Банковские технологии и правонарушения (преступления), совершаемые с их использованием, первой половины XIX века

В 1817 г. в России началась первая банковская реформа. Ее составной частью стало создание на базе Учетных контор при Государственном Ассигнационном банке Государственного коммерческого банка. Одновременно с его учреждением был создан Совет государственных кредитных установлений, и началась подготовка реорганизации Государственного Заемного банка. Цель банковской реформы заключалась в том, чтобы «совокупным действием сих установлений на подкрепление кредита частного споспешествовать распространению земледелия, промышленности, торговли и общей пользе... Отечества»[1].

Идея создания банка для купечества обсуждалась с начала XIX века. В частности, в 1800 г. к императору обратился с прошением об учреждении Купеческого заемного банка харьковский купец третьей гильдии Иван Лобов. Основной капитал этого банка купец предлагал составить из сборов с купцов третьей гильдии за содержание трактиров, бань и постоялых дворов. Обращение Лобова было отправлено в Сенат для обсуждения и принятия решения, однако последствий не имело, а сам он получил устное порицание от московского прокурора за «недозволенное прошение».

В 1803 г. проблема учреждения банка для купечества обсуждалась Александром I при рассмотрении в Непременном совете1 прошения главы торгового дома «Пономарев и Ко» о выдаче из Государственного Заемного банка ссуды в размере 100—150 тыс. рублей сроком на 20 лет под 8 % годовых. Деньги он просил на расширение коммерческих операций в Англии, где у него и двоих его компаньонов был торговый дом. Поскольку внешняя торговля всегда была одним из приоритетных направлений экономической политики правительства того времени, император обратил особое внимание на это прошение. Тем более что Пономарев в своем прошении говорил о засилье в российской внешней торговле английских купцов и отсутствии достаточных оборотных средств у отечественных торговцев. Чтобы исключить зависимость «от воли и расположения иностранцев, и особенно англичан», банкир предлагал открыть особое кредитное учреждение — Дисконтный банк, наподобие тех, что были в Лондоне, но «в пользу россиян и торговли их продуктами»[2] [3]. В ссуде Пономареву было отказано, поскольку Государственный Заемный банк не кредитовал купцов. Но во время обсуждения этого вопроса было высказано предложение учредить Государственный коммерческий банк, который должен был кредитовать купечество[4].

В 1815 г. при составлении Плана финансов снова встал вопрос о создании Государственного коммерческого банка. Его учреждение рассматривалось как одна из мер финансовой стабилизации. Однако в связи с заграничными походами 1815 г. осуществление этого проекта замедлилось. После завершения работы Венского конгресса и подписания Заключительного акта работа над проектом была продолжена, и вскоре он был представлен Государственному совету Министром Финансов Д. А. Гурьевым. В числе прочих мер, он предлагал освободить государственные банки от бремени удовлетворения финансовых потребностей казны, прекратить использование государственных банков в качестве источника средств для погашения государственных нужд. Разумеется, в тех условиях реализация в полной мере предложений Д. А. Гурьева была невозможной, но частично они были реализованы1. Так, в 1817 г. по его предложению был учрежден Государственный Коммерческий банк, который реализовывал следующие банковские технологии: хранение вкладов в слитках золота, серебра и в иностранной валюте; трансферты денежных вкладов, то есть технологии безналичных расчетных операций; прием вкладов с начислением по ним процентов; учет векселей; ссуды под товары.

В Манифесте об учреждении Государственного коммерческого банка, подписанном 7 мая 1817 г. Александром I, говорилось: «Желая открыть купечеству вящие способы к облегчению и расширению коммерческих оборотов, признали Мы за благо вместо существующих ныне учетных контор, коих действие по маловажности их капиталов и разным неудобствам, в образовании их замеченным, не приносит торговле ощутимой пользы, учредить Государственный коммерческий банк»[5] [6].

Одновременно, в соответствии с проектом Д. А. Гурьева, этим же манифестом для введения гласности и общественного контроля в деле «неослабленного наблюдения за точным исполнением Уставов и Законов» и организации государственного кредита России был учрежден Совет Государственных кредитных установлений. Он просуществовал до 1896 г. и согласно своему Положению имел полномочия на: рассмотрение всех предложений по организации и функционированию кредитной системы, их экспертную оценку, составление заключений по поступившим предложениям. Совет осуществлял проверки кредитных установлений на предмет законности их операций и по результатам проверок составлял отчет. Совет кредитных установлений образовывался не как структурное подразделение Министерства финансов, а как самостоятельный орган, непосредственно подчиняющийся Императору. В состав Совета вошли: министр финансов, государственный контролер, шесть членов Совета. Трое по выбору от дворянства и трое — от купечества[7].

Государственный коммерческий банк начал работу (со 2 января 1817 г.) с консолидации своих капиталов. В его распоряжение было предоставлено 30 млн. рублей казенного капитала, переданного из учетных контор, из 25-летней Экспедиции и из «процентов, какие от обращения таковых сумм будут получаемы».

Задачей Государственного коммерческого банка было «облегчение коммерческих оборотов и платежей». Для ее выполнения на банк были возложены функции приема вкладов и выдачи ссуд, т.е. реализации технологий депозитных (вкладных) и кредитных операций.

В это время Санкт-Петербургские Учетные конторы (вексельная и товарная) продолжали свои операции, а конторы в других городах закрывались. В дальнейшем предполагалось в городах, где в этом была необходимость, открыть конторы Государственного коммерческого банка.

Банковские технологии, реализуемые Государственным коммерческим банком, характеризовались следующим.

Структура банка включала правление и четыре отделения. Правление банка состояло из управляющего, четырех директоров от правительства и четырех директоров, избираемых от купечества. Правление банка руководило и осуществляло надзор за всеми операциями, которые проводились в отделениях.

Правление регулярно представляло Министру Финансов краткие записки о положении дел в банке и ведомости о движении всех сумм и капиталов банка. Записки направлялись в министерство каждые семь дней, а ведомости были еженедельными, ежемесячными и годовыми. Если какая-либо операция приносила убытки или возникали нештатные ситуации, правление должно было немедленно поставить в известность об этом министра финансов и в полном составе приступить к расследованию причин их возникновения. Свое заключение правление должно было направлять министру финансов.

Отделения были созданы по функциональному признаку. Первое отделение реализовывало технологии банковских вкладов (депозитов). Второе отделение реализовывало банковские технологии с ценными бумагами — векселями (протест просроченных векселей, в том числе по взысканиям по ним), а также технологии банковского кредитования под векселя. В третьем отделении реализовывались технологии банковского кредитования под товары. В нем также осуществлялись продажа товаров при просрочке ссуды или неполном ее возврате и другие операции, связанные с банковским кредитованием. В четвертом отделении реализовывались технологии расчетно-кассового обслуживания (прием, хранение и выдача денежных средств). В нем было три кассы: одна для хранения вкладов, другая — для их ежедневного приема, третья — для ежедневной выдачи денег.

Руководители отделений банка должны были иметь «основательные знания бухгалтерской и контрольной части» и проявлять

«усердие и заботливость о соблюдении надлежащего порядка, исправности и точности в составлении и ведении книг по предметам их отделений». Они распределяли дела в руководимых ими отделениях по отделам («столам») и контролировали сроки и качество выполнения заданий.

Технологии банковского вклада (депозита) дифференцировались на следующие виды. Во-первых, технологии банковского вклада, сопряженные с хранением. Такие вклады могли вноситься в российской и иностранной золотой или серебряной монете, а также в золотых и серебряных слитках. Во-вторых, технологии банковского вклада, сопряженные с трансфертом, то есть с переводом с одного текущего счета на другой. Данная разновидность технологий банковского вклада предшествовала появлению банковских технологий расчетных операций. В-третьих, технологии банковского вклада «для обращения из процентов». Два последних вида вкладов могли вноситься как государственными ассигнациями, так и российской золотой и серебряной монетой.

Технологии банковского вклада, сопряженные с хранением, характеризовались следующим.

  • 1) Вклады на хранение принимались банком на срок не менее 6 месяцев. Сумма вклада не могла быть менее 500 рублей. Вклады хранились в специальных ящиках или сундуках, опечатанных банковской печатью и личной печатью вкладчика. На них указывались имя вкладчика и номер, под которым этот вклад был записан в книгах банка.
  • 2) При приеме вклада клиенту выдавалось свидетельство, в котором указывалось, когда и в какой форме сделан вклад, его величина и срок возврата. Если вклад был сделан в золотых или серебряных слитках, то фиксировались вес слитков и их цена в российских серебряных рублях. Если это была звонкая монета, то фиксировались ее вид и сумма в российских серебряных рублях. При получении свидетельства вкладчик вносил плату серебряной монетой или ассигнациями в размере 0,25 % от суммы вклада. Затем этот процент взимался за каждые 6 месяцев хранения вклада. Свидетельства о вкладе могли передаваться от одного лица другому, но об этом следовало сообщить банку.

Технологии банковского вклада, сопряженные с трансфертом, характеризовались следующим.

1) Вклады принимались на любой срок под 5 % годовых. На внесенную сумму вкладчик получал билеты, которые были подписаны двумя членами правления банка, бухгалтером и кассиром. Билеты выдавались на имя вкладчика или другого лица, им указанного. Билеты на предъявителя не выдавались. Ежегодно выплачиваемые вкладчикам проценты по желанию клиента могли быть прибавлены к сумме счета.

2) Суммы, вносимые в банк, не подлежали ни описи, ни секвестру, как по частным, так и по казенным искам. Иностранцы, внесшие вклад в банк, имели право получить его полностью и беспрепятственно даже «в случае войны с тою Державою, которой подданным он состоит». Император гарантировал как «целость капиталов», которые банку «вверяемы будут частными лицами», так и «неприкосновенность по оным прав каждого».

Технологии банковского вклада «для обращения из процентов» характеризовались следующим.

  • 1) Вклады, так же как и вклады, вносимые для хранения, не могли составлять менее 500 рублей.
  • 2) Вкладчику, намеревавшемуся осуществлять трансферты, в банке открывался счет. Желавший сделать денежный перевод в другую контору, списывал со своего счета необходимую сумму и платил

O, 25 % в пользу банка (внутрибанковские переводы в Санкт- Петербурге были бесплатными), после чего ему выдавалась трансфертная записка с правом получить переведенную сумму в Москве или в других городах, где действовали конторы1. Выдача отправленных денег производилась не ранее чем через 5 дней после представления трансфертной записки. Получатель денег мог передать право получения перевода другому лицу, произведя на записке соответствующую надпись.

К трансфертным операциям (технологиям) правление Государственного коммерческого банка относило и покупку тратт, которую банк проводил в 1819—1822 годах. Инициатором осуществления трансфертных операций был управляющий Одесской конторой

P. Ф. Фурман. В Одессе в это время обращались два вида переводных векселей: первые трассировались из Одессы в Броды, Вену, Берлин и другие города, вторые выписывались из различных стран в европейские города. Различными путями попадали они в Одессу до акцепта. Покупка тратт для дальнейшей отправки в Петербург могла принести банку солидную прибыль, поскольку петербургский курс был выше одесского на 2—8 %. Однако, поскольку продажа тратт с постоянно высокой прибылью оказалась сложным делом, требующим большого штата сотрудников, Одесской конторе в 1822 г. запретили проводить эту операцию[8] [9].

В 1820—1830-е гг. основная масса трансфертов из Петербурга приходилась на Ригу, Архангельск и Москву. При этом в отдельные годы более крупные суммы денег перечислялись то в Москву, то в Ригу, то в Архангельск — в зависимости от конъюнктуры рынка. Менее значительными были переводы в Одессу и Астрахань. В 1840-е гг. основная доля этих операций приходилась на Ригу и Одессу. Московские купцы в основном переводили деньги в Петербург и Одессу. Трансферт в Москву из других контор был сравнительно небольшим.

Суммы внутрибанковских и внутриконторских переводов были существенно меньше, чем суммы межгородских перечислений, и в среднем составляли около 25—30 % всех трансфертных операций, причем в отдельные годы подобных переводов в банке и его конторах вообще не было.

Технологии банковского кредитования дифференцировались по видам обеспечения, а именно 1) технологии банковского кредитования под учет векселей и 2) технологии банковского кредитования под товары российского производства.

Независимо от разновидностей технологий банковского кредитования, реализуемых Государственным коммерческим банком, они характеризовались следующим образом.

Ссуды предоставлялись дважды в неделю. Для получения ссуды необходимо было заручиться согласием всех директоров банка. Каждые 15 дней правление, собравшись в полном составе, обсуждало вопрос о целесообразности изменения учетного процента. Свои предложения оно направляло Министру Финансов, который их утверждал.

Суммы, направляемые на ссуды под товары и под учет векселей, зависели от величины капиталов, предоставляемых банку казной, и вкладов, внесенных в него «для приращения из процентов». Какая часть этих средств будет выделена на эти цели, определяло правление банка, а утверждал принятое решение министр финансов.

Технологии банковского кредитования под учет векселей реализовывались банком в тех случаях, если до срока платежа оставалось не менее 8 дней и не более 6 месяцев, «со взиманием в сем случае процентов сообразно с движением коммерческих оборотов, имея в предмете понижение количества оных, а не умножение прибыли Банка».

Маклеры Государственного коммерческого банка отвечали «за благонадежность векселей, в учет принимаемых». За заведомо ложные сведения, касающиеся качества предъявляемого к учету векселя, маклер привлекался к суду. При этом на его имущество налагался арест и с него взыскивалось «все, чего недостанет по произведении взыскания с предъявителя или других лиц, в векселе участвующих».

В течение 42 лет учетная ставка банка колебалась в пределах 6—9 %, причем с 1830-х гг. она редко превышала нижний предел.

На бирже учетная ставка составляла от 7 % до 10 % (в западноевропейских странах частная учетная ставка колебалась в этот период в интервале 10—12 %, а в банках она составляла 3,5—6 %).

К учету принимались векселя, как российских купцов, так и иностранцев с условием, чтобы в числе «участвовавших» в векселе купцов был хотя бы один российский подданный. Кроме того, один из участников сделки на момент принятия векселя к учету должен был находиться в Петербурге. Куртаж при учете векселей составлял 1/8 процента. Все векселя сначала поступали к директору второго отделения для проверки их подлинности и состоятельности участников сделки. Удостоверившись в отсутствии каких- либо препятствий к проведению операции, директор вносил соответствующие данные в книгу по учету векселей. Затем в отделении составлялась записка, содержавшая сведения о предъявителе, векселедателе и других участниках сделки с указанием, в каких отношениях состояли клиенты с банком, какие ссуды, и в какое время брали, а также размер их долга банку и его конторам на момент внесения векселя. Затем вексель и записка поступали в правление.

В особую графу записки директорами от купечества вносилось мнение о благонадежности векселя и операции по нему. Чтобы исключить возможность принятия к учету неблагонадежных векселей, конторы банка обменивались списками заемщиков. В одном из списков были данные о полученных суммах и сроках их возврата, в другом содержались имена клиентов, просрочивших платежи. Кроме того, в банке велась общая «черная книга» с именами неблагонадежных купцов. С 1818 по 1860 г. в нее были вписаны имена 417 купцов.

С целью сокращения протеста векселей Министр Финансов издал в 1831 г. секретное предписание, которое ограничивало размер ссуд под векселя для гильдейских купцов. Купцы третьей гильдии могли получить под векселя не более 25 тыс. рублей, купцы второй гильдии — не более 100 тыс. руб., купцы первой гильдии — не более 200 тыс. рублей в одни руки. При этом купец должен был состоять в гильдии не менее года. В декабре 1857 г. в связи с бурным ростом акционерных обществ, в особенности железнодорожных, к учету были допущены акции различных железнодорожных обществ и одновременно отменены гильдейские размеры ссуд под векселя.

Суммы ежегодно предоставляемых ссуд (кредитов) под векселя значительно превышали основной капитал банка. Последний, после того как он достиг в 1822 г. положенных по уставу 30 млн. рублей, был сокращен до немногим более 7 млн. рублей. Правительство считало, что банк в условиях начавшегося в 1820-е гг. роста денежных вкладов населения (к 1 января 1859 г. их сумма достигла 240 262 764 рублей серебром) мог обойтись без большого основного капитала.

Наибольший объем ссуд был в 1818—1821 годах. С 1818 по 1821 г. выдача ссуд возросла более чем в 4 раза — с 38 342 820 до

162 188 717 рублей. В 1822 г. она несколько сократилась, но уже в 1826 г. достигла 126 687 504 рублей. С 1828 г. началось новое уменьшение объемов ссудных операций. В 1832 г. под учет векселей был выдан всего 28 304 771 рубль. В 1838 г. значение данного показателя достигло 43 823 642 рублей, в последующие годы оно было равно около 44 млн. рублей в год.

В период денежной реформы Е. Ф. Канкрина учет векселей сократился, но после ее завершения снова стал расти. В 1843 г. он составил 7 425 290 рублей серебром, а в 1853 г. возрос до 21 979 654 рублей. Во время Крымской войны в связи со снижением экономической активности учет векселей снова сократился. Но уже в 1859 г. он превысил 40 млн. рублей.

Долг по опротестованным векселям за время функционирования банка составил 1 510 229 рублей. По сравнению с суммой выданных за этот период ссуд эта сумма была незначительной.

Технологии банковского кредитования под залог товаров реализовывались Государственным коммерческим банком на всем протяжении его существования, но суммы, предоставляемые банком под залог товаров, были незначительными по сравнению с суммами, выдаваемыми под учет векселей. Куртаж в этом случае составлял 0,25 % занятой суммы.

Ссуды под товары выдавались согласно перечню товаров, принимаемых как обеспечение ссуды, который включал в себя исключительно товары, идущие на экспорт. Только в декабре 1857 г. банку было разрешено принимать в залог от торговавших на Петербургской бирже российских купцов и иностранных гостей серебро в слитках, свинец, олово, жесть, хлопчатую бумагу, индиго, сахар сырец, масло деревянное, табак и кофе. Некоторое время промышленную и горнозаводскую продукцию принимала в залог Астраханская контора. Затем ссуды под железо, медь, селитру и другие товары выдавали Харьковская и Екатеринбургская конторы.

Подтоварные ссуды в значительной степени зависели от того, был ли спрос на какой-либо товар за границей. Иногда правительство запрещало выдавать ссуды под тот или иной товар, в особенности под зерно.

Наибольший объем подтоварных ссуд был в городах, где имелись условия для хранения товаров, принятых в качестве залога, — в Санкт- Петербурге и Риге. В Архангельске и Одессе объем этих операций был небольшим, причем Одесская контора периодически прекращала выдачу подтоварных ссуд из-за отсутствия потребности в них.

Всего за 42 года работы Государственным коммерческим банком было учтено векселей на сумму 833 205 120 рублей серебром и выдано ссуд под товары более чем на 880 млн. рублей серебром1. Таков был вклад банка в развитие экономики России.

  • 1 Морозен В. В. Указ. раб. — С. 383—386.
  • 72

Бухгалтеры и контролеры первых трех отделений под руководством начальников отделений вели бухгалтерские и контрольные книги[10]. Они должны были следить за тем, чтобы в книгах не было описок, поправок и подчисток. В отделениях также составлялись еженедельные и ежемесячные ведомости о движении сумм по их операциям. Кроме того, каждое отделение под руководством правления составляло свою часть годового отчета банка.

Условиями реализации банковских технологий расчетных операций Государственным коммерческим банком были следующие. Во-первых, такие технологии реализовывались банком ежедневно (исключая праздничные дни). Во-вторых, кассой (кассирским отделением), руководил главный кассир, который должен был контролировать прием, хранение и выдачу наличных денег по трем кассам. Он наблюдал за тем, как велись в этих кассах журналы приема и выдачи денег. Ответственность за проведение операций по приему, хранению и выдаче наличных несли также кассиры и их помощники. Ежедневно в правление банка направлялись за подписями главного кассира и кассиров записки о принятых и выданных суммах, и о том, сколько находится в каждой кассе наличности и вкладов. Наличные суммы в кассах ежемесячно проверялись правлением банка.

В-третьих, общая касса опечатывалась личными печатями управляющего и двоих директоров банка, а ключи от нее находились у главного кассира и его помощников. Каждый день один из директоров банка и главный кассир проверяли ежедневные кассы. Открывали кассу те же служащие банка, которые ее закрывали и опечатывали. В конце года кассирское отделение представляло правлению банка «отчет о приходе и расходе всех сумм».

За разглашение сведений о счетах частных лиц служащим банка грозило увольнение и предание суду.

В 1818 г. была учреждена Московская контора Государственного коммерческого банка. За 42 года деятельности было открыто всего 12 его контор, из них 3 временные. В 1819 г. были подписаны Указы о создании контор в Архангельске и Одессе, в 1820 г. — в Риге и Нижнем Новгороде (временная контора), в 1821 г. — в Астрахани. Только спустя 18 лет после этого — в 1839 г. была учреждена Киевская контора, в 1841 г. — Рыбинская (временная), в 1843 г. — Харьковская, в 1846 г. — Екатеринбургская и Ирбитская (временная). Последней в 1852 г. была открыта контора Государственного коммерческого банка в Полтаве.

Процесс развития сети банковских контор сдерживался не столько осторожной политикой Министерства финансов, сколько низким уровнем развития народного хозяйства. Невысокая платежеспособность российского купечества и низкая покупательная способность населения делали нецелесообразным учреждение новых контор банка.

В деятельности каждой конторы были свои особенности. Например, Московская контора имела право производить прием вкладов на хранение и для трансферта, и учет векселей, но у нее не было права выдавать ссуды под товары, поскольку ссуды этого вида распространялись только на экспортные товары, а Москва не являлась портовым городом.

Создание Одесской конторы Государственного коммерческого банка проходило в острой борьбе с местными купцами и владельцами банкирских контор. Поскольку традиции частного банковского бизнеса в этом регионе были значительно более сильными, чем в центре, вновь учрежденная Одесская контора рассматривалась местными предпринимателями как сильный конкурент.

Необходимо отметить, что в рассматриваемый период государственный характер кредитной системы России вызывал полное доверие вкладчиков. Этот принцип функционирования кредитной системы, где отношения между банками и клиентами строились не на экономических законах, а опирались на субъективный фактор, объяснялось абсолютистским, самодержавным, личным характером государственной власти в России.

В 1848 году положение российских банков несколько пошатнулось. Вследствие неурожая большое количество вкладчиков стало обращаться в банки с требованием о возврате вкладов (характер вкладов был до востребования). Одновременно увеличивалось количество обращений за получением ссуд под залог поместий, чему причиной стала все та же неурожайность. В операции по погашению вкладов и выдаче ссуд включились Государственное казначейство и Комиссия по погашению долгов. Прибегли к позаимствова- нию из военного фонда. Министерство финансов рекомендовало под благотворительным предлогом задерживать выдачу вкладов хотя бы до следующего дня. В выдаче ссуд либо отказывали совсем, либо выдавали позже поданных заявок1.

Таким образом, в целом, до середины 50-х гг. XIX в. стабильность банковской системы поддерживалась только за счет того, что в условиях крепостного права предпринимательская активность в России была невысокой, вследствие чего сумма вкладов почти всегда превосходила сумму изъятых средств. Очень редко и недолго объем вкладной операции был меньше, чем возврат вкладов. Так, например, было не только в 1848 г., но и в 1831 г. после того, как

  • 1 Сорокина Ю.В. Указ. раб. — С. 310—311.
  • 74

процент по вкладам был снижен с 5 % до 4 %, но массовое изъятие клиентами Коммерческого банка своих сбережений довольно быстро прекратилось, и ситуация стабилизировалась.

В 1857 г. Министр Финансов П. Ф. Брок1 пытался аналогичным образом решить проблему «праздно лежащих капиталов». Но экономическая ситуация в России в конце 1850-х гг. сильно отличалась от ситуации начала 1830-х годов. В результате снижения процента по вкладам начался отток вкладов из казенных банков. Это стало началом конца дореформенной банковской системы. Будучи не в состоянии вернуть деньги вкладчиков, взятые в качестве беспроцентных ссуд у банков, правительство приняло решение о консолидации вкладов, которые были объявлены государственным долгом. После этого были вновь снижены проценты по вкладам, ликвидированы государственные ипотечные банки и проведена реорганизация Государственного коммерческого банка.

В процессе своей деятельности (с 2 января 1818 г.) Государственный Коммерческий банк со своими отделениями не отличался особой «коммерческой» активностью. Из всех предусмотренных его уставом операций (технологий) значительное развитие получили лишь вклады (на 1 января 1859 г. — около 243,4 млн. рублей). Другие же операции были не столь велики. Так, учет векселей и тратт на начало 1859 г. составил чуть более 28,5 млн. рублей, а производство ссуд под залог товаров — 14,5 млн. рублей[11] [12].

Помимо Государственного коммерческого банка в период с 1817 г. по 1860 г. получили дальнейшее развитие другие кредитные организации, а также был создан ряд новых организаций.

Так, получило дальнейшее развитие учреждение мелкого кредита. По образцу Положения о лифляндских крестьянах, о котором речь шла ранее, примерно в то же время были образованы кредитные организации в военных поселениях графа А. А. Аракчеева[13]. Создаваемые на общественные капиталы, они управлялись казенным ведомством. Был образован заемный капитал, который пополнялся за счет разных доходов, в том числе годовых взносов поселенцев. Эти взносы, составлявшие по три рубля на одно хозяйство, вычитались из жалованья. Выдача ссуд производилась под поручительства из расчета 6 % годовых на сроки от 4 месяцев до 3 лет. Предельный размер ссуды составлял 60 рублей, и ее долгосрочное погашение предполагалось равными годичными платежами.

В ходе проведения реформы военных поселений в 1826— 1828 гг. распоряжение капиталами кредитных учреждений перешло к сельским правлениям. Ссуды в размере не более 60 руб. выдавались под поручительство из 6 % годовых на срок от 4 месяцев до 3 лет. При этом оговаривалось право погашения долгосрочных кредитов равными годовыми взносами.

В 1830 г. в Лифляндской губернии был создан крестьянский банк по типу эзельского банка на основе кредитной организации — мирских заемных капиталов, который в свою очередь был образован в 1816 г., вслед за освобождением от крепостной зависимости крестьян прибалтийских губерний1.

В 1837 г. по инициативе правительства в государственных имениях бывшей Белостокской области были учреждены коммунальные кассы. Капиталы этих касс формировались из особых сборов и предназначались для беспроцентного кредитования крестьян на срок до 3 лет под закупку продовольствия и семян. В этом же году открыли свои операции и банки для удельных крестьян, а через два года были учреждены вспомогательные и сберегательные кассы для государственных крестьян. Все эти меры правительства России свидетельствуют о широкой организации мелкого кредита в крестьянской среде.

Первая сберегательная касса в российской империи возникла в 1824 г. в Риге[14] [15], а первым, известным автору настоящего исследования, правовым документом, регламентировавшим деятельность данных организаций, стало Положение о вспомогательных и сберегательных кассах государственных крестьян, утвержденное Министром Государственного Имущества от 7 марта 1840 г. Еще до принятия настоящего Положения в 1839 г. по проекту графа П. Д. Киселева в селах, населенных государственными кресть-

3

янами, появились сберегательные кассы. Эти кассы аккумулировали вклады без всяких ограничений не только крестьянам, но и лицам всех сословий, живущих в казенных селениях. В свою очередь, средства, собранные сберегательными кассами, направлялись в учрежденные в этом же году вспомогательные кассы.

В соответствии с нормами указанного Положения, технологии банковского кредитования, реализуемые вспомогательными кассами, характеризовались следующим образом.

1. Кредиты (ссуды) предоставлялись (производились) только домохозяевам или старшим в семействе, принадлежащим к той волости, в которой учреждена вспомогательная касса, а также, с разрешения Палаты Государственного Имущества, сельскому обществу или селению только на предметы общественной потребности, а именно: на разрабатывание «неудобных» земель, устройство общественных заведений и т.п.

При этом небезынтересно отметить, что члены волостного правления и волостной писарь не могут получать никакой суммы в ссуду без разрешения Палаты Государственного Имущества.

  • 2. Размер кредита должен быть не менее одного рубля и не более шестидесяти рублей, а сельскому обществу или селению из расчета не более 5 рублей серебром на каждого домохозяина.
  • 3. Срок кредитования не мог быть менее шести месяцев и не более трех лет, а сельскому обществу или селению — до 16 лет.
  • 4. За пользование кредитом взимался процент по 6 копеек с каждого взятого рубля в год, т.е. 6 % годовых. Погашение кредита и процентов по нему происходило равными долями в конце каждого года, если срок кредита был от года до трех, если меньше года, то по истечению срока займа.
  • 5. Заявление о предоставлении кредита потенциальный заемщик мог сделать устно или письменно, но обязательно лично перед волостным правлением, пояснив какой необходим ему размер кредита и срок, на который он желал бы получить кредит. При этом просьба заемщика записывалась в так называемую «шнуровую книгу» либо самим заемщиком и поручителями, либо иными лицами, если только «они состоят на лицо».
  • 6. Для получения кредита заемщик предоставляет одного или нескольких поручителей и свидетельство сельского старшины, в ведомстве которого он состоит, о добром поведении и благонадежности его и поручителей к платежу. Количество поручителей определялось размером кредита из расчета один поручитель для кредита в размере 5 рублей серебром. Поручителями не могли быть: 1) волостной голова, заседатели по хозяйственной части и писари, заведывающие делами вспомогательных касс, 2) те хозяйства, которые сами произвели заем во вспомогательной кассе, 3) по двум займам одновременно.

Для получения кредита сельскому обществу или селению необходимо было представить в волостное правление приговор о необходимости займа, о предметах, на которые предполагается употребить просимую ссуду, об ожидаемых выгодах и сроках платежа по ссуде.

7. Независимо от того отказано ли в предоставлении кредита или нет, решение записывалось в «шнуровую книгу».

Успех первых опытов убедил в необходимости развития банковских технологий в сельских местностях, и в 1842 г. было издано отдельное Положение о крестьянских вспомогательных кассах, которое в большей части повторило нормы Положения 1840 г. В том же году при Московской палате была открыта центральная касса с основным капиталом 3 тыс. рублей, а в 1843 г. — пять местных касс при волостных правлениях.

Вспомогательные кассы были во многом схожи с банками Удельного ведомства. Капиталы банков образовывались из части «хозяйственного капитала», а капиталы вспомогательных касс — из мирских сборов и арендных поступлений. Надзор за учреждениями по Удельному ведомству осуществлял специальный приказ, а за вспомогательными кассами — Палаты государственных имуществ. Операции проводились по решению сельских властей, причем в удельных банках ссуды выдавались лишь на основании мирских приговоров.

В соответствии с отдельно утвержденным Министром Государственного Имущества от 7 марта 1840 г. Положением[16], крестьянские сберегательные кассы учреждались с целью «доставления государственным крестьянам, водворившимся в казенных селениях отставным и уволенным в бессрочный отпуск солдатам и всем, живущим в оных с законным дозволением, дворянам, купцам и мещанам верного способа к сохранению и приращению процентами денежных сумм, остающихся у них без употребления» (ст.1).

Крестьянские сберегательные кассы в соответствии с Положением могли реализовывать банковские технологии депозитных операций, которые характеризовались следующим образом.

  • 1. Вклады могли вносить любые лица, указанные в статье 1 Положения, в любом размере, но не менее одного рубля, Российской монетой, а также билетами депозитных касс и ассигнациями и дифференцировались на срочные и бессрочные вклады.
  • 2. Вкладчик обязан был явиться лично в волостное правление, где объявить какую сумму желал бы внести, на какой вид вклада. Если вкладчик впервые вносил денежные средства, то от него отбиралось объяснение (имя, отчество, фамилия или прозвание; звание, возраст, место рождения), которое записывалось на печатном листе и скреплялось должностным лицом, отбиравшим объяснение.
  • 3. При приеме денежных средств вкладчику выдавалась книжка, составленная из нескольких листов «особо приготовленной бумаги», имеющая печатную нумерацию и печать волостного правления. В книжку записывались: имя, фамилия, отчество вкладчика, день взноса цифрами, а внесенная сумма прописью, что заверялось подписью заседателя волостного правления по хозяйственной части. Книжки сберегательной кассы могли передаваться между государственными крестьянами в присутствии волостного правления, тем самым передавалось право получения суммы вклада.
  • 4. Проценты по вкладам выплачивались из расчета 4 % годовых по прошествии каждого года. В случаях досрочного истребования вклада проценты не начислялись. При получении вклада или процентов по нему вкладчик обязан объявить об этом лично или через поверенного волостному правлению, который принимает под расписку книжку, в которой указывает истребуемую сумму, и в то же самое время приступает к расчету процентов и производству надлежащих отметок по счетам. Если выдается вся сумма, то книжка перечеркивается крестообразно и остается в кассе.

Поступающие в сберегательные кассы, в результате реализации банковских технологий депозитных операций, денежные средства передаются во вспомогательные кассы, которые посредством реализации технологий банковского кредитования предоставляют их заемщикам. Не востребованные суммы отсылались для хранения и приращения процентов в Государственный Коммерческий банк. При этом окружное правление имело право передать из сберегательной кассы в кассу вспомогательную денежные средства не более 100 рублей серебром, а свыше только по разрешению палаты Государственного Имущества.

Таким образом, сберегательные и вспомогательные кассы были взаимосвязаны. Первые принимали денежные средства во вклады, тем самым гарантировали поступления средств для сберегательных касс, которые осуществляли кредитование. В связи с этим прием вкладов, иначе говоря — реализация банковских технологий депозитных операций, в течение долгого времени являлся единственной разрешенной операцией для сберегательных касс.

Всего с 1841 г. до середины пятидесятых годов было открыто не более сорока сберегательных касс.

Что касается частной инициативы в области кредита, то, к сожалению, как отмечал А. Б. Бимман, до первой четверти Х1Х-го столетия приходится констатировать почти полное ее отсутствие. Интересно то, что первые городские банки были открыты не в центре промышленной жизни России, а в маленьких городах Вятской и Тверской губерний. Первый городской банк, по мнению А. Б. Биммана, был учрежден купцом в 1809 г. в г. Слободском (Вятской губ.) на средства купца Анфилова, а второй — в 1818 г. в г. Осташков (Тверской губ) на средства купца Савина. Оба эти банка имели, главным образом, в виду благотворительные цели (полученная прибыль расходовалась на общеполезные городские предприятия)1.

Следует заметить, что по другим источникам первый городской банк под названием «Общественный заемный банк» был создан в 1790 г. в г. Вологде, утверждение устава которого состоялось лишь в 1814 г.[17] [18] Как надо полагать, данный банк явился первой попыткой реализовать на практике пункт 153 Грамоты на права и выгоды городам Российской Империи Екатерины II от 21 апреля 1785 г., в котором, в частности, предусматривалось: «Из остающихся от городского расхода денег дозволяется городам завести Банки на общих Государственных установлениях, или же в заведенные публичные Банки деньги свои отдавать для приращения» (п. 153)[19].

Положение о городских банках, основанное на уставе банка Анфи- латова, появилось только в 1857 г. В соответствии с данным Положением городским банкам отводилась роль ссудо-сберегательных касс, исходящих из сословных приоритетов.

Городские общественные банки при своей организации преследовали двоякую цель. С одной стороны, они учреждались преимущественно для поощрения промышленности и торговли горожан. С другой — для развития благотворительных мероприятий в пределах своего города или уезда. Кроме того, Положением 1857 г. некоторым банкам было также разрешено «употреблять часть принадлежащих им капиталов на учреждение полезных, приносящих доход заведений, фабрик, заводов и проч., а также вступать в товарищество с другими городскими банками для исполнения разных предприятий по внешней торговле»1.

В 1817 г. был учрежден первый в России сельский банк в с. Любучах Рязанской губернии, основанный с капиталом в 40 тысяч рублей, пожертвованных купцом Лариным. Однако, деятельность этих банков не вызывала подражателей, так как вплоть до 60-х годов количество городских банков было совершенно незначительно. Объясняется это, с одной стороны, малокультурностью населения, а с другой — недоброжелательным отношением к кредитным учреждениям стоявшего в то время во главе финансового ведомства Е. Ф. Канкрина[20] [21]. Дело в том, что Е. Ф. Канкрин находил коммерческий кредит совершенно излишним, полагая, что прочными и солидными торгово-промышленными предприятиями могут быть только такие, которые ведут свои дела исключительно на наличный капитал. Поэтому все частные банки граф Канкрин находил «безусловно вредными», а имеющиеся государственные банки, по его указанию, должны служить лишь тем предприятиям, а не развивать промышленность, или, как говорил сам Канкрин, «не возбуждать таковой искусственно»[22].

Кроме указанных причин, ограничивших развитие частного банковского дела, можно назвать следующие: 1) существование крепостного права с преобладанием натурального хозяйства, 2) выдача векселей по законам того времени была сильно ограничена (право это предоставлялось исключительно лицам торгового класса), 3) фабрично-заводская деятельность стояла еще на самой низкой ступени развития, 4) отсутствие хороших путей сообщения, способствующих росту торговли и промышленности, и т.п.

Хотя в Своде законов 1857 г. о кредитных установлениях говорится и о частных банках (к ним отнесены были городские общественные банки), однако таких банков в это время было очень мало, а их общий капитал не превышал 0,5 млн. рублей и, следовательно, влияние их на торговлю и промышленность было весьма незначительно.

Единственным крупным в то время банком можно считать Польский банк, основанный по указу Императора Николая I в 1828 г. с основным капиталом в 30 млн. злотых (злотый — польская монета — 15 копеек). Данному банку разрешалось реализовывать следующие банковские операции (технологии): принимать на хранение вклады от юридических и физических лиц (депозитные операции); продавать и покупать процентные бумаги (банковские технологии с ценными бумагами); учет векселей и предоставление ссуд (кредитов) под залог продуктов земли, изделий и драгоценных предметов, а также промышленных зданий (технологии банковского кредитования); принимать на хранение товары, сельские и мануфактурные произведения; выпускать банковские билеты на сумму, не превышающую собственный капитал. Банку было предоставлено право участвовать в торговых и промышленных предприятиях на правах собственника.

Благодаря возможности реализации широкого круга банковских и других коммерческих операций (технологий) Польский банк успешно развивался и, как следствие, в течение первых двух лет во вкладах банка находилось около 150 млн. злотых. Несколько замедлился рост развития в начале 30-х годов XIX в., что связано, прежде всего, с волнениями 1831 г. в Польше. Тем не менее, временный кризис миновал и операции (технологии) его стали приносить все больше прибыли. Так продолжалось до 1869 г., т.е. до момента, когда было решено упразднить особое финансовое управление Царства Польского, управлявшего делами банка, и преобразовать его в отделение конторы Государственного Банка. При этом отделение было лишено права реализовывать следующие банковские операции (технологии): выпускать банковские билеты, предоставлять кредиты под залог земских имений, промышленных заведений, драгоценных вещей, векселя и с ипотечным обеспечением, а также участвовать в торговых и промышленных предприятиях[23].

Начиная с 30-х годов XIX века, стали появляться банки, организуемые на целевых взносах от общественных организаций (городов и земств) и на пожертвованиях от частных лиц. Эти банки учреждались как с целью «вспомоществования» торговых оборотов местного купечества и промышленно-кустарного промысла своих территорий, так и для содержания «на получаемые проценты» разнообразных благотворительных заведений типа сиротских домов, домов призрения престарелых и увечных граждан, детских приютов, общественных богаделен, больниц и школ. Так, 20 июня 1836 г. в Иркутске был открыт Сиропитательный Дом Елизаветы Медведниковой. Для его деятельности был собран капитал в размере до 80 тыс. рублей, из которых 70 тыс. рублей было «пожертвовано иркутскими первой гильдии купцами и почетными гражданами Иваном и Логином Медведниковыми».

Банк реализовывал технологии по учету векселей «почетных граждан, иркутских купцов, мещан и цеховых, равно и иногородних купцов, имеющих торг и постоянное жительство в Иркутске» из расчета 0,5 % за каждый месяц и до 2 тыс. рублей в одни руки. Также Банком широко практиковалась реализация кредитных технологий, характеризующихся тем, что ссуды предоставлялись из расчета 6 % годовых, как под залог движимого имущества «предпочтительно купцам Иркутским всех гильдий, мещанам и цеховым» на сроки от 4 месяцев (под золото, серебро и жемчуг) до 2 лет (под залог билетов Опекунских Советов и других государственных кредитных мест), так и до 1 года под залог недвижимых имений (каменных домов, фабрик и заводов, участков в купеческом и мещанском гостиных дворах и казармах), но только в черте г. Иркутска.

На аналогичных принципах благотворительности и «вспомоществования» строили свою деятельность и Александровский банк в г. Туле (учрежденный 4 января 1846 г.), и Общественный банк в г. Устюге Вологодской губернии (27 февраля 1846 г.), и Городской банк в Любаве (8 января 1847 г.), и Общественный банк в Зарайске Рязанской губернии (22 января 1847 г.), и Общественный банк Кислова в г. Коломне Московской губернии (2 апреля 1847 г.), и Общественный банк в г. Казани (30 апреля 1847 г.), и Общественный банк в г. Архангельске (29 октября 1847 г.).

  • [1] Здесь и далее по тексту цитаты из устава Государственного коммерческогобанка даются по изданию: ПСЗ. Т. XXXIV. № 26837.
  • [2] Непременный совет, в России совещательный орган из представителей титулованной знати при императоре Александре I в 1801—1810 гг.
  • [3] Морозан В. В. История банковского дела в России (вторая половина XVIII —первая половина XIX в.). — СПб., 2001. — С. 280.
  • [4] Печерин Я.С. Исторический обзор правительственных, общественных и частных кредитных установлений в России. — СПб., 1904. — С. 109.
  • [5] Сорокина Ю.В. Система правового регулирования финансовых отношений вРоссии в XVIII—XX веках: Дис. ... д-ра юрид. наук. — Н. Новгород, 2001. —С. 307.
  • [6] ПСЗ. Т. XXXIV. № 26834.
  • [7] Там же. — С. 309.
  • [8] Левин И.И. Акционерные коммерческие банки России. Т. 1. — Петроград,1917. - С. 3.
  • [9] См. об этом подробно: Левичева И. Особенности становления банковскойсистемы России в конце XVIII — начале XIX века. Государственный коммерческий банк // Вестник Банка России, 2003. № 54 (706).
  • [10] В первом отделении велись бухгалтерские и контрольные (контролерские)книги по вкладам, во втором — по учету векселей, в третьем — по представлению кредитов под товары.
  • [11] Брок Петро Федорович (1805—1875 гг.), министр финансов (1852—1858 гг.).По общему признанию, один из наименее способных руководителей финансового ведомства.
  • [12] Отчет Государственных Кредитных Установлений за 1858 г. — СПб., 1860. —С. 10.
  • [13] Аракчеев Алексей Андреевич (1768—1836), всесильный временщик при Александре I. Исполнительностью и строгой дисциплиной приобрел расположение в.кн. Павла Петровича; 1799 генерал-лейтенант, инспектор всей артиллерии, граф.С 1808 военный министр, 1810 председатель департамента военных дел государственного сов. Во вторую половине царств, императора Александра I пользовалсябезграничной властью и влиянием на все государственные дела, действуя в духекрайней реакции. Оставил по себе самую печальную память, особенно своей беспощадной жестокостью при устройстве военных поселений и усмирении частыхвоенных бунтов; время его властвования прозвано Аракчеевщиной.
  • [14] Бородавский С.В. Кредит. — СПб., 1904. — С. 190.
  • [15] См. например: Белявский Н.Н. Сберегательные кассы (Социально-экономическое значение сберегательных касс, иностранное законодательство,историч. очерк и современная постановка сберегательного строя в России). —СПб., 1896. - С. 137-138.
  • [16] Положение о крестьянских сберегательных кассах // Сборник узаконений ираспоряжений по мелкому кредиту (Св. Зак. Т. XI, Ч. 2. Уст. Кред., Разд. X, попрод. 1906 и 1910 гг.) СПб., 1912. - С. 251-261.
  • [17] Бимман Л. Б. Указ. раб. — С. 43.
  • [18] Ососов В.Я. Городские общественные банки в России. Обзор их деятельности на1-е января 1871 г. — СПб., С. 59.
  • [19] ПСЗ. Т. XXII. № 16187.
  • [20] Идвльсон В.Р. Кредит, банки и биржа / Лекции, читанные студентам экономических отделений СПб-го политехнического института Петра Великого в 1913 —1914 гг. - СПб., 1914. - С. 246-247.
  • [21] Канкрин Егор Францевич (1774—1845 гг.), государственный деятель, граф с1829 г. Выходец из Германии, с 1797 г. на русской службе. В 1823—1844 гг. министр финансов. Был сторонником крепостного права и защитником помещичьих интересов. Он сознательно задерживал развитие промышленности, т.к. видел врабочем классе угрозу существующему строю. Почти полностью прекратил кредитование промышленности, не допускал создание частных банков. ПроведеннаяКанкриным в 1824 г. гильдейская реформа тормозила процесс выделения капиталистических элементов из среды «торгующих крестьян» и мещан. В тоже времяон добился бездефицитных государственных бюджетов путем жесткого сокращения расходов на хозяйство и развития питейно-откупной системы.
  • [22] Бимман А.Б. Указ. раб. — С. 43—44.
  • [23] Там же. — С. 45.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >