Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Аналитика человеческого бытия: введение в опыт самопознания. Систематический очерк

Феноменологический и естественнонаучный взгляд на себя и на мир

Философия познает Мир, исходя из основополагающего Факта: присутствия в нем разумного существа — человека. Последовательно исходя из этого факта, мы должны признать, что истинное положение вещей в Мире можно постичь, только принимая во внимание факт их данности человеку. Это и есть позиция феноменологической онтологии. Однако в своей повседневной практике удержаться на этой позиции трудно, если не невозможно. Вещи проявляют упрямство и заставляют считаться с собой. В узких пределах практической жизни Мир окружает человека в виде объективно независимых от него естественных процессов и вещей. Человек начинает понимать Мир, исходя не из факта своего разумного присутствия в нем, но из факта окружения себя вещами. Природа — становится «окружающей природой». Мировоззренческая позиция замещается натуралистической, которая при определенных условиях формируется в научное естествознание. Мир становится картиной мира, человек из участника мирового процесса становится его наблюдателем. Ученый-естественник вначале отвлекается от того факта, что наука есть его собственное творческое и духовное начинание, а затем и вовсе забывает об этом. Он забывает, что наука, как и разум, — факт самого Мира. Таким образом, сила и эффективность научного естествознания — в его объективности, оно состоит в <неиспол- нимом> стремлении исключить всякую субъективность при познании мира. Но за всякую эффективность (как за всякую односторонность) приходится платить. Естествознание как таковое вынуждено полностью исключить факт свободного целеполагания <идеально должного> из картины мира.

После того как естествознание сформировало свою объективистскую картину мира, оно постаралось осмыслить в ее рамках и человека, осмыслить как естественную вещь среди других вещей. Что имеет в виду естествознание? Главное: оно видит человека как существо, подчиненное естественной <причинной> необходимости, исключая в нем всякую возможность свободного целеполагания.

Для дальнейшего следует иметь в виду различие целесообразности и целеполагания. Лист дерева целесообразен относительно своей функции, поведение животного целесообразно, поскольку служит сохранению жизни, человек же способен полагать цель, т.е. формировать цель в виде идеального (субъективно реального для себя) плана или представления. Смешение целесообразности и целеполагания приводит ко многим недоразумениям.

Естествознание предприняло многочисленные попытки редуцировать свободу целеполагания к функциональной целесообразности и тем самым к причинной необходимости. Для этого оно жестко привязывает функциональные свойства предмета познания к его материальному составу (состоянию), утверждая, что все функции системы однозначно определяются состоянием ее элементов. Именно в этой логике появляются утверждения типа: «мышление — функция мозга». Хотя о самой функции физиология как таковая ничего сказать не может. (Она ничего не говорит о способности мышления планировать, изобретать, воображать, использовать сложные логики для расчетов, наконец — создавать саму науку). Тем не менее кажется вполне убедительным, что мозг порождает мысль, так же как любой другой орган тела выполняет свою функцию: целесообразная функция сердца — качать кровь, желудка — вырабатывать кислоту и т.д. Весь феноменальный план человеческого бытия в этом случае оказывается исключенным. Перечеркнутым в своей неестественности (искусственности) оказывается и все культурное (искусство, религия, мораль). Заметим — перечеркнуто и исключено то, что фактически существует способом целеполагания.

Но помимо естественнонаучного познания (физика, химия, биология и др.) существует еще и гуманитарное (история, филология, психология и др.). Гуманитарное познание не может существовать, не принимая во внимание реальность феноменологического плана. Ибо исследовать исторический процесс, творчество художника, мотивацию человека, не учитывая логику идеального целеполагания — невозможно.

Впрочем, сегодня вступать в спор относительно природы человека на базе данных классической физики и физиологии, которые не знали о существовании информационных (кибернетических) процессов, — дело совершенно бесперспективное. Очень странным (но объяснимым) видится то обстоятельство, что средние представители указанных естественных наук часто сами не учитывают современное состояние науки, ее сдвиг в информационную проблематику и признание информации в качестве реальности особого рода, реальности, не редуцируемой ни к веществу, ни к энергии.

В рамках информационного подхода современная наука (и именно естествознание — как, например, генетика) вплотную приблизились к феноменологическому взгляду на мир. В свете этого подхода приходится делать вывод, что если уж человек и вещь, то как минимум напоминающая больше сложный компьютер, чем животное [Деннет 2004]. Науке самостоятельно приходится делать вывод, что сознание неким (непонятным пока образом) есть способность человека воспринимать информацию независимо от ее носителя в чистом виде [Дубровский 2007].

Заметим на последующее, что этот вывод находится в соответствии с законом теории связи, что информация действительно не зависит от своего носителя (чему мы являемся постоянными свидетелями, ведя разговор по телефону). Классическая физика и физиология не знала об этом, и приходится только сожалеть, что многие естественники до сих пор не принимают информацию как реальность.

Тем не менее феноменологический и информационный подходы не тождественны. Феноменология получила поддержку со стороны современной науки, но естествознание не может само по себе в рамках своей методологии перейти границу, которая разделят информацию и знание (со-знание) . Вопрос о том, почему действительно имеющие место <в мозгу> информационные процессы должны быть представлены феноменально, т.е. в виде субъективной реальности, внутреннего мира, самосознания, не может получить естественнонаучного объяснения. Не может быть объяснен в том числе из чисто логических соображений. Любое объяснение уже будет содержать в себе посылку о существовании того, кто объясняет, т.е. это будет круг в доказательстве. Нельзя объяснить сознание, заранее не полагая, что оно уже есть.

Логический выход один (к этому приему прибегает строгая математика). Если нельзя объяснить, значит надо постулировать. (Математические теоремы часто начинаются с фразы: «Допустим, что...» или «Дано...»). Необходимо постулировать: сознание есть тот исходный факт, который лежит в основе всего того, что мы можем утверждать о мире. Это и есть базовое феноменологическое допущение, из которого разворачивается аналитика человеческого бытия в Мире.

Я буду отстаивать следующий вариант феноменологической позиции. Человеческое со-знание, прежде всего в его исходном пункте: сознание того, что Я есть — это продукт внутреннего вйдения (восприятия, отражения, приема, понимания) иной трансцендентальной реальности, трансформированной природой человека (природой его телесности). Хотя это допущение носит вполне идеалистический характер, но как таковое оно целиком поглощает классическую материалистическую теорию сознания как отражения. Сознание действительно есть отражение! Вопрос только в том: чего?

Эта позиция позволяет дать полную и непротиворечивую систематику человеческого бытия и особым образом решить задачу, которую перед философской антропологией поставил М. Шелер: показать, как из основной структуры человеческого бытия «вытекают все специфические монополии, свершения и дела человека: язык, совесть, инструменты, оружие, идеи права и бесправия, государство, руководство, изобразительные функции искусства, миф, религия, наука, историчность и общественность» [Шелер 1994:187].

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы