Общие положения об обязательствах, исполнение обязательств

Большинство изменений, внесенных в гл. 21 «Понятие обязательства» и 22 «Исполнение обязательств», носят редакционный характер, закрепляют положения, которые уже давно были доказаны и приняты в теории, устраняют «недосказанности и двусмысленности». Например, к основаниям возникновения обязательств добавлено неосновательное обогащение. Отдельной статьей (ст. 307.1) закреплена иерархия применения общих положений об обязательствах, возникших из договора: в первую очередь, применяются правила об отдельных договорах, затем общие положения о договоре, а затем уже общие положения об обязательствах. Установлен порядок применения норм к обязательствам, возникшим вследствие причинения вреда и неосновательного обогащения. Введены определения факультативного и альтернативного обязательств.

Однако есть ряд изменений, которые направлены на дальнейшее развитие и совершенствование гражданского законодательства, на них мы остановимся подробнее.

Статья 307, содержащая понятие обязательства, дополнена новым п. 3: «При установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию».

Данная норма развивает и конкретизирует применительно к обязательствам общий принцип гражданского права, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п. 3, 4 ст. 1 ГК РФ).

По сути, в ст. 307 раскрывается понятие добросовестного поведения сторон в обязательстве: действовать добросовестно — это учитывать права и законные интересы другой стороны, оказывать необходимое содействие для достижения цели обязательства и предоставлять другой стороне необходимую информацию. Вместе с тем, на наш взгляд, при решении вопроса о том, действовала ли сторона обязательства добросовестно, могут и должны учитываться различные обстоятельства в их совокупности.

Добросовестность участников гражданского оборота и разумность их действий предполагается (п. 5 ст. 10 ГК РФ); иными словами, действует презумпция добросовестности стороны обязательства. Другая сторона в обязательстве в случае спора должна доказать факт недобросовестного поведения своего контрагента.

Учитывая, что законодателем теперь на уровне базового принципа вводится указанная обязанность сторон обязательства, при заключении договоров, особенно сложных, целесообразно включать в них детальный перечень действий сторон по предоставлению содействия и необходимой информации для того, чтобы суд не трактовал эти обязанности расширительно.

Обращаем внимание, что исходя из формулировки п. 3 ст. 307 ГК РФ обязанность сторон действовать добросовестно, в том числе оказывать содействие и предоставлять необходимую информацию, сохраняется и после прекращения обязательства. Признавая, что данный подход давно сложился в гражданском праве ряда стран, нельзя не задаться вопросом, насколько он в том виде, в котором сформулирован в п. 3 ст. 307, укладывается в существующую систему российского гражданского права. Ведь если исходить из того, что обязанность действовать добросовестно является содержанием конкретного обязательства, то с его прекращением прекращаются все взаимные права и обязанности сторон, включая и обязанность, предусмотренную п. 3 ст. 307 ГК РФ. Исходя из чисто практических соображений сложно представить себе ситуацию, в которой после прекращения обязательства сторона может быть обязана, например, оказать содействие «для достижения целей обязательства» (очевидно, что если обязательство прекращено, то его цель либо достигнута, либо утратила актуальность для сторон). В действительности у сторон после прекращения обязательства могут оставаться некие «сопутствующие» обязанности, например, обязанность соблюдать конфиденциальность полученной информации, однако в этом случае они составляют предмет отдельного обязательства, хоть и связанного с прекращенным, однако носящего самостоятельный характер.

Важные дополнения содержатся в новой ст. 307.1 ГК РФ, согласно которой общие положения об обязательствах применяются к требованиям, возникшим из корпоративных отношений, и к требованиям, связанным с применением последствий недействительности сделки. Это небольшое дополнение — еще один шаг на пути сближения корпоративных и обязательственных норм, которые не так давно еще противопоставлялись.

Статьей 308.3 ГК РФ установлена возможность требования исполнения обязательства в натуре, а также право суда по требованию кредитора на присуждение в пользу кредитора денежной суммы на случай неисполнения судебного акта о принудительном исполнении обязательства в натуре. Вполне очевидно, что эта норма разработана в духе континентальной традиции права и характерной ей идеи о надлежащем исполнении как об основном основании прекращения обязательства, тогда как английское право, напротив, рассматривает неисполнение договора в качестве главного основания прекращения договорного обязательства, предоставляет должнику возможность замены реального исполнения денежной компенсацией [1, с. 298]. Это замечание особенно важно, поскольку далее мы увидим, что большая часть принятых изменений направлена на введение норм, свойственных для английской традиции права, и развитие уже существующих правил. Целесообразность введения этой статьи, на наш взгляд, вызывает сомнения, так как ужесточение требований об исполнении обязательства в натуре закрепляет «статику» обязательственных отношений, тогда как некоторые другие новые нормы (касательно опционных договоров, например) направлены на развитие динамики обязательственных отношений.

Одной из новелл гл. 22 ГК РФ об исполнении обязательств являются нормы ст. 309.1, которая вводит новую разновидность договора — о порядке удовлетворения требований кредиторов к должнику. Согласно статье «между кредиторами одного должника по однородным обязательствам может быть заключено соглашение о порядке удовлетворения их требований к должнику, в том числе об очередности их удовлетворения и о непропорциональности распределения исполнения». Надо заметить, что законодатель не связывает заключение этого соглашения с процедурами банкротства. Но очевидно, что применение эта статья найдет в первую очередь на пред- банкротных стадиях, когда должник перестанет выполнять свои обязательства, хотя введенная норма не исключает ее применения и во время исполнения обязательства в русле обычной деловой практики.

Исходя из положений статьи, данное соглашение характеризуется следующим:

RIOR

  • — сторонами соглашения являются кредиторы одного должника по различным обязательствам. Соглашение может быть двух- или многосторонним. Должник по смыслу статьи не является стороной соглашения, получать его согласие и даже уведомлять о заключении соглашения кредиторы не обязаны;
  • — поскольку должник не является стороной соглашения, оно не создает обязанностей для него, как не создает их и для любых третьих лиц. Соглашение не изменяет условия «основных» обязательств, из которых вытекают соответствующие требования кредиторов к должнику. Так, не могут быть изменены этим соглашением срок и порядок исполнения;
  • — предметом соглашения (взаимными обязанностями сторон) является не совершение определенных действий, а наоборот, воздержание от действий — стороны обязаны не совершать действия, направленные на получение исполнения от должника в нарушение условий соглашения (негативное обязательство). Данная обязанность возлагается на каждую из сторон либо на одну (часть) из них, этой обязанности корреспондирует право другой стороны (сторон) требовать воздержания от совершения данных действий;
  • — статья не содержит ограничений в отношении того, может ли соглашение быть заключено в отношении требований, срок исполнения которых еще не наступил. Исходя из этого, полагаем, что соглашение может предусматривать порядок удовлетворения требований, срок исполнения которых наступит в будущем.

Вместе с тем редакция ст. 309.1 содержит ряд неоднозначных положений. Во-первых, не ясно, что законодатель имеет в виду под «непропорциональностью распределения исполнения», которая может предусматриваться соглашением. По нашему мнению, все договоренности сторон о том, в каком порядке стороны будут получать исполнение, укладываются в понятие «очередность удовлетворения требований». Размер требований, их перераспределение между кредиторами в любом случае не могут быть предметом данного соглашения, поскольку затрагивают содержание обязательств между соответствующим кредитором и должником.

На практике может возникнуть проблема «конфликта» условий «основного» обязательства между кредитором и должником, с одной стороны, и условий соглашения между кредиторами — с другой. Кредитор, заключивший соглашение, может быть поставлен в ситуацию, когда он нарушит либо свои обязательства перед должником по принятию исполнения либо обязательства перед другими кредиторами — сторонами соглашения, если соглашение предусматривает, что он до определенного момента или события (получения другим кредитором исполнения) не вправе «совершать действия, направленные на получение исполнения от должника» . В первом случае (при отказе принять исполнение должника) это будет квалифицироваться как просрочка кредитора (ст. 406 ГК РФ) и повлечет ответственность перед должником в виде возмещения убытков или иной ответственности, предусмотренной договором с ним. Во втором случае будет иметь место нарушение кредитором своих обязательств перед другими кредиторами — сторонами соглашения. В связи с этим возникает вопрос, могут ли другие кредиторы привлечь его к ответственности. С одной стороны, ст. 309.1 ГК РФ предусматривает, что исполнение, полученное от должника одним из кредиторов в нарушение условий соглашения, подлежит передаче другому кредитору в соответствии с условиями соглашения. Однако, исходя из общих начал гражданского права, сторона, нарушившая обязательство, несет ответственность в соответствии с законом и договором. Может ли другая сторона потребовать от кредитора, получившего исполнение в наруше- [1]

ние условий соглашения, возмещения ей убытков? Может ли соглашение предусматривать неустойку за нарушение его условий? При положительном ответе на этот вопрос кредитор, попавший в описанную ситуацию, при выборе любого из вариантов рискует быть привлеченным к ответственности — либо должником, либо другими кредиторами. Вместе с тем, такие ситуации, если и будут иметь место, то скорее всего в исключительных случаях, поскольку в основном потребность в заключении соглашения между кредиторами возникает в отношении должника по денежному обязательству. В этом случае от кредитора не требуется совершение фактических действий по принятию исполнения — должник просто перечисляет денежные средства на расчетный счет кредитора, а кредитор во исполнение соглашения с другими кредиторами перечисляет их на счет «надлежащего» кредитора.

В п. 3 ст. 310 ГК РФ законодатель попробовал решить проблему выплат, осуществляемых при одностороннем отказе либо одностороннем изменении обязательства по соглашению сторон в тех случаях, когда право на односторонний отказ от договора (одностороннее изменение его условий) предусмотрено законом либо соглашением сторон (п. 3 ст. 310). Теперь установление договором возможности таких выплат допускается для сторон, действующих при осуществлении предпринимательской деятельности.

Ранее такие выплаты на практике формулировались как штрафы либо заранее согласованный размер понесенных расходов, убытков. Однако судебная практика по взысканию таких сумм была противоречивой. Так, при взыскании таких сумм по договору возмездного оказания услуг суды чаще всего занимали формально-консервативную позицию и отказывали во взыскании таких сумм. Позиция судов в целом базировалась на следующем: во-первых, ст. 782 ГК РФ закрепляет право стороны в любое время в одностороннем порядке отказаться от договора оказания услуг, следовательно, односторонний отказ от договора является правомерным действием и, как следствие, за него не может следовать ответственность в виде установленного договором штрафа (неустойки).

Во-вторых, суды ссылались на императивные нормы той же ст. 782 ГК РФ, устанавливающие последствия отказа от договора одной из сторон: заказчик в случае отказа от договора обязан оплатить фактически понесенные исполнителем расходы; исполнитель — возместить убытки. По мнению судов, ст. 782 ГК РФ не предусматривает возможности установить договором «иное» — уплату штрафа.

Теперь законодатель в п. 3 ст. 310 напрямую признает, что при одностороннем отказе от договора, хоть и являющимся правомерным действием в тех случаях, когда он допускается законом или договором, может быть предусмотрена выплата определенной договором суммы. Следует отметить, что применительно к проблеме уплаты таких сумм при одностороннем отказе от договора возмездного оказания услуг Пленум ВАС РФ еще в 14 марта 2014 г. в своем постановлении № 16 «О свободе договора и ее пределах» высказался достаточно однозначно: нормы ст. 782 ГК РФ в части последствий отказа от договора являются диспозитивными, следовательно, стороны вправе установить в своем договоре иные последствия (п. 4 постановления). Данная позиция ВАС РФ вкупе с новой нормой п. 3 ст. 310 ГК РФ, по нашему мнению, позволяют сторонам в договоре возмездного оказания услуг устанавливать условия о выплате определенных сумм в случае отказа одной из сторон от договора.

Правило об исполнении обязательства надлежащему лицу также подверглось уточнению. И уточнение это связано с продолжением реформы норм, касающихся представительства, начатой ранее. Теперь, в соответствии со ст. 312 ГК РФ, должник вправе не исполнять обязательство представителю, предъявившему доверенность в простой письменной форме до предъявления представителем доверенности, удостоверенной нотариально, за исключением случаев, когда письменное уполномочие было представлено кредитором непосредственно должнику (1) или когда полномочия представителя кредитора содержатся в договоре между кредитором и должником (2).

Статья 327.1 ГК РФ ввела новое понятие «обусловленное исполнение обязательства». Теперь исполнение может быть обусловлено совершением или несовершением одной из сторон обязательства определенных действий либо наступлением иных обстоятельств, предусмотренных договором, в том числе полностью зависящих от воли одной из сторон. Эта статья очевидно призвана устранить существовавшую доселе путаницу с возможностью включения в договоры условий о наступлении событий, совершении действий, а также зависимостью иных действий от наступления таких событий, совершения действий. Теперь с абсолютно чистой совестью можно написать в договоре, что «покупатель квартиры выплатит ее стоимость в течение 10 календарных дней с момента получения им свидетельства о регистрации перехода права собственности на нее». И уже ни один суд не сможет признать данное условие ничтожным, как зависящее от воли одной стороны отлагательное условие. В этом плюс нововведений. Однако принятая статья не дает нам признаков, по которым мы могли бы отличить сделку, совершенную под условием, от обусловленного исполнением обязательства. Здесь в основе деления будет, видимо, лежать такой отличительный признак любой сделки под условием, как неизвестность в отношении наступления событий.

Среди нововведений также следует отметить порядок погашения требований по однородным обязательствам (ст. 319.1 ГК РФ). Ранее такой порядок закреплялся, как правило, в договорах. В случае, если исполненного должником недостаточно для погашения всех однородных обязательств должника перед кредитором, исполненное засчитывается

  • 1) в счет обязательства, указанного должником при исполнении или без промедления после исполнения;
  • 2) в пользу обязательств, по которым кредитор не имеет обеспечения (если иное не предусмотрено законом или соглашением сторон);
  • 3) в счет обязательства, срок исполнения которого наступил или наступит раньше, либо когда обязательство не имеет срока исполнения, то обязательства, которое возникло раньше (если иное не предусмотрено законом или соглашением сторон). Если сроки исполнения обязательств наступили одновременно, исполненное засчитывается пропорционально в погашение всех однородных требований.

  • [1] Следует отметить, что слова «действия, направленные наполучение исполнения» можно трактовать двояко —либо как активные усилия, предпринимаемые кредитором для получения исполнения (направление требований, претензий и т. д.), либо также и непосредственнодействия по получению исполнения — например, приемка товара. По нашему мнению, более верна втораятрактовка.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >