Нормы публичного и частного права: проблемы разграничения

Приступая к исследованию соотношения норм частного и публичного права в системе права, выявлению критериев их разграничения, необходимо проанализировать существующие теории разделения права на частное и публичное.

Идея сосуществования частного и публичного права в рамках одной национальной правовой системы известна юридической науке и практике с древнейших времен, однако концептуальное развитие эта идея получила позже, в римском праве. Она нашла отражение в учениях глоссаторов и постглоссаторов, откуда перекочевала в классические работы немецких юристов и распространилась по всей континентальной Европе, в том числе и в России[1].

Многие ученые-правоведы разделяют эту идею и уделяют в своих работах особое внимание рассмотрению особенностей публично-правового и частноправового регулирования общественных отношений[2].

Сегодня можно выделить четыре основные группы теорий разграничения частного и публичного права:

  • 1) материальные теории;
  • 2) формальные теории;
  • 3) «смешанные» теории;
  • 4) теории, отрицающие деление права на частное и публичное.

В двадцатые годы XX в. в Советской России и СССР гема разделения права па публичное и частное была отвергнута как противоречащая принципам социалистического уклада. Тем не менее, известные советские правоведы опираясь на труды дореволюционных юристов — И.Х. Финке[3], Н.Л. Дювернуа[4], Д. И. Мейера[5], С. А. Муромцева[6], И. А. Покровского, Г. Ф. Шершеневича и других, продолжили исследование рассматриваемой проблемы, пытаясь приспособить традиционные постулаты частного права к советской правовой действительности, объединить частноправовую концепцию с социалистическим коллективизмом и отрицанием частной собственности.

Б. Б. Черепахин вслед за Г. Ф. Шершеневичем предпринял, на наш взгляд, весьма удачную попытку систематизации теорий разделения права. Он упорядочил учения об основах такого разделения, одновременно противопоставив классический подход, утвердившийся в романо-германской правовой семье, новейшим советским тенденциям, направленным на устранение частного права, а вместе с этим и самого деления права на частное и публичное[7].

Основной тезис его работы: деление права на частное и публичное сохраняет значение и интерес для советского права. Для приведения его в соответствие с действительностью советской жизни необходимо определение критериев. По его мнению, это условие — основное для целей правильного понимания права, которое, непрестанно изменяя свое конкретное содержание, в зависимости от поступательного развития экономики, выливает это содержание в более или менее тождественные формы. При этом, определяя критерии деления права, он стремился показать несостоятельность попыток к устранению такого разделения в советской доктрине права и практике законодательства[8].

Все существующие теории Б. Б. Черепахин классифицирует на две группы. Представители первой группы теорий исходят из содержания регулируемых отношений, обращая внимание на то, что регулирует та или иная норма права или их совокупность, а также на содержание того или иного правоотношения (материальный критерий разграничения).

Представители другой группы обращают внимание на способ, прием регулирования или построения тех или иных правоотношений, на то, как регулируют те или иные нормы, как строится то или иное правоотношение (формальный критерий)[9].

При постановке вопроса о предмете регулирования норм частного и публичного права ряд ученых понимает под ним то, чьи интересы (блага, пользу) имеют в виду те или иные нормы. Разрешить вопрос о соотношении публичного и частного права через категорию «интерес» пытались еще в древности Аристотель, Демосфен, Ульпиан. Данный термин уточнялся, изменялся в дальнейшем К.-Ф. фон Са- виньи, Г. Ф. Шершеневичем, Д. И. Мейером, Л. И. Петражицким и др.

Установление критериев деления права на публичное и частное при помощи категории «интерес» представляется вполне обоснованным. Глубокая связь права с интересом отмечается и многими современными учеными.

Аналогичной точки зрения придерживался Ф. Н. Фаткуллин, который считал, что «право и процессы его реализации находятся в глубоком единстве с социальным интересом. Это единство заложено уже в сущности и содержании права, всего механизма его реализации»[10].

Этой же позиции придерживался Н.С. Малеин. «Право (в субъективном смысле), — писал он, — не только порождается интересами, не только выражает их, но и охраняет их»[11].

И. А. Покровский и Б. Б. Черепахин в основу рассматриваемого деления права на частное и публичное исходят из того, какие интересы защищают те или иные нормы права — имущественные или личные[12].

В. Д. Кавелин предлагает особое деление, связанное с категорией имущественного права, которое охватывает как имущественные отношения частных лиц, так равно и имущественные отношения государства и иных публично-правовых образований. Вместо противоположения частного и публичного права встает вопрос о противоположении прав имущественных и личных[13].

Практическая ценность такого деления более чем сомнительна. Оно объединяет материально слишком разнородные по своему регулированию отношения, и, напротив, разъединяет тесно связанные между собой. Подобный подход прослеживается в трудах Д. И. Мейера: «частное право — это право, — писал ученый, — которое регулирует имущественные интересы отдельных частных лиц; неимущественные интересы отходят, по его мнению, в область публичного права»[14].

Вышеуказанные ученые подразумевают под вопросом: «что регулируют» — «чьи и какие интересы». Если следовать такому подходу, то к публичному праву может отойти значительная часть семейного, личные права авторов и вообще все права неимущественного характера.

Следующая группа теорий, которую необходимо рассмотреть в данной части работы это — формальные теории. Сторонники формального критерия разграничения частного и публичного права придерживаются также весьма существенно отличающихся друг от друга точек зрения. Так, Б. Б. Черепахин полагает, что основной чертой всех этих теорий является то, что они принимают за основу разграничения права на публичное и частное, способ регулирования или построения правоотношений[15].

Основная группа представителей формальных теорий определяющим считает вопрос о том, как регулируются те или иные нормы, кому предоставляется инициатива защиты права в случае его нарушения. Право публичное рассматривается ими как право, которое охраняется по инициативе государственной власти, в порядке суда уголовного или административного, а право частное как право, которое охраняется по инициативе частного лица, его обладателя, в порядке суда гражданского.

Родоначальником формального направления теории признается Рудольф фон Йеринг, для которого в понятии частного (субъективного) права важна самозащита интереса. По Йерингу, общее основание системы права, «единство без различия» и историческую эволюцию права, а также крепкую связь частного права с публичным, с учётом особенностей[16].

Формальная теория в развитом и законченном виде выражена у Августа Тона, который считал, что основным критерием разграничения публичного и частного права могут служить те юридические последствия, которые нарушают конкретные права: «если защита права в случае его нарушения предоставлена самому заинтересованному лицу, его обладателю путем частноправового притязания, то здесь мы имеем дело с частным правом, если же органы власти должны выступать на защиту нарушенного права, перед нами право публичное»[17].

Другими словами, ученые, полагающие в качестве основного критерия инициативу защиты права, различают публичное и гражданское (частное) право на основании того, как распределяется инициатива защиты права от нарушений, т. е. обращают внимание не на то, что защищается, а на то, как защищается, не на содержание охраняемых интересов, а на порядок их охраны и защиты. Если эта защита возбуждается по требованию лица, чье право было нарушено, то мы имеем дело с частным правом. Если же нарушение нормы вызывает инициативу со стороны самого государства (в лице его органов), нередко помимо и даже против воли потерпевшего лица, то перед нами область публичного права.

Помимо основных направлений — формальных и материальных теорий — в ученом мире присутствовали идеи объединить оба критерия в один.

Надо признать, что, разводя две сферы права, следует определять не столько их собственные признаки, сколько отличительные особенности их отдельных элементов, которые могут носить как частноправовой, так и публично-правовой характер. По тому основанию, какие элементы преобладают в той или другой сфере права, в определенной правовой отрасли, можно отнести ее к частному либо публичному праву. Различие между отраслями, на наш взгляд, следует не возводить к крупному правовому образованию (суперотрасли), а наоборот, начать анализ с известных элементарных частей, «кирпичиков», которые обладают признаками, ставшими аксиоматическими. Таковой первичной, элементарной частью права однозначно является норма права[18]. Право состоит из единой и вместе с тем сложной системы отдельных норм, представляющих собой те первичные ячейки, из которых складываются его институты, комплексы, отрасли[19].

Так, еще М.М. Агарков полагал, что делению на частное и публичное право подлежат не отрасли и институты, а субъективные права, которые в свою очередь закреплены в нормах права[20]. Л. Б. Тиунова также считает, что вопреки традиционным представлениям, отраслевое деление права не имеет единого критерия, охватывает не только юридические нормы и не тождественно их системе. Устойчивыми, однородными и постоянными элементами последней являются нормы (моноэлементы), и к их внутреннему единству, непротиворечивости, беспробельности и надо стремиться независимо от того, к какой отрасли они относятся[21].

Именно в самой норме права изначально заложено, относится ли она к частному праву, либо носит публично-правовой характер. Следовательно, в ней субъект правотворчества определяет, будет ли отнесено то или иное отношение к публичной сфере или к частной. Исходя из такой трактовки и признавая отсутствие «чистых» отраслей права, правовая сфера того или иного правоотношения может быть определена не по тому критерию, к какой отрасли номинально относится гот или иной правовой институт — к отрасли, входящей в частное или публичное право, а оценивается сам характер этого института — публичный он или частный.

Наполнение понятия частного права разные ученые видят по- разному, относя или исключая из его сферы отдельные отрасли и правовые институты. Традиционно частному праву принадлежит гражданское право (включая вещное, обязательственное, и наследственное право, право интеллектуальной и промышленной собственности), семейное, трудовое[22], международное частное право, торговое (коммерческое право)[23]. В то же время, точка зрения некоторых авторов[24], которые относят к частному праву право социального обеспечения, гражданский, арбитражный процесс, включая нотариат, разделяется далеко не всеми, учитывая наличие в данных отраслях подавляющего количества публично-правовых норм[25].

Таким образом, данное положение вполне укладывается в рассмотренное выше суждение о взаимопроникновении элементов и необходимости такого взаимодействия. Формальные критерии, в соответствии с которыми классифицируются отрасли права, при более глубоком рассмотрении оказываются несостоятельными и уступают место более гибкому подходу. Фрагментарное включение в ту или иную отрасль частного права публично-правовых норм осуществляется субъектом правотворчества в первую очередь по соображениям необходимости дополнительной защиты более слабой стороны в правоотношении. Следует согласиться с Ю. А. Тихомировым, что таким образом путем публично-правовых норм в сфере частного права отражается и закрепляется публичный интерес[26].

Рассуждения и выводы о концепции частного права будут неполными, если не затронуть и еще одну проблему, которая также является малоисследованной. Речь идет о так называемом «частном» или «цивилистическом» юридическом процессе[27]. То, что такая проблема существует (хотя отношение к ней весьма острожное), явствует из содержания основных подходов к исследованию процессуального права[28] и вполне вписывается в предложенную в настоящей работе схему исследования.

В общем виде цивилистический процесс представлен отраслями процессуального права — гражданского, арбитражного, исполнительного (исполнительного производства), нотариата, а также процессуальными институтами и нормами, включёнными в содержание некоторых материальных отраслей частного права (трудовой дисциплинарный процесс, порядок рассмотрения и разрешения трудовых споров, процедурно-процессуальные нормы гражданского, семейного, наследственного права и т. д.)[29].

Целесообразно начать обсуждение указанной проблемы и обоснование самого существования цивилистического процесса именно с теории правореализации. Раскрывая сущность правореализа- ции, специалисты отмечают, что под реализацией права следует понимать претворение, воплощение предписаний юридических норм в жизнь путем правомерного поведения субъектов общественных отношений: государственных органов, должностных лиц, общественных организаций и граждан. При этом правовые нормы реализуются в четырёх формах: исполнение, использование, соблюдение и применение[30]. Применение права в теории реализации права представлено как одна из четырех форм его реализации, спецификой которой по отношению к остальным трем (соблюдению, исполнению и использованию) является то, что это всегда властная деятельность компетентных органов по разрешению конкретного юридического дела[31]. Что же касается остальных форм реализации права, то они, соответственно, могут осуществляться при отсутствии такого обязательного властного субъекта.

Помимо структурных, выделяют также функциональные уровни правореализации. Поскольку очевидно, что видовые особенности норм права определяют и специфику их реализации, то для правильного понимания структуры правореализации целесообразно выделение соответствующих ее уровней в данном плане, т.е. уровня реализации материально-правовых, уровня реализации собственно управленческих, уровня реализации процессуальных (процедурных) и уровня реализации контрольно-надзорных норм. Управленческие нормы обеспечивают реализацию материально-правовых норм, например, при необходимости в индивидуальном правовом регулировании, процессуальные и процедурные нормы «обслуживают» такое регулирование, а контрольно-надзорные сопровождают правореализационные процессы в целом[32]. Потребность в реализации норм материальных обусловливает процедурно-процессуальную правореализующую деятельность. Немаловажно и то, что изменение элементов процессуальной деятельности является производным от изменения элементов, составляющих содержание реализации материально-правовых норм[33].

Проблема единства российского частного права, несомненно, касается и взаимодействия всех указанных функциональных уровней реализации права, особенно соотношения реализации материальноправовых и процессуальных норм. Отсюда напрашивается предположение, что юридический процесс (процесс реализации материальной нормы права) может иметь место и без участия государственных органов и органов местного самоуправления. Исследования научного материала позволяют сделать вывод о том, что первым указанием в юридической науке на существование «частного» юридического процесса следует считать позицию В.Н. Протасова, изложенную в работе «Основы общеправовой процессуальной теории»[34]. Использование термина «частный процесс» представляется условным.

Аналогичного мнения придерживается А. С. Мордовец. Разделяя точку зрения В. И. Протасова о существовании «материальных процедур», он пишет: «По признаку связи с правоприменением материальные процедуры делятся на две группы: процедуры позитивного применения права (например, порядок реализации гражданами права на образование), процедуры, не связанные с правоприменением и действия которых проявляются в сфере частного права (порядок заключения сделок, расторжения брака, исполнения обязательств и т. д.)»[35].

Хотелось бы обратить внимание на следующее: особенностью сферы частного права, о которой пишет А. С. Мордовец, является то, что очень многие отношения в ней оказываются урегулированными не законом или иным правовым актом, а договором сторон. Причем этот договор является столь же обязательным условием для сторон и для суда в случае возникновения спора, как и закон, а для его защиты будут использованы те же формы государственного принуждения. Договором могут быть урегулированы не только материальные, но и процессуальные отношения сторон. Например, в гражданско- правовом договоре стороны вправе предусмотреть процедуру (стадии, содержание) досудебного разрешения спора; предварительным договором может быть установлен порядок заключения основного договора; в договорах поручения, аренды и т.д. может быть урегулирован процесс уведомления о расторжении договора и т. п.

Поэтому полагаем, что юридический процесс может носить «частный» характер не только по «сфере действия», но и по источнику урегулирования, источнику права. Представляется, что это — важный вывод для теории юридического процесса, хотя подробное исследование «частнопроцессуальной» сферы еще предстоит осуществить. В ходе такого исследования возникнет немало проблем, в частности признавать или не признавать наличие юридического процесса при такой форме реализации права, как соблюдение, которое, как известно, может выражаться просто в воздержании от нарушения установленных запретов, и др.[36]

Можно утверждать, что определение частного (цивилистическо- го) юридического процесса имеет огромное значение для дальнейшего становления и развития теории права и теории юридического процесса, осмысления ее содержательной сущности и ценности, особенно в русле восприятия права не только как публичного, но и как частного. По существу, исследование норм права, регламентирующих «частные» процедуры, и их закономерностей, углубление исследований в области цивилистических процессуальных отраслей способствует приращению знаний о сфере частного права, а сама теория «частного» юридического процесса может составить процессуальную часть этой подсистемы.

Что касается категории правовых принципов, раскрывая ее общенаучное содержание применительно к специфике правовой сферы, каковой является частное право, неизбежно возникает комплекс проблем как теоретического, так и практического характера. Данные проблемы связаны не только с отсутствием единых теоретических представлений о категории «принципы права», но с задачами по выявлению, определению границ и практическому осуществлению принципов права в законотворческой деятельности и в юридической практике.

Понятие «принцип» (lat. «principium») в буквальном смысле означает основоположение, начало, исходную руководящую идею, основное правило поведения, деятельности[37]. Наиболее часто оно используется в смысле основного исходного положения какой-либо теории, учения, науки, мировоззрения и т. д.[38]

С этих позиций принципы права — это основные руководящие идеи (начала), которые пронизывают право, характеризуют его содержание, на которых строится система права[39]. Практически все ученые, исследующие данную правовую категорию и по-разному определяющие рассматриваемое понятие, обращают внимание на то, что принципы права составляют исходную нравственную и организационную основу возникновения, развития и функционирования права, являясь в этом смысле связующим звеном между правом и моралью, нравственностью[40].

Специфика принципа как элемента знания заключается в том, что он является по существу исходным положением теории. Именно из принципов теории дедуктивно выводятся другие ее положения, законы, следствия и т.д. Принципы — это категории высшей степени обобщенности, они предельно абстрактны. Они позволяют глубже понять объективную действительность и являются наиболее устойчивыми элементами юридического знания[41].

Принцип права обладает характерным качеством пронизывать, связывать воедино нормы права и систему права в целом. Принципы права отражают общие закономерности и тенденции развития общества, фокусируют внимание субъектов права на актуальных, существенных сторонах жизни общества. Одновременно принципы права выступают мерилом, критерием оценки как поведения субъектов, сообразованного с нормами права, выраженными в различных источниках (формах), так и самой системы законодательства, насколько она соответствует динамике развивающихся общественных отношений, выступая для неё своего рода основополагающими нормами.

Принципы права носят объективный характер производного элемента объективных законов общественного развития[42]. В этой связи вполне обоснованно высказывание О. И. Цыбулевской: «Наука не «придумывает», а «открывает» заложенные в ней принципы, показывает их роль, значение, содержание и функционирование»[43]. В то же время, как отмечал П. Е. Недбайло, отражая объективные свойства права, обусловленные закономерностями развития общества, всей гаммой исторически присущих ему интересов, потребностей, противоречий, компромиссов различных слоёв, классов, групп населения, принципы воплощают в себе субъективное восприятие членами общества, их нравственные и правовые взгляды, чувства, требования, выражаемые в различных теориях, направлениях правосознания. Поэтому принципы права должны рассматриваться с учетом как единства, так и особенностей обеих отмеченных сторон, с позиций сложившегося в юридической науке представления об объективном и субъективном в праве[44].

В юридической науке сложилась дискуссия по поводу соотношения понятий «принципы права» и «правовые принципы»: различие в них видится в вопросе о наличии нормативности, т. е. предполагается закрепление принципа права в нормативном правовом акте[45], тогда как правовые принципы проявляются в иных, чем система права, элементах правовой системы общества — правосознании, правовой культуре, а также в качестве принципов общественного развития, закреплённых в правовой форме[46]. Несмотря на то что единого мнения по данному вопросу не сложилось, отсутствуют единые критерии и основания для применения тех или иных положений в качестве аксиомы, следует заметить, что данная дискуссия не влияет негативным образом на общую оценку значимости принципов права для правового регулирования общественных отношений.

Принципы права отражают приоритеты государственной политики, интересы экономически и политически господствующих групп населения, что подтверждает вывод о следовании принципов права закономерностям развития общественной жизни. В связи с этим принципы права сами могут рассматриваться в качестве юридических закономерностей, выступая идеологической, научно обоснованной формой отражения объективных законов[47].

Принципы права тесно связаны с функционированием права, они направляют регулятивную и охранительную функции права, а будучи воспроизведенными в праве идеологическими и нравственными началами — обеспечивают реализацию идеологической, воспитательной, информационной функций права[48].

Большинство исследователей категории «принципы права» склоняются к тому, что одним из ее основных отличительных свойств является их нормативность. То есть для признания правового характера принципов необходим перевод их в юридическую сферу посредством закрепления принципов-идей в нормах права. Так, по мнению С. С. Алексеева, те начала, которые еще не закреплены в нормах права, не могут быть отнесены к числу правовых принципов; это нормативные обобщения высокого уровня, «сгустки правовой материи»[49]. В.М. Ведяхин и К. В. Ведяхина отмечают, что до формулирования идей в нормах права (прямо или косвенно) они являются только идеями, теоретическими положениями, но юридического значения не имеют. Если же эти идеи проходят опосредование законодателем, то они уже переходят в сферу юридических норм и вливаются в позитивное право, в содержание позитивного права конкретного государства[50].

Между принципами и нормами права существует тесная органическая взаимосвязь, поскольку право по своей природе нормативно, а правила, создаваемые государством, всегда опираются па определенные общеобязательные неперсонифицированные предписания общего характера. Однако специфика принципа права заключается в том, что именно он выступает как отправное начало, исходная идея, которая является в конечном итоге источником формирования других правил поведения. Можно согласиться с мнением Н. М. Вагиной, что норма права — одно из средств перевода принципов права из идеального в формально определённое состояние[51].

Выражая свою позицию по аналогичному вопросу, В. В. Ершов приходит к выводу о том, что сведение принципов гражданского права с позиции легистского правопонимания к «идеям», «нормам- принципам», «принципам-нормам» и г.д. по меньшей мере является дискуссионным, а практически — бесперспективным. При таком теоретическом подходе при установлении пробелов в российском «законодательстве» по существу отсутствует ответ на многочисленные вопросы практических работников о том, руководствуясь каким «правом» возможно рассматривать бесконечные споры, возникающие в «жизни». В подобных случаях, как считает В. В. Ершов, не спасает и традиционный ответ: в соответствии с аналогией закона или аналогией права, поскольку аналогия закона предполагает наличие закона в данной или смежной отрасли законодательства (а во многих случаях аналог закона в «законодательстве» отсутствует), а аналогия права предусматривает возможность принятия решений, исходя из общих начал и смысла «законодательства» (см., например, и.2 ст.6 ГК РФ) — как представляется, дискуссионных категорий с точки зрения общих теорий права[52].

Таким образом, опираясь на имеющиеся в науке определения и подходы к пониманию принципов права, можно вывести общее кумулятивное определение, не претендующее на универсальность и научность, но вполне пригодное для достижения целей и задач настоящей работы: под принципами права следует понимать основные идеи и положения, отражающие закономерности развития общественных отношений, отражённые в формах права, обеспечивающих функционирование права и правопонимание, определяющих сущность и социальное назначение права.

В силу надотраслевого характера системы частного права принципы частного права также носят не узкий (отраслевой, институциональный), а смежный, межотраслевой характер, являясь в этом смысле элементом межотраслевых связей частного права[53], обеспечивая его устойчивость.

Межотраслевые связи частного права — явление объективное. Они определяют место и значение частного права в системе права и правовой системе общества в целом, с одной стороны, с другой — определяют его соотношение с публичным правом. Именно эти стороны должен учитывать законодатель в целях оптимизации правового регулирования.

Характеризуя межотраслевые связи принципов в системе частного права, следует отметить, что для каждой правовой отрасли характерно наличие целого довольно устойчивого комплекса принципов. Однако эта система является исторически изменчивой, зависящей от правовой и политической идеологии, позиции законодателя.

Однако в рамках отдельной отрасли права, регулирующей довольно ограниченный круг отношений, невозможно создать механизм правового регулирования рыночных отношений. Идея частного права должна носить единообразный характер во всей системе права, а не только в определённых отраслях. Целостный характер частноправовой сферы обеспечивается, в том числе, и единством системы принципов частного права, которые и приобретают особую роль в системе правовой регламентации рыночных отношений.

Однако вывод о единстве системы принципов частного права возможен путем использования метода индукции па основе анализа отдельных норм, институтов и отраслей частного права. В связи с этим вполне уместно выделить следующие принципы частного права, которые в определенной мере воспроизводят принципы правового регулирования рыночных отношений[54]:

  • • принцип равенства субъектов частноправовых отношений;
  • • принцип свободы договора; принцип диспозитивности;
  • • принцип свободы и защиты трудовой и иной экономической, в первую очередь — предпринимательской, деятельности;
  • • принцип признания и защиты равным образом всех форм собственности;
  • • принцип свободы конкуренции и антимонопольное регулирование;
  • • принцип недопущения злоупотребления субъективными правами, их разумное и добросовестное осуществление.

Фактически включенный в содержание каждого из принципов элемент защиты в условиях демократического государства предполагает возможность цивилизованного судебного и иного процессуально-обусловленного способа разрешения конфликтной — спорной или неоднозначной ситуации, позволяет распространить действие данных принципов, материальных по своему содержанию, и на процессуальные отрасли и институты права, для которых охранительная функция права наиболее существенная.

Вышеперечисленные принципы находятся между собой во взаимосвязи, порой явно прослеживается генетическая (производная) связь, что свидетельствует об их функциональном единстве и иных факторах объективного порядка. Значение каждого из них обусловливается не только и не столько собственным содержанием, сколько единством функционирования всей системы частного права в целом, согласованностью форм и способов их реализации.

Таким образом, принципы частного права могут быть определены как сформулированные в нормах системы частного права либо выводимые из них фундаментальные идеи, выражающие сущность частного права, определяющие его содержание и общий характер регулирования частноправовых отношений.

В связи с этим неустранимо влияние и неоценима роль принципов при формировании системы частного права и регулировании частноправовых отношений, которые, будучи векторами правового развития, влияют и на позицию законодателя, и на правоприменительную и правоинтерпретационную практику.

  • [1] См.: Йеринг Р. Дух римского права на разных ступенях его развития. Пер.с 3-его испр. немецк. изд. СПб.: Типография В. Безобразова, 1875. С. 1;Савинъи Ф.-К. фон. Обязательственное право. М.: Типография А. В. Кудрявцевой, 1876. С. 13.
  • [2] См.: Алексеев С. С. Частное право. М.: Статут, 1999; Тихомиров Ю.А. Публичное право. М.: Бек, 1995.
  • [3] Финке И.Х. Естественное, частное, публичное и народное право. Казань, 1816.
  • [4] Дювернуа Н.Л. Чтения по гражданскому праву. 3-е изд. Т. 1. СПб., 1898.
  • [5] 2 Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 1. М.: Статут, 1997 (Классика рос-с и йской ци в и л и сти ки).
  • [6] ''Муромцев С.А. Римское право в Западной Европе // Юридический вестник. 1885. Кн. 3; О консерватизме римской юриспруденции. М., 1875.
  • [7] См.: Черепахин Б.Б. К вопросу о публичном и частном праве. Иркутск, 1926.
  • [8] Там же. С. 4.
  • [9] ‘Там же. С. 5.
  • [10] Малеин Н. С. Охраняемый законом интерес // Сов. государство и право.1980. № 1. С. 27.
  • [11] Там же.
  • [12] Покровский И. А. Указ. соч. С. 37,38; Черепахин Б. Б. Указ. соч. С. 9,10.
  • [13] Кавелин В.Д. Права и обязанности по имуществам и обязательствам. М,1879. С. 2-6.
  • [14] Мейер Д. И. Русское гражданское право. М.: Статут, 1997. Ч. 1. С. 11-13.(Классика российской цивилистики).
  • [15] Черепахин Б. Б. Указ. соч. С. 10.
  • [16] Йеринг Р. фон. Указ. соч. С. 263.
  • [17] См.: Тон А. Публичные и субъективные права. М, 1878. С. 24.
  • [18] Черданцев А. Ф. Указ. соч. С. 208.
  • [19] Фаткуллип Ф.Н. Проблемы теории государства и права: Учеб, пособие.Казань: Изд-во Казан, ун-та, 1987. С. 216.
  • [20] Агарков М.М. Ценность частного права // Изв. вузов. Правоведение. 1992.№ 1. С. 41.
  • [21] Тиунова Л. Б. Система правовых норм и отраслевое подразделение права //Изв. вузов. Правоведение. 1987. №4. С. 67.
  • [22] Имеются и иные мнения: так, С. В. Привалова считает, что трудовое правоне может быть отнесено к частному прав}', поскольку при регулировании трудовых отношений учитываются прежде всего публично-правовые интересы, отраженные в нормах права и имеющей целью обеспечить минимальный стандарт условий труда для всех работников. Это, полагает этот автор, позволяетотнести трудовое право к комплексным отраслям права (см.: Привалова С. В.Методы правового регулирования трудовых отношений: Автореф. дис.... канд.юрид. наук. М., 2001. С. 11).
  • [23] См.: Суханов Е.А. Система частного права // Вестник Моек, ун-та. Сер. 11,Право. 1994. №4. С. 29.
  • [24] См.: Тихомиров Ю.А. Публичное право: падения и взлёты // Государствои право. 1996. № 1. С. 4.
  • [25] 1В частности, ведущей частью метода права социального обеспечения являетсяособое сочетание императивного и диспозитивного способов правового регулирования при неизменном доминировании первого (см.: Рогачёв Д. И. Метод правасоциального обеспечении: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 17).
  • [26] Тихомиров Ю.А. Публично-правовое регулирование: динамика сфер и методов // Журнал российского права. 2001. №5. С. 4.
  • [27] Баландин, В. Н., Павлушина, А. А. О видах юридического процесса //Изв. вузов. Правоведение. 2002. Ху 4. С. 32, 33; Афанасьев С. Ф. О соотношении конституционного права на судебную защиту и юридического интересав цивилистическом процессе // Арбитражный и гражданский процесс. 2004.Ху 12. С. 2-6.
  • [28] См.: Баландин В.Н., Павлушина А.А. Проблема соотношения «материального» и «процессуального» в праве и ее значение для определения понятия«юридический процесс» // Журнал российского права. 2002. Ху 6. С. 93-101;Павлушина А. А. Теория юридического процесса: итоги, проблемы, перспективы развития. Самара: Изд-во Самар, гос. экой, акад., 2005. 478 с.; Лукьянова Е.Г. Теория процессуального права. 2-е изд. М.: Норма, 2004. С. 114-137;Протасов В. Н. Основы общеправовой процессуальной теории. М.: Юрид. лит.,1991. 144 с. и др.
  • [29] 1Лукьянова Е.Г. Указ. соч. С. 155.
  • [30] Лазарев В. В. Применение советского права. Казань: Изд-во. Казан, ун-та,1972. С. 8-9; Решетов Ю.С. Реализация норм советского права. Системныйанализ. Казань: Изд-во Казан, ун-та, 1989. С. 7; Завадская Л. Н. Механизм реализации права. М.: Наука, 1992. С. 3; Сапун В. А. Механизм реализации советского права // Изв. вузов. Правоведение. 1988. № 1. С. 6; Пиголкин А. С. Формыреализации норм общенародного права // Сов. государство и право. 1963. №6. С. 26; Григорьев Ф.А., Черкасов А. Д. Формы реализации права // Теория государства и права: Курс лекций. 2-е изд./Под ред. Н.И. Матузова, А. В. Малько.М.: Юристъ, 2000. С. 453, и др.
  • [31] См.: ОрзихМ. Ф. Формы реализации норм социалистического права // Сов.государство и право. 1968. №2. С. 100; Дюрягин И.Я. Применение норм советского права: Теорет. вопросы. Свердловск, 1973. С. 7-10; Карташов В.Н. Применение права. Ярославль: Изд-во Ярослав, ун-та, 1980. С. 5, 6; Лазарев В. В.Указ. соч. С. 9-12; Маликов М./С Проблемы реализации права. Иркутск:Изд-во Иркут, ун-та, 1988. С. 44; Сапун В. А. Механизм реализации советскогоправа // Изв. вузов. Правоведение. 1988. № 1. С. 6-8.
  • [32] Фаткуллин Ф. Фаткуллин Ф. Ф. Проблемы теории государства и права.Казань: Спектр, 2000. С. 283.
  • [33] Решетов Ю. С. Указ. соч. С.136.
  • [34] Протасов В.Н. Основы общеправовой процессуальной теории. М.: Юрид.лит., 1991. С. 5.
  • [35] Мордовец А. С. Демократия, право, процедура // Теория государства и права: Курс лекций/Под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. Саратов: Изд. Сарат.прав, акад., 1995. С. 339,340.
  • [36] См.: Баландин В.Н., Павлушина А.А. О видах юридического процесса //Изв. вузов. Правоведение. 2002. №4. С. 32, 33; Сабирова Л.Л. Эффективностьпроцессуально-правовых норм в сфере частного права: вопросы теории и практики: Дис.... канд. юрид. наук. Казань, 2005. 185 с.
  • [37] Краткий словарь иностранных слов/Под ред. И. В. Лёхина, Ф. Н. Петрова.М.: ГИИНС, 1952. С. 315.
  • [38] Большой энциклопедический словарь. М., 1997. С. 960.
  • [39] См.: Черданцев А. Ф. Теория государства и права: Учебник для вузов. М.:Юрайт-М, 2001. С. 186.
  • [40] * Байтин М.И. О принципах и функциях права: новые моменты // Изв. вузов. Правоведение. 2000. №3. С. 4; Лившиц Р.З., Никитинский В. И. Принципысоветского трудового права // Сов. государство и право. 1974. №8. С. 31; Лука-шева Е.А. Принципы социалистического права // Сов. государство и право.1970. №6. С. 22,23 и др.
  • [41] Захаров А.Л. Межотраслевые принципы права. Самара: Самар, отд. литфонда, 2005. С. 12.
  • [42] Энгельс Ф. Анти-Дюринг/Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 20.С. 34; Братусь C.H. Предмет и система гражданского права // Изв. вузов.. Правоведение. 1960. № 1. С. 48; Ковачев Д. А. Механизм правотворчества социалистического государства (понятие и принципы) // Проблемы совершенствования советского законодательства: Тр. ВНИИСЗ. М., 1976. Т.1. С. НС, Лунев А.Е.Принципы государственного управления // Государственное управлениеи административное право. М., 1978. С.40; Сурия Пракаш Синха. Юриспруденция: философия права: Краткий курс. М.: Бек, 1996. С. 93; Явим Л. С. Право развитого социалистического общества (сущность и принципы). М.: Юрид. лит.,1978. С. 11 идр.
  • [43] Цыбулевская О. И. Значение общеправовых принципов для отраслевогозаконодательства // Вопросы теории государства и права: Межвуз. сб.науч. тр./Под ред. М.И. Байтина. Выи. 2 (11). Саратов: СГАП, 2000. С. 75.
  • [44] Недбайло П.Е. Объективное и субъективное в праве (К итогам дискуссии) //Изв. вузов. Правоведение. 1974. № 1. С. 14.
  • [45] См.: Лукашева Е.А. Принципы социалистического права // Сов. государство и право. 1970. №6. С. 21-29; Малеин Н. С. Правовые принципы, нормы и судебная практика // Государство и право. 1996. Ху 6. С. 13,14; Якушин В. А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве. Тольятти: ТолПИ, 1998.С. 10; Скурко Е.В. Правовые принципы в правовой системе, системе права и системе законодательства: теория и практика // Изв. вузов. Правоведение. 2006.Ху 2. С. 55-61 и др.
  • [46] См.: Семёнов В.М. Конституционные принципы гражданского судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1982.
  • [47] Васильев А. М. О правовых идеях-принципах // Сов. государство и право.1975. №3. С. 15; Сырых В.М. Логические основания общей теории права. В 2-х т.М.: Статут, 2000. Т. 2. С. 63.
  • [48] См.: Кригер Г.Л. Место принципов советского уголовного права в системепринципов права // Сов. государство и право. 1981. №2. С. 102.
  • [49] См.: Алексеев С. С. Проблемы теории права. Свердловск: Средне-Урал,книж. изд-во, 1972. С.103; Он же. Право: азбука, теория, философия. Опыткомплексного исследования. М.: Статут, 1999. С. 293.
  • [50] Ведяхин В.М., Ведяхина К. В. Понятие и классификация принципов права //Право и политика. 2002. №4. С. 24.
  • [51] См.: Вагина II.М. Принципы публичного права. Самара: ООО «Офорт»,2004. С. 143, 144.
  • [52] См.: Ершов В. В. Основополагающие общетеоретические и гражданско-правовые принципы права: Монография. М.: РАП, 2010.
  • [53] Аналогичная позиция достаточно распространена в отечественной правовой науке (см.: например: Захаров А. Л. Межотраслевые принципы права. Самара: Самар.отд. литфонда, 2005. С. 130 и след.); Челышев М.Ю. Концепция оптимизации межотраслевых связей гражданского права: постановка проблемы.Казань: Изд-во Казан, ун-та, 2006. С. 32 и след.
  • [54] См.: Ведяхин В.М. Принципы правового регулирования рыночных отношений // Изв. вузов. Правоведение. 1995. №6. С. 27-29.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >