Инженерная модель

Второй современной моделью взаимоотношений врача и больного считается так называемая инженерная модель. При этой форме взаимоотношения врача и больного складываются примерно так, как это происходит при исправлении машины инженером. Болезнь определяется как «поломка» механизма, и врач рассматривается как инженер или механик, чинящий эту машину. Вполне очевидно, что

Артамонов Р.Г. Патернализм или партнерство // Медицинская газета. 2002. № 10.

инженерная модель таит в себе опасность такого отношения врача к больному, когда последний будет рассматриваться не как человек и личность, а как предмет, который надо отремонтировать, исправить.

Такая тенденция в медицине в среде врачей нового поколения действительно имеется. Об этом говорили уже давно многие известные отечественные врачи. Так, профессор Н.А. Вельяминов писал: «Мои наблюдения за молодыми врачами, за учащими и учащимися, за современной медицинской литературой убедили меня в том, что... все больше из среды врачей исчезает классический тип клинициста. Современный врач... имеет работы по физиологии, общей патологии, патологической анатомии, он хороший микроскопист и экспериментатор, но он... мало интересуется больным, не умеет наблюдать, не умеет клинически мыслить, делать обобщения из клинических наблюдений...» Нелестно отзывался о таких врачах и И.А. Кассирский, называя их «воинствующими инструменталистами».

В наше время инженерная модель имеет под собой солидную научную базу. Она обязана своему появлению невиданным ранее достижениям медицины и высоких технологий в последнюю четверть XX столетия. Достижения научной медицины, действительно, очень велики. Поставлены на поток пересадки человеку чужого сердца, почек, печени, легких и других органов. Полным ходом идет разработка способов выращивания различных человеческих органов — сосудов, кожи, мочевого пузыря, различных клеток (нервных, поджелудочной железы и др.), которые смогут заменить такие же погибшие клетки организма человека. В перспективе — пересадки органов животных больным людям. Аортокоронарное шунтирование и расширение суженных сосудов при помощи так называемого стентирования спасает жизнь сотням тысяч обреченных ранее людей. По методу профессора Илизарова возможно удлинить конечности. В ушную раковину можно ввести электронное устройство, называемое микрочипом, которое возвращает людям потерянный слух. Микрочип, вживляемый слепому человеку в глаз, позволяет тому различать лица и крупный шрифт. Так называемый MariChip, имплантированный в любую часть человеческого тела и не приносящий его владельцу никаких неудобств, содержит всю информацию о данном человеке — от фамилии, имени, отчества, страхового полиса, кредитной карточки до состояния его здоровья, группы крови и др. Если сюда добавить ставшие обыденностью диагностические чудо-томографы, пришивание отторгнутых частей тела и т.д., можно видеть, что основы для инженерной модели взаимоотношений врача и больного сегодня достаточно весомы. В целом ряде случаев больного человека можно молча «починить» почти как машину.

В России неофициально принято хвалить израильскую медицину. Слухи о чудодейственной медицине даже служили одним из аргументов обоснования отъезда многих наших соотечественников в эту страну На деле же действующая в Израиле система работы врачей во многом носит черты этой инженерной модели. Вот свидетельства очевидца, врача и ученого Э. Оффенгендена: «В Израиле не принято общение пациента с врачом: быстрый осмотр, анализы, снимки... Накануне операции у тебя возьмут расписку о согласии на нее, но врач никогда не подойдет, не скажет: “Это формально. Не переживайте, все будет хорошо”...» Заметим, что вызов машины скорой помощи в Израиле стоит 1 тыс. долл. То же самое впечатление от встречи с израильской медициной вынесла и И. Винокурова, внештатный корреспондент «Медицинской газеты»: «В отличие от участкового врача советского времени израильский семейный врач, получивший американское медицинское образование, свято верит в компьютер и редко поднимает глаза на пациента. Быстренько выслушав жалобы, он либо молниеносно распечатывает рецепты на лекарства, либо с такой же скоростью выдает направление на анализы. Прием завершается за пару минут».

Такая вот «модель». За фейерверком технических достижений исчез самый главный объект медицины — страдающий человек. Доктору некогда, он молча смотрит сквозь страдальца, выписывает тому бумажки или отправляет на операционный стол и бежит дальше.

Представляется, что инженерная модель в нашей стране едва ли может быть принята как основная модель взаимоотношений врача и больного по целому ряду причин. Во-первых, круг заболеваний, которые можно вылечить с помощью новейших достижений медицины и новых технологий, слишком узок и не охватывает большинство медицинских проблем. Во-вторых, человек слишком духовное существо, чтобы он на ура принял такие взаимоотношения и такое лечение. В Польше, например, при помощи анкет было опрошено 3200 человек. Им был задан вопрос: «У какого врача Вы хотели бы лечиться — у очень эрудированного, но малосердечного или менее умелого, но более сердечного?» Подавляющее большинство больных выбрало более сердечного. Разумеется, и у сердечного врача профессионализм не должен уходить на задний план, ибо профессионализм сам по себе есть гуманизм.

Образное высказывание в отношении технических достижений в медицине, инженерной модели врачевания, ее возможностей, а также ее недостатков оставил нам известный французский летчик и писатель Антуан де Сент-Экзюпери: «Я верю, настанет день, когда неизвестно чем больной отдастся в руки физиков. Не спрашивая его ни о чем, эти физики возьмут у него кровь, выведут какие-то постоянные, перемножат их одну на другую. Затем, сверившись с таблицей логарифмов, они вылечат его одной единственной пилюлей. И все- таки, случись мне заболеть, я обращусь к старому сельскому врачу. Он взглянет на меня уголком глаз, пощупает пульс и живот, выслушает мои легкие, затем кашлянет, почешет бороду и улыбнется мне, чтобы лучше утолить мою боль. Разумеется, я восхищаюсь наукой, но я восхищаюсь и мудростью».

Кроме того, данная модель взаимоотношений врача и больного таит в себе гораздо большую опасность действия врача в собственных или корпоративных интересах, чем в интересах больного. Это и предложение с корыстными индивидуальными или корпоративными целями не очень нужных, но дорогостоящих методов обследования и лекарств, дорогих и не очень показанных оперативных вмешательств и т.п.

Тем не менее, опасность использования инженерной модели в своих корыстных целях рядом российских врачей или коллективов не исключена. Ныне у нас в спешном порядке внедряется платная, частная медицина. Многие государственные медицинские учреждения поставлены перед необходимостью самим изыскивать средства на свое выживание. Каково общество, таков и врач. Действия в угоду личной и корпоративной выгоде в такой ситуации могут стать скорее правилом, чем исключением. Давно известно — там, где дело пахнет личной выгодой, мораль всегда дремлет или крепко спит. Как писал Ф. Энгельс, «нет такого преступления, на которое не пойдет капиталист, если видно, что прибыль будет превышать 300%».

Таким образом, при инженерной модели мнение самого больного о диагнозе и лечении играет еще меньшую роль, чем при патерналистской. Однако в мире идут процессы, которые свидетельствуют о том, что сбрасывать со счетов инженерную модель еще рано. В Нидерландах в 2005 г. состоялась конференция «Биомедицина в границах человеческого существования», на которой подчеркивалось, что в настоящее время за рубежом происходит изменение отношения к больным. Все больше врачей считают больных «клиентами службы здравоохранения». В соответствии с этим происходит так называемая коммодификация (от англ, commodity — предмет потребления, товар) самой медицинской помощи. То есть это как раз и есть тот принцип, на котором работает инженерная модель. Медицина предлагает свои услуги (товар) — больные его потребляют. В общем, так сказать, «No bioethical problems»!

1

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >