Ф. Ницше: «пафос — воля к власти — воля к жизни — воля»

Как и Шопенгауэр, Фридрих Ницше (1844—1900) в качестве центральной категории рассматривает волю. Но его интересует не воля вообще, а «воля к жизни» и прежде всего ее сущность, каковой явля-

ется, по нему, «воля к власти». Именно «юля к власти» лежит в основании всего мира и в одинаковой мере относится «как к дереву и растению, так и животному». Все стимулы жизни, все ее источники и вся борьба происходят «из-за власти». Как и само понятие «жизнь», «воля к жизни» и «воля к власти» — это понятия, которые носят не научный, а мифологизированный и метафорический характер. Все они лежат «по ту сторону» разума и природы, добра и зла. В таком понимании жизнь не имеет никакого развития или прогресса, и к ней не применима никакая теория. В том числе и концепция эволюции Дарвина. Жизнь — это вечное становление и вечное возвращение, круговорот Вселенной. А ее сущность — воля к власти «не есть ни бытие, ни становление, а пафос — самый элементарный факт, из которого только и возникает становление». Таким образом систему исходных категорий ницшеанской онтологии можно представить как: «пафосволя к властивот к жизни — вот».

С его онтологией органически связана «гносеология». Между жизнью и разумом, дионисийским и аполлоновским началами[1] существует непроходимая противоположность и борьба, в которой философ занимает сторону жизни и соответственно иррационализма. Поэтому искусство, стоящее ближе к жизни, является более глубоким и надежным способом познания, чем наука. Между тем европейская культура встала, по его мнению, на ложный путь, абсолютизировав роль науки в познании. Тем самым она подавила дионисийское начало в мире, превратила его в упорядоченность и размеренность и вместе с этим отдалила человека от жизни, в которой все меньше внимания уделяется геройству и самоутверждению человека. Отказаться от рационализма классической философии и вообще от науки и логики в познании следует, по Ницше, также по той причине, что сама природа человека не является полностью рациональной.

С иррационалистических позиций Ницше рассматривает и вопросы о цели познания и его истинности. Всякое познание является лишь «орудием власти», поэтому его цель чисто прагматическая — приносить человеку пользу. А истина — это как «полезное заблуждение» «и доказывается она не логикой, а пользой и выгодой». Жизнь и логика, мир и наука — не совместимы, ибо жизнь — это вечное становление, а логика имеет дело с постоянными сущностями и формулами.

В социальной философии Ницше господствует тот же принцип и пафос — воля к власти, которая выступает основным критерием значимости всех явлений общественной жизни и самого человека. История, нравственность, религия, человек — все оценивается с этой позиции. Хорошо то, что способствует утверждению и повышению воли к власти, дурно — все то, что ее понижает, что происходит из слабости. Счастье есть чувство растущей власти. А вреднее всякого порока — деятельное сострадание ко всем неудачникам и слабым — христианство. Таким образом, жизнь во всей ее полноте, не только в биологическом, но и социальном и человеческом измерениях определяется волей к власти.

Сама жизнь, — пишет Ницше, — ценится мною, как инстинкт роста, устойчивости, накопления сил, власти: где недостает воли к власти, там упадок. Я утверждаю, что всем высшим ценностям человечества недостает этой воли, что под самыми святыми именами господствуют ценности упадка, нигилистические ценности1.

Ницше выступил за радикальный пересмотр всех ценностей,общества и человека. Старые истины, мораль, религия, отношение к женщине и т.д. — все следует отбросить, ибо они не способствуют утверждению воли к власти. Интеллект и демократические принципы гражданского общества приводят к господству рационализма, равенства и вместе с этим к серости. Христианская проповедь любви к богу и ближнему унижает человека, формирует «мораль рабов» и мешает проявиться воли к власти.

Поэтому старая «мораль рабов» должна быть заменена «моралью господ», которая прямо признает неравенство людей. Именно им принадлежит будущее, хотя их время еще не пришло. Эти новые люди должны стать над всеми остальными, ибо «остальные — лишь человечество», а «надо стать выше человечества силой, высотой души — презрением». Философия Ницше как раз и обращена к этим немногим.

«Может быть, никто из этих немногих еще и не существует. Ими могут быть те, кто понимает моего Заратустру; как мог бы я смешаться с теми, у кого лишь сегодня открываются уши? Только послезавтра принадлежит мне. Иные люди родятся posthum»[2].

Это «послезавтра» конкретизируется им в одном из афоризмов: «Заблистать через триста лет — моя жажда славы».

Те немногие, к которым обращается Ницше, — эти «сверхчеловеки», люди не связанные с обществом и другими людьми никакими нравственными обязательствами. Они абсолютно свободны. Для сверхчеловека «человеческое слишком человеческое», и он живет, думает и действует «по ту сторону добра и зла». Поэтому сверхчеловек — это вовсе не добрый человек, в понятие которого включено все слабое, больное, неудачное, страдающее и т.д. Напротив, — это человек «антихрист», олицетворяющий дионисийское начало. Сверхчеловек — это человек, поставивший себя на место Бога, это «белокурая бестия», особенностью которой является врожденная аристократичность, благородство и доброжелательность по отношению к равным себе и превосходство и презрение к «серой массе». Последняя должна безропотно повиноваться сверхчеловеку, который к тому же и биологически превосходит остальных. В этом состоит сущность мифа Ницше о сверхчеловеке.

Таковы основные положения философии Ницше, которая по своему содержанию и выводам достаточно неоднозначна и даже противоречива. До сего дня продолжаются споры о его концепции сверхчеловека, добра и зла, Бога и «антихриста». Одни авторы утверждают, что его философия антидемократична, антигуманна и аморальна, что она использовалась в Германии идеологами нацизма для утверждения культа «белокурой бестии», оправдания своих расистских взглядов и захватнических действий. Другие полагают, что Ницше, напротив, возвышает человека, выступает против «пресмыкающегося человека», призывает его подняться до уровня аристократа, независимой личности. Эти же авторы указывают на критику философом существующих социальных порядков и общества в целом, которое и сегодня не может избавиться от своих пороков и продолжает деградировать. Хиросима, Чернобыль, постоянные конфликты, уносящие жизни многих и многих людей, увеличивающиеся экологические проблемы и т.д. и т.п. — все это мрачные тому подтверждения.

Как бы то ни было, оценивая значение Ницше и его вклад в философию, во всяком случае следует прислушаться к словам одного из значительных философов XX в. К. Ясперса:

Ницше — один из трех мыслителей, принадлежавших XIX веку, но ставших современниками века XX. Сегодня всякая философия и всякое философствование определяется их влиянием; не поняв их мыслей и их языка, мы не поймем и нашего времени; но усвоить их мысль до конца нам еше только предстоит: это Киркегор, Маркс, Ницше[3].

  • [1] По Ницше, олицетворением жизни, свободной игры жизненных сил, стихии итворчества является Дионис, а олицетворением разума, оформленности и размеренности — Аполлон.
  • [2] Ницше Ф. Указ. соч. С.632.
  • [3] Ясперс К. Ницше и христианство. — М.: МЕДИУМ, 1994. — С. 102.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >