Генезис и тенденции развития теории национальной безопасности в СССР и России

Политика обеспечения безопасности в СССР (до 1996 г. термин «национальная безопасность» не употреблялся) в основе своей была инструментом поддержания равновесия существовавшей политической системы как в Советском Союзе, так и в мире. Как отмечает профессор В.И. Карпов, до 1988 г. в СССР практически отсутствовала открытая отечественная литература по проблемам безопасности государства. Для публичного освещения этих вопросов использовались трибуны высших партийных форумов (съезды, партийные конференции и т.д.), выступления в ООН и интервью руководителей государства накануне и во время международных политических мероприятий с участием СССР. Вместе с тем активная научная проработка проблем обеспечения безопасности Советского Союза проводилась в научно-исследовательских учреждениях закрытого типа, существовавших в структурах КГБ, МВД, Министерства обороны, других министерств и ведомств.

До 1982 г. в СССР вопросы безопасности рассматривались только применительно к государству. Для этого использовался термин «государственная безопасность». С 1982 г. параллельно с термином «государственная безопасность» в политический и научный лексикон был введен термин «безопасность общества». Это стало началом поворота официальной государственной политики в сторону интересов человека и общества в области обеспечения их безопасности.

С приходом в 1985 г. к власти М.С. Горбачева была принята к действию выдвинутая им концепция «нового политического мышления». Сущность этой политики была в отказе от конфронтации государств на международной арене и призыв к согласованию усилий в интересах построения эффективной системы международной безопасности на базе общечеловеческих ценностей. Этот виток в развитии теории безопасности значительно обогатил ее понятийный аппарат, расширил сферы обеспечения безопасности страны за пределы государственно-властных рамок и укрепил ее гражданские начала. В научное употребление были также введены категории «безопасность личности», «национальный интерес», «угроза безопасности» и др.

Однако в конце 1980-х годов в СССР наступил период развала механизма централизованного государственного управления экономикой, являющейся фундаментом безопасности государства. Результатом этого стало разрушение высокоэффективной, проверенной временем, войнами и вооруженными конфликтами системы безопасности социалистического государства, которая восстановлению уже в этих границах не подлежала, ибо разрегулировалась не только система обеспечения безопасности СССР, но и всего социалистического лагеря (Польши, Чехословакии, Венгрии, ГДР и др.). Необходим был новый научный идеологический подход, и он разрабатывался учеными Академии наук СССР. В качестве принципиального этапа в формировании научного знания по этой проблеме, как правило, выделяют 1987 г., когда была опубликована статья академика В.А. Легасова, в котором обосновывалась необходимость

создания единой системы обеспечения безопасности государства. Он считал, что необходимо сформулировать новые критерии безопасности и иметь современную методологию ее обеспечения.

В феврале 1990 г. в письме 22 народных депутатов СССР были сформулированы новые подходы к пониманию безопасности и необходимости коренного реформирования системы безопасности государства. К этому же времени относится смена основных ориентиров в фундаментальных представлениях мировой общественности о гарантиях обеспечения безопасности народов, осуществляется переход от концепции «баланса сил» к концепции «баланса интересов».

В это время также начинается работа над научным обоснованием концепции безопасности. Ее участники, сплотившись вокруг академика Ю. Рыжова, предприняли попытку разработать концепцию безопасности СССР с учетом новой геополитической ситуации. В основу концепции была положена идеология обеспечения безопасности личности. В числе следующих по уровню приоритетов были сформулированы: защита жизни, собственности и основных прав граждан; безопасность государства, под которой подразумевалась защита суверенитета, территориальной целостности страны, нерушимость ее границ, конституционного строя, защита интересов своих граждан и общества за рубежом. Группа Ю. Рыжова впервые ввела в оборот термин «информационная безопасность» и разработала алгоритм, по которому должны действовать соответствующие органы при выработке тех или иных защитных мер в этой сфере.

В своем интервью радиостанции «Радио Свобода», которое он дал в январе 2003 г., академик Ю. Рыжов так охарактеризовал задачи, которые пыталась решить его группа:

Я выступал как председатель Комиссии Верховного совета СССР по разработке концепции национальной безопасности и говорил, что нам в первую очередь нужно обеспечить следующую иерархию безопасности: безопасность и права личности, потом общества и потом государства при условии, что оно обязано служить людям и обеспечивать две эти первые безопасности. Это была первая парадигма, которая ставила все с головы на ноги, потому что предыдущие столетия эта парадигма была иная: живет государство — и оно является главным.

Однако созданная группой концепция, как стало ясно позднее, с позиций политического романтизма являлась, скорее, инструментом давления на тогдашнее руководство СССР и не выдержала испытания временем. Это однозначно и подтвердил распад Советского Союза. Насколько известно, каких-либо решений по данному проекту принято не было, а после событий августа 1991 г. и Беловежского соглашения работа группы, готовившей этот проект, была прекращена.

Перед развалом СССР, в начале 1990-х годов, вопросами дальнейшего развития теории безопасности озаботились представители общественных научных кругов. Результаты их исследований значительно обогатили такие разделы теории, как социально-экономическая, политико-правовая и иная защита объектов безопасности, реализация жизненно важных интересов человека (личности) и общества.

Таким образом, процесс развития теории безопасности в СССР начал кардинально меняться с 1985 г. За период с 1985 по 1991 г. в сознании политического руководства и общества прошла переориентация иерархии объектов обеспечения безопасности. На первый план выдвинулась личность, а не государство.

В 1991 г. после демонтажа СССР и коммунистической системы секретарь специально созданного Совета безопасности Российской Федерации Ю. Скоков на первом же заседании поставил вопрос о необходимости выработки новой концепции безопасности России. Был принят за основу подготовленный к этому времени проект, который, как обычно, требовал дальнейшей доработки. Сам проект опубликован не был, и о его дальнейшей судьбе ничего не известно.

Значительным шагом в развитии теории безопасности стало принятие 5 марта 1992 г. Закона Российской Федерации № 2446—1 «О безопасности». Этот Закон не только определил основные ориентиры научной и практической работы, но и представил научному сообществу понятийно-категориальный аппарат теории безопасности. Закон ввел в оборот и раскрыл содержание таких категорий, как «безопасность», «жизненно важные интересы», «основные объекты безопасности», «субъекты обеспечения безопасности», угроза безопасности», «система безопасности Российской Федерации» и др. Закон также способствовал очередному проявлению политическими, научными и общественными кругами более активного интереса к проблеме обеспечения безопасности России. В ходе проведенных в этот период многочисленных конференций, дискуссий, семинаров и «круглых столов» был сделан крен направлений научных исследований в сторону разработки принципов, форм, методов и средств ненасильственного обеспечения мира и безопасности. Такой подход в корне изменил теоретические обоснования роли власти и государства в системе обеспечения безопасности, а также роль силы в международных отношениях.

Существенные сдвиги в развитии теории безопасности произошли в 1993 г., когда Институтом социально-политических исследований РАН (ИСПИ РАН) под руководством академика Г. Осипова была представлена на суд общественности новая парадигма безопасности России, которая во главу угла ставила защиту не столько государства и его политических институтов, сколько человека и общества. В концепции отмечалось, что в переходный период приоритет должен быть отдан социально-политическим, социально-психологическим, правовым и духовно-нравственным аспектам безопасности граждан и российского общества. Выход из затяжного кризиса, спасение и возрождение России немыслимы без обеспечения гражданского мира и согласия в обществе, что является основной целью в деятельности по обеспечению безопасности.

В апреле 1993 г. был опубликован доклад руководителя Центра военно-социальных исследований ИСПИ РАН Р.Г. Яновского. В докладе было научно обосновано следующее положение: недооценка политической властью стратегической важности социальной сферы как фактора безопасности в ходе проведения экономических и политических реформ чревата угрозой утраты доверия граждан к своему правительству, что может (при определенных условиях) привести общество и страну к конституционному кризису и развалу государственности, о чем свидетельствует, например, распад Советского Союза в августе—декабре 1991 г.

Летом 1993 г. новый секретарь Совета Безопасности Е. Шапошников обнародовал основные положения подготовленного к тому моменту варианта концепции безопасности и заявил о начале ее реализации. Однако после событий октября 1993 г. к этому варианту проекта уже не возвращались.

Апофеозом развития теории безопасности в 1993 г. стало принятие в декабре 1993 г. Конституции Российской Федерации, в тексте которой нашли свое отражение многие вопросы безопасности. Однако следует признать, что термин «национальная безопасность» в Конституции РФ не содержится. Вместе с тем там присутствуют термины «безопасность государства» (ч. 5 ст. 13, ч. 3 ст. 55, ч. 1 ст. 82), «государственная безопасность» (п. «д» ч. 1 ст. 114), «оборона и безопасность» (п. «м» ст. 71), «общественная безопасность» (п. «б» ч. 1 ст. 72), «безопасность граждан» (ч. 1 ст. 56); «безопасность людей» (ч. 2 ст. 74; ч. 1 ст. 98), «экологическая безопасность» (п. «д» ч. 1 ст. 72), «безопасность труда» (ч. 3 ст. 37).

В 1994—1997 гг. в России научные разработки по проблемам теории безопасности велись уже по разным направлениям. В открытой печати появлялись различные подходы к этой проблеме, которые оформлялись в виде концепций, доктрин или просто научных докладов. Стоит отметить, что представленные материалы очень сильно различались по своим методикам, исходным посылкам, политическим взглядам и т.д. Не случайно поэтому в октябре 1995 г. тогдашний помощник Президента РФ по вопросам национальной безопасности Ю. Батурин выступил с заявлением, из которого следовало, что государственная концепция национальной безопасности вряд ли появится в ближайшее время из-за отсутствия общенационального консенсуса по целому ряду принципиальных вопросов. В 1995 г. впервые без раскрытия его содержания и сущности на законодательном уровне был применен термин «национальная безопасность» (Федеральный закон от 20 февраля 1995 г. № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации»). Определение категории «национальная безопасность» было дано в 1996 г. в первом Послании по национальной безопасности Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. Таким образом, в середине 1990-х в России начал формироваться научный замысел уже теории национальной безопасности.

Новый толчок разработке теории национальной безопасности дало утверждение Указом Президента РФ от 17 декабря 1997 г. № 1300 Концепции национальной безопасности Российской Федерации и опубликование ее в открытых СМИ. Концепция ввела в оборот такие категории, как «национальная безопасность Российской Федерации» и «национальные интересы». Кроме того, выход в свет Концепции дал старт очередному валу конференций, семинаров и т.д. в научном и политическом мире, в ходе которых ученые и практики отмечали множество негативных факторов Концепции. Результаты дискуссий привели к тому, что Указом Президента РФ от 10 января 2000 г. № 24 в Концепцию национальной безопасности Российской Федерации, утвержденную Указом Президента РФ от 17 декабря 1997 г. № 1300, были внесены серьезные изменения и дополнения. По существу это была уже новая Концепция.

С этого момента теория национальной безопасности стала наполняться новым определенным содержанием, которое получила свою практическую реализацию в целом ряде нормативных правовых актов, регулирующих вопросы обеспечения безопасности в различных сферах жизнедеятельности общества (военная доктрина, доктрина информационной безопасности, концепция внешней политики и др.).

События 23 октября 2002 г. в Москве (захват международными террористами заложников во время показа мюзикла «Норд-Ост»), террористические акты 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке, на острове Бали (Филиппины) и др. показали, что существующая теория национальной безопасности нуждается в смене парадигмы. Связано это было с тем, что в этот период кардинальным образом поменялась иерархия опасностей и угроз национальной безопасности Российского государства. Полученные в период с 2002 по 2009 г. научные результаты в ходе проведенных исследований нашли свое отражение в новой Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, которая была утверждена 12 мая 2009 г. Указом Президента Российской Федерации № 537.

28 декабря 2010 г. был подписан новый Федеральный закон № 390-ФЗ «О безопасности», который кардинально отличается от принятого в 1992 г. Хотя Закон и не содержит элементов раскрытия понятийного аппарата, но в нем конкретизированы основные принципы обеспечения безопасности, а также элементы процесса деятельности различных институтов власти по обеспечению безопасности Российской Федерации.

Сегодня по мере модернизации стержневых документов теории национальной безопасности в ее отраслевых направлениях также проходит корректирование базовых основ. Разрабатываются новые подходы к силам и средствам, формам, путям и методам обеспечения заданного уровня безопасности объектов в той или иной сфере национальной безопасности, вскрываются и анализируются новые опасности и угрозы. Основными источниками появления новых военных угроз и опасностей выступили вооруженные конфликты в Ираке, Сирии и на Украине. В связи с тем что с 2009 г. прошло уже более шести лет, на совещании Совета Безопасности Российской Федерации в июле 2015 г. Президент России поставил задачу о необходимости срочной корректировки Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, которая была утверждена 12 мая 2009 г. Президент отметил, что перед разработкой долгосрочного плана нужно провести анализ всевозможных рисков — политических, информационных, экономических и других. При этом он заявил, что не мешало бы поменять и концепцию внешней политики. Однако, по мнению российского лидера, страна должна оставаться открытой для сотрудничества, но без ущерба своему суверенитету.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >