Описание психолингвистического эксперимента, подтверждающего концепцию когнитивной гармонии асимметрии в повествовательном тексте

Для опосредованного подтверждения рабочей гипотезы был проведен психолингвистический эксперимент. В ходе исследования были проанализированы особенности индивидуально-типического восприятия художественного произведения студентами филологических факультетов вузов Москвы, Иркутска и Улан-Удэ. Объем выборки составил 2000 человек. В качестве экспертов выступили 40 преподавателей-филологов вузов Москвы, Иркутска и Улан-Удэ.

Методика эксперимента. Проверка выдвинутой нами гипотезы диктовала необходимость «увидеть», что асимметричные конструкции в тексте с легкостью расшифровываются с помощью знаний памяти о прошлых событиях, к которым они (асимметричные конструкции) отсылают, и инициируют последовательную событийную цепочку.

Поскольку целью «интерпретирования» является когнитивная гармония как проявление единства вариантов интерпретации текста, показателем ее достижения выступает единодушная реакция читателей по поводу установления связей и отношений между единицами и элементами текста [В. 3. Демьянков, 2000], в нашем случае это единодушие по поводу интерпретации асимметричных конструкций. Целью данного эксперимента является получение единодушных ответов интерпретаторов.

Психо лингвистический эксперимент проводился в несколько этапов.

I этап - непосредственно индивидуальная работа с художественными текстами - чтение студентами текстов.

Студентам были предложены следующие произведения русской классической литературы XIX и XX вв.:

  • - рассказы А. И. Куприна «Ночная фиалка», «Дознание», «Блаженный», «С улицы», «Черный туман», «Штабс-капитан Рыбников», «Хорошее общество», «Листригоны», «Храбрые беглецы»;
  • - рассказы Л. Н. Толстого «После бала», «Отец Сергий», «Холсто-

мер»;

  • - повесть В. Г. Короленко «Чудная»;
  • - повесть Н. С. Лескова «Несмертельный Голован»;
  • - повесть Б. Л. Васильева «А зори здесь тихие»;
  • - роман Э. Г. Казакевича «Весна на Одере», повести «Звезда», «Двое в степи»;
  • - роман К. М. Симонова «Живые и мертвые»;
  • - роман М. А. Шолохова «Они сражались за Родину», рассказы «Судьба человека», «Родинка», «Двухмужняя», «Чужая кровь»;
  • - рассказы 20-30-х годов: А. А. Фадеева «Таежная болезнь», К. А. Федина «Тишина», П. С. Романова «Голубое платье».

II этап - обсуждение возникших в группе тем (любовь, одиночество, война, возрастные особенности восприятия мира и т. д.). Эта стадия восприятия призвана сформировать положительные установки на текст.

III этап - студентам были предложены вопросы к текстам. Блоки вопросов позволили выявить особенности интерпретирования (в том числе воспринимаемого воображения, особенности эмоционального восприятия). Заданные вопросы:

1. На что настроились вы, познакомившись с заглавием? Сформулируйте ваши ожидания.

Романы и повести: «А зори здесь тихие» Б. Л. Васильева, «Весна на Одере», «Звезда», «Двое в степи» Э. Г. Казакевича, «Живые и мертвые» К. М. Симонова, «Они сражались за Родину», «Судьба человека» М. А. Шолохова у испытуемых, в основном, вызвали ответы, совпадающие с тематикой данных произведений: ответы испытуемых были аналогичными друг другу - «о войне», «о Великой Отечественной войне», «о Второй мировой войне», «о Победе». Как выяснилось в процессе обсуждения, испытуемые ориентировались прежде всего на авторов данных произведений.

О рассказах М. А. Шолохова «Родинка», «Двухмужняя», «Чужая кровь» испытуемые дали ответы - «это из ранних рассказов о Гражданской войне и коллективизации», «о становлении Советской власти на Дону», «о событиях в деревне в 20-30-е годы XX столетия».

Все интерпретаторы отметили, что «рассказы А. А. Фадеева «Таежная болезнь», К. А. Федина «Тишина», П. С. Романова «Голубое платье» были написаны в 20-30-е годы XX века. Они отразили события, происходившие в России после революции 1917 года: начало Гражданской войны в рассказе А. А. Фадеева, жизнь «бывших» в 20-е годы XX века в рассказе К. А. Федина «Тишина», быт и уклад жизни деревенских жителей в 20-е годы XX века в рассказе П. С. Романова «Голубое платье». Ответы интерпретаторов, в основном, сводились к следующему: «События 20-х годов XX века общеизвестны. Происходила ломка мировоззрения в крестьянской и рабочей среде, в среде «бывших» дворян после революции 1917 года». К тому же многие информанты отметили, что «А. А. Фадеев и К. А. Федин больше известны своими поздними романами, но также являются родоначальниками жанра советского рассказа 20-30-х годов. У истоков этого жанра стоял и П. С. Романов, который писал о «муках разорванного сознания» советского крестьянства 1920-х годов.

Рассказы А. И. Куприна «Ночная фиалка», «Дознание», «Блаженный», «С улицы», «Черный туман», «Штабс-капитан Рыбников», «Хорошее общество», «Листригоны», «Храбрые беглецы», рассказы Л. Н. Толстого «После бала», «Отец Сергий», «Холстомер, В. Г. Короленко «Чудная (Очерк 80-х годов)», Н. С. Лескова «Несмертельный Голован» также вызвали у испытуемых почти одинаковые ответы, а именно: «Эти писатели

  • (конца) XIX века - начала XX века писали о разных злободневных проблемах царской России и общечеловеческих проблемах тоже».
  • 2. Как уточнились ваши ожидания? Совпали ли ваши ожидания с тем, что вы прочитали?

Большинство интерпретаторов дали положительный ответ на данные вопросы, комментируя их следующими словами - «в основном совпали», «не стали неожиданностью», «совпали, это же ведь классики русской литературы», «совпали, эти писатели советской эпохи в основном писали о войне».

3. Проинтерпретируйте предложения с выделенной конструкцией.

В качестве примера были предложены текстовые фрагменты, в одном из предложений которых содержалась выделенная асимметричная конструкция.

Стилистически ответы студентов-интерпретаторов были оформлены по-разному, но расшифровка всех текстовых фрагментов сводилась к последовательному перечислению основных событий: сначала прошлого события, на которое указывала асимметричная конструкция, затем шло пояснение «настоящего» события, связанного с первым. Приведем примеры:

  • 26) Любовь с этого дня пошла на убыль. Когда она, как это часто бывало с ней, с улыбкой на лице, задумывалась, я сейчас же вспоминал полковника на площади, и мне становилось как-то неловко и неприятно, и я стал реже видаться с ней. И любовь так и сошла на нет.
  • (Л. Н. Толстой. После бала)

Ответы интерпретаторов в основном сводились к следующему: «Словосочетание «(вспомнил) полковника на площади» обозначает не только конкретное лицо - отца девушки (полковника), находившегося на площади, но и событие, происходившее там. Память отсылает к событию, которое произошло на плацу: через строй солдат был пропущен беглец - избит палками; после экзекуции полковник наказал одного из солдат, который, на его взгляд, был недостаточно суров и ударил беглого татарина слабо. Вследствие того, что полковник показал себя на площади злым и жестоким «солдафоном», чувство любви Ивана Васильевича к дочери полковника «пошло на убыль», в результате он не женился на ней, поскольку увиденное кардинально изменило его мировоззрение».

  • 27) С седла перевесившись, шашкой махнул, на миг ощутил, как обмякло под ударом тело и послушно сползло наземь. Соскочил атаман, бинокль с убитого сдернул, глянул на ноги, дрожавшие мелким ознобом, оглянулся и присел сапоги снять хромовые с мертвяка. Ногой упираясь в хрустящее колено, снял один сапог быстро и ловко. Под другим, видно, чулок закатился: не скидается. Дернул, злобно выругавшись, с чулком сорвал сапог и на ноге, повыше щиколотки, родинку увидел. Вид родинки с голубиное яйио ошеломил его. Медленно, словно боясь разбудить, вверх лицом повернул холодеющую голову, руки измазал в крови, выползавшей изо рта широким бугристым валом. Всмотрелся и только тогда плечи угловатые обнял неловко и сказал глухо:
    • - Николушка!..

Чернея, крикнул: - Да скажи же хоть слово! Как же это, а?

Упал, заглядывая в меркнущие глаза; веки, кровью залитые, приподымая, тряс безвольное, податливое тело... Но накрепко закусил Николка посинелый кончик языка, будто боялся проговориться о чем-то неизмеримо большом и важном.

(М. А. Шолохов. Родинка)

Интерпретаторы дали похожие ответы: «Николка рано потерял мать, в германскую войну пропал его отец, от которого Николка унаследовал любовь к лошадям, отвагу и родинку, величиной с голубиное яйцо, на левой ноге, повыше щиколотки. Атаман, убив противника, решил снять с убитого сапоги и увидел родинку на ноге с голубиное яйцо. Он узнал в убитом своего единственного родного сына и это его ошеломило».

  • 28) Поступая в монахи, Касатский показывал, что презирает все то, что казалось столь важным другим и ему самому в то время, как он служил, и становился на новую такую высоту, с которой он мог сверху вниз смотреть на тех людей, которым он прежде завидовал. Но не одно это чувство руководило им. В нем было и другое, истинно религиозное чувство, которого не знала Варенька, которое, переплетаясь с чувством гордости и желанием первенства, руководило им. Разочарование в Мэри (невесте), которую он представлял себе таким ангелом, и оскорбление было так сильно, что привело его к отчаянию, а отчаяние куда? - к богу, к вере детской, которая никогда не нарушалась в нем.
  • (Л. Н. Толстой. Отец Сергий)

Студенты проинтерпретировали данный текстовой фрагмент следующим образом: «Вследствие того, что Касатский узнал, что его невеста была слишком близко знакома с государем и, будучи эмоциональным человеком, не только «расстроил» свадьбу, но и всю жизнь «переломил» - ушел в монастырь. Для его сестры Вареньки это событие стало потрясением».

  • 29) Во всех подобных случаях, когда ни один ямщик не решится везти, обращаются к этому молодому, и он никогда не откажется. И заметьте: никогда он не берет с собой никакого оружия. С тех пор как не стало Безрукого, ходит в народе за ним слава убивиа. Его сопровождает какое-то обаяние, и он сам, кажется, также ему поддается. Но ведь это иллюзия. Поговаривают уж тут разные ребята: «Убивца», мол хоть заговоренного пулей, а все же взять можно».
  • (В. Г. Короленко. Чудная)

Ответы интерпретаторов в основном сводились к следующему: «Вследствие того, что ямщик Федор, спасая барыню с детьми, убил самого матерого разбойника Безрукого, за ним установилась «слава убивца», так как он погубил человеческую жизнь, пусть и разбойника. Поскольку он «смотрел смерти в глаза» и победил ее, им овладело бесстрашие. Но, скорее всего, «убивцу» отомстят другие разбойники за смерть своего главаря».

30) С каждым днем с ужасом чувствовал Гаврила, что кровно привязывается к новому Петру, а образ первого, родного, меркнет, тускнеет, как отблеск заходящего солнца на слюдяном оконце хаты. Все реже возвращалась к нему прежняя боль утраты, она уходила все дальше, и ощущал Гаврила от этого стыд и неловкость...

Уходил на баз, возился там часами, но вспомнив, что с Петром у кровати сидит неотступно старуха, испытывал ревнивое чувство. Шел в хату, молча топтался у изголовья кровати, негнущимися пальцами неловко поправлял наволочку подушки и, перехватив сердитый взгляд старухи, садился на скамью и притихал.

(М. А. Шолохов. Чужая кровь)

Интерпретаторы продемонстрировали единодушие мнений: «Единственный сын старика и старухи Петро погиб далеко от дома и был похоронен неизвестно где. Вследствие того, что старики потеряли единственного сына, они, выхаживая еле живого красноармейца, собиравшего продукты в селе во время продразверстки, помимо их воли привязались к нему, - старики как бы обрели нового сына. Старику иногда становилось неловко от того, что они со старухой привязались к совершенно незнакомому человеку, но ничего поделать с собой не мог».

  • 31) Анна вторую неделю работала в очереди на скотном дворе. Вместе с шестью другими бабами выдаивала коров. Отбивала телят и шла спать. Сон приходил не скоро - ворочалась, прислушивалась к ровному дыханию Арсения, думала о теперешней жизни в коллективе, не могла заснуть из-за письма первого мужа.
  • (М. А. Шолохов. Двухмужняя)

Интерпретаторы представили в ответах события в правильной последовательности, а именно, воспроизвели сначала события прошлого (в нашем случае событие, к которому отсылает асимметричный знак), затем - события, следующие за ним: «Вследствие того, что Анна получила письмо от первого мужа, которого считала погибшим, она потеряла покой и сон. Ведь получается, что при живом муже она вторично вышла замуж, а для крестьянских женщин тех времен это считалось грехом, поступком предосудительным».

32) Людская молва сделала Голована мифическим лицом. За ним закрепилась репутаиия кудесника с неодолимым талисманом.

Знал или не знал Голован, что ему присвоили такие дела, - неизвестно. Однако когда к нему очень часто обращались с такими просьбами и вопросами, с которыми можно обращаться только к доброму волшебнику, он на многие такие вопросы давал «помогательные советы», и вообще ни за какой спрос не сердился.

(Н. С. Лесков. Несмертельный Голован)

При интерпретации была представлена такая последовательная цепочка событий: «вследствие того, что Голован излечил многих людей от смертельных болезней, он завоевал со стороны простых людей отношение к себе как к человеку особенному, человеку, который не боится смерти. Когда-то Головану достался «лечебный», как его называл покойный аптекарь, камень, который стал для него чем-то вроде талисмана, так как с ним к Головану не приставала ни одна болезнь. Голован охотно лечил людей, советами помогал тоже».

  • 33) Он (Гитлер) сжимал зубы, преисполненный обиды на весь мир и ненависти к своим врагам и друзьям, умершим, убитым и живым. Мысль о торжестве русских приводила Гитлера в исступление. Он вскакивал с места и начинал быстро шагать по своему суженному до размеров крысиной норы государству. Он опять начинал бушевать, плакать, угрожать, обвинять всех и вся в поражении своей армии.
  • (Э. Г. Казакевич. Весна на Одере)

В ответах интерпретаторов была продемонстрирована последовательная событийная цепочка: «Так как Советская армия одерживала победу за победой, участь Гитлера была предрешена - его ждал крах и суд, а затем наказание за его деяния. Гитлер потерпел полное поражение и находился в положении загнанной в угол крысы».

  • 38) Пестрота моя, так не нравившаяся людям, чрезвычайно понравилась всем лошадям; все окружили меня, любовались и заигрывали со мной. Я начал уже забывать о первом горе в моей жизни, причиной которого была моя мать.
  • (Л. Н. Толстой. Холстомер. История лошади)

Единодушные ответы интерпретаторов сводились к следующему: «Из-за того, что людям не нравилась окраска: конь был пегий, и они над ним смеялись, - мать его невзлюбила. Это и было его первым горем в жизни. Люди называли этого коня уродливым. Лошади же относились к пегому жеребцу-холстомеру с пониманием. Вследствие того, что лошадь-мать позже забеременела, отношения сына и матери совсем прекратились».

39) Счастливой жизнью я прожил только два года. В конце второй зимы случилось самое радостное для меня событие. Это было на масленице, я повез князя на бег. На бегу ехали Атласный и Бычок. Не знаю, что он делал там в беседке, но знаю, что он вышел и велел Феофану въехать в круг. Помимо меня ввели в круг и поставили Атласного. Атласный ехал с поддужным, я, как был, в городских санках. В завороте я его кинул; и хохот, и рев восторга приветствовали меня.

Когда меня проваживали, за мной ходила толпа. И человек пять предлагали князю тысячи. Он только смеялся, показывая свои белые зубы.

  • - Нет, - говорил он,то не лошадь, а друг, горы золотом не возьму...
  • (Л. Н. Толстой. Холстомер. История лошади)

Интерпретаторы дали почти одинаковые ответы: «Вследствие того, что Холстомер выходил всегда победителем в скачках, которые устраивал князь, он стал любимчиком у старшего кучера Феофана, заботливо ухаживавшего за конем. Самый торжественный и счастливый момент для хол- стомера наступил тогда, когда князь Серпуховский назвал его другом. Но позже князь забыл свои слова: любовница Серпуховского сбежала, он гнал коня 25 верст без передышки в погоне за ней. Холстомер, желая помочь другу-князю, бежал, не щадя своих сил. Серпуховский загнал лошадь и, в конце концов, продал барышнику».

40) Ему представлялось теперь, как известие о его исчезновении попадет на судостроительный завод, где после семилетнего перерыва он снова работал в последнее время, скрываясь от колчаковской контрразведки...

«Старик» сидел, согнувшись у костра в безнадежной позе, и душа его по-прежнему ныла от непонятного, щемящего, тоскливого чувства, как будто все то, о чем он думал, было и родным, и душевно близким ему, но уже почти невозможным для него, потому невозвратно далеким. Он снова вопросительно посмотрел вокруг, но темь стояла по-прежнему глухая и сытая, несокрушимая, как стена. И небо с неведомо куда ведущим Млечным Путем смотрело нерадушно и молчаливо.

(А. А. Фадеев. Таежная болезнь)

Интерпретаторы единодушно упомянули о событиях, произошедших ранее: «Рабочий с партийной кличкой Старик, данной ему по причине ранней седины, был послан в леса для организации партизанского движения. Позже появились листовки-рекламации с его приметами - за содействие в поимке Старика обещалась награда в 1000 рублей. Его партизанский отряд подвергся нападению колчаковского отряда. Старику удалось чудом уйти от погони, он потерял связь со своим отрядом. В течение нескольких дней он блуждает по тайге. Он вспоминает прошлую жизнь на заводе и тоскует: будучи рабочим человеком, он скучает по своей работе, по своему заводу, по своим коллегам, с тоской вспоминая о вынужденном уходе с завода, болезненно представляя, как его коллеги примут новость о том, что Старик внезапно исчез во время нападения колчаковцев».

41) Александр Антоныч слышал о судьбе Тайсы Родионовны не раз, но он больше тридцати лет не бывал в Рагозном и теперь озирался по сторонам, не узнавая хорошо известных мест. Верстах в трех от усадьбы он прислушался. Непрестанный гул поднимался над холмом, за которым лежало поместье. Был он тяжел и глубоко подмывал всю округу, точно валили где-то густой многолетний дубняк. Пока Александр Антоныч взбирался на холм, гул становился жиже, распадался на внезапные взмахи гомонов, воплей, и вдруг трещащее, надсадное гарканье грачевника вырвалось точно из земли и заклокотало под ногами. Над парком, катившимся по склону, взлетали то в одиночку, то стайками, то целыми тучами черные птицы. Широкие сучковатые верхушки лип, насколько хватало глазу, кишели и переливались исчерна-лиловыми перьями.

Вправо от дороги, лицом к парку, стоял заброшенный дом. Он побурел, крыша его наполовину провалилась, но по-прежнему стройны были колонки и белы антаблементы. Железная труба, торчавшая из оконца пристройки, похожей на сени, попыхивала реденьким дымком. Александр Антоныч пошел на дымок.

Навстречу ему приблизилась женщина в плисовой кофте, перехваченной у пояса тесемкой. Кофта висела на ее плечах, как мешок, и плечи острыми бугорками подпирали голову. Поравнявшись с нею подле усадебного дома, Александр Антоныч открыл было рот, да так и остался стоять, наклонившись вперед и чуть-чуть занеся одну ногу, чтобы шагнуть.

Из-под напущенного на лоб платка глянули круглые, очень светлые, почти бесцветные глаза, и широко раздвинутые, узкие брови так распахивали взгляд этих глаз, что казалось, только они одни занимали собой все лицо.

  • - Тайса Родионовна, - тихо сказал Александр Антоныч.
  • -Да, - ответила она, - Тайса Родионовна.

За грачиным гарканьем не было слышно ее слов, но он так ясно уловил их, как будто они возникли в нем самом. Он наклонился к ее уху:

-Яхотел повидать вас. Можно?

Тайса Родионовна повела рукой к дому:

  • - Милости прошу.
  • (К. А. Федин. Тишина)

Студенты в своих интерпретациях данного текстового фрагмента представили событийную цепочку: «Вследствие того, что Александр Антонович узнал, что Таисия Родионовна одинока, он приезжает к ней спустя 30 лет. И, скорее всего, у него «получится» на этот раз. В молодости он хотел на ней жениться. Но так как она застала его со своей служанкой, она отказала ему. С тех пор она замуж не собралась ни разу. Он услышал о ее возвращении в ее бывшее имение после раздела имущества крестьянами и решил поехать в Рагозное, чтобы встретиться с ней».

42) Байгузин по-прежнему, понурясь, стоял между двумя конвойными и лишь изредка обводил безучастным взглядом ряды солдат. Видно было, что он ни слова не слыхал из того, что читалось, да и вряд ли хорошо сознавал, за что его собираются наказывать. Один раз только он шевельнулся, потянул носом и утерся рукавом шинели.

Козловский также не вникал в смысл приговора и вдруг вздрогнул, услышав свою фамилию. Это было в том месте, где говорилось о его дознании. Он сразу испытал такое чувство, как будто бы все мгновенно повернули к нему головы и тотчас же отвернулись. Его сердце испуганно забилось. Но это ему только показалось, потому что, кроме него, фамилии никто не расслышал, и все одинаково равнодушно слушали, как адъютант однообразно и быстро отбарабанивал приговор. Адъютант кончил на том, что Байгузин приговаривается к наказанию розгами в размере ста ударов.

Батальонный командир скомандовал: «К ноге!»и сделал знак головою доктору, который боязливо и вопросительно выглядывал из-за рядов. Доктор, молодой и серьезный человек, первый раз в жизни присутствовал при экзекуции. Теряясь и чувствуя себя точно связанным под сотнями уставленных на него глаз, он неловко вышел на середину батальона, бледный, с дрожащею нижнею челюстью. Когда Байгузину приказали раздеться, татарин не сразу понял, и только когда ему повторили еще раз и показали знаками, что надо сделать, он медленно, неумелыми движениями расстегнул шинель и мундир. Доктор, избегая глядеть ему в глаза, с выражением брезгливого ужаса на лице, выслушал сердце и пульс и пожал в недоумении плечами. Он не заметил даже малейших следов обычного в этих случаях волнения. Очевидно было, что или Байгузин не понимал того, что с ним хотят сделать, или его темный мозг и крепкие нервы не могли проникнуться ни стыдом, ни трусостью.

Подпоручик все время дрожал от холода и волнения; всего мучительнее было для него - не крики Байгузина, не сознание своего участия в наказании, а именно то, что татарин вины своей, как видно, не понял, и за что его бьют - не знает толком; он пришел на службу, наслышавшись еще дома про нее всяких ужасов, уже заранее готовый к строгости и несправедливости. Первым его движением после сурового приема, оказанного ему ротой, казармой и начальством, было - бежать к родным белебеев- ским нивам. Его поймали и засадили в карцер. Потом он взял эти голенища. Из каких побуждений взял, для какой надобности, он не сумел бы рассказать даже самому близкому человеку: отцу или матери. И сам Козловский не так мучился бы, если бы наказывали сознательного, расчетливого вора или даже хоть совсем невинного человека, но только бы способного чувствовать весь позор публичных побоев.

Сто ударов были отсчитаны, барабанщик перестал бить, и вокруг Байгузина опять закопошились те же солдатики. Когда татарин встал и начал неловко застегиваться, его глаза и глаза Козловского встретились, и опять, как и во время дознания, подпоручик почувствовал между собой и солдатом странную духовную связь.

(А. И. Куприн. Дознание)

Ответы интерпретаторов можно подытожить следующим образом: «Были украдены сапоги из сундука одного из солдат, подпоручику Козловскому поручили найти виновного. Вследствие того, что подпоручик Козловский, растрогав татарина воспоминаниями о доме, о матери Байгузина, вытянул у последнего (Байгузина) признание в воровстве сапог, он во время экзекуции татарина мучается, чувствует невыносимую жалость и сочувствие к наказываемому, видя, что татарин Байгузин не понимает причины экзекуции (не понимает, за что его подвергают ударам палками) и своей вины не осознает».

43) Мне стало легче. Неожиданное сочувствие блаженненъкого вдруг согрело и приласкало мое сердце, показало мне, что еще можно и должно жить, пока есть на свете любовь и сострадание.

Так вот почему, - закончил Зимин свой рассказ, - вот почему я так жалею этих несчастных и не смею им отказывать в человеческом достоинстве. Да и кстати: его сочувствие принесло мне счастье. Теперь я очень рад, что не сделался «моментом». Это так у нас в армии называли офицеров генерального штаба. У меня впереди и в прошлом большая, широкая, свободная жизнь.

(А. И. Куприн. Блаженный)

Ответы интерпретаторов в основном были такими: «Вследствие того, что Зимин относился к больному человеку («блаженненькому») с сочувствием и пытался разбудить отблески здорового сознания, много с ним возился, покупал интересные картинки, тот, когда Зимин оказался в состоянии глубокой нужды, отдал ему неожиданно свои сбережения, к которым никому не позволял дотрагиваться. Это был трогательный поступок, во многом определивший будущую жизнь Зимина».

44) Сделалась история известна всему полку, и чаша моих злодеяний, выражаясь высоким штилем, переполнилась. Стали все на меня глядеть этаким басом, вижу - руку избегают подавать, а кто и подает, так глазами шнырит по бокам, точно виноватый. Открыто не решались мне ничего сказать, потому что жалели Марью Николаевну. Как-то сразу тогда догадались, что здесь не романец, не пустая связишка от скуки, а что-то нелепое, огромное, больное - какая-то не то психология, не то психиатрия. И мужа ее жалели. Был он заслуженный, шипкинский подполковник и пребывал и, кажется, до сих пор пребывает в сладком неведении.

И все ждали случая.

(А. И. Куприн. С улицы)

Ответы интерпретаторов были почти одинаковы: «Так как описываемый человек безобразно вел себя с психически больной женщиной Марией Николаевной, к ее чувствам относился безобразно: заставил ее раздеться перед пьяными офицерами, воспользовавшись ее болезненной страстью к нему, у окружающих его людей отношение к нему изменилось и, в конце концов, он получил по заслугам».

45) Дома, у себя, под голубым ласковым небом, под пышными, еще не жаркими лучами солнца, Борис стал быстро оживать, точно он отходил душой от какого-то долгого, цепкого, ледяного кошмара.

Но телом он слабел с каждым днем. Черный туман убил в нем что-то главное, дающее жизнь и желание жизни.

Спустя две недели по приезде он уже не вставал с кровати.

Все время он не сомневался в том, что скоро умрет, и умер мужественно и просто.

Я был у него за день до его смерти. Крепко пожимая своей сухой, горячей, исхудавшей рукой мою руку и улыбаясь ласково и грустно, он говорил:

  • - Помнишь наш разговор о севере и юге, еще тогда давно, помнишь? Не думай, я от своих слов и не отпираюсь. Ну, положим, я не выдержал борьбы, я погиб... Но за мной идут другие - сотни, тысячи других. Ты пойми - они должны одержать победу, они не могут не победить. Потому что там черный туман на улицах и в сердцах и в головах у людей, а мы приходим с ликующего юга, с радостными песнями, с милым ярким солнцем в душе. Друг мой, люди не могут жить без солнца.
  • (А. И. Куприн. Черный туман)

Интерпретаторы дали почти одинаковые расшифровки следующего содержания: «Борис был очень энергичным сильным молодым человеком: он с интересом относился к работе, занимался музыкой, писал для газет статьи, пел в хоре, изучал самостоятельно английский, немецкий и французский языки, умел веселиться тоже. Вследствие условий жизни «на износ» в большом городе, он смертельно заболел. Отвратительная, мокрая, туманная петербургская осень и «серые скучные» люди сломили лишь физически («проклятый» Петербург), он оказывается при смерти, приезжает домой, где душой возрождается».

  • 46) К десяти часам гости поднялись. Пташникое и Дурдин уезжали с одиннадцатичасовым в Москву. Инженер провожал их, Башкирцев извинился усталостью. Дружинин тоже начал прощаться, но Башкирцев удержал его.
  • - Останьтесь, я хочу попросить вас об одном деле ...

Когда гости и хозяева проходили через полутемную диванную, Башкирцев взял за локоть Дурдина и задержал шаги. Оставшийся сзади Дружинин успел услышать начало фразы ...

-Ты же смотри...

И Дурдин громко ответил:

-Да что вы, Илья Андреич, рази я сам себе враг ...

Это обращение Башкирцева к Дурдину на «ты» в связи с впечатлениями всего вечера вдруг без колебаний и переходов объяснило Дружинину многое, что раньше отпечатывалось в его мозгу туманно и неясно, как предчувствие. Он сразу вспомнил тысячу мелочей, наблюденных в доме Башкирцевых, которые, дополняя одна другую, объяснили ему нечто страшно неприятное, тяжелое и противное. Теперь небольшим фактам Дружинин придавал большое значение.

Эта показная бутафорская роскошь и всегда какие-то деловые люди. Шушуканье. Впечатление ожидания чего-то, что должно разрешиться и сделать всех счастливыми...

Рита говорила часто: «Вот устроятся дела папы, мы поедем в Ниццу...»

А что это были за дела - никто точно не понимал, хоть при разговоре о них кивали сочувственно и на лица набегала тень глубокомыслия.

И когда Башкирцев, возвратившись из передней, расстегнул три пуговицы жилета и с облегченным видом актера, сошедшего со сцены, весело и громко по-домашнему сказал, - слушай, мамочка, нельзя ли нам чаю сюда, - Дружинин почувствовал, что он как будто бы состоит в молчаливом против кого-то заговоре.

(А. И. Куприн. Хорошее общество)

Ответы интерпретаторов получились похожими, а именно: «Вследствие того, что Дружинин понял, что семья Башкирцевых относится к семьям беспринципным, которые являются представителями грязного, развращающего общества, не брезгующего темными делишками, чтобы прослыть и выглядеть благонравно на «публике», он собирается ответить с вызовом на любое предложение Башкирцева. Что он и сделал впоследствии».

  • 47) Ленька извинился и вышел. Он уже успел разглядеть в дверную щелку лиио Рыбникова, и хотя у него оставались кое-какие сомнения, но он был хорошим патриотом, отличался наглостью и не был лишен воображения. Он решил действовать на свой риск. Через минуту он был уже на крыльце и давал тревожные свистки.
  • (А. И. Куприн. Штабс-капитан Рыбников)

Испытуемые единодушно продемонстрировали следующую событийную цепочку: «Из-за того, что Клотильда рассказала Леньке о том, что услышала от Рыбникова слова на непонятном языке, когда тот бредил, и слово «банзай», он (Ленька) решил, как истинный патриот, все проверить. А в это время шла война России с Японией».

  • 48) И Христо, который не может справиться с недавним охотничьим возбуждением, нет-нет да и намекнет на наше предприятие.
  • - А я сейчас шел по набережной... Сколько свиней зашло в бухту. Ужас! - И метнет на нас лукавым, горящим черным глазом.

Яни, который вместе с ним относил и прятал корзину, сидит около меня и едва слышно бормочет в чашку с кофе:

- Тысячи две, и все самые крупные. Я вам снес три десятка.

Это моя доля в общей добыче. Я потихоньку киваю головой. Но теперь мне немного совестно за мое недавнее преступление. Впрочем, я ловлю несколько чужих быстрых плутоватых взглядов. Кажется, что не мы одни занимались в эту ночь браконьерством.

(А. И. Куприн. Листригоны)

Ответы интерпретаторов отличались единодушием: «Вследствие того, что он (автор) впервые принимал участие в незаконном отлове большого количества рыбы, сейчас он чувствует небольшое угрызение совести (поскольку совершил преступление - воровство) и, как всякий преступник, оглядывается по сторонам. И, видя быстрые плутоватые взгляды людей, рядом сидящих, понимает, что не они одни занимались браконьерством».

  • 49) А на другой день во время урока закона божьего раздался в коридоре тяжкий топот и звон колокольчиков, отчего чуткое сердце Нелъгина похолодело и затосковало. Полуоткрылась дверь, и в ней показалось огромное серое лицо с мясистым носом, а затем рука с подзывающим указательным пальцем:
    • - Нельгин! Иди-ка сюда, любезный!

И бедного влюбленного повели наверх, в дортуар, разложили на первой кровати и сняли штанишки. Григорий держал его за руки и за голову, а Матвей дал ему двадцать пять добрых розог. Так, сама собою, как-то незаметно пресеклась, а вскоре и вовсе забылась первая любовь. Только образ хорошенькой смуглой Мухиной с ее заспанными глазками и надутыми губками застрял в памяти на всю жизнь.

(А. И. Куприн. Храбрые беглецы)

Ответы интерпретаторов представляли собой хронологическую событийную цепочку: «Первая любовь у Нельгина случилась в подростковом полудетском возрасте, когда он жил воспитанником в сиротском пансионе: Нельгин громко заявил перед всем классом, что он влюбился в хорошенькую Мухину и что тому, кто будет становиться в пару с Мухиной в танцах или скажет о ней что-нибудь неуважительное, он немедленно «побьет морду до крови». Он написал Мухиной любовное письмо, украсив его на- лепной картинкой. На уроке танцев он, потея от стыда и страха, передал Мухиной свое письмо. На следующий день Нельгин был уличен и наказан розгами, но, поскольку это был его первый опыт в проявлении чувств симпатии к особе противоположного пола, он и остался в памяти как проявление первой любви, любви и нежности, которой он с раннего детства был обделен».

50) Агата хорошела и здоровела, но я радостно шел к гибели. Я стал похож на скелет своею изможденностью, ноги мои дрожали на ходу, я потерял аппетит, память мне изменила до такой степени, что я забыл не только свою науку и своих учителей, но стал забывать порою имена своих отца и матери. Я помнил только любовь, любовь и образ любимой.

Странно, никто в доме не замечал нашей наглой, отчаянной, неистовой влюбленности. Или в самом деле у дерзких любовников есть какие-то свои тайные духи-покровители? Но милая матушка моя чутким родительским инстинктом давно догадалась, что меня борет какая-то дьявольская сила. Она упросила отца отправить меня для развлечения и для перемены места в Москву, где тогда только что открылась огромнейшая всероссийская выставка. Я не мог идти наперекор столь любезной и заботливой воле родителей и поехал. Но в Нижнем Новгороде такая лютая, звериная тоска по Агате мною овладела, такое жестокое влечение, что сломя голову сел я в первый попавшийся поезд и полетел стремглав домой, примчался, наврал папе и маме какую-то несуразную белиберду и стал жить в своем родовом гнезде каким-то прокаженным отщепенцем. Стыд меня грыз и укоры совести. Сколько раз на себя покушался руки наложить, но трусил, родителей жалел, а больше - Агатины соблазны манили к жизни. Вот тут-то самоотверженная матушка моя начала энергично разматывать тот заколдованный клубок, в нитях которого я так позорно запутался.

(А. И. Куприн. Ночная фиалка)

Интерпретаторы представили единодушные ответы: «Вследствие того, что служанка Агата, женщина зрелого возраста, применяла странные утонченнейшие любовные приемы, молодой человек вдруг почувствовал глубокое влечение и страсть к ней, стал терять разум и контроль над собой. Его матушка заметила в нем что-то неладное и решила остановить это».

51) Серпилин подумал о предстоящей утрате, может быть, и не такой чувствительной для человека менее одинокого, чем он. А что утрата будет, закрывать глаза не приходилось. Ей стыдно перед ним. И будет стыдно при ее характере. Не приехала сегодня, стыдясь того, что его сын убит всего год назад, а она уже с другим.

Конечно, он сделает так, чтобы она и приехала, и поговорила с ним, чтобы все это не выходило так по-дурацки. Но утрата все равно будет, ее не миновать.

И не просто утрата, а двойная утрата, потому что Евстигнеев теперь окажется тоже вроде родственника. Придется от него отказаться, хотя отказаться трудно: привык к его молчаливому присутствию, уже второй год на войне, день за днем рядом.

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Студенты единодушно проинтерпретировали данный текстовой фрагмент следующим образом: «Вследствие того, что его адъютант Евстигнеев сообщил, что женится на супруге его погибшего сына, Серпилин почувствовал себя одиноким: единственными близкими людьми для него после гибели его сына стали супруга его погибшего сына и адъютант. Но поскольку он человек рассудительный и понимает, что вернуть ничего нельзя, и это жизнь, он мирится с этим и знает, что ему придется расстаться с его адъютантом, так как он теперь будет считаться вроде родственника, и это для него - двойная утрата».

  • 52) Три недели назад здесь, в Архангельском, в списке прибывших накануне вечером Ольга Ивановна увидела фамилию Серпилина и утром, на медицинской летучке, оставила его за собой, хотя его могли наблюдать и другие хирурги. Сделала так потому, что хотела ближе узнать этого занимавшего ее мысли человека. Кроме того, и из-за сохранившегося чувства вины перед Серпилиным.
  • (К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Интерпретации отличались единодушием: «Вследствие того, что в разговоре с Серпилиным, состоявшемся после выхода группы Серпилина из окружения, она была резка и обвинила Серпилина в плохом, предвзятом отношении последнего к ее мужу, позднее от другого человека узнав, что ее муж смалодушничал, не смог справиться со своим страхом и застрелился при выходе из окружения, а Серпилин сообщил ей, что ее муж погиб смертью храбрых, Ольга Ивановна хотела извиниться за резкие слова и горячность перед ним».

  • 53) Она посмотрела мимо него, словно о чем-то вдруг вспомнила, и, сняв с руки большие мужские часы, протянула ему:
    • - Возьми с собой.

Он молча взял часы и надел на руку. А свои, снятые с руки, держа за расстегнутый ремешок, нерешительно протянул ей. Она улыбнулась и на секунду закрыла глаза, давая понять, что этого и ждала от него, что так и надо было сделать; потом взяла часы и опустила их в карман своего белого халата.

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Информанты проинтерпретировали данный текстовой фрагмент одинаково: «Вследствие того, что Серпилин уезжал на линию фронта, Ольга Ивановна подарила ему часы своего отца, которые носила уже несколько лет, не снимая, в надежде на то, что подаренный ею талисман оградит ее любимого человека от гибели».

  • 54) Захаров был прав. Серпилину действительно запала в память забота Львова о нем. Но хотя и запала - думать об этом было совершенно некогда до самой ночи.
  • (К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Ответы интерпретаторов, в основном, сводились к следующему: «Так как Серпилин был из семьи фельдшеров, а значит, по мнению начальника политуправления Львова, врагов народа, когда-то был посажен, как признали позже - по ошибке, и позднее выпущен, Львов подозрителен к Серпилину: он написал Сталину рапорт о смещении Серпилина, тот не одобрил; при каждом удобном случае Львов пытается поддеть Серпилина, выразить недоверие к последнему, найти «компромат» на него».

55) Бойко считал, что за его точкой зрения - будущее, что она все равно когда-нибудь станет общепринятой. Не на этой войне, так потом.

Серпилин, находя его точку зрения крайней, сам любил ездить вперед, в войска, и возможность лично, своей рукой пощупать пульс боя считал необходимой предпосылкой для отдачи общих, а не только частных приказаний. Умом признавал, что истина где-то посередине, но не мог отрешиться от уже сложившейся привычки помногу бывать там, впереди.

Во время рекогносцировок Бойко считал для себя, как для начальника штаба, необходимым вместе с командующим облазить передний край, но, когда приходила пора управлять боем, почти не двигался с места, находясь в штабе во время боя.

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Интерпретации информантов были похожими: «Вследствие того, что Бойко заметил, что личное наблюдение приводило к перекосам в оценках происходящего - то, что ты сам непосредственно видишь, сильней на тебя воздействует, чем все другое, возможно более существенное, что происходит в это же самое время вне поля твоего зрения, в результате с наблюдательного пункта в штаб поступают скороспелые приказания как вывод из лично наблюдаемой обстановки, - он на основе своей точки зрения составил целую теорию, суть которой сводилась к тому, что наблюдательный и командный пункты со штабом должны совпадать».

56) Когда Серпилин услышал это, его вдруг охватило порой отодвигаемое куда-то в сторону и им, и другими военными людьми ощущение великости предстоящего им дела.

От мысли об этом Серпилин вдруг почувствовал себя не только сильным всею тою силой, которая была в его готовой к этой военной великости армии, но и еще виноватым перед теми людьми, там. Однако, как ни странно, это чувство своей вины перед ними делало его сейчас нравственно не слабее, а сильнее. Он чувствовал себя просто-напросто неспособным обмануть их великие и долгие ожидания.

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Интерпретации информантов были единодушны: «Вследствие того, что предстояло грандиозное наступление и освобождение территории, отданной немцам, и людей, выживших под врагом в долгом ожидании этого освобождения, Серпилин не мог не ощущать радостный трепет при мысли о скором освобождении советских людей из оккупации».

  • 57) Но Талызину, несмотря на миролюбивый тон командарма, было неловко, что его в восемь утра застали в таком виде, за завтраком, и не впереди, на наблюдательном пункте, а здесь, в штабе дивизии. И он, подпоясываясь и застегивая пуговицы, стал объяснять, что ночью побывал во всех полках, что и вчера, и позавчера сопротивление было сильное и что впервые за трое суток наступления он заехал поспать. Велел через два часа разбудить, а проснуться не смог - пока суп хлебал, просыпался.
  • (К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Единодушные ответы интерпретаторов представляли собой сводку последовательных событий: «Поскольку противник оказывал сильное сопротивление во время наступления советских войск, об этом свидетельствовало множество боевых орудий и самоходок, оставленных немцами на поле боя, руководители подразделений во время наступления постоянно находились на передовой, и не всегда им удавалось даже полноценно поесть и выспаться».

58) Серпилин повернулся к тому, что было завернуто в плащ- палатку, и приказал лейтенанту открыть. Тот нагнулся и, взявшись за концы плащ-палатки, откинул их в разные стороны.

Талызина просто не было. Была память о нем, но ничего, что могло бы напомнить о его существовании на земле, уже не было.

Серпилин снял с головы фуражку и с полминуты постоял молча, глядя на этот открытый перед ним сверток.

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Интерпретаторы представили событийную цепочку в хронологическом порядке: «Андрей Андреевич Талызин был отдан под трибунал в июле сорок первого года вместе с другими несколькими генералами. Ему предъявлялось обвинение в трусости и утере управления дивизией. Он был приговорен к расстрелу, замененному десятью годами лишения свободы. Летом сорок второго был освобожден и за полтора года снова стал генерал-майором, командиром дивизии и даже героем Советского Союза. Талызин отличался бесстрашием. Скорее всего, он помнил о сорок первом и чувствовал, что вина за ним есть, поэтому не боялся смерти. И в этот раз он, по привычке, шел впереди колонны. Налетели самолеты и прямым попаданием убило Талызина. Останки Талызина положили в плащ-палатку и принесли Серпилину, который всегда с уважением относился к Талызину, зная о его прошлом».

59) Галченок вздохнул. Несмотря на его спокойствие, чувствовалось, что тревога за отиа и мать неотступно грызет этого сильного и уверенного в себе человека.

Он молчал, словно не желая давать волю чувствам, которые уже ничему не могли ни помочь, ни помешать. Выпустить или не выпустить немцев из Могилева - зависело от него. А остались ли живы люди там, в Крупках, - не зависело.

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Интерпретаторы в ответах представили событийную хронологическую цепочку: «Вследствие того, что у Галченка родители остались на оккупированной территории, в Крупках, и он знал о страшной судьбе людей в неволе, в ожидании наступления на Крупки ему приходилось только надеяться, что его родители там еще живы».

60) Услышав о звонке Завалишина, кивнул, позвал Ивана Авдеевича, чтоб приготовил покушать, и сел на телефон. Позвонил подряд трем комбатам и каждому повторил одно и то же: приказание пока прежнее - в глубь леса не продвигаться, но надо все же послать перед собой усиленную разведку, чтобы к наступлению темноты вернулась и доложила. Распорядился, чтоб в разведгруппы включили побольше людей из партизанского пополнения: «Погоны новые, а вояки старые - каждый куст в этом лесу знают!»

Ильина томило такое бездействие. И он, не переходя той грани, за которой начинается прямое нарушение приказа, вносил в него свои поправки.

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Интерпретаторы дали почти одинаковые ответы: «Вследствие того, что старый разведчик Ильин торопился поскорее завершить пленение немцев в лесу, он не мог бездействовать, хотя был отдан приказ всем подразделениям ждать сдачи в плен противника и активных боевых действий не предпринимать, он все же отправил разведгруппу в тыл окруженного противника перед наступлением».

61) «И все ли верно потом разгадают, тоже вопрос», - подумал Синцов, незаметно для себя перейдя от мыслей о настоящем к мысли о будущем. В этом будущем занимали свое место и люди, которых уже не было. Но хотя их уже не было, что-то сохранившееся от них переходило в будущее. Какая-то часть их прижизненной силы и нравственного значения, оказывается, не умерла вместе с ними, а продолжала существовать и влияла сейчас на мысли Синцова о его собственном будущем и о будущем вообще, о том, что после войны все должно быть хорошо и справедливо. И, наоборот, что все смущавшее его душу в начале войны, что всего этого после войны не должно быть и не будет.

Была твердая вера в это. И частью этой веры в будущее была неумершая вера в умершего человека - в Серпилина.

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

В единодушных ответах интерпретаторов упоминались события, совершившиеся ранее: «Многие достойные кадровые военные пострадали от излишней подозрительности властей. В начале войны в местах, где происходило наступление войск Синцова в сорок четвертом, погиб, отстреливаясь от врагов, летчик-генерал. Он был тайно похоронен местными жителями. Ошибочно этого человека в сорок первом записали в предатели. Во время наступления лесник показал людям Синцова могилу генерала, который погиб в начале войны. Таким образом, загадка исчезновения генерала была раскрыта: он не стал предателем, он погиб в перестрелке на захваченной врагом территории.

Излишняя подозрительность привела к массовым репрессиям. Репрессии военных заметно ослабили Советскую армию в начале войны. Когда-то в сорок первом Сталин освободил Серпилина из заключения и направил командовать армией: он хорошо относился к Серпилину. Сер- пилин принадлежал к людям сильным, умным и преданным своему долгу и Родине. Так как Синцов глубоко уважал, любил и восхищался Серпили- ным, он считал, что репрессии и огульные обвинения таких достойных людей не должны повториться после войны».

62) Зинаида, хотя ей очень не нравилось, что придется отдавать Синцову это давно написанное письмо, взяла его, не сказав больше ни слова. Только вздохнула и еще раз поцеловала Таню. Уже была дана команда отправлять состав, и сопровождавшие теплушки санитары стали изнутри закрывать двери.

Когда теплушка тронулась, Таня еще раз увидела Зинаиду.

Зинаида говорила с Таней так, словно ничего не случилось, а сейчас, не зная, что Таня ее видит, стояла и плакала.

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Интерпретаторы в ответах единодушно обратились к предыдущим событиям: «Когда-то весть о смерти жены Синцова сообщила Синцову Таня, ставшая впоследствии его гражданской супругой. Позднее, будучи уже гражданской супругой Синцова, она узнала о том, что Синцова осталась жива. Таня написала письмо Синцову, в котором сообщала, что его законная супруга жива. В этом письме она отказывалась от права на счастье с Синцовым в пользу его первой выжившей жены. Таня долго носила письмо с собой и рассказала о нем и других сопутствующих подробностях Зинаиде. Зинаида очень любила и питала глубокое уважение к Тане, знала о чувствах Синцова к Тане и не могла согласиться с Таниным решением. Зинаида считала, что Таня не имеет права лишать счастья Синцова, который уже сильно любил Таню».

63) Захаров стал действовать. Позвонил всем, кому требовалось, чтоб завтра в десять гроб с телом Серпилина должен быть доставлен к уходившему в Москву самолету. Предупредил начальника штаба тыла, который непосредственно занимался всем этим, что привезут генерал- полковничьи погоны и надо пришить их на китель покойного. Приказал прислать сюда на КП Синцова и стал выяснять, вернулся ли с передовой Кузьмич. Оказывается, еще не вернулся. Велел поскорей разыскать, чтоб ехал, а то у Кузьмича была привычка ночевать в частях, любил это.

И, сделав все, что было нужно, вернулся к той же мысли, на которой прервал себя, к мысли о том, что Серпилин - справедливый человек. Еще не привык думать о нем - «был», все еще думал в настоящем времени.

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

При интерпретации данного текстового фрагмента студенты обратились к событиям, происходившим до гибели Серпилина. Их ответы сводились к следующему: «Так как Серпилин был человеком сильным, но не тяжелым, - он ломал сопротивление подчиненных только тогда, когда был уверен, что прав; не считал про себя, что всегда прав, потому что власть в руках; а с другой стороны, если был уверен в своей правоте, без остатка использовал все допустимые возможности, чтобы доказать эту правоту тем, кто над ним, - подчиненный Захаров уважал и любил своего сильного и справедливого начальника Серпилина».

  • 64) И по своей дружбе с Серпилиным, и по своему положению члена Военного совета Захаров лучше, чем кто-нибудь другой знал, что Сталин несколько раз имел личное касательство к судьбе Серпилина.
  • (К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Единодушные ответы интерпретаторов содержали информацию о событиях, произошедших ранее: «Серпилин был на примете у Сталина. Сталин помог ему вырваться из заключения в сорок первом, а осенью сорок первого года, получив письмо от Серпилина из госпиталя, приказал дать ему дивизию и отправить на фронт. Сталин вызвал его после Сталинграда и поставил на армию и не дал снять потом, хотя Львов, начальник Политуправления, неоднократно предлагал ему».

  • 65) «Оказывается, воскрешение из мертвых не всегда приносит счастьедаже страшно об этом думать, но это так! Дай бог, чтобы Маша действительно оказалась жива. Невозможно и подло думать как-нибудь иначе! Но что же делать тебе? Почему ты должен лишиться человека, без которого уже не можешь жить? Почему этот человек должен лишиться тебя? Почему известие о том, что еще один человек жив, должно непременно убить вас обоих? Почему она так решила? Почему, даже не спрашивая, взяла все на себя?» - со злостью подумал он о Тане.
  • (К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Ответы интерпретаторов отличались единодушием мнений: «Вследствие того, что Таня, вторая гражданская супруга Синцова, вначале сообщила ему о гибели его первой супруги, но потом узнала, что та осталась жива, Таня написала прощальное письмо Синцову, в котором отказывалась от счастья с ним в пользу его первой супруги. Синцов же уже очень крепко привязался к Тане, нынешней гражданской супруге, без которой теперь не мог представить себе свою жизнь».

66) Ильин ощущал случившееся с немеиким генералом пехоты как несправедливость по отношению к себе, и к полку, и к погибшему в бою Василию Алексеевичу Чугунову, которого уважал и больно переживал его потерю.

А что это был именно тот генерал, стало известно. На поле боя захватили в плен раненного в ноги адъютанта. Он и рассказал, что этот генерал в последнее время исполнял обязанности командующего армией.

Ильин вспомнил, как пронесли мимо него на плащ-палатке изуродованное тело Чугунова, а он даже не мог тогда вслед за ним пяти шагов пройти, попрощаться: шел бой! Но представить себе, что нет Чугунова, было и до сих пор трудно. Пока сам был на батальоне. Привык, что на третьей роте - Чугунов! Ушел заместителем командира полка, Чугунова - на батальон. Стал командиром полка, Чугунова - в заместители. Как так дальше без Чугунова?

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Ответы интерпретаторов оказались похожими: «Вследствие того, что Ильин потерял своего верного боевого друга и заместителя Чугунова - тот погиб, к тому же немецкий генерал, который пытался прорваться в районе расположения полка Ильина, был пленен другим полком, Ильин остро переживал эти две потери как высшую несправедливость судьбы по отношению к себе».

  • 67) После того как первоочередные дела были сделаны, Ильин немного колебался, что, впрочем, никак не выражалось на его лице. Его тянуло обойти батальоны, посмотреть, как там у них. Связь связью, но личное общение с подчиненными тоже вид связи, который ничем не заменишь. Однако сразу же после телефонных разговоров со всеми комбатами являться проверять их было рано. Он и сам не любил, когда начальство, едва отдав ему приказание по телефону, тут же сыпалось на голову: ну как, сделал ли все, что приказано? Называл это «нуканьем».
  • (К. М. Симонов. Живые и мертвые)

В единодушных ответах интерпретаторов упоминались события, произошедшие ранее. Речь шла о делах, которые Ильин сделал в первую очередь: «Вследствие того, что ожидалось уничтожение противника, засевшего в лесу, Ильин, сначала обзвонив своих комбатов и уладив дела по поводу боеприпасов и уточнив с командиром артиллерийского полка разные варианты организации огня на тех участках, где немцы скорее всего могут выскочить из глубины леса, решил потом все же обойти свои батальоны».

68) Когда Синцов увидел Ильина, с капитуляиией все уже кончилось. Оружие полосой лежало вдоль опушки, а немцы, вытянувшись в колонну, шли под конвоем нескольких автоматчиков через поляну, по ржи, мимо трупов.

Немца из комитета «Свободная Германия» только что отправили на полуторке в медсанбат.

(К. М. Симонов. Живые и мертвые)

Интерпретаторы в своих ответах воспроизвели хронологическую цепочку событий: «Немец-антифашист принимал активное участие, убеждая последнюю группировку немцев в лесу сдаться. Немецкий майор, с которым вели переговоры, вывел солдат в плен, но сам застрелился. Легко раненный в перестрелке, случившейся накануне, немец-антифашист был отправлен для перевязки в медсанбат».

  • 69) Николай ходил по безлюдной платформе, курил, вспоминал вчерашний разговор с женой, ее вымученную, жалкую улыбку и, стискивая зубы, чувствовал, как сердце его разрывается от жалости к прежней Ольге, от огромной человеческой боли.
  • (М. А. Шолохов. Они сражались за Родину)

Ответы интерпретаторов можно подытожить таким образом: «Вследствие того, что супруга Николая Стрельцова разлюбила его и встречается с другим человеком, но продолжает находиться «под одной крышей» со своим нелюбимым мужем, не решаясь бросить его и детей, Николай глубоко страдает от происходящего, остро переживая боль потери любимой».

  • 70) Из поездки в райиентр они вернулись закадычными друзьями. Мальчишеская любовь и привязанность были без особых стараний надежно завоеваны добродушным и веселым дядей. И когда за ужином Коля сказал: «Я думаю, дядя Саша, переселиться от бабушки к тебе. Ты все-таки мужчина, мне с тобой, пожалуй, будет удобнее спать», - Ольга вспыхнула. В ужасе воскликнула: «Коля! Да как же ты смеешь обращаться к дяде на «ты»? Сейчас же извинись, негодный мальчишка!» Но Александр Михайлович немедленно пришел на выручку своему другу: «Что вы, Олечка, мы перешли с ним на «ты» по обоюдному согласию. Нам в постоянном общении так проще».
  • (М. А. Шолохов. Они сражались за Родину)

Ответы интерпретаторов представляли собой хронологическую цепочку событий: «Саша, брат Николая, поехал в райцентр, чтобы стать на партийный учет в райкоме партии. С ним напросился сын Николая. В райцентре Александр сводил мальчика в столовую, купил ему бутылку лимонада, напитка, о котором в деревне никто никогда не слыхал. Вследствие того, что старый солдат Александр сумел из поездки устроить праздник, общительный и простой, он подобрал ключик к сердцу ребенка, а позднее покорил всех домочадцев».

71) Александр Михайлович присел на песок, проворно стащил полуботинки, носки, с наслаждением пошевелил пальцами. Потом, после некоторого колебания, снял штаны. Иссиня-бледные, дряблые икры были покрыты неровными темными пятнами - лагерной меткой с лесозаготовок.

Заметив взгляд Николая, Александр Михайлович сощурился, а затем рассмеялся. Николай только головой покачал.

  • -До чего же неистребим ты, Александр! Я бы так не смог...
  • - Порода такая и натура русская. Притом - старый солдат. Кровь из носа, а смейся! Впрочем, Коля-Николай, и ты бы смог! Нужда бы заставила. Говорят же, что не от великого веселья, а от нужды пляшет карась на горячей сковороде...
  • (М. А. Шолохов. Они сражались за Родину)

Интерпретаторы обратились в ответах к событиям из прошлого Александра: «Вследствие тяжелых условий в местах заключения, Александр простудил ногу, от болячек втирал табачную золу, которая осталась в виде черных меток на ногах. Несмотря на лагеря, Александр смог остаться добрым и человечным».

72) Около ветряной мельницы босой белоголовый мальчик лет семи пас гусей, он подбежал поближе к дороге, остановился, чуть шевеля румяными губами, восхищенно рассматривая проходивших мимо красноармейцев. Николай пристально посмотрел на него и в изумлении широко раскрыл глаза: до чего же похож! Такие же, как у старшего сынишки, широко поставленные голубые глаза, такие же льняные волосы... Неуловимое сходство было и в чертах лица, и во всей небольшой, плотно сбитой фигурке. Где-то он теперь, его маленький, бесконечно родной Николенька Стрельцов? Захотелось еще раз взглянуть на мальчика, так разительно похожего на сына, но Николай сдержался: перед боем не нужны ему воспоминания, от которых размякнет сердце. Он вспомнит и подумает о своих осиротелых детишках и об их плохой матери не в последнюю минуту, как принято писать в романах, а после того, как отбросят немцев от безымянной высоты. А сейчас автоматчику Николаю Стрельцову надо плотнее сжать губы и постараться думать о чем-либо постороннем, так будет лучше...

Некоторое время взволнованный Николай шел, глядя прямо перед собой невидящими глазами и тщетно стараясь восстановить в памяти, сколько осталось у него в вещевом мешке патронов, но потом все же не выдержал искушения, оглянулся: мальчик, пропустив колонну, все еще стоял у дороги, смотрел красноармейцам вслед и робко, прощально помахивал поднятой над головой загорелой ручонкой. И снова, так же, как и утром, неожиданно и больно сжалось у Николая сердце, а к горлу подкатил трепещущий горячий клубок...

(М. А. Шолохов. Они сражались за Родину)

В единодушных ответах интерпретаторы привели информацию о предыдущих событиях: «Вследствие того, что жена Стрельцова ушла в первый день войны к другому мужчине, оставив записку, на войне он вдруг да и вспоминал своих детей, оставшихся без отца и матери, обычно тогда, когда встречал детей на войне. Так как шла война, он все же старался не давать волю чувствам и воспоминаниям».

  • 73) Звегинцев испытывал какое-то внутреннее неудобство и стыд, вспоминая пережитое, но искать весомых самооправданий у него не было ни времени, ни охоты, и он мысленно отмахнулся от всего этого, конфузливо покряхтел, со злостью сказал про себя: «Эка беда-то какая, небось нужда заставит, еще и не такое коленце выкинешь! Смерть-то, она - не родная тетка. Она, стерва, всем одинаково страшна - и партийному, и беспартийному, и всякому иному прочему человеку...»
  • (М. А. Шолохов. Они сражались за Родину)

Ответы интерпретаторов были одинаковыми: «Так как во время обстрела вражеской артиллерией Звегинцев испугался и помолился, после он почувствовал дискомфорт и неловкость, поскольку после революции 1917 года народ был отлучен от церкви, постыдной считалась религиозность и все, что было связано с верой в Бога. Позже ему стало безразлично от совершенного перед лицом смерти».

74) Гордость за человека, любовь и восхищение заполнили сердце Лопахина. Ему хотелось обнять и расцеловать Стрельцова, но горло внезапно сжала горячая спазма, и он, стыдясь своих слез, отвернулся, торопливо достал кисет.

Низко опустив голову, Лопахин сворачивал папироску и уже почти совсем приготовил ее, как на бумагу упала большая светлая слеза, и бумага расползлась под пальцами Лопахина...

Но Лопахин был упрямый человек: он оторвал от старой, почерневшей на сгибах газеты новый листок, осторожно пересыпал в него табак и папироску все же свернул.

(М. А. Шолохов. Они сражались за Родину)

Событийная цепочка была представлена в ответах всех интерпретаторов: «Лопахин встретил Стрельцова после контузии и узнал, что тот потерял слух, но не стал долечиваться в госпитале, зная, что полк находится в очень тяжелом положении и что людей в полку осталось совсем мало, он по своей воле отправился на фронт догонять свой полк. Стрельцов сказал, что найти свое место в сильно поредевших рядах боевых товарищей может и потерявший слух солдат. Вследствие того, что простой, но берущий за душу поступок Стрельцова, растрогал Лопахина, последнему с трудом удается скрыть свои эмоции».

75) За короткие минуты просветления, вспышками озарявшего сознание, Звегинцев пока еще не успел по-настоящему осмыслить всей бедственности своего положения. не успел пожалеть себя, а девушку пожалел, сокрушенно думая: «Дитя, совсем дитя! Ей бы дома с книжками в десятый класс бегать, всякую алгебру с арифметикой учить, а она тут под невыносимым огнем страсть терпит, надрывая животишко, таская нашего брата...»

Огонь как будто стал утихать, и чем реже гремели взрывы, мощными голосами будившие Звегинцева к жизни, тем слабее становился он и тем сильнее охватывало его темное, нехорошее спокойствие, бездумность смертного забытья...

Девушка наклонилась над ним, заглянула в его одичавшие от боли, уже почти потусторонние глаза и, словно отвечая на немую жалобу, застывшую в глазах, в горьких складках возле рта, требовательно и испуганно воскликнула:

  • - Миленький, потерпи! Миленький, потерпи, пожалуйста! Сейчас двинемся дальше, тут уже недалеко осталось! Слышишь, ты?!
  • (М. А. Шолохов. Они сражались за Родину)

Испытуемые, продемонстрировав в ответах единодушие, привели следующую информацию: «Несмотря на то, что Звегинцев получил серьезное смертельное ранение, он, угасая, жалеет не себя, а девочку- санитарку, которая его обнаружила и пытается вытащить с поля боя».

  • 76) Стрельцов все еще никак не мог освоиться со своим новым состоянием. Он видел, как молча шевелились над его головой плотные, до глянца омытые ночным дождем листья, как над кустом шиповника беззвучно роились шмели и дикие пчелы, и, может быть, потому, что все это проходило перед глазами лишенное живого разноголосого звучания, - у него слегка закружилась голова, и он закрыл глаза и стал привычно думать о прошлом, о той мирной жизни, которая так внезапно оборвалась 22 июня прошлого года.
  • (М. А. Шолохов. Они сражались за Родину)

В похожих ответах интерпретаторов содержалась информация о предыдущих событиях: «В результате контузии Стрельцов потерял слух. Несмотря на ранение, он присоединился к своему полку и продолжал воевать. Временами возникшая внезапно тишина напоминала ему довоенное мирное время».

77) Два осиротевших человека, две песчинки, заброшенные в чужие края военным ураганом невиданной силы...

Что-то ждет их впереди?

И хотелось бы думать, что этот русский человек, человек несгибаемой воли, выдюжит, и около отцовского плеча вырастет тот, который, повзрослев, сможет все вытерпеть, все преодолеть на своем пути, если к этому позовет его Родина.

С тяжелой грустью смотрел я им вслед...

Может быть, все и обошлось бы благополучно при нашем расставанье, но Ванюшка, отойдя несколько шагов и заплетая куцыми ножками, повернулся на ходу ко мне лицом, помахал розовой ручонкой.

И вдруг словно мягкая, но когтистая лапа сжала мне сердце, и я поспешно отвернулся. Нет, не только во сне плачут пожилые, поседевшие за годы войны мужчины. Плачут они и наяву. Тут главное - не ранить сердце ребенка, чтобы он не увидел, как бежит по твоей щеке жгучая и скупая, мужская слеза ...

(М. А. Шолохов. Судьба человека)

При интерпретации данного текстового материала единодушно были воспроизведены события, случившиеся ранее до усыновления мальчика. Большинство интерпретаций, в основном, можно подытожить следующим образом: «Названый отец мальчика, Соколов, попал в лагерь смерти, ему удалось бежать. Оказавшись среди своих, он сумел доказать, что он не предатель, позже узнал о гибели своей семьи и детей, после войны стал работать водителем, усыновил беспризорника, вместе с ребенком решил поселиться на родине фронтового друга по приглашению последнего. Вследствие того, что щедрая душа и внутренняя красота сделали способным Соколова не только любить жизнь, но и взять на воспитание мальчика, рассказчик не может остаться равнодушным к судьбе солдата Соколова».

78) Встреча с Таней, да еще в такой день, означающий скорый конец войны, показалась ему глубоко знаменательной.

Таня была «старой знакомой», - это обстоятельство играло для Лубенцова очень важную роль. Их отношения, таким образом, не должны были носить характера той нередкой на войне скоропалительной «дружбы» мужчины с женщиной, «дружбы», которая претила ему и которой он избегал.

«Старая знакомая!» Эти слова были необычайно приятны Лубенцо- ву, они освобождали его от чувства робости, испытываемого им в присутствии случайно встреченных женщин, слишком хорошо знающих, чего от них хотят.

В мыслях о Тане и о будущих встречах с нею прошло все время до прибытия в деревню, где расположился, вероятно на несколько часов, штаб дивизии.

(Э. Г. Казакевич. Весна на Одере)

Испытуемые в ответах единодушно представили хронологическую цепочку произошедших ранее событий: «В начале войны майор Лубенцов и врач Таня находились в одной группе, выходившей из окружения. В разных переделках побывали они, но вышли из окружения. Затем фронтовая судьба их разбросала по разным полкам. Перед концом войны в Германии они встретились».

79) Но теперь Лубенцов был слишком счастлив вступлением в Германию и встречей с Таней, чтобы обратить внимание на недовольный вид Антонюка. Он внимательно разглядывал карту с нанесенными на нее данными об оборонительных сооружениях противника вдоль реки Кюддов.

Разведчики, окружив своего начальника, благодушно покуривали махорку и ждали распоряжений.

(Э. Г. Казакевич. Весна на Одере)

Испытуемые в своих ответах представили похожие причинно- следственные цепочки событий: «Из-за того, что война подходит к концу, с одной стороны, - СССР вступил на территорию Германии, государства, развязавшего Вторую мировую войну, - с другой стороны, встретив Таню и узнав о том, что у той погиб муж, Лубенцов начинает питать радужные надежды по поводу того, что встреча с Таней, которая очень нравится ему, в конце войны не случайна.

Вследствие того, что Лубенцов отказался поехать на учебу, заместитель Лубенцова Антонюк был разочарован, - он надеялся, что отъезд начальника на учебу повлечет за собой повышение по службе его, Антонюка».

80) Вторая рота состояла из двадиати «бессмертных». Ее малочисленность объяснялась еще и особыми условиями: при прорыве полк наступал на самом правом фланге армии, вернее - фронта, хотя солдаты, конечно, об этом понятия не имели. За рекой уже двигался другой фронт, войска которого сразу же устремились к северу. Таким образом, полк - и вторая рота в том числе - шел с открытым правым флангом. Его обстреливали орудия Модлинского укрепленного района справа, и в то же время он нес потери от огня противника, отступавшего перед ним.

Хотя Чохов воевал уже не первый день, его покоробила малочисленность вверенной ему роты. «Назначили командиром отделения!» - думал он в сердцах.

(Э. Г. Казакевич. Весна на Одере)

Испытуемые в своих ответах дали одинаковое истолкование асимметричной конструкции на когнитивном уровне, использовав информацию, приведенную в тексте ранее: «Вследствие того, что немецкая оборона на Висле была беспримерной по своей мощности, после прорыва такой обороны в роте, в которую Чохова назначили командиром, осталось всего двадцать человек. И хотя Чохов знал, что это рота лучших, опытных, обогатившихся драгоценным военным опытом людей, где каждый воюет за шестерых, никто не отстает и не болеет, убить или ранить их мудрено, он все же был обескуражен малым количеством солдат в вверенной ему роте».

81) Пришел день, когда освободили Донбасс, и Сливенко после второго ранения (в ту пору он уже был пехотинцем) удалось побывать на родной шахте. Он переступил порог своего дома и долго стоял, обнявшись со своей «старухой», посреди комнаты, не понимая ее горьких слез и все- таки догадываясь о причине их, не смея спросить, в чем дело и в то же время зная, что это связано с Галей, которой в доме нет, отчего дом кажется пустым и никому не нужным.

Наконец, когда прибежали соседки и он узнал о Галиной судьбе, он стал утешать «старуху» и, конечно, обещал ей, улыбаясь уж слишком неуверенной улыбкой, что, как только он приедет в Германию, он найдет дочку. И хотя «старуха» этому не верила, но ничего не отвечала. А только плакала потихоньку.

(Э. Г. Казакевич. Весна на Одере)

Ответы интерпретаторов получились похожими: «Вследствие того, что во время оккупации молодых людей и девушек, в том числе и дочку Сливенко Галину увезли в Германию, Сливенко всю войну стремился в Германию, чтобы разыскать и привезти ее домой».

82) Впереди двигался трофейный «хорх» Сергиевского, за ним - «эмка» командира уральской бригады, а следом - машина члена Военного Совета и бронетранспортер. Лубенцов по-прежнему сидел рядом с шофером, хотя ему теперь не нужно было следить за дорогой.

Все, что он видел и слышал у танкистов о «зеленой улиие» от Урала до Германии, ощущение необычайной силы и быстроты танкового удара, разговор со Сталиным отсюда, из далекой польской деревни, и, наконец, неожиданно открывшееся Лубенцову горе генерала Сизокрылова, - все это глубоко поразило гвардии майора и казалось ему связанным одно с другим неразрывными узами. Даже забота генерала о своих автоматчиках и внимание его к нему, Лубенцову, приобретало некое необычайно важное значение и тоже представлялось гвардии майору имеющим прямое отношение к непреодолимой силе нашего наступления.

(Э. Г. Казакевич. Весна на Одере)

Ответы интерпретаторов можно подытожить так: «Вследствие того, что, во-первых, готовилось наступление советских войск на Берлин: по особому приказу Сталина все эшелоны с танками, идущими на Берлин, пропускали без остановок и в первую очередь, предоставляя таким образом следовавшим составам «зеленую улицу», и, во-вторых, Лубенцов, случайно узнав о гибели единственного сына генерала Сизокрылова: накануне ему была вручена карта для передачи Сизокрылову, он успел заглянуть в эту карту, где посередине красным карандашом был сделан крест и стояла надпись о том, что в этом месте похоронен сын-танкист генерала Сизокрылова, не может не восхищаться силой самообладания генерала и военной мощью советских войск».

  • 83) Жене генерал тоже не мог писать. Он сознавал, что следовало бы сообщить ей о судьбе сына, но все медлил, откладывал. Он просто боялся. Ему казалось, что она не переживет этого горя. И, говоря себе, что теперь много страдающих матерей и все-таки они продолжают жить, он думал с тоской: «Нет, она не перенесет».
  • (Э. Г. Казакевич. Весна на Одере)

Испытуемые в ответах единодушно привели информацию о событиях, происходивших ранее: «Вследствие того, что после окончания сыном танкового училища Сизокрылов отказал в просьбе своей супруге о должности адъютанта Сизокрылова для их единственного сына, Сизокрылов, узнав о том, что его сын сгорел в танке, не решается сообщить о гибели сына своей супруге».

84) Хотя Таня ни словечком не обмолвилась в ответ на предложение Семена Семеновича, ему казалось, что в основном все решено. Он обрадовался этому, но в то же время испугался и немножко пожалел о сделанном сгоряча предложении. Он с тревогой думал о жене и дочери. И даже не столько о них, сколько о том, как посмотрит на всю эту историю генерал Сизокрылов.

После разговора с Таней он, несмотря на свои сомнения и страхи, еще настойчивее, чем прежде, искал встречи с ней. Его тяготило состояние неопределенности. Конечно, лучше всего было бы забыть о Тане совсем, но это уже было не в его власти.

(Э. Г. Казакевич. Весна на Одере)

Интерпретаторы в своих похожих ответах привели информацию о предыдущих событиях: «Будучи семейным человеком, Семен Семенович Красиков увлекся врачом Татьяной Владимировной и захотел, чтобы та стала его тайной любовницей. Вследствие того, что в порыве ревности, желая удержать ее возле себя, он предложил ей выйти за него замуж, он боится теперь того, что о его тайных любовных притязаниях станет известно начальству - генералу Сизокрылову».

85) Женщины медсанбата - милое, шумливое, доброе и говорливое племя - были настроены как-то по-особенному радостно, словно они вместе с Таней совершили некий важный подвиг.

Они радовались тому, что здесь восторжествовало высокое чувство - радость людей от ощущения чистоты и силы человеческого характера, не идущего на сделки со своей совестью. Покончив с работой, женщины и девочки расселись на крылечке и запели русские песни. Они пели про смерть Ермака и про гармониста в прифронтовом лесу, про широкую Волгу и седой Днипро.

(Э. Г. Казакевич. Весна на Одере)

Подытожим ответы: «Вследствие того, что Таня оказалась порядочным человеком и, несмотря на то, что Тане хотелось ощущать рядом с собой сильное мужское плечо любящего ее человека, она все же отказала Красикову, который хотел обмануть свою супругу и, воспользовавшись одиночеством Тани, завести с ней фронтовую интрижку, благородный Танин поступок был одобрен женщинами медсанбата».

86) Очкастый между тем, перекусив немного, опять вызвался пойти. Лубенцов велел ему отобрать нескольких помощников из тех «ветеранов», которые первыми пришли на зов белого флага.

Гвардии майор предложил детишкам, стоявшим вокруг с открытыми ртами, тоже бежать в лес и вести сюда, к миру и молоку, прячущихся там немцев.

Дети, понятное дело, были бесконечно счастливы, получив такое задание. Они где-то добыли длинные шесты, привязали к ним белые платочки и, высоко подняв их над головами, побежали в лес.

Через несколько минут из лесу вышла новая многочисленная группа немецких солдат, предводительствуемая раненным в плечо подполковником.

(Э. Г. Казакевич. Весна на Одере)

В похожих пояснениях интерпретаторы упомянули о событиях, произошедших ранее: «Вследствие того, что в конце войны в частях зародилось «движение милосердия» с целью избежать ненужного кровопролития, группа Лубенцова стала участницей этого движения; он и его подчиненные обошли места, где прятались немцы, с белым флагом и предложением сдаться.

Многие немцы, вышедшие первыми сдаваться, «ветераны», впоследствии помогли Лубенцову привести других оставшихся пленных. Так как немецкие военнопленные были голодны, Лубенцов попросил местных жителей - немецких женщин накормить соотечественников, те принесли молоко и хлеб.

  • 87) В дверь постучали, и на пороге оказался капитан Барашкин.
  • - Тебе чего? - недовольно спросил Сербиченко.
  • - Вы меня не вызывали, товарищ полковник?
  • -Вызывал часа три назад. Говорил с тобой Семеркин?
  • - Говорил, товарищ полковник.
  • -Ну и что?
  • - Пошлем группу.
  • - Кто пойдет старшим?
  • -Да вот он, Травкин, - со скрытым злорадством ответил Барашкин.

Но он ошибся в расчете. Травкин и глазом не моргнул, Улыбышева спокойно разливала чай, не зная, в чем дело, а Катя совершенно не поняла, что произнесенные слова находились в прямой связи с судьбой ее любви.

Единственный, кто понял выражение глаз Барашкина, был командир дивизии, но он не имел оснований не соглашаться с Барашкиным. Действительно, лучшей кандидатурой для руководства этой необычайно трудной операиией был Травкин.

(Э. Г. Казакевич. Звезда)

В единодушных ответах интерпретаторов содержалась информация о предшествующих событиях: «Вследствие того, что связистка Катя, с первой встречи полюбив Травкина, отвергла ухаживания Барашкина, последний, уязвленный отказом Кати, узнав о том, что командование решило послать в тыл врага самую лучшую группу разведчиков, возглавляемую Травкиным, злорадствует, поскольку разведчики, посланные ранее, не вернулись с задания и судьба их осталась неизвестной».

  • 88) В связи с особыми обстоятельствами Мамочкин решился даже рассекретить свою «базу». Он взял с собою Быкова и Семенова и, нагрузив их продуктами, самодовольно улыбался ежеминутно спрашивая:
    • - Ну, как?

Семенов восхищался непостижимой, почти колдовской удачливостью Мамочкина:

- Вот здорово! Как ты это так?..

Быков же, догадываясь о том, что тут дело нечисто, говорил:

- Гляди, Мамочкин, лейтенант узнает.

Проходя мимо старикова поля, Мамочкин покосился на «своих» лошадей, запряженных в плуг и борону. За лошадьми шли сын старика, сутулый молчаливый идиот, и сноха, красивая высокая баба.

Мамочкин обратил внимание на большую гнедую кобылу с белым пятном на лбу. Он вспомнил, что эта лошадь принадлежала той странной старухе, у которой взвод останавливался на отдых.

«Ну и ругается та божья старушка!» - промелькнуло в голове у Мамочкина, и он испытал даже нечто похожее на угрызения совести. Но теперь все это было уже не важно. Впереди - задание, и кто его знает, чем оно кончится.

(Э. Г. Казакевич. Звезда)

Интерпретации данного текстового фрагмента отличались единодушием, в них содержалась информация о событиях, произошедших ранее: «Разведчики самовольно забрали у местных жителей лошадей, но двоих не вернули. Предприимчивый разведчик Мамочкин отдал этих лошадей напрокат за еду семье старика, одного из жителей соседней деревни, вместо того чтобы вернуть настоящей хозяйке - старушке.

На столе у разведчиков благодаря Мамочкину всегда была деревенская снедь: жареные куры, сметана, молоко, вареная картошка. Вследствие того, что их группу посылали на трудное задание в тыл врага на неопределенный срок, Мамочкин решил забрать все припасы, полученные за прокат лошадей. Для переноски еды он привлек своих друзей».

89) Среди солдат, как узнал с неудовольствием группенфюрер, поползли панические слухи о неких «зеленых призраках», или «зеленых дьяволах», появившихся в здешних местах.

Группенфюрер Гилле не верил в трансцендентальность этих призраков. Он втолковал вызванному им начальнику разведки и контрразведки капитану Вернеру, что на войне призраков не бывает, а бывают враги, и предложил Вернеру лично возглавить операции по поимке «призраков».

Крушение поезда с боеприпасами, произошедшее скорее всего из-за ветхости железнодорожного полотна, отравление трех солдат полка «Германия» недоброкачественной пищей, исчезновение двух солдат того же полка, дезертировавших из армии, - все эти случаи молва тоже отнесла за счет деятельности «зеленых призраков». И трудно уже было отличить правду от вымысла, досужую выдумку от реальных фактов.

(Э. Г. Казакевич. Звезда)

Испытуемые, поясняя информацию, содержащуюся в данном текстовом фрагменте, единодушно упомянули о предшествующих событиях: «Травкин со своей разведгруппой ползли по лесу, полному немцев. Они старались как можно быстрее покинуть лес. На опушке леса их застал туманный рассвет. Они пошли быстрее и здесь их заметили трое неспавших немцев, которые решили, что это что-то сверхъестественное. Разведчики двигались бесшумно и без эмоций, без испуга, немцы испугались и решили, что это - лесные призраки».

90) Если в дивизии и корпусе данные Травкина были восприняты как событие особой важности, то для штаба армии они имели уже хотя и важное, но вовсе не решающее значение. Командарм приказал прибывающее пополнение дать именно тем дивизиям, которые могут оказаться под ударами эсэсовцев. Он также перебросил свой резерв на опасный участок.

Штаб фронта взял эти сведения на заметку как показательное явление, доказывающее лишний раз интерес немцев к Ковелъскому узлу. И штаб фронта предложил авиации разведывать и бомбить указанные районы и придал энской армии несколько танковых и артиллерийских частей.

Верховное Главнокомандование, для которого мошкой были и дивизия «Викинг», и в конечном счете весь этот большой лесистый район, сразу поняло, что за этим кроется нечто более серьезное: немцы попытаются контрударом отвратить прорыв наших войск на Польшу. И было отдано распоряжение усилить левый фланг фронта и перебросить именно туда танковую армию, конный корпус и несколько артдивизий РГК.

Так ширились круги вокруг Травкина, расходясь волнами по земле: до самого Берлина и до самой Москвы.

Ближайшим следствием этих событий для дивизии было: прибытие танкового полка, полка гвардейских минометов и большого пополнения людьми и техникой.

(Э. Г. Казакевич. Звезда)

Интерпретаторы продемонстрировали единодушие в своих ответах, припомнив информацию о предыдущих событиях: «Группа Травкина от пленных немцев узнала, что в районе Ковеля сосредотачивается дивизия СС «Викинг». В дальнейшем эти сведения стали катализатором для последующих событий».

91) Не будет преувеличением сказать, что в последующие дни все полевое управление армии, от солдат-посыльных до генералов, было озабочено и захвачено судьбой Огаркова. Его возвращение, по сути дела вполне добровольное, в распоряжение трибунала, приговорившего его к расстрелу, поразило и растрогало людей, хотя и ожесточенных отступлением, тяжелыми лишениями и смертью друзей.

Все ждали результатов доследования и окончательного решения с нетерпением и не без опасений, так как прекрасно знали, что трибунал, как учреждение, может и не принять во внимание возвращение Огаркова: формально поступок этот мог считаться вполне естественным и само собой разумеющимся. И некоторые офицеры из самых молодых (в первую очередь, разумеется, Синяев) уже заранее обвиняли трибунал в черствости и формализме.

(Э. Г. Казакевич. Двое в степи)

Интерпретаторы в своих ответах единодушно сообщили о событиях, произошедших ранее: «Вследствие того, что молодой неопытный лейтенант Огарков не смог доставить донесение командиру своей дивизии с приказом о необходимости отступления, он был приговорен трибуналом к расстрелу. Огарков в ожидании решения трибунала содержался в сарае, где конвоиром к нему был приставлен солдат Джурабаев. Неожиданно немцы прорвали оборону, и полк Огаркова и Джурабаева вынужден был отступить. Об Огаркове и Джурабаеве в спешке позабыли. Со своим конвоиром Джурабаевым Огарков несколько дней шел, пытаясь добраться до штаба их полка. Вместе с отступающими из разных формирований им пришлось участвовать в различных боевых операциях, в которых Огарков показал себя настоящим храбрецом. За время возвращения они успели подружиться. По дороге Джурабаев был убит во время бомбардировки. Несмотря на это Огарков в одиночестве разыскал свой полк. Военный трибунал помиловал его».

  • 92) Но не страх, ярость вела сейчас Баскова. Зубами скрипел он от той черной, ослепительной ярости и только одного желал - догнать. Догнать - а там разберемся...
  • - Ты у меня не крикнешь... Нет, не крикнешь...

Слабый след кое-где печатался на валунах, и Федот Евграфыч уже точно знал, что немцев было двое. И опять не мог простить себе, опять казнился и маялся, что недоглядел за ними, что понадеялся, будто бродят они по ту сторону костра, а не по эту, и сгубил переводчика своего, с которым вчера еще котелок пополам делил. И кричала в нем эта маета, и билась, и только одним успокоиться он сейчас мог - погоней.

(Б. Л. Васильев. А зори здесь тихие)

Интерпретаторы проявили единодушие и в своих ответах представили такую причинно-следственную цепочку произошедших событий: «Поскольку Соня погибла, разыскивая кисет Баскова, - ее убили ножом двое немцев, когда она побежала за забытым кисетом Баскова, - Басков в ее гибели винил себя и жаждал отомстить и расквитаться с немцами за погубленную жизнь девушки».

93) Старшина встал. Колени еще дрожали, и сосало под ложечкой, но время терять было уже опасно. Он не трогал Комелъкову, не окликал, но себя зная, что первая рукопашная всегда ломает человека, преступая через естественный, как жизнь, закон «неубий».

Тут привыкнуть надо, душой зачерстветь, и не такие бойцы, как Евгения, а здоровенные мужики тяжко и мучительно страдали, пока на новый лад перекраивалась их совесть. А тут ведь женщина по живой голове прикладом била, баба, мать будущая, в которой самой природой ненависть к убийству заложена.

И это тоже Федот Евграфыч немцам в строку вписал, потому что преступили они законы человеческие и тем самым сами вне всяких законов оказались. И потому только гадливость он испытывал, обыскивая еще теплые тела, только гадливость: будто падаль ворочал...

(Б. Л. Васильев. А зори здесь тихие)

В большинстве интерпретаций была использована информация о произошедших ранее событиях: «Соня была убита ударом ножа в грудь. Федот Басков с Женей догнали и отомстили за нее, убив этих фашистов. Вследствие того, что Женя Комелькова помогла Федоту и впервые в жизни совершила убийство, ударив прикладом немца, ее мутило и было нехорошо, поскольку это естественно при первом убийстве, но это было необходимое убийство фашистов».

94) Все в деревне жалели Спиридона и говорили о том, как нелепость случая опрокинулась на него несчастьем.

Соседи часто заходили к нему, когда он сидел один, опустив голову, и говорили ему о том, что одному ему трудно в хозяйстве будет, что нужно жениться, ведь еще не старик...

Можно посватать Катерину Соболеву, она хорошая и работящая баба, хотя, впрочем, у нее трое ребят. Тогда можно взять Степаниду, у нее один мальчишка, вырастет, помощником будет.

Но Спиридон ничего не хотел слушать.

На третий день его допустили к раненой.

(П. С. Романов. Голубое платье)

Информанты в своих ответах упомянули о предыдущих событиях: «На свадьбе, находясь в состоянии алкогольного опьянения, Спиридон по неосторожности нанес удар ножом своей супруге. Вследствие того, что рана оказалась смертельной, супруга Спиридона умирает. Поскольку Спиридон еще молодой мужчина с детьми, для воспитания детей и ведения домашнего хозяйства ему «подыскивают» новую супругу».

Таким образом, асимметричный знак в предложении был единодушно проинтерпретирован («распознан») как событие, «произошедшее» и упомянутое ранее в повествовательном тексте. Интерпретаторы «воспроизвели» цепочку событий: сначала упоминалось событие, которое «стоит» за асимметричной конструкцией, затем событие, произошедшее и упомянутое позднее, как следствие события «в прошлом».

4. Какого развития событий вы ожидали после ситуаций, описываемых в предложениях с выделенной конструкцией?

По рассказу Л. Н. Толстого «После бала» ответы интерпретаторов сводились к следующему: «Ожидалось, что, скорее всего, впечатлительный молодой человек не свяжет свою судьбу с военной службой и, возможно, не женится, поскольку дочь полковника была его самой большой любовью».

По рассказу М. А. Шолохова «Родинка» мнение интерпретаторов было также единодушным: «Ожидалось, что атаман лишит себя жизни». Были ответы с пояснениями, которые можно подытожить таким образом: «В ранних рассказах М. А. Шолохова все заканчивается трагично. К тому же у атамана ничего, кроме одинокой и бессмысленной жизни, не осталось после кончины сына».

Единодушие ответов пришлось почти на все вопросы. Не стали неожиданностью и ответы по рассказу Л. Н. Толстого «Отец Сергий». Большинство интерпретаторов ответили, что, «опрощение» Касатского было ожидаемым, принимая во внимание тот факт, что сам автор этого рассказа поступил почти таким же образом.

Ответы интерпретаторов о развитии событий в повести «Чудная» В. Г. Короленко оказались схожими, испытуемые «предвидели» трагический конец для «убивца». Варианты ответов были следующие: «Рано или поздно нашелся бы разбойник, который отомстил бы за смерть «работника по цеху», более того, ожидаемо было то, что «какой-нибудь «сорвиголова- разбойник» на спор убьет «убивца».

Однозначно высказались интерпретаторы и по поводу последующего развития событий в рассказе М. А. Шолохова «Чужая кровь»: «рабочий с завода, приехавший с продразверсткой, не остался бы у стариков за сына, так как его не интересовала тихая крестьянская жизнь, он был весь в политической борьбе», «последующее развитие событий близко к реальности».

Комментируя рассказ М. А. Шолохова «Двухмужняя», интерпретаторы и здесь проявили единодушие. Ответы в основном сводились к следующему: «Думается, Анна рано или поздно вернулась бы ко второму мужу, поскольку историческая победа осталась за колхозами, а Арсений, ее второй муж - член коллектива», или: «Она вернется ко второму мужу Арсению, человеку спокойному и не агрессивному, так как каждой женщине хочется тихого семейного счастья без побоев».

По поводу развития событий в повести Н. С. Лескова «Несмертельный Голован» были даны следующие варианты ответов: «Такие люди, как Голован, «уходят» из жизни по нелепой случайности, конец Голована реалистичен», «возможно, Голован заразился бы неизлечимым заболеванием, спасая какого-нибудь больного, и скончался, но Г олован умер, спасая другого человека, - это тоже правдоподобно».

Имя Гитлера известно всему миру как имя злодея. Развитие событий в романе Э. Г. Казакевича «Весна на Одере» также «предугадывалось» однозначно: «Гитлера ждет полное фиаско. Он - злодей. История учит: «Злодеи всегда «заканчивают» плохо».

Развитие событий в повести Л. И. Толстого «Холстомер», как выяснилось по ответам интерпретаторов, было ожидаемым: «Как правило, судьба лошади не завидная. Холстомер не стал исключением: он отслужил как мог своим хозяевам, которые постоянно менялись, и после смерти весь сгодился «на дело» - мясо забрали, остатки съели волчата, кости и череп унес мужик, собирающий кости».

Комментарии интерпретаторов по поводу развития событий в рассказе А. А. Фадеева «Таежная болезнь» можно подытожить таким образом: «Будучи энергичным, сильным и опытным в таежных условиях человеком, подпольщик «Старик» обязательно выберется из леса и найдет своих». Ожидания интерпретаторов и события в повести совпали.

Развитие событий в рассказе К. А. Федина «Тишина» совпали с ожиданиями интерпретаторов, ответы которых в основном сводились к следующему: «Таисия Родионовна и Александр Антонович принадлежат к так называемым «бывшим», к тому же в молодые годы они чуть не поженились. Совершенно естественным является их воссоединение в старости, описанное в рассказе».

По поводу развития событий в рассказе А. И. Куприна «Дознание» интерпретаторы дали такие комментарии: «Поскольку Козловский - впечатлительный молодой человек, нервный срыв, случившийся с ним после экзекуции над татарином, естествен и ожидаем».

По поводу развития событий в рассказе А. И. Куприна «Блаженный» ответы интерпретаторов в основном сводились к следующему: «То, что после помощи блаженного Зимин стал относиться с пониманием и состраданием к душевнобольным людям, несомненно, должно было произойти».

Ожидания интерпретаторов и развитие событий в рассказе А. И. Куприна «С улицы» также совпали: «За неподобающее поведение описываемый офицер должен был быть изгнан из полка, что и случилось - ему было предложено подать прошение об увольнении в запас. После этого кем он только не был».

Интерпретаторы, комментируя события в рассказе А. И. Куприна «Черный туман», подтвердили свои сбывшиеся ожидания: «Чахотка была неизлечимым заболеванием в те годы, естественно, что Борис, заболев этим серьезным недугом в сыром Петербурге, в конце рассказа умирает».

Комментируя происходящее в рассказе А. И. Куприна «Хорошее общество», интерпретаторы также высказали мнение о сбывшихся ожиданиях, связанных с развитием событий: «Поскольку Дружинин относится к людям честным, порядочным и благородным, он не станет иметь никаких дел с семьей Башкирцевых, погрязших в делах нечестных и грязных, что фактически и происходит в рассказе».

Интерпретаторы также подтвердили совпадение ожидания развития событий и события в рассказе А. И. Куприна «Штабс-капитан Рыбников»: «Несомненно, японского шпиона рано или поздно должны были разоблачить и поймать», «от патриотично настроенных подростков шпионам не скрыться».

По поводу развития событий в рассказе А. И. Куприна «Листригоны», интерпретаторы были единодушны: «События, продемонстрированные в данном рассказе, касаются рыбацкой жизни, трудной и отчасти зависящей от удачи. Несомненно, приобщение подростка к рыболовному ремеслу складывается по-разному, как это и представлено в рассказе».

Комментарии по поводу ожидания развития событий и событий, описанных в рассказе А. И. Куприна «Храбрые беглецы», можно подытожить следующим образом: «Придирки, кляузничества, злоупотребления властью, на которые способны классные дамы пансионата, несомненно, должны были вынудить «яркие, полные жизненных сил детские души», совершить побег из сиротского пансионата. Побег имел место в рассказе».

Развитие событий в рассказе А. И. Куприна «Ночная фиалка», как выяснилось по ответам интерпретаторов, было ожидаемым: «Любовное наваждение, овладевшее героем, не могло продолжаться вечно. Слишком разными людьми предстают Агата и описываемый неопытный в любовных делах молодой человек, к тому же матушка героя начинает проявлять беспокойство по поводу здоровья сына. В конце концов, как это и должно было случиться «в жизни», он выздоравливает в рассказе», «служанка Агата и молодой барин - разные люди, странно, что у них могло быть будущее».

Развитие событий в романе К. М. Симонова «Живые и мертвые», как выяснилось по ответам интерпретаторов, было ожидаемым. Комментарии интерпретаторов можно подытожить следующим образом:

  • - к примеру 50: «Серпилин, несомненно, поменяет адъютанта. А одиночество, как и ожидалось, недолго сопровождало этого сильного и умного человека»;
  • - к примеру 51: «Баранова, как ожидалось, нашла возможность извиниться перед Серпилиным за резкие и несправедливые обвинения в смерти мужа. Это стало первым шагом к их сближению»;
  • - к примеру 52: «Ожидаемым было сближение Серпилина и Барановой, с первой встречи заинтересовавшихся друг другом. Их связь переросла фронтовой роман, они стали мужем и женой»;
  • - к примеру 53: «Подозрительное отношение Львова к Серпилину, как и ожидалось, не изменилось, поскольку Львов - типичный политработник эпохи Сталина», «политработники эпохи Сталина искали «врагов народа», которых, по их мнению, было достаточно»;
  • - к примеру 54: «Серпилин, находясь впереди, в войсках, во время боя подвергал себя неоднократно опасности и, в конце концов, одна из поездок во время боя по передовой ему стоила жизни. Бойко, считавший, что наблюдательный и командный пункты должны совпадать со штабом во время боевых действий и что командир не имеет права подставлять себя пулям лишний раз, остается живым», «Серпилин пренебрег мерами безопасности и погиб, осторожный Бойко остался жив»;
  • - к примеру 55: «Как ожидалось, состоялось судьбоносное для последующего хода войны «великое дело» освобождения Могилева и взятия в плен немецких армий группы «Центр», после чего советские войска устремились к Минску. А это означало освобождение территории России. Одной из армий, принимавших участие в этом наступлении, была армия Серпилина»;
  • - к примеру 56: «Поскольку Талызин был человеком бесстрашным, он всегда находился либо впереди на наблюдательном пункте, либо во главе пешей колонны, которая, как правило, несла большие потери при атаках противника. При очередном обстреле противника, как это часто бывало на войне, в его машину, ехавшую во главе колонны, попал снаряд, он был убит»;
  • - к примеру 57: «После гибели командира дивизии Талызина несомненным событием должно было стать назначение другого, не менее достойного человека на должность комдива, которым оказался Туманян», «на войне погибло много достойных людей»;
  • - к примеру 58: «Как ожидалось, тревога Галченка за отца и мать была обоснованной: в Могилеве были обнаружены многочисленные захоронения людей, оставшихся в оккупации»;
  • - к примеру 59: «Энергичный и активный Ильин вряд ли бы спокойно ожидал сдачи в плен немцев. А поскольку ему не терпелось взять в плен генерала противника, он предпримет некоторые активные действия как разведчик, дозволенные в рамках приказа, которые и происходят далее в романе»;
  • - к примерам 60 и 62 комментарии испытуемых получились похожими: «Смерть таких людей, как Серпилин, как ожидалось и как произошло в романе, заставляет оставшихся в живых постоянно думать о той ответственности, которая ложится на человека, распоряжающегося жизнью людей»;
  • - к примеру 61: «Близкая подруга Тани Зинаида, глубоко сопереживая Тане, не могла не помочь ей в обретении счастья. Зинаида, передав письмо Синцову, о содержании которого она знала, как ожидалось, обратилась к нему с просьбой не бросать Таню»;
  • - к примеру 63: «Поскольку Серпилин всегда был на «примете» Сталина, последний, скорее всего, отдаст личные распоряжения по поводу похорон Серпилина, что и происходит в романе: по распоряжению Сталина Серпилина похоронили в Москве на Новодевичьем кладбище рядом с его первой супругой»;
  • - к примеру 64: «Таня и Синцов по-настоящему полюбили друг друга, и, несомненно, они заслуживают счастья, которое к ним «приходит» в конце романа, несмотря на то, что первая супруга Синцова оказалась жива»;
  • - к примеру 65: «Назначение Синцова на место погибшего Чугунова ожидаемо. Для полка Синцов был человеком «своим» - когда-то командовал батальоном в этом полку, после был адъютантом погибшего командующего армией Серпилина, в состав которой входит полк Ильина. Что же касается военной удачи, то Ильину она «благоволила» и «улыбнется» позже благодаря его боевому мастерству, не случайно его полк считался и будет считаться самым лучшим в дивизии»;
  • - к примеру 66: «Полк Ильина, как ожидалось, должен был пленить немцев, попавших в окружение. Капитуляция и взятие в плен немцев прошли успешно»;
  • - к примеру 67: «Армия, в составе которой находился полк Ильина, после событий, описанных в предложенном текстовом фрагменте, как ожидалось и как произошло, была соориентирована на освобождение Европы».

Развитие событий в романе М. А. Шолохова «Они сражались за Родину» и ожидания интерпретаторов совпали. Подытоженные комментарии выглядят следующим образом:

  • - к примеру 68: «Ожидаемым после событий, описанных в предложенном текстовом фрагменте, является уход супруги Стрельцова от него к любимому ей человеку»;
  • - к примеру 69: «Как ожидалось и как произошло, Александр Михайлович сумел всех домочадцев подружить на время своего приезда, и даже его брат Николай позабыл про свои семейные проблемы, связанные с изменой супруги»;
  • - к примеру 70: «Ожидаемым является разговор Александра Михайловича с Николаем о репрессиях 1937 года, которым он тоже подвергся - отработал четыре года на лесозаготовках, и, как многие бывшие репрессированные кадровые офицеры, Александр Михайлович ждет, когда он «понадобится» Родине для исполнения воинского долга. В результате он получает приказ о прибытии в Москву от самого Жукова»;
  • - к примеру 71: «В предложенном текстовом фрагменте речь идет о сражении за Дон. Как ожидалось, полк Николая сумел отстоять высоту, но поскольку боеприпасов у них оставалось мало, то в конце концов они были вынуждены отступить»;
  • - к примеру 72: «Звегинцев, впервые находясь под артобстрелом, был страшно напуган, но сумел взять себя в руки. Совершенно естественным и предсказуемым является его желание отомстить врагу за пережитый страх. Что он и делает, истребляя немецкую пехоту, которая, как правило, атаковала после артобстрела»;
  • - к примеру 73: «Как ожидалось, Лопахин берет под свою опеку контуженного и потерявшего слух Стрельцова»;
  • - к примеру 74: «Звегинцев получает серьезное ранение. Сильный и жадный до жизни Звегинцев не может погибнуть, - и он выживает»;
  • - к примеру 75: «Бегство контуженного и потерявшего слух Стрельцова на фронт к своему полку из медчасти не может не взять за душу его однополчан. Его состояние вызывает не только желание его поддержать, но, как это часто происходит в таких случаях, способствует поднятию боевого духа окружающих людей».

Ответы интерпретаторов по поводу событий, представленных в рассказе М. А. Шолохова «Судьба человека» и ожидаемых, в основном сводились к следующему: «В рассказе предложенный текстовой фрагмент является финальным. Тем не менее, твердо верится в то, что Соколов сумеет достойно воспитать Ваню».

Интерпретаторы сообщили, что ожидания развития событий и события, представленные в романе Э. Г. Казакевича «Весна на Одере», в основном совпали. Приведем подытоженные комментарии информантов:

  • - к примеру 77: «Приехав в штаб дивизии, Лубенцов принимается за свою работу - он руководит дивизионной разведкой. На смену мыслям о девушке неизбежно приходят хлопоты боевых будней. Это ожидаемо, это естественно, и это происходит»;
  • - к примеру 78: «Как ожидалось, изучив карту с данными укреплений противника на реке Кюддов, Лубенцов решает послать туда развед- партию»;
  • - к примеру 79: «Поскольку Чохов имел опыт командования ротой и знал, как следует вести себя с новой вверенной ему ротой, он сумеет и сумел произвести на солдат впечатление своим решительным видом и самоуверенностью»;
  • - к примеру 80: «Ожидаемо, что Сливенко, оказавшись в Германии, при каждой подвернувшейся возможности будет заниматься поисками дочери, угнанной немцами в Германию, как обещал своей супруге»;
  • - к примеру 81: «Ожидаемой была последующая демонстрация мощи наступления советских войск: описание движения танковых дивизий, артиллерийских полков и пеших войск с развернутыми красными знаменами по улицам Берлина»;
  • - к примеру 82: «Как ожидалось, генерал Сизокрылов решил не делиться со своей супругой горем потери их единственного сына. Он не мог написать о его гибели своей жене»;
  • - к примеру 83: «Ожидаемым было последующее Танино «прозрение» - она поняла, каким непорядочным и двуличным человеком оказался Красиков. Он ей становится неприятен»;
  • - к примеру 84: «Верится, что такие люди, как Таня, заслуживают счастья. Как ожидалось, Лубенцов и Таня, присмотревшись друг к другу, влюбляются. Так должно было быть, так произошло»;
  • - к примеру 85: «Не все немцы смирились с капитуляцией и сдались в плен. В Германии, несомненно, должны были остаться фанатики, не желавшие смириться с ходом истории. С подобными ярыми фашистами столкнулся Лубенцов, участвуя в «Движении милосердия», и, как это часто случается на войне, был ранен».

Развитие событий в повести Э. Г. Казакевича «Звезда» и ожидания интерпретаторов совпали. Подытоженные комментарии выглядят следующим образом:

  • - к примеру 86: «Как ожидалось, разведывательная группа Травкина была отправлена в тыл врага»;
  • - к примеру 87: «Самоуправство Мамочкина - двух лошадей Мамочкин отдал напрокат за еду старику из дальней деревни вместо того, чтобы вернуть хозяйке - старушке с ближней деревни - не могло остаться безнаказанным. Разведгруппа, в составе которой находился Мамочкин, была уже в тылу немцев, когда их штаб посетил следователь прокураторы для допроса по делу о незаконно изъятых у крестьян лошадей»;
  • - к примеру 88: «После событий, описанных в предложенном текстовом фрагменте, должна последовать «охота» немцев на разведгруппу Травкина с целью уничтожения. Так и случилось»;
  • - к примеру 89: «Как ожидалось, после получения данных от разведгруппы Травкина, началось освобождение Польши».

По поводу ожидаемых событий и развития событий в рассказе Э. Г. Казакевича «Двое в степи» интерпретаторы высказались почти однозначно. Комментарии были следующего характера: «Все шло к тому, что Огаркова должны были реабилитировать», «справедливость, как и должно быть, восторжествовала - Огаркова помиловали», «возвращение Огаркова, несомненно, растрогает трибунал и его помилуют».

Развитие событий в повести Б. Л. Васильева «А зори здесь тихие» и ожидания интерпретаторов совпали. Подытоженные комментарии выглядят следующим образом:

  • - к примеру 91: «Убийство юной девушки не должно было остаться безнаказанным. В результате Васков настиг немцев и отомстил за смерть Сони»;
  • - к примеру 92: «Позднее Евгения Комелькова убивала врагов без колебаний, как это и должно было происходить - ведь перед ней находился безжалостный враг».

Интерпретаторы также подтвердили совпадение ожидания развития событий и события в рассказе П. С. Романова «Голубое платье»: «Крестьянин Спиридон стал по трагическому стечению обстоятельств невольным виновником смерти своей жены. В последние минуты она старается его утешить, отвлечь от гнетущих его мыслей, поскольку, как ожидается, и это естественно, он находится в смятении чувств».

Интерпретаторы проявили единодушие, сообщив, что ожидания развития событий и события, представленные в текстах, в основном совпали.

Необходимо отметить, что не все предложенные для интерпретации художественные произведения были предварительно известны интерпретаторам. Роман Э. Г. Казакевича «Весна на Одере», его повесть «Двое в степи», рассказы М. А. Шолохова «Родинка», «Двухмужняя», «Чужая кровь», рассказы 1920-1930-х годов - А. А. Фадеева «Таежная болезнь», К. А. Федина «Тишина», П. С. Романова «Голубое платье», по признанию интерпретаторов, были ими прочитаны впервые. Рассказы А. И. Куприна «Блаженный», «С улицы», «Хорошее общество», «Листригоны», повесть Л. С. Лескова «Несмертельный Голован» для более половины интерпретаторов (по их признанию) стали объектом чтения только во время эксперимента.

5. Скажите, вас очень удивила концовка истории или вы ожидали что-нибудь подобное?

Большинство интерпретаторов ответили, что они «ожидали такую концовку», некоторые ответили, что «скорее да, ожидали, нежели нет», что «события носят предсказуемый характер, жизненны, типичны».

6. Считаете ли вы, что объективным итогом прочтения вами данной истории является полное понимание текста? Удовлетворены ли вы тем, что полностью поняли текст?

Ответы интерпретаторов не стали неожиданностью - все интерпретаторы ответили утвердительно. Хотя среди них были те, которые признались, что некоторые произведения не были для них «актуальными», например, ранние рассказы М. А. Шолохова, А. А. Фадеева, К. А. Федина. Скорее всего, подобные ответы вызваны, в какой-то степени, отсутствием интереса к событиям в деревне 1920-1930-х гг. XX века в России.

Основной акцент эксперимента делался на установлении соотношения между структурой объекта понимания - русской художественной прозы XIX-XX веков - и теми знаниями, которые используются интерпретатором для реконструкции воспринимаемого повествовательного текста. Именно характер организации ментальных структур знаний и умение оперировать с ними определяют понимание.

Обсуждение результатов. Анализ полученных результатов показал, что с самого начала чтения читатель стремится к опережающему созданию (дивинации) текстовой ситуации. Он воссоздает в воображении целостную картину, цельную фабулу произведения.

Особенностью такого чтения является то, что читатели не просто размышляют на определенные темы при встрече в тексте со схожими ситуациями. Они сами воссоздают их в своем воображении, избрав «строительным материалом» читаемый повествовательный текст.

IV этап - собственно анализ текста. Анализировались образы текста. Интерпретаторы указывали наиболее эмоционально напряженные фрагменты текста, имеющие личностное значение для персонального «Я».

Заключение. Исследование показало, что уже в начале интерпретирования повествовательного текста у читателя возникает дивинация - установка как когнитивное и эмоциональное переживание. Дивинация проявляет активность не только в отношении лексико-грамматического, но и событийного прогнозирования.

Дивинация управляет интерпретированием повествовательного текста. Она сужает поле прогноза читателя, делает его целенаправленным, предвосхищает содержание текста, направляет интерпретацию в нужное русло.

В психолингвистическом плане интерпретация повествовательного текста представляет собой процесс реконструкции опосредованных связей и отношений между событиями текста, что приводит к его когнитивному пониманию и становлению когнитивной гармонии.

Значима способность интерпретатора повествовательного текста к эмпатии - эмоциональному переживанию характеров и настроений, приписываемых персонажам и происходящим событиям. Интерпретатор реагирует не только интеллектуально, но и эмоционально.

Прогностическая активность дивинации, сопряженная с личным опытом интерпретатора и его эмоциональным состоянием в процессе чтения, приводит к освоению интерпретатором смысловой «целостности» интерпретируемого текста и становлению когнитивной гармонии.

На посткоммуникативной стадии. После завершения анализа художественного текста студенты обращались к первоначальным записям, чтобы выявить несоответствия с результатами анализа текстового материала экспертами. Таких явных несоответствий не оказалось, различия ответов интерпретаторов и экспертов (экспертов-интерпретаторов) касались только стилистического оформления, а смысловое содержание совпало. Вслед за Т. Д. Корельской и Е. В. Падучевой мы не считали «различием по смыслу то различие в понимании предложения, которое можно назвать различием в актуальном членении» [Корельская, 1971, с. 28].

Таким образом экспериментально подтверждено, что асимметричный знак в повествовательном тексте в процессе узнавания-воспроизведения (интерпретации) инициирует прошлое событие - праимпрессию сценария когнитивной гармонии - и способствует переосмыслению «непосредственно воспринимаемого» события - ретенции сценария когнитивной гармонии. В результате происходит становление протенции сценария когнитивной гармонии посредством дивинации, которая прогнозирует возможные последствия «уже наступивших» событий.

Рабочая гипотеза была опосредованно подтверждена результатами проведенного психолингвистического эксперимента, так как единодушная реакция интерпретаторов является подтверждением достижения цели интерпретации - когнитивной гармонии, задающей критерии и закономерности интерпретации текста. Когнитивная гармония проявляется как познание состояния равновесия взаимодействия метаязыковых репрезентаций событий, разворачивающихся в упорядоченной причинно-следственной темпоральной/фазовой трихотомии и данных как цельное и безусловное переживание интерпретатора, предопределенное дивинацией.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >