Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Аналитика человеческого бытия: введение в опыт самопознания. Систематический очерк

ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ТЕЛА

Образ своего тела

Для того, чтобы воспринимать внешний мир органами чувств, нужно в первую очередь особым образом чувствовать (воспринимать) свое тело, но так, чтобы не воспринимать сам чувствующий орган (глаз, ухо и пр.). Будь иначе — внешний мир был бы недоступен. Тело, целиком вовлеченное в восприятие окружающего мира, согласно этому условию, есть «тело без органов» . Вместе с тем образ собственного тела должен быть, поскольку именно на нем, как на экране, «инсталлируется» внешний мир. Наличие образа своего тела — непременное условие «правильного» восприятия внешнего мира . Общий образ своего тела в его пространственно-временной конфигурации (психологи говорят — «карты тела») есть буквально основание всякого общего чувства присутствия, что и означает — само-чувствие. Самочувствие, как таковое, связано со способностью субъекта (души) непосредственно воспринимать состояние своего тела в его целостности. Норма такого восприятия именно целостность, «когда ничего не болит», когда ничего не беспокоит. Телесная организация устроена так, пишет Мерло-Понти, «чтобы дать возможность душе почувствовать свое тело» [1999: 111]. По сути автор воспроизводит модель Аристотеля, согласно которой душа — форма живого тела. И если так, то данность материи тела своей форме это и будет чувство.

Одна из ведущих идей М. Мерло-Понти состоит в том, что любое восприятие зависит от организации ощутимых «качеств», а не от них самих, не от энергии или «материи» ощущений. Многочисленные примеры патологий восприятия, данные наблюдений и экспериментов, которые приводит автор, все показывают как меняется (фрагментируется) восприятие собственного тела, когда какой-то орган выбивается из общей организации. Пословицу: «в здоровом теле — здоровый дух», — можно прочитать так, что гармония состояния тела является условием того, чтобы дух явил себя в чистой форме. Мерло-Понти видит очевидную миссию искусства в гармонизации восприятия (См. его работу «Око и дух»). Он показывает, что живописное полотно, которое видит-

  • 70Концепт «тело без органов» предложен Ж. Делезом и Ф. Гваттари (См. «Капитализм и шизофрения. Анти-Эдип»),
  • 71 Целостный образ своего тела и как следствие адекватное восприятие внешнего мира у младенца формируется не сразу, примерно к 8—12 месяцев.

ся нашим «оком», позволят обнаружить и явить в наиболее чистом виде дух. В нашей интерпретации это означает, что произведение искусства символически трансформирует знаковую природу любого чувства, субъективно полностью отделяя его от тела, т.е. являет нам Дух. Достигает этого эффекта искусство тем, что гармонизирует восприятие. (Вспомним изначальную античную трактовку красоты как гармонии).

Форма или организация телесных качеств, гамма ощущений внутренних органов, процессов и систем в чистом виде это и есть самочувствие. Способность представлять форму в независимости от ее материи, способность, которую Аристотель приписывал уму, обнаруживает себя здесь как чувство. Удивительная, но чрезвычайно показательная черта «здорового духа» (можно сказать — и всего сознания) — не ощущать телесности своего тела, как бы воспарять над ним. Речевая деятельность тому самый простой и яркий пример. Условием хорошей речи является полное забвение того, как это делают органы речи. Речевые затруднения (заикание и т.п.) означает фиксацию внимания на органах и переживается как зависимость от тела.

Чувство это всегда самочувствие, но чувство себя (самочувствие) возможно только при различении себя от внешнего окружения. Поэтому самочувствие с необходимостью полагает чувство иного, самореферен- ция невозможна без инореференции . Это положение есть только научное выражение основного принципа человеческого бытия, что оно всегда есть быгие-в-мире (рефлексивная соотнесенность с Иным).

Человек не существует и не мыслим вне своих отношений к Миру. Показателен простой и неоднократно проводимый эксперимент по сенсорной депривации, когда тело изолируют от всех внешних воздействий (тактильных, зрительных, слуховых пр.). Ни один человек не способен длительно выдерживать это испытания. По истечении достаточно короткого времени он начинает «сходить с ума».

Знаковый характер чувства может быть с научной позиции объяснен как эффект встречи двух потоков информационных сигналов: со стороны внутренних органов тела и со стороны внешней среды.

Чувственный, субъективно значимый образ существует между двух структур — между той, которая отображает внутреннее состояние тела («карты тела») и той, которая отображает состояние внешней среды (того или иного воздействия среды на тело). Только внутри этого отношения возникает значение одной материальной структуры для другой. Сами по себе эти структуры ничего не значат! Показательно, что происходит, когда субъективное состояние (чувство) вызывается в одностороннем порядке, т.е. наркотически, без соответствующего воздействия окружающей среды. Возникающая при этом галлюцинация «внешнего»

72

Таков закон формы, поскольку форма различает внутреннюю и внешнюю среды (согласно «законам формы» Спенсера Брауна).

разрушает человеческую субъективность. Со временем человек утрачивает способность к нормальному чувству, восприятию и даже ощущению. Они его перестают трогать (и это точное слово!).

Как телесный образ становится субъективной данностью или, что то же самое, знаком отличной от тела реальности? Поясняя это, обратим внимание на то, как вообще некая вещь (структура) начинает что-то обозначать. Общим примером может служить двоичный код: «0;1». Сами по себе 0 и 1 в двоичном коде ничего не обозначают. Они «значат» только в отношении друг к другу. Без всякой фигуральности можно сказать, что значение «01» находится между, в различии, в отношении 0 и 1. (Здесь я демонстрирую принцип понимания языка у Ф. де Соссюра и последующей фонологии, согласно которому «значение знака возникает только в различии от другого знака»). Ту же самую бинарность кодирования показывает нам любой чувственный образ, который «имеет место» между состоянием возбужденных периферийных органов (допустим, это зрение) и внутренним состоянием тела (моторной картой тела). Субъективность (субъективная значимость!) образа возникает в пространственно нигде не существующем различии (отношении) между этими двумя чисто нейрофизиологическими материальными структурами. Чувственный образ принадлежит субъективной (идеальной!) реальности, поскольку нет места (пространства), где бы он мог находится.

Современная научная теория эмоций в основном строится на принципах информационного подхода. Как гласит основной принцип этого похода: информация не зависит от своего <материального> носителя (этот принцип составляет метафизическую основу всей теории связи). Способность воспринимать информацию в «чистом виде» — эмпирически фиксируемая способность всех наделенных психикой существ. Образ — это и есть «чистая» структура, иными словами — форма, странным образом данная субъекту, т.е. субъективно переживаемая им. Способность переживать означает: радоваться, страдать, испытывать голод, боль и т.д. и т.д. Слушать музыку — не означает воспринимать частотную структуру колебаний воздуха (мембраны и пр.). Наблюдая за процессом снятия формы, начиная с прожигов музыкального диска и вплоть до колебаний слуховой мембраны, мы должны спросить: «В какой момент и где начинается концерт Бетховена?» Все попытки выразить субъективное на естественнонаучном языке, т.е. на языке объектного, внутренне противоречивы, поскольку они изначально (самой этой попыткой) полагают то, что пытаются обосновать. Бытие, которое спрашивает о самом себе это и есть Субъект, Дух и Свобода — которые изначальны.

Классическая феноменологическая аналитика чувства Гуссерлем, Сартром и Мерло-Понти, верная по своей установке (перевернуть отношение физиологического и психического), запутана тем обстоятельством, что этим мыслителем еще совершенно были незнакомы возможности информационного подхода. Для этого подхода (и теории связи) процесс отделения смысла сообщения от его носителя является исходным допущением. Данный подход принимает это отделение формы (смысла) от материального носителя как физическую данность. Спрашивать почему формы могут переходить с одного субстрата на другой - то же самое, что задаваться вопросом почему существует энергия или масса.

Еще раз обратим внимание на принципиальную аналогию между восприятием собственного тела и пониманием письменного текста или речи. Для того, чтобы понимать текст и речь нужно актуально «не видеть» и «не слышать» эти штрихи на бумаге и это давление звука. Так, если сосредоточить свое внимание на звучании речи, то ускользает ее смысл. Мы либо актуально слышим сам звук, и тогда не понимаем его значения, либо понимаем значение, но тогда <как бы> не слышим самого звучания. «„Ближайшим образом44 мы никогда не слышим шумы и звуковые комплексы, но скрипящую телегу, мотоцикл. Слышат колонну на марше, северный ветер, стук дятла, потрескивание огня» [Хайдеггер 1997:163].

С телом точно такая же ситуация. Допустим, человек испытывает чувство голода. Физиологически это чувство вызывается раздражением нервных окончаний в желудке. Однако живое существо переживает этот физиологический процесс как сигнал, имеющий для него определенное значение. На языке информатики (теории связи) сигнал имеет значение в рамках определенного кода. Код, который позволят расшифровывать сигнал, не имеет прямого отношения к физиологии. Чем более сложным и, соответственно, «тонким», является чувство, тем дальше оно <его код!> отстоит от физиологии. Если чувство голода более или менее однозначно связано с физиологическим состоянием так, что живое существо не путает его с другими физиологическими состояниями, то различение цветов, звуков, чувств гнева и страха, восхищения и любопытства, интереса и внимания — требуют дифференцированной системы культурных кодов. При этом сама возможность культурного кодирования сигналов вписана в человеческую телесность. Эта телесность от рождения структурирована возможностью символического восприятия действительности. (С нейрофизиологической точки зрения человек рождается наделенный второй сигнальной системой).

Таким образом, хотя современное естествознание может совершенно точно сказать, в каком состоянии находится орган, что в нем происходит, когда мы испытываем то или иное чувство, но оно ничего не может сказать о значении, которое живой субъект придает состоянию органа. Это значение трансцендентно физиологии в том же смысле, в котором форма кувшина трансцендентна глине, из которой он сделан.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы