр, грань между субъективным миром и реальностью публичных репрезентаций стирается. Серьезный вызов для метафизически нагруженных национальных культур, к которым может быть отнесена и русская культура — только бы человек и общество с его собственной национально-культурной историей не провалились в этот виртуальный мир, возникающий на экране и мониторе.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >