Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow Когнитивная гармония как механизм текстовой деятельности

Обоснование психолингвистического эксперимента, подтверждающего концепцию когнитивной гармонии асимметрии в повествовательном тексте

Повествовательный текст можно определить как «текст, в котором используются языковые средства в их эстетической функции, в целях передачи эмоционального содержания» [Белянин, 2000, с. 12]. В психолингвистическом плане когнитивное понимание повествовательного текста представляет собой процесс раскрытия и осмысления опосредованных словами событий, что приводит к становлению когнитивной гармонии при интерпретации текста. Существенна для интерпретатора повествовательного текста «способность к эмпатии - эмоциональному сопереживанию событий в тексте» [Barthes, 1973, р. 57]. Интерпретатор реагирует не только интеллектуально, размышляя над описанными в тексте событиями и соотнося их со своим жизненным опытом, но и эмоционально.

Адаптивное поведение интерпретатора предполагает как «аспект энергетический, или аффективный, так и структурный, или когнитивный» [Barthes, 1973, р. 57]. «Восприятие, акт понимания, память, рассуждение и т. д.» - все это сводится к тому, чтобы тем или иным образом, в той или иной степени структурировать отношения между метаязыковыми репрезентациями и интерпретатором. Именно на этом основании все они «объединяются в когнитивной сфере поведения и противостоят явлениям аффективной сферы» [Прист, 2000, с. 7].

Аффективный и когнитивный аспекты адаптивного поведения являются неразделимыми, оставаясь в то же время различными. Они неразделимы, поскольку всякий взаимообмен с метаязыковыми репрезентациями предполагает одновременно и «наложение структуры, и создание ценностей (структуризацию и валоризацию)» [Прист, 2000, с. 7]; но от этого они не становятся менее различными между собой, «поскольку эти два аспекта поведения никак не могут быть сведены друг к другу» [Прист, 2000, с. 7].

Тем не менее, будучи неразделимыми, они не самостоятельны. Так, например, рассуждая по поводу явлений чистой (идеальной) математики, невозможно оставаться свободным от каких-либо чувств. В свою очередь, чувства предполагают известный минимум понимания. Чувства и ум суть две разновидности поведения. Акт метаязыковых репрезентаций «предполагает сам по себе известную энергетическую регуляцию как внутреннюю (интерес, усилие, легкость и т. д.), так и внешнюю (ценность изыскиваемых решений и объектов, на которые направлен поиск), которые обе по своей природе аффективны и сопоставимы со всеми другими регуляциями подобного рода». И наоборот, «никакая из интеллектуальных или перцептивных реакций не представляет такого интереса для когнитивной жизни человека, как те моменты восприятия или репрезентаций, которые обнаруживаются во всех проявлениях эмоциональной жизни» [Прист, 2000, с. 7].

Человеческая жизнь постоянно сопряжена с достижением какой- либо цели, желания, и если человек из-за слабости, страха, некомпетенции или чего-то подобного не в состоянии достигнуть своей цели, своего желания - он страдает, испытывая противоречивые чувства. Это страдание приводит к разрушению душевного равновесия, внутреннего согласия, как следствие, человек пытается восстановить свою внутреннюю гармонию.

Понятие «гармония» мы редко применяем по отношению к нашему душевному состоянию, заменяя его чаще словами удовольствие, удовлетворенность, счастье. В философии, начиная с самых ранних этапов ее развития, уделялось большое внимание понятиям «удовольствие» и «счастье» как тождественным понятию «гармония» [Виндельбанд, 1995; Гейзенберг, 1987; Зелинский, 1993; Клапаред, 1999 и др.].

Во всех сферах жизни человек может получать удовольствие, удовлетворение как проявление гармонии. Человеку необходимы комфортные материальные условия, полезная и разнообразная еда, удобная одежда и т. д. Телу необходимо движение, поддержка в тонусе всех его функций. Необходимо гармоничное чередование разных видов физического напряжения и расслабления, в том числе, например, и в виде хорошего отдыха и т. п.

На «внутреннем» интеллектуальном уровне гармония проявляется посредством удовольствия от получения новой информации, от собственных рассуждений и их результатов, от создания новой информации, от интеллектуального творчества, а также от собственных мыслей и слов, любви к собственному знанию, к своей образованности. Человек получает удовольствие от познания процессов, происходящих в нем и вокруг него, от познания их причин и закономерностей.

На «внутреннем» уровне высших чувств удовольствие (гармонию) доставляют чувство собственного достоинства, самоуважение, стремление к реализации своих возможностей (самореализации), к внутреннему творчеству (самосовершенствованию). Это и удовольствие от познания процессов, происходящих в нашей душе, от познания их движущих причин и законов, удовольствие от познания свойств своей души. Это и удовольствие от ощущения любви к своим душевным качествам.

На «внутреннем» духовном уровне удовольствие (гармонию) приносят ощущение гармонии внутри своего «Я», осознание, а затем и познание общих причин и принципов собственного бытия и развития. Осознание питает веру в себя, в свои силы, и вера эта доставляет огромное удовольствие. Вера перерастает в уверенность, которая дает силу жить и действовать, познавать и совершенствоваться. Наконец, гармония несет любовь к самому себе как «свободной личности». На каждом «внутреннем» уровне человек получает удовольствие от достижения «внутренних» целей - целей, направленных на себя, на свое познание и совершенствование.

Известно, что все эмоциональные удовольствия как проявления гармонии зависят от восприятий «физического тела». Как отмечает О. Барт, «воспринимая (читая), мы как бы, если это доставляет удовольствие, претерпеваем становление - в - тексте». Р. Барт подчеркивает, что чтение захватывает до тех пор, пока читатель испытывает «удовольствие от чтения, и это удовольствие телесно, как, впрочем, телесно всякое удовольствие». Процесс чтения захватывает, по мнению Р. Барта, не только потому, что «все лучше и лучше понимаем, а потому, что наша ограниченная телесная мерность вовлекается в текстовую реальность и начинает развиваться по иным законам, мы получаем, пускай на один миг, другую реальность и другое тело (вкус, запах, движение и жест)». Более того, как подчеркивает Р. Барт, «удовольствие зависит от этих перевоплощений, от переживания движения в пространствах нам немерных, ведь читая, мы нарушаем множество запретов, в том числе и базисный запрет на изменение единства личностного «Я». Вот это-то и приводит в восторг». В итоге Р. Барт сравнивает читаемый текст с музыкой, отмечая, что «читаемый текст - это своего рода телесная партитура, и мы извлекаем с ее помощью музыку перевоплощения, которая звучит в нас до того, как вступят в действие внешние, не имманентные тексту силы понимания. Речь идет об опыте аффектированной телесности восприятия, в котором, однако, только и проявляется в экзистенциональной полноте сущность человеческого как такового» [Barthes, 1973, р. 57].

Согласно А. А. Залевской, схема «восприятие - понимание» текста предполагает такие последовательные ступени:

I) Первичное восприятие. На данном этапе происходит идентификация речевых сигналов, затем вычленение слов, определение языка сообщения.

II) Восприятие, сопряженное с частичным пониманием. Данная ступень представляет первый этап понимания, на котором происходит вычленение предложений.

III) Собственно понимание. На данном этапе происходит извлечение смысла из высказывания с целью получения новой информации [Залев- ская, 2001].

В связи с этим необходимо указать, что процессы понимания и производства текста, как отмечает А. А. Залевская, являются сходными, поскольку интерпретатор проходит те же этапы, что и автор текста при его создании. Более того, «опорные элементы смысловой программы, вербализованные автором текста», согласно А. А. Залевской, «становятся смысловой структурой текста, облегчающей воспринимающему понимание текста» [Залевская, 2001, с. 91].

Интерпретация повествовательного текста есть, как отмечает Р. Барт, «процесс последовательного обнаружения», когда «все возбуждение сводится к нетерпеливому ожиданию узнать, чем кончится рассказываемая история». В результате, согласно Р. Барту, возникает «романическое удовольствие», которое «имеет интеллектуальный характер - проявляясь в стремлении открыть истину, познать-реконструировать причины и цели событий, ненасытное желание обнаружить, предожидая, что будет дальше» [Barthes, 1973, р. 44].

Здесь необходимо обратить внимание на то, что «удовольствие от текста - это тот момент, когда мое тело начинает следовать своим собственным мыслям; ведь у моего тела отнюдь не те же самые мысли, что и у меня; не в том ли причина, что удовольствие делает нас объективными» [Barthes, 1973, р. 44].

Объективным результатом прочтения повествовательного текста выступает когнитивная гармония. «Повествовательный текст творит смысл, а смысл в свою очередь творит жизнь. Мы оказываемся вовлечены в процесс совершенно однородной (плавной, эйфорической, ликующей и т. п.) практики - практики чтения-воспроизведения грез, и эта практика завладевает нами безраздельно. Повествовательный текст предстает в качестве текста, приносящего гармонию и удовлетворение, заполняющего нас без остатка, вызывающего эйфорию; он идет от культуры, не порывает с нею и связан с практикой комфортабельного чтения» [Barthes, 1973, р. 57].

Позволяя произведению «увлечь» себя (умело построенным сюжетом), «переживая за судьбу его персонажей, участвующих в событиях», мы совершенно бессознательно «усваиваем и всю его топику, а вместе с ней и тот порядок культуры, манифестацией которого является это произведение». Читатель/интерпретатор, увлеченный «захватывающей интригой», усваивает культурные стереотипы, «закодированные на языке определенной культуры и нужные этой культуре в целях регулирования поведения» [Барт, 1987, с. 64].

Таким образом, удовольствие от текста, переживание когнитивной гармонии проявляют себя как «ценность, которой присвоен пышный титул означающего» [Barthes, 1973, р. 60].

Повествовательный текст подлежит интерпретации, предполагающей герменевтическую процедуру реконструкции смысла и значения текста [Демьянков, 2005]. Повествовательный текст можно определить как текст-гармонию (текст-удовольствие). Текст, увиденный в качестве текста- гармонии, характеризуется «стабильной структурой - наличием фиксированных ценностных акцентов и выделенного семантического центра, задающего достаточно четко определенные векторные ориентации интерпретатора в процессе чтения-восприятия. Соответственно повествовательный текст ориентирует на установление в интерпретационном усилии интерпретатора однозначных соответствий между семиотическими рядами текстовой среды, с одной стороны, и принятыми в той или иной культурной традиции системами значения - с другой, что обеспечивает своего рода дешифровку текста и в перспективе ведет к его исчерпывающему пониманию», к становлению когнитивной гармонии. Более того, «стабильность семантики символических рядов и аксиологических шкал соответствующей культуры выступает основой возможности конституирования понятий "корректного прочтения", "правильной интерпретации", "полного понимания" текста как объективного итога прочтения, понятого в данном контексте как финально завершенное и объективно результирующееся в экспликации текстового смысла» [Barthes, 1973, р. 78].

Субъективно переживаемым итогом прочтения повествовательного текста является получаемое читателем коммуникативное «удовольствие от текста», переживание когнитивной гармонии от текста, т. е. разрешение его читательских ожиданий, удовлетворение как выражение исчерпывающей завершенности процесса когнитивного понимания (выделено — В. Т.). Процесс когнитивного понимания и становления когнитивной гармонии проявляется в качестве «комфортабельного чтения, закрывающего саму возможность плюрального истолкования текстовой семантики. Присвоить тексту автора - это значит наделить его окончательным значением... Если автор найден, значит, текст «объяснен» [Barthes, 1973, р. 78]. Читатель выступает в роли не «потребителя», а «производителя» (реконструктора) повествовательного текста.

У повествовательного текста есть две области существования: к одной относится его пребывание во времени настоящего (и это есть время чтения/интерпретации как получения удовольствия); к другой - пребывание во времени прошлого.

«Филологический комментарий почти всегда апеллирует к тому историческому удовольствию или неудовольствию, что могло состояться только в прошлом времени текста, достоверно лишь прошедшее удовольствие, пепел давней радости» [Подорога, 1995, с. 228]. Более того, «читающий читает не потому, что он читает, а потому, что он знает, что читает и как. Лишь филологически подготовленный читатель является, собственно, Читателем» [Подорога, 1995, с. 228].

Повествовательный текст реально существует лишь в своем «настоящем», он всегда «становится» - реконструируется в «удовольствии», в переживании когнитивной гармонии - и «никогда не является ставшим». Это значит также и то, что переживания когнитивной гармонии существуют лишь в мгновения чтения повествовательного текста. «Все же другие случаи можно объявить нереальными, ибо «ставшее» произведение не может быть читаемо» [Подорога, 1995, с. 228] и, соответственно, не порождает переживания когнитивной гармонии.

Текст «обладает человеческим обликом, реальностью, в этом смысле он является телом. Чтение - акт признания реальности, телесности, существующей равноправно с любой другой именно в моменты чтения» [Подорога, 1995, с. 228]. Читатель становится автором произведения, «создавая» его, он даже не задумывается над правилами выражения смысла. Он «создает свое» произведение (точнее говоря, реконструирует), события, «полагаясь» на «свое писательское чутье» и переживая когнитивную гармонию.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы