Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Аналитика человеческого бытия: введение в опыт самопознания. Систематический очерк

От веры к убеждению

Формально и с точки зрения рассудка в область до-верия относится то, что мы принимаем непосредственно без обоснования или доказательства, как очевидное. Этому критерию вполне отвечает вера в моё собственное существование (очевидность собственного существования!), с одной стороны, и вера в существование независимой от меня реальности, с другой. Таковы две стороны фактичности бытия-в-мире и их неразрывность следует постоянно иметь в виду.

Я есть (A3 семь!) — и это очевидно. Это не требует и не допускает обоснования, поскольку любые обоснования уже будут предполагать убежденность в собственном существовании. Таков смысл дельфийского принципа, великого аргумента Декарта и основоположения всей феноменологии. Эта очевидность собственного существования является философски исходным и вместе с тем — достаточно парадоксальным аргументом.

Сразу следует иметь в виду последующую критику картезианского аргумента. Дело в том, что очевидность собственного существования коррелятивна очевидности существования реальности Иного (Не-Я). Заслуга И. Фихте состоит в том, что в своей аналитике сознания, он показал невозможность мыслить «Я» вне и независимо от «не-Я» (См. «Факты сознания» Фихте). Картезианское cogito не может ни существовать, ни быть помысленным, если одновременно с ним не полагается иное. Когда феноменология устанавливает, что сознание (cogito) «по природе» интенционально (т.е. направлено на отличный от сознания предмет) то она и занимает эту критическую относительно Декарта позицию. (См. «Картезианские размышления» Гуссерля).

С реальностью, отличной от сознания, дело обстоит сложнее. В философии давно известна коллизия невозможности опровержения последовательного солипсизма. Невозможно ни логически, ни эмпирически доказать, что вне меня существует нечто объективное или реальное. Эта неопровержимость и показывает, что признание или непризнание реальности Мира есть акт веры. Именно с точки зрения основоположения веры для человеческого бытия, «Вопрос, если ли вообще мир и может ли быть доказано его бытие, как вопрос, ставимый присутствием как бытием-в мире — а кто иначе его должен ставить? — бессмысленен» [Хайдеггер 1997: 202]. Собственно на веру и ссылается Декарт в своем радикальном скептицизме. Мы должны верить, считает он, что Бог нас не обманывает. Но скрыто здесь присутствует аргумент, который можно предъявить последовательному солипсисту. Этот аргумент не является ни логическим, ни эмпирическим. Его следует назвать экзистенциальным. Вы можете верить или не верить в существование Мира (реальности), но если вы хотите жить и фактически живёте, то не можете в него не верить. Поскольку вы совершаете последовательные и в этом смысле логичные действия и поступки, то это и означает, что вы фактически верите в существование мира. На словах отрицая свою веру, экзисти- рующий солипсист попадает в т.н. перформативное противоречие, его слова фактически расходятся с тем, что он делает. Делам же, мы очевидно должны доверять больше, чем словам.

Дж. Сантаяна, который осуществил опыт самого радикального скептицизма в философии, согласно которому даже существование Я, не является достоверным (потому солипсизм есть всего лишь незавершенный скептицизм), но есть только «данные» (датум), к этому аргументу фактически прибегает. «Охотно или с сожалениями, но если я хочу жить, я должен с открытыми глазами прийти в себя от этого транса, в который меня вверг безоговорочный скептицизм». Выход из интеллектуального транса, по его словам обеспечивает «животная вера» [Сантаяна 2001].

Фундаментальное значение акта веры для познания по сути признает самая последовательная и логичная из наук — математика, когда она доказывает свои теоремы, начиная с некоторых вполне осмысленных аксиом или допущений, которые тем не менее принимаются без доказательства. И даже выводя по определённым правилам следствия из принятых допущений, математик также по-умному верит, что требования полноты и непротиворечивости должны соблюдаться. Ведь нет достаточных оснований, почему мир должен отвечать указанным требованиям логического вывода. В близком положении находится любая теоретическая наука, которая, выстраивая свои умозрительные конструкции, вынуждена допускать, что «Бог не играет в кости», как выразился Эйнштейн.

Когда экзистенциальная аналитика человеческого бытия принимает в качестве исходной аналитической категории бытие-в-мире (но не Эго, как это было принято в декартовской традиции), то это и есть категориально и логически трансформированный «двусторонний» акт веры. В области рациональных построений акт веры трансформируется в убеждение. В рамках этой последовательности экзистенциальная аналитика убеждена и пытается убедить в этом других, что только приняв в качестве общего основания аналитики бытие-человека-в-мире (т.е. исходя из тех отношений, в которых разворачивается его экзистенция) можно выстроить теоретически полную и непротиворечивую картину этого бытия. Эта аналитика стремится убедить, что все иные попытки или подходы к познанию человека будут и непоследовательны, и неполны, и противоречивы.

Таким образом, моя цель предельно повысить значение концепта веры для аналитики человеческого бытия и сразу в двух отношениях.

(1) Что доверие к миру выражает основное онтологическое обстоятельство человеческого бытия; (2) что экзистенциальная аналитика человеческого бытия фактически принимает это онтологическое допущение в своей исходной категории бытия-в-мире.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы