Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Аналитика человеческого бытия: введение в опыт самопознания. Систематический очерк

Понимание и язык

Человеческая мысль есть субъективный образ Смысла бытия. Я бы назвал человеческое мышление «субъективным кипением Смысла», понимая Смысл как инстанцию Единого во многом. Возможность коснуться Смысла и сказать нам дает язык.

Язык не есть нечто отличное от мышления. Язык есть само мышление в своей действительности (или энергия — по характеристике В.фон Гумбольдта). Мысль и язык относятся друг к другу как возможность (потенция) и действительность. Язык — действительность мышления; мышление — язык в своей актуальной возможности. Таким образом способность понимания (соотв. мышления) феноменально представлена в нашей речевой способности. «Язык есть необходимое условие мысли отдельного лица, даже в полном уединении, потому что понятие образуется только посредством слова, а без понятия невозможно истинное мышление. <И...> человек понимает самого себя только испытавши на других понятность своих слов» [Потебня 1993:27]’ . «Язык есть способ для мысли быть действительной. Ибо мысли вне речи не существует» [Шлейермахер 2004: 43].

В трактовке соотношения мышления и языка я предлагаю следовать гумбольдтианской традиции (на ней стояла вся русская философия, на 67 Здесь А. А. Потебня дает ссылку на Гумбольдта.

неё опирается герменевтика, к ней принадлежит и Н. Хомский), но с некоторыми уточнениями. Философия времен Гумбольдта (и Потебни) еще не оперировала понятием интерсубъективности и потому выражала деятельную (энергийную) природу языка через антиномии объективного и субъективного, речи и понимания, свободы и необходимости, делимого и неделимого и др. [Потебня 1993: 28—39]. Хотя бытия языка сущно- стно антиномично (в силу его посреднической роли), но коренится эта антиномичность изначально не в отношении объективного и субъективного, но в природе интерсубъективного отношения, т.е. общения. С этой точки зрения тривиальное понимания языка как орудия общения (у Гумбольдта — это просто «орган образующий мысль») является по сути точным. Посредством языка субъект вступает в общение с другим субъектом, с трансцендентальной субъективностью, с собственной телесностью и с внешней для него природой. Во всех этих случаях «общение» нужно понимать буквально. В двух первых случаях это несомненно. Для последнего (случай внешней природы) следует заметить, что, хотя сама по себе неодушевленная вещь не обладает качеством субъективности, но будучи поименованной, она становится субъектом речи (субъектом суждения). Иначе говоря, становясь предметом познания, вещь обретает качество «наведенной субъектности». Таким образом, процесс познания есть только превращенная форма интерсубъективного отношения. Как было сказано ранее: познание есть понимание, направленное на неодушевленные предметы.

Язык относится к мышлению как символическая форма к своему идеальному содержанию (смыслу), которые как таковые друг без друга не существуют. Язык имеет смысл лишь постольку, поскольку он этот смысл выражает. Если язык отделен от своего идеального содержания (смысла), а такое отделение вполне возможно, то он становится просто информацией (объективированной структурой). Например, слово «бесконечность» для читающего и понимающего его содержит в себе некое идеальное содержание, но допустим, оно читается тем, кто совсем не знает его значения или же оно считывается компьютером. Тогда «бесконечность» это просто структурированные штрихи на бумаге, т.е. материальная структура, отличимая от других «штрихов на бумаге».

С другой стороны идеальное содержание мысли (т.е. смысла) внутри себя и независимо от конкретного языка (будь то русский, английский и пр.) уже символически структурировано. Иными словами, смысл устроен таким образом, что всякая его часть представляет целое. Смысловое целое способно феноменально выражаться в части. (Здесь действует принцип «всё во всём»). Язык устроен точно таким же образом (каждая его часть — слово — связана со всеми другими словами языка), но это только бледное подобие смыслового единства мира.

Сказанное соответствует универсальному правилу герменевтики (учению о понимании), согласно которому часть понимается из целого, а целое из своих частей. (Этому правилу функционально соответствует принцип обратимости операций по Ж. Пиаже. См. выше).

Но как быть с тем обстоятельством, что человек не начинает говорить, если его этому не обучают другие люди? Иногда из этого факта делается вывод, что речь и мышление есть интериоризация того разговора, в который втягивают ребенка взрослые. (Такова позиция Л.С. Выготского). Однако понятно, что ребенок не освоил бы язык, если бы изначально (априорно) не обладал способностью к речи, где способность есть актуальное проживание отношения, в котором субъект находится к миру. Н. Хомский поэтому и утверждает, что научение лишь «заставляет врожденный схематизм <разума> действовать». Здесь и важно заметить, что особенности конкретного языка и принятый способ научения оказывают сильнейшее влияние на весь характер мышления.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы