Номинативность и функциональный стиль в английском языке

Рассмотрение функционального стиля как явления речевого не исключает его анализа в рамках языка. Представляя собой реализацию языка, функциональный стиль в наборе свойственных ему речевых характеристик предстает как функциональная подсистема языка со всеми присущими ей чертами, свойствами, явлениями.

Исследователи посвятили немало работ проблеме представленности именных структур, и, шире, — номинативности вообще, в разных функциональных стилях, и, в частности, в газетно-публицистическом, научно-техническом и в языке художественной литературы.

Исследования показывают, что в разных стилях словосочетания различаются: 1) подлине именной группы; 2) глубине выражаемого ею понятия — наибольшей «глубины» они достигают в научно-технических текстах, а длины — также и в газетных; 3) своему компонентному составу — более именной в научных и газетных текстах, чем в текстах художественной литературы, где они чаще встречаются с адъективными определениями; 4) характеру передаваемого [1]

ими содержания — более отвлеченный, абстрактный характер в научных текстах; 5) способам распространения ядра и сложности синтаксической структуры — конкатенация и комбинация в научных и газетных текстах, где словосочетание более сложно по своей синтаксической структуре; радиация — в художественной литературе, где словосочетание упрощено по своей структуре (см., например: Джиоева, 1986).

Следует отметить, что когда ученые говорят об именном характере английского языка, то имеют в виду, прежде всего, научно- технический и газетно-публицистический стили. Именно отсюда и начинается номинативный характер английского языка. Однако совершенно очевидно, что номинативность и ее частное проявление — активное функционирование многокомпонентных групп, начинает проникать и в художественную литературу и становится общеязыковой характеристикой современного английского языка. Это подтверждается характером собранного нами материала, а также отмечается в ряде работ лингвистов, которые часто объясняют это фактом взаимовлияния стилей (см., например, указанную работу Н.В. Кравчука).

И действительно, в произведениях, например, известного американского писателя А. Хейли это проявляется достаточно ярко. Романы автора, такие как “The Wheels”, “The Airport”, “Runway-08”, насыщены многочленными именными сочетаниями, которые чаще всего обозначают различные объекты и явления, связанные с техникой, так как в самих этих произведениях события разворачиваются в связи с деятельностью различных технических заведений, объектов и т.п.

В одном из последних произведений А. Хейли “The Evening News” события разворачиваются в сфере газетного мира, что способствует широчайшей представленности именных сочетаний соответствующего типа в романе (ср. также другое произведение А. Хейли “The Final Diagnosis”, где описывается жизнь медицинского персонала).

Таким образом, взаимовлияние стилей, безусловно, имеет место в развитии номинативности языка.

Номинативность во многом объясняется и особенностями индивидуального стиля автора. Так, в известном романе Б. Кауфман “Up the Down Staircase”, написанном в своеобразном жанре писем- заметок, также широко представлены данные единицы, что объясняется самим характером индивидуального стиля автора.

В произведении известного английского писателя Джона Фа- улза “The Collector” номинативность, создаваемая широчайшим использованием не только именных сочетаний, но также и отдельных имен, структурирующихся в виде номинативных предложений (слов и словосочетаний), отражает особенности стиля автора, поставленной им задачи передать тягостную, гнетущую атмосферу жизни героини в условиях заточения в замке, а также безысходности любящего ее убогого и ущербного героя произведения. Особая номинативность всего романа, избранный художником жанр удачно передают всю атмосферу.

Уместным в этой связи представляется высказывание К. Варан- толы, которая отмечает, что номинативный стиль «более полезен для тех, кто хочет быть “безличным” (impersonal), кто хочет избежать временных отношений» (Varantola, 1984, р. 29).

В «Коллекционере» Дж. Фаулза время как бы останавливается, именной стиль как бы «снимает» бег времени, создает статику текста и отражает статику событий, протекающих в нем. См., например, отрывок из произведения:

Hateful primitive wash-stand and place. The great blank door. No keyhole. Nothing. The silence, fve got a little more used to it now. But it is terrible. Never the least sound. It makes me feel Tm always waiting.

Alive. Alive in the way that death is alive. The collection of books on art. Nearly fifty pounds worth, I’ve added them up.

Then there were the drawers full of clothes — shirts, skirts, dresses, coloured stockings, an extraodinary selection of week-end-in-Paris underwear, nightdresses. I could see they were about my size.

(F., C., 119)

Роман «Коллекционер» номинативен весь, от начала до конца. Все произведение подано как бы в виде «именных штрихов», создающих описываемую картину жизни героев. Номинативность оказывается удобным средством создания произведения, удачно избранной формой выражения замысла писателя.

Остальные произведения Дж. Фаулза номинативны в меньшей степени, хотя также характеризуются указанным свойством.

Есть авторы, стиль которых более номинативен в отличие от других писателей, которые более «глагольны». Так, М. Блумфилд, сравнивая язык Ч. Диккенса с языком Дж. Остин, отмечает: «У романистов, подобных Диккенсу, часто выделяющих действие и движение, бывает больше эпизодов, чем у романистов, менее ориентированных на действие, подобных Джейн Остин. Частое появление новых эпизодов связано с тенденцией... подчеркивать физическое действие» (Bloomfield, 1980, р. 215).

Глагольность текста, таким образом, в противоположность но- минативности, отражает динамичность мира и протекающих в нем событий, создавая динамику самого текста.

Очень тонкий исследователь языка Э. Сэпир отмечает, что «язык всегда готов или быстро может быть подготовлен к выражению индивидуальности художника» (Сэпир, 1993, с. 203). И там же: «Художник интуитивно подчиняется неизбежной тирании материала, заставляя его грубую природу сливаться со своим замыслом... И сам автор художественного произведения движется, и мы с ним движемся в сфере данного средства выражения, подобно тому, как рыба движется в воде, не ведая о существовании иной среды. И лишь тогда, когда художник преступает законы используемого им средства выражения, мы неожиданно для себя обнаруживаем, что это средство существует и требует повиновения» (Там же, с. 195—196).

Совершенно другой характер носит номинативность в произведении классика ирландской литературы Дж. Джойса “Ulysses”. Здесь номинативность отражает специфику не только избранного автором жанра, но и особенности его мышления.

Если взять для иллюстрации отрывки текстов из произведения Дж. Джойса, то сказанное становится особенно наглядным:

Pineapple rock, lemon platt, butter scotch. A sugarsticky girl shovelling scoopfuls of creams for a Christian brother. Some school treat. Bad for their tummies. Lozenge and comfit manufacturer to His Majesty the King. God. Save. Our. Sitting on his throne sucking red jujubes white.

(J.J., U., 124)

Состоящий из именных сочетаний-предложений текст отражает разворачивание мысли автора. В частности, следование компонентов God. Save. Our. и последующая структурно-смысловая лакуна, восполняемая самим читателем, требует от последнего «готовности» мыслить, как автор, подниматься на его уровень.

Ср. также:

Desolation. Grey horror seared his flesh. Folding the page into his pocket he turned into Eccles Street, hurrying homeward. Cold oils slid along his veins, chilling his blood: age crusting him with a salt cloak. Well, 1 am here now. Yes, 1 am here now. Morning mouth bad images.

Yet up wrong side of the bed. Must begin again these Sandow’s exercises. On the hands down. Blotchy brown brick houses. Number eighty still unlet. Why is that? Valuation is only twenty-eight? Towers, Battersby, North, McArthur: parlour windows plastered with bills. Plasters on a sore eye. To smell the gentle smoke of tea, fume of the pan, sizzling butter. Be near her ample bed warmed flesh yes, yes.

(J.J., V, 50)

Подчеркнутое в тексте сочетание-предложение “Morning mouth bad images” трудно поддается трактовке с точки зрения обычно протекающей мысли. Оно оказывается возможным лишь в речи автора, в контексте всего отрывка, шире — в контексте всего романа, и еще шире — в контексте менталитета автора. В русском переводе данное сочетание передается следующим образом: «Ранняя рань, а на уме дрянь». Ср. перевод всего отрывка:

Запустение.

Седой ужас опалил его плоть. Сложив листок, сунув его в карман, он повернул на Эклс-стрит, торопясь домой. Холодная маслянистость ползла по его жилам, леденя кровь; годы одевали его в соляный покров. Что же, такие мол дела. Да, такие дела. Ранняя рань, а на уме дрянь. Не с той ноги встал. Надо снова начать упражнения по Сэндоу. Стойку на руках. Кирпичные бурые дома в пежинах. Восьмидесятый так и пустует. Почему бы ? Всего двадцать восемь фунтов по оценке. Тауэре, Баттерсби, Норт, Маккартур: все окна первого этажа в билетиках. Нашлепки на больном глазу. Вдохнуть теплый парок от чайника, дымок от масла на сковороде. Подойти поближе к ней, полнотелой, в теплой постели. Да. Да'.

Уместно привести еще одно высказывание Э. Сэпира:

«Языки для нас нечто большее, чем система передачи мыслей. Они — невидимые покровы, облекающие наш дух и придающие предопределенную форму всяческому его символическому выражению. Когда выражение приобретает необычную степень многозначительности, мы называем его литературой» (Сэпир, 1993, с. 195).

Именно литература позволяет отражать всю сложность и усложнение мысли человека вообще и художника слова, в частности. Произведения Дж. Джойса, У. Эко, М. Булгакова, А. Платонова служат яркой иллюстрацией этому.

Исследователь английской литературы В.В. Ивашева в статье «Почерк новой эпохи» дает следующую характеристику манере писания современных авторов:

«Писатель как бы ориентируется на умного читателя, способного понять без подсказки, даже не ищущего в повествовании строгой логической последовательности... Все более углубляется подтекст, все более лаконичным становится прямой рассказ» (Ивашева, 1975, с. 108).

Большая роль в создании языка автора произведения принадлежит тому, что называется номинативностью, и, в частности, именным словосочетаниям.

Перевод В. Хинкиса и С. Хоружего.

  • [1] Количественные данные об увеличении числа многочленных групп в современном английском языке, расширении сферы их использования, в частности, в художественной литературе, их дальнейшее развитие по линии номинативности приводит в своей диссертации Н.В. Кравчук (см.: Кравчук,1976, с. 19-20). Проанализировав многочленные сочетания, взятые из произведений авторов XIX и XX веков, Н.В. Кравчук выявил, что 34% приходится на долюписателей XIX века, 66% найдено в произведениях авторов XX века.Наибольшее количество составили трехкомпонентные соединения, хотяв XX веке растет число и 4—5-компонентных соединений (Там же).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >