СПОСОБНОСТЬ ПОВЕЛЕВАТЬ

ОБЩИЙ КОНТУР ПРОБЛЕМЫ ВОЛЕВОГО МИРООТНОШЕНИЯ

Каждое измерение человеческого бытия-в-мире (мироотношение) имеет свою логику или свой собственный регулятивный принцип. В одном из этих измерений Субъект способен встать в особое господствующее отношение к Иному, проявить свою волю к власти над ним, поставить Иное в положение пассивного объекта относительно себя как активного Субъекта. В рамках этого мироотношения Субъект делает Иное предметом своего желания и активного трансформирующего действия.

Мы конечно можем заметить, что отчасти Субъект относится таким образом ко всему, что попадает в поле его рефлексирующего внимания; и во всех случаях, когда он вынужден проявить большую, господствующую активность в сравнении с большей пассивностью Иного. Но действовать целиком в логике господствующего субъекта он может только тогда, когда имеет дело с «неодухотворенным» предметом внешней природы (окружающей среды). В этом случае волевое отношение к Иному обнаруживает собственную логику. Коротко говоря — это логика субъект-объектного, предметно-деятельного отношения.

Господство полагает подчинение. Игра сил господства и подчинения разворачивается во всех измерениях человеческого бытия, во всех мироотношениях Субъекта. Но только в отношении Субъекта к вещному, предметному миру его претензия на господство носит, скорее всего, безусловный характер. В остальных случаях эта претензия может быть оспорена. Более того, в отношении к своей плоти, к другому Субъекту (Ближнему) и в отношении к Абсолютному Субъекту эта претензия в принципе несостоятельна. Несостоятельна потому, что в этих отношениях действует иная логика: в отношении к Ближнему это логика взаимности (взаимопонимания), в отношении к Абсолюту — логика сопри- частия, в отношении к своей плоти — логика сопринадлежности. Взаимность, сопричастность и сопринадлежность можно, однако, всегда рассмотреть в рамках полярных координат господства-подчинения. Субъект может стремиться навязать свою волю «непредметносущему», поиграть с ним в господство и подчинение, превратить его в объект. Что из этого может получиться, мы посмотрим.

После того, как Кант совершил «коперниканский переворот» в философии, показав активную роль субъекта в познании, волюнтативный

подход стал получать всё большее распространение в философии. В его рамках определилось три направления: (1) от А. Шопегауэра к Ф. Ницше и далее к психоаналитической трактовке человека (здесь актуализирована проблематика воли к власти и принципа желания); (2) от структурализма к постструктуралистской идее дискурса власти и дискурсивных практик; (3) от Маркса к современному деятельностному подходу и принципам социальных практик. Каждое из этих направлений схватывает действительный момент волевого отношения человека к миру, но схватывает односторонне.

Сразу замечу, что эти три направления представляют собой акцентировку философского внимания к одному из трех уровней волевого отношения субъекта к Иному: экзистенциально-онтологический (воля к власти), культурно-символический (дискурс власти) и институциональный (социальная практика и технология властных отношений). Теоретические трудности, с которыми сталкиваются эти направления, связаны именно с тем, что сложный, многоуровневый характер этого миро- отношения редуцируется и упрощается до своего отдельного момента, который по этой причине приобретает гипертрофированный вид.

В структуру воли, как стремления к господству, входит желание и действие. Можно просто сказать, что воля есть желание, доведенное до действия. Таким образом, понятие воли к власти, «если убрать дифирамбическую патетику, которой обставил ее Ницше, означает не что иное, как просто способность осуществить задуманное» [Бубер 1995: 187].

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >