Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow Лиризм русской прозы 30-х годов XIX века

ЛИРИЗМ ПРОЗЫ В.Ф. ОДОЕВСКОГО

Творческая индивидуальность В.Ф. Одоевского

Начало литературной деятельности В.Ф. Одоевского относится к середине 20-х годов, к периоду любомудрия и издания альманаха «Мнемозина». Он писал и раньше - еще в пансионе - но как оригинальный писатель впервые заявил о себе на страницах альманаха, который издавал совместно с Кюхельбекером, а несколько позднее - на страницах «Московского вестника», «Московского телеграфа» и других журналов 20-х годов, зарекомендовавших себя как издания, где пропагандировались новые литературные и философские идеи.

Одоевский уже в самых ранних рассказах является представителем того литературного течения, к которому принадлежали и другие любомудры и которое получило наименование философского романтизма. Течение это характеризовалось прежде всего тенденцией к объединению философии с поэзией, стремлением к философскому содержанию и к философским формам в литературе. В Одоевском сочетались мыслитель и художник, но в таком соотношении, что мыслитель превалировал над художником.

Для такого типа писателей, по словам Белинского, «доступный их таланту мир жизни определяется их задушевною мыслию, их взглядом на жизнь; это магический круг, из которого они не могут выйти безнаказанно, т. е. не теряя вдруг способности изображать действительность поэтически верно»1. Это мнение Белинского о Герцене еще в большей степени можно отнести к творческой индивидуальности Одоевского. Исходным моментом его творчества редко является непосредственный образ, но чаще мысль, принявшая художественную форму, пронизанная поэтическими лучами лиризма.

Философ-любомудр Одоевский вел непрерывную борьбу с пустотой и невежеством общества, оружием его было творчество. Поэзия, по мнению его единомышленников, должна обладать идейной глубиной, философским оптимизмом, возвышенной эстетикой. В произведениях Одоевского явственно проступают свежие следы теоретической мысли автора. Белинский считал, что истинное призвание Одоевского - дидактическая проза. Но критик отмечал, что Одоевский «сумел возвыситься до того поэтического красноречия, которое составляет собою звено, связывающее оба эти искусства - красноречие и поэзию...»[1] [2].

Не холодный дидактизм - определяющая черта творческой личности Одоевского, но пламенный энтузиазм. Его повести и рассказы обладают суггестивностью, и это психологическое воздействие на читателя сродни способности лирики пробуждать отклик в сердце другого человека, внушать идеи прекрасные и возвышенные.

Сам Одоевский признавался: «Боюсь я двух сортов людей: у которых вечный ентузиазм - и людей, у которых нет его совсем. Истинный ентузиазм - искра Божества, приходит неожиданно, она всемощ- на - не спрячешь ее в карман, когда она развозится, - самое малейшее обстоятельство, возобновляя ряды воспоминаний, производит ее»[3].

Искра Божества или, как определил Белинский, «Прометеев огонь», - то, что живило русскую литературу 30-х годов, та самая стихия лиризма была родной и для творчества Одоевского.

Белинский сравнивал его с древними певцами, только те возбуждали людей к храбрости, Одоевский - к человечности.

Действительно, красоты природы не трогают воображения писателя, главное, что интересует Одоевского, - человек: его психология, внутренний мир и мир социума, жизнь человека среди себе подобных.

Вслед за философией откровения Шеллинга, Одоевский был убежден, что духовная цельность есть необходимое условие для приобретения высшего знания о Боге и человеке, познание абсолютной сущности мира, «сущей истины», которая определяет бытие. Не созерцание внешнего мира, не логика приведут человека к искомой истине: она постигается внутренне, всем существом человека, в момент высшего напряжения его душевных сил.

В психологии человека Одоевский выдвигает на первое место внутреннее чувство, «инстинктуальную силу», и в жизни социальных организмов наиболее ценным фактором признается иррациональная, поэтическая стихия.

Он находит глубокий смысл в исторической концепции мистиков (С,Мартена, Пордэчи), в их учении о божественности первобытной натуры человека, его падении и об основной задаче бытия. Смирение, молитва, нравственное совершенствование и деятельная любовь - могущественные средства человеческого спасения. Слияние с Богом в молитвенном экстазе представляется и ему высшим уделом человека.

Лирический пафос произведений Одоевского возникает, таким образом, органично, как отсвет определяющих творчество писателя философских идей.

Одоевский не сделался восточно-православным мистиком, его желание было привести инстинкт и разум к высшему синтезу.

Вот ряд высказываний Одоевского об этом:

«Великое дело - понять свой инстинкт и чувствовать свой разум».

«Мы должны объяснить себе все явления инстинкта, обратить в знание ума и все знания ума поверить инстинктом»

«Разум действует в круге лишь известных ему предметов и по законам, им самим изобретенным; духовный инстинкт открывает неизвестное и по силе законов, разумом неопределенных, которых он может знать существование, но подробности которых ему неизвестны»1.

Творческие произведения искусства, по мнению Одоевского, действуют на инстинкт человека, тогда духовный инстинкт освещает всю сферу души человека, тогда ум может видеть существа, хранящиеся в ее глубине, которые он до того не замечает, так как они заслоняются существами, порожденными наблюдением внешних предметов.

Проблески внутреннего, освещенного духовным инстинктом, мира будут искать герои его фантастических произведений. Из душной атмосферы видимой, внешней стороны жизни человеку хочется вырваться в мир иной, светлой и истинной жизни. Именно Одоевскому принадлежит термин «двоемирие», содержание которого отражает главную отличительную черту романтизма и развивающегося в его русле творчества самого писателя.

Одоевский считал, что земная жизнь есть «прообразование» небесной, в этой последней должна повториться вся земная жизнь в усовершенствованном виде. Устремление человеческого духа к небесной, божественной сфере, что и составляет сущность лирического пафоса, становится объектом пристального его внимания.

На первый план выдвигаются отношения между поэтической фантазией и обыденным состоянием, между запрятанным в человеке «внутренним поэтом» и напирающей извне прозой жизни. Одоевский выступает против рассудочности и материализма, он считает, что душа творит легенды жизни, и это свойственно натуре человека и необходимо ему.

Еще одна важная проблема является предметом раздумий Одоевского: антагонизм мысли и слова. Это противоречие, по его мнению, ключ ко всем бедам. Преодолеть его можно путем интеллектуального самоуглубления и поисков внутренней истины, постепенным совершенствованием человеческой сущности. Одоевский мечтает об особом языке - музыкальном, который будет способен выразить невыразимое начало человеческой жизни. Музыка и образы музыкантов (Бах, Бетховен) займут важное место в его прозе.

Одоевский имеет свою писательскую индивидуальность, которая обуславливается своеобразием его идейного настроения. П.Н. Сакулин отмечает, что Одоевскому «больше удается изображение статических моментов жизни, а не пестрая смена явлений. Поэтому он часто бывает рассказчиком, а не художником»[4] [5]. Воображению Одоевского недостает пластических свойств, не характерна для него способность создавать образы неувядающей красоты. Но П.Н. Сакулин признает, что в Одоевском «... жил истинный поэт. Писал Одоевский чистым и выразительным языком, а в счастливые минуты его речь приобретает пластическую выразительность или отсвечивает ярким огнем волнующих его чувств»1.

Одоевского нельзя назвать холодным и спокойным мыслителем. Для него философия - не предмет изучения, а поиск смысла жизни. Творчество Одоевского вытекало из самых глубин его верующего, идеально настроенного духа.

П.Н. Сакулин отмечает:

«Его идеи быстро приобретают эмоциональную окраску, заставляют вибрировать туго натянутые струны его души, оттого она звучит сильнее, звуки окрашиваются ярче и сочетаются гармоничнее, идеи претворяются в живые образы, образы становятся живописнее, и весь тон творчества - патетичнее ... Его произведения, насыщенные напряженной поэзией идей, заражают и читателя своим высоким лиризмом»[6] [7].

  • [1] Белинский В.Г. Поли. собр. соч. - М., 1953. - Т. 6. - С. 114.
  • [2] Там же. - Т. 8. - С. 305.
  • [3] Турьян М.А. Странная моя судьба. О жизни Владимира ФедоровичаОдоевского. - М., 1991. - С. 125.
  • [4] Цит. по: Сакулин. П.Н. Из истории русского идеализма. Кн. В.Ф. Одоевский. - М., 1913. - Т.1. - Ч. 2. - С. 481-482.
  • [5] Сакулин. П.Н. Из истории русского идеализма. - Т.1. - Ч. 2. - С. 298.
  • [6] Там же. - С. 299.
  • [7] Там же.-С. 301.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы