Обеспечительный платеж в свете гражданского и налогового права

Н.Ю. Рассказова,

заведующий кафедрой гражданского права СПбГУ,

канд. юрид. наук

Важной темой для исследования является проблема самоопределения налогового права. По мнению многих специалистов, главная опасность угрожает последнему со стороны гражданского права, которое, опираясь на отшлифованные временем частноправовые конструкции и богатый понятийные аппарат, претендует на роль универсального критерия при правовой оценке реалий хозяйственной жизни. Однако представляется, что картина взаимодействия налогового и гражданского права выглядит иначе.

В качестве важнейшего отличия налогового права от гражданского называется принцип экономического основания налогообложения (п. 3 ст. 3 НК РФ). Результат применения этого принципа противопоставляется традиционному формализму гражданского права. «К настоящему времени определенно можно утверждать, что упомянутый принцип предполагает учет экономической природы отношений в налоговой сфере и, следовательно, не позволяет ограничиться исследованием исключительно их юридической формы. Таким образом, принцип экономического основания является средством преодоления юридического формализма в налоговом праве и открывает дорогу экономическому анализу как одному из элементов толкования и применения норм налогового права»[1]. Следует согласиться с тем, что действие именно этого принципа в значительной мере предопределяет автономию налогового права и что налоговое право легче, чем гражданское, отбрасывает юридическую форму ради выявления, если так можно выразиться, истинных экономических отношений. Но значит ли это, что налоговое право ближе к реальности, чем гражданское? Такой вывод представляется неверным.

Во-первых, реальность (та, в которой действуют участники хозяйственных связей) — одна. Именно эта реальность, состоящая из реальных хозяйственных отношений, является предметом правовой оценки. Если одно лицо передает другому деньги в качестве оплаты по договору, это реальное отношение для названных лиц отнюдь не распадается на гражданско-правовое и налоговое. Только правовые последствия совершенного действия мыслятся в рамках самостоятельных правоотношений. И именно поэтому реальное хозяйственное отношение строится с учетом и гражданско-правовых, и налоговых последствий. Например, выбирая между авансом и задатком, стороны договора будут ориентироваться на два закона: ГК РФ и НК РФ. При этом оценка одного и того же факта с точки зрения ГК РФ и НК РФ будет различной. Так, сумма задатка или сумма, названная сторонами договора обеспечительным платежом, будучи перечисленной на расчетный счет продавца, не учитывается в качестве дохода при определении налоговой базы по налогу на прибыль организаций.[2] Иначе говоря, для целей налогообложения имущество продавца не увеличивается. Напротив, с точки зрения гражданского права перечисленная сумма, неразличимо смешавшись на расчетном счете продавца с иными принадлежащими ему денежными средствами, увеличила его активы. Из этого следует, в частности, что на нее может быть обращено взыскание по долгам продавца. Какой подход ближе к реальности — основанный на логике налогового или гражданского права? Представляется, что неверна сама постановка вопроса. Одна и та же реальность с точки зрения налогового и гражданского права предстает в разных проекциях. И обе проекции дают одинаково верное представление об этой реальности, выделяя в ней те детали, внимание к которым необходимо для достижения целей отраслевого регулирования.

Во-вторых, на протяжении веков гражданское право обрабатывало модели экономических отношений, чтобы отлить их в совершенные юридические формы. Поэтому сегодня любой традиционный гражданско-правовой инструмент есть форма, использование которой гарантирует запланированный хозяйственный результат. Если правовая форма, выбранная сторонами договора, адекватна их истинным целям, именно в ней следует искать экономическое основание правоотношений. Кроме того, пиетет гражданского права к формальной стороне отношений объясняется принципом автономии воли сторон в частном праве (ст. 1 ГК РФ). Право участников оборота свободно выбирать правовые инструменты, наилучшим образом отвечающие их хозяйственным целям, с необходимостью требует уважения к изъявленной ими воле. Поэтому выбранная сторонами договора правовая форма в большинстве случаев с полным основанием должна рассматриваться как адекватная их экономическим отношениям.

В-третьих, гражданское законодательство содержит ряд норм, которые подобно правилу п. 3 ст. 3 НК РФ ориентируют правоприменителя на анализ существа отношений в ущерб их юридической форме. В качестве наиболее ярких примеров следует привести правила о мнимых и притворных сделках (сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, либо совершенная с целью прикрыть другую сделку, ничтожна — ст. 170 ГК РФ) и нормы о злоупотреблении правом (суд отказывает лицу в защите принадлежащего ему права, если оно осуществляется в противоречии с его истинным содержанием и назначением — ст. 10 ГК РФ). Гражданскому праву чужд сугубый формализм, отрицающий значение скрытой за правовой формой истины. Гражданское право формально настолько, насколько это необходимо для защиты интересов добросовестных участников оборота.

Отсутствие в ГК РФ прямого упоминания о приоритете экономического содержания над юридической формой не означает, что гражданское право ориентировано на юридический формализм. Как и налоговое право, гражданское право нацелено на оценку хозяйственных реалий, предлагая собственные, соответствующие его отраслевым целям, правовые критерии такой оценки.

Опасение по поводу того, что использование гражданско-правовых конструкций не позволяет налоговому праву идти собственным путем, сегодня вряд ли оправданно.

Действительно, пока налоговое право как молодая для отечественного правопорядка отрасль проходило период взросления, оно находилось в излишней зависимости от гражданского права. Применение норм обеих отраслей предполагает правовую оценку одних и тех же хозяйственных отношений. Если отношение уже описано в терминах гражданского права и урегулировано на основе гражданско-правового метода, а налоговое право еще находится на стадии выявления и формирования собственных принципов и собственных методов регулирования, неизбежно доминирование цивилистичес- кого подхода к определению природы отношений.

Но сегодня, когда налоговое право сформировалось как самостоятельная отрасль, практика разрешения налоговых споров свидетельствует, что использование гражданско-правовых институтов отнюдь не наносит ущерба применению налогового законодательства. Суды опираются на гражданско-правовые нормы до тех пор, пока это по-

1

могает достичь цели налогового регулирования. Например, в спорах о передаче или возврате задатка суды часто используют положения ст. 380 и 381 ГК РФ для отграничения задатка от аванса, но при определении того, является ли переданная сумма расходом или доходом — опираются исключительно на положения НК РФ[3].

При оценке договоров для целей налогообложения происходит деформация гражданско-правовой природы отношений ради налогообложения. Убедительно звучит утверждение о том, что не должно быть договоров ради налогообложения. Да, не должно. Но они есть. Любой практикующий юрист подтвердит, что договоры не просто заключаются с оглядкой на НК РФ, но подгоняются под него, поскольку уменьшение налогового бремени (или, что звучит жизнерадостнее, оптимизация налогообложения) есть постоянная забота участников оборота.

Под влиянием этой заботы и был изобретен обеспечительный платеж:. Суть изобретения заключалась в идее «переодеть» обычный аванс в обеспечение. Под разными именами (обеспечительный, гарантийный, депозитный платеж/взнос; задаток и т.п.) этот инструмент укоренился на практике, поскольку при определенных условиях действительно позволяет ослабить налоговое бремя. В частности, сумма такого платежа не включается в налогооблагаемую базу при исчислении налога на прибыль (подп. 2 п. 1 ст. 251 НК РФ) и не облагается НДС до момента, когда она будет зачтена в счет исполнения обязанностей лица, перечислившего платеж[4].

По общему правилу обеспечительный платеж используется в двух случаях.

Во-первых, в арендных отношениях. В договор аренды включается условие о том, что при заключении договора арендатор перечисляет арендодателю сумму, которая после прекращения договора либо возвращается арендатору, либо засчитывается в счет его задолженности (по арендной плате или в возмещение убытков, вызванных ухудшением арендованного имущества). Указанная сумма называется обеспечительным платежом.

Во-вторых, условие об обеспечительном платеже встречается в предварительных или иных договорах, в силу которых стороны обязуются заключить в будущем договор купли-продажи (например, в инвестиционном договоре, во исполнение которого инвестор получает право купить вновь созданный объект). При заключении такого предварительного (инвестиционного и т.п.) договора одна его сторона (будущий продавец) получает от другой (будущего покупателя) часть цены в оплату будущего договора купли-продажи. Эта сумма также называется сторонами обеспечительным платежом.

Суды, опираясь на правило п. 1 ст. 329 ГК РФ о том, что стороны договора могут создавать обеспечительные инструменты, непоименованные в законе, склонны при разрешении налоговых споров соглашаться с обеспечительной природой такого платежа. Со ссылкой на подп. 2 п. 1 ст. 251 НК РФ суд признал, что «денежные средства, полученные по договорам инвестирования в качестве обеспечения обязательств по предварительным договорам купли-продажи строящихся квартир, в каком бы размере они не были получены, не должны были включаться в налоговую базу за 2006 г. до исполнения договоров инвестирования или заключения основных договоров купли- продажи»[5]. В другом деле фигурировал договор о намерениях, в силу которого оплата стоимости автобуса должна была осуществляться в два этапа, при этом первый этап — оплата обеспечительного платежа в размере 300 тыс. рублей. Суд указал: «Так как указанный в п. 2.2 договора о намерениях от 08.09.2005 обеспечительный платеж носит характер задатка, как он определен в части 1 ст. 380 ГК РФ, то кассационная инстанция согласна с выводом судов о правомерности применения налогоплательщиком подп. 2 п. 1 ст. 251 Кодекса»[6].

Следует отметить, что в судебных решениях не удалось обнаружить внятное объяснение тому, как работает обеспечительный механизм при перечислении суммы обеспечительного платежа. Обеспечительная функция перечисляемого платежа (взноса, задатка и т. п.)[7], по мнению судов, «состоит в том, что он имеет целью предотвратить неисполнение сторонами договора»[8], что он «перечислен в качестве гарантий соблюдения обязательств по приобретению прав ...»[9] и что «с момента исполнения продавцом обязанности по передаче товара суммы задатка утрачивали свою природу обеспечительного платежа»[10]. Создается впечатление, что для появления обеспечения достаточно назвать платеж обеспечительным. Почему перечисление авансом такого же платежа при отсутствии в договоре слова «обеспечительный» не будет иметь целью предотвращение неисполнения покупателем (арендатором и т. п.) обязанности по уплате цены договора, остается неясным. Но возможно для целей налогообложения это не имеет значения.

Какова природа обеспечительного платежа (такого, каким он предстает в нашей практике) с точки зрения гражданского права?

Нельзя не отметить, что у обеспечительных обязательств в целом незавидная судьба. Их традиционно смешивают с множеством разнородных правовых инструментов, выделяемых по неуловимому с правовой точки зрения признаку — по способности снизить риск неисполнения должником своего обязательства. Например, к числу норм ГК РФ, регулирующих обеспечительные отношения, относят положения: «о субсидиарной ответственности участников полного товарищества, а также полных товарищей в товариществе на вере по обязательствам товарищества (п. 1 ст. 75, п. 1 ст. 82); собственника — по обязательствам казенного предприятия или учреждения (п. 5 ст. 115; п. 2 ст. 120); о праве кредитора, исполнившего сделку, в случае уклонения другой стороны от ее нотариального удостоверения требовать признания ее действительной (п. 2 ст. 165); о праве кредитора требовать регистрации сделки в случае уклонения другой стороны от ее регистрации (п. 3 ст. 165); об ответственности, которую наряду с должником несут третьи лица, на которых возложено исполнение обязательства, например норма, содержащаяся в п. 2 ст. 866 ГК РФ, согласно которой в случаях, когда неисполнение или ненадлежащее исполнение платежного поручения имело место в связи с нарушением правил совершения расчетных операций банком, привлеченным для исполнения указанного поручения, ответственность может быть возложена на этот банк, и некоторые другие»[11]. Широко распространено отнесение к числу обеспечений мер, направленных на управление денежным потоком, традиционно называемых «мерами оперативного воздействия (право на безакцептное списание; отказ от акцепта и т.д.)[12]. Наиболее широко к понятию обеспечений подошел А. В. Латынцев, включивший в их число и право на отказ от товара, и новацию, и зачет, и начисление процентов, и различные формы расчетов, т.е. самые разнообразные инструменты, которыми кредитор может воспользоваться «в случае нарушения должником обеспеченного обязательства либо в иных случаях, указанных в законе либо договоре».[13]

При таком подходе обеспечения утрачивают самостоятельность, а попытки обнаружить отличительные признаки, позволяющие предложить единое регулирование обеспечительных отношений, обречены на провал. Между тем анализ классических обеспечительных инструментов позволяет выделить ряд объединяющих их признаков и отграничить истинные обеспечения от сходных правовых инструментов.

Во-первых, обеспечение позволяет кредитору получить исполнение за счет дополнительного источника, свободного от риска, с которым связан основной источник исполнения — от риска стечения кредиторов должника (при этом правовой механизм снятия этого риска различается в зависимости от вида обеспечения).

Во-вторых, обеспечение имеет сугубо служебный по отношению к основному обязательству характер и служит единственной цели: получению за счет него исполнения при неисполнении должником основного обязательства. А потому до нарушения основного обязательства обеспечительное правоотношение существует не вместо, а вместе с основным.

В-третьих, наличие обеспечения само по себе не увеличивает активы кредитора. Сравнивая залог с иными вещными правами, Ю. Барон писал: «...закладное право есть только средство обеспечения обязательства и не должно производить иных последствий, кроме лишь тех, которые вытекают из самого обязательства, то есть действия в пользу верителя; поэтому оно и само не обладает никакой ценностью, и не увеличивает номинальной ценности обязательства...»[14]. Продолжением этого вывода является утверждение, что невозможно создать обеспечение на своем имуществе. Переход к залогодержателю права собственности на предмет залога прекращает соответствующее обеспечение[15]. Предоставление имущества обеспечительному кредитору на наиболее полном праве (например, передача вещи в собственность) противоречит существу обеспечительных отношений и потому, что в обеспечительных целях является избыточным предоставлением. Такое предоставление рассматривается на практике как условие о залоге[16].

При использовании истинных обеспечений отношения сторон строятся по обеспечительному сценарию при любых нежелательных ситуациях. Риски обеспечительного кредитора не увеличиваются в случае стечения кредиторов должника, в частности, при банкротстве последнего (при использовании личных обеспечений он получает исполнение от обеспечительного должника — третьего лица, при использовании реальных обеспечений — за счет преимущественного права залогового типа в отношении имущества обеспечительного должника). Риски обеспечительного должника не увеличиваются при несостоятельности обеспечительного кредитора (в частности, потому, что имущество, предоставленное в качестве обеспечения, не включается в активы обеспечительного кредитора и не может быть объектом взыскания по его долгам).

Обеспечительный платеж не отвечает описанным признакам. Его нельзя отнести к истинным обеспечениям. Включение такого платежа в имущественную массу его получателя — кредитора в денежном обязательстве, конечно, снимает с последнего риск неполучения исполнения. Но отнюдь не за счет действия обеспечительного механизма. Уместно сослаться на слова А.Л. Маковского, предлагающего отличать обеспечения «от предусмотренных законом или договором условий исполнения обязательства, многие из которых — о зачете взаимных требований, об аккредитивной форме расчетов, о переводе покупателя по договору поставки на предварительную оплату продукции и товаров и др. — имеют ярко выраженный обеспечительный характер... Но в отличие от мер обеспечения обязательств, которые не определяют порядок его исполнения и реализуются лишь в случае нарушения обязательства, эти условия имеют целью предотвратить нарушение обязательства именно путем установления особого порядка его исполнения и применяются только на стадии исполнения обязательства». Перечисление авансового платежа недостаточно назвать обеспечением, чтобы придать ему обеспечительную функцию. С точки зрения гражданского права такое перечисление явля-

2

ется соблюдением условия об особом порядке исполнения обязательства плательщика1.

Между тем в гл. 23 ГК РФ «Обеспечение исполнения обязательств» в редакции проекта федерального закона № 47538-6 (далее — проект) предложено включить § 8 «Обеспечительный платеж». Приведем его полностью:

§ 8. Обеспечительный платеж

Статья 381.1. Обеспечительный платеж

1. Денежное обязательство, в том числе обязанность возместить убытки или уплатить неустойку в случае нарушения договора, а также обязательство, возникшее по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 1062 настоящего Кодекса, по соглашению сторон могут быть обеспечены внесением одной из сторон другой стороне определенной денежной суммы (обеспечительный платеж).

При наступлении обстоятельств, предусмотренных договором, сумма обеспечительного платежа засчитывается в счет исполнения соответствующего обязательства.

  • 2. Если обстоятельства, указанные в абзаце втором пункта 1 настоящей статьи, не наступили в предусмотренный договором срок либо обеспеченное обязательство прекратилось, обеспечительный платеж подлежит возврату, если иное не предусмотрено соглашением сторон.
  • 3. Договором может быть предусмотрена обязанность соответствующей стороны дополнительно внести или частично возвратить обеспечительный платеж при наступлении определенных обстоятельств.

Статья 381.2. Применение правил об обеспечительном платеже

Правила об обеспечительном платеже (статья 381.1) применяются также в случаях, когда в счет обеспечения вносятся акции, облигации, иные ценные бумаги либо вещи, определенные родовыми признаками, которые подлежат передаче по обеспечиваемому обязательству.

Рассмотрим критически ст. 381.1. Часть 1 п. 1 новой статьи не имеет регулирующего содержания, поскольку разрешает то, что и так не запрещено в силу ст. 329 ГК РФ[17]. Возможно, составители проекта видели особое значение этой нормы в разрешении перечислить сумму для оплаты обязательства, которое возможно не возникнет (обязательство по возмещению убытков и т.д.). Но разве такое перечисление противоречит закону? Более того, в практике кредитования обычным является обеспечение будущих обязательств, которые по разным причинам могут не возникнуть (например, ст. 361 ГК РФ).

Часть 2 п. 1 новой статьи имеет регулирующее содержание, но хороша ли предложенная норма? Отнюдь нет. Во-первых, она императивно ограничивает свободу воли сторон правилом о том, что сумма обеспечительного платежа засчитывается в счет исполнения. Между тем практика показывает, что стороны могут договориться об ином (например, должник платит с просрочкой, а сумма рассматривается как обеспечение по другому обязательству). Во-вторых, формулировка нормы не оставляет сомнений в том, что условие об обеспечительном платеже есть условие об особом порядке исполнения обязательства, а именно — о перечислении предварительной оплаты, которая пополняет активы кредитора с момента перечисления, но как плата во исполнение соответствующей обязанности засчитывается в другой момент. С точки зрения гражданского права создается противоречивая картина. С одной стороны, перечисленные мне денежные средства — мои, и я распоряжаюсь ими как собственным имуществом. С другой стороны, эти средства как бы не мои (не зря мы назвали их обеспечением), и потому не исключено, что позже мне придется вернуть контрагенту такую же сумму. А вот с точки зрения налогового права и в целях налогообложения в проекте нет никаких противоречий: в момент перечисления обеспечительного платежа его сумма не создает у кредитора дохода, она засчитывается в доход позже, при наступлении соответствующих обстоятельств (например, при передаче контрагенту имущества, в обеспечение оплаты которого и был перечислен платеж).

Пункт 2 на первый взгляд имеет регулирующее содержание: в нем установлено общее правило. Суть этого правила прямо предопределена принципами регулирования обеспечительных отношений: если платеж назвали обеспечением, он может использоваться только для цели исполнения обеспеченного обязательства. Поэтому в отсутствие основного обязательства (оно так и не возникло либо прекращено) обеспечение должно прекратиться, читай — платеж возвращен. Норма сформулирована как диспозитивная. Значит, стороны могут использовать обеспечительный платеж в любых целях. Конечно, это положение соответствует принципу свободы договора. Но стороны могут договориться об использовании платежа в прямом противоречии с его обеспечительной природой[18]. Таким образом, в п. 2 содержится, во-первых, правило, которое и без прямого упоминания о нем в законе предопределено обеспечительной природой отношений (если уж мы признаем, что перед нами обеспечение), а во-вторых, допускается возможность прямого отрицания обеспечительной функции обеспечительного платежа в силу частного соглашения. Возникает вопрос: зачем усложнять практику?

Пункт 3 трудно вразумительно истолковать, если исходить из того, что он регулирует обеспечительные отношения. О каких доплатах в нем идет речь? Если обеспечительный платеж уплачен в размере 100 руб., а при окончательном расчете задолженность по договору оказалась в два раза больше, нужно доплатить? А без специального упоминания об этом в законе обязанность доплатить отсутствует?

Очевидно, в тексте статьи нашли отражение идеи, почерпнутые в практике использования обеспечительных платежей. Золотое правило нормотворчества требует, чтобы изменения вносились в закон только тогда, когда их нельзя не вносить, если так можно выразиться, по жизненным показаниям. Поскольку практика справляется с проблемой, зачем включать в ГК РФ правила об обеспечительном платеже и тем более помещать их в главу об обеспечениях — притом, что правовая природа нового инструмента вызывает сомнения? Что изменится для сторон и их кредиторов, если назвать этот платеж не обеспечением, а авансом, который может быть возвращен в результате окончательных расчетов по договору? С точки зрения гражданского права — ничего. Изменятся лишь некоторые налоговые последствия предоставления и возврата платежа. Нормы новой статьи не помогают сконструировать гражданско-правовой обеспечительный инструмент, хотя бы потому, что с точки зрения гражданского права передача имущества кредитору на наиболее полном праве либо не создает обеспечения, либо рассматривается как создание обеспечения залогового типа. Не трудно увидеть, что нормы ГК РФ об обеспечительном платеже призваны работать в целях применения налогового права.

Приходится признать, что попытка описать в законе новый способ обеспечения исполнения обязательств не удалась, и ст. 381.1 «Обеспечительный платеж» следует исключить из проекта[19]. Это тем более необходимо, если принять в расчет вступающие в силу с 1 июля 2014 г. новые правила ГК РФ о залоге[20]. Дело в том, что определенную роль в распространении обеспечительных платежей сыграло отрицательное отношение практики к залогу денежных средств. Теперь, когда в ГК РФ появились нормы о залоге прав по договору банковского счета, этот вид залога и должен стать здоровой альтернативой обеспечительному платежу.

  • [1] Овсянников С. В. Экономический анализ в налоговом праве //Доклад, прочитанный на конференции СПбГУ «Квалификация экономических отношений дляцелей налогообложения: пределы автономии налогового права» (29 ноября 2013г. Санкт-Петербург).
  • [2] См.: Подпункт 2 п. 1 ст. 251 НК РФ и письмо Министерства финансов РФ от26 февраля 2010 г. № 03-03-06/1/93 «Налог на прибыль: обеспечительный платеж».
  • [3] См. ссылки на судебную практику: Зрелов А. Задаток: проблемы оформления иналогообложения // Налоговый вестник. 2013. № 5; Боровская И.В. Минусы иплюсы аванса, задатка и залога как гарантии исполнения обязательств по договору // Российский налоговый курьер. 2012. № 15. СПС «КонсультантПлюс».
  • [4] См.: Панченко Т.М. Об учете и налогообложении авансов и предоплаты // Официальные материалы для бухгалтера. Комментарии и консультации. 2009. № 8.СПС «КонсультантПлюс».
  • [5] См.: Постановление ФАС Московского округа от 16 ноября 2009 г.№ КА-А40/11844-09 по делу № А40-16430/09-112-69.
  • [6] Постановление ФАС Поволжского округа от 11 сентября 2007 г. по делу№ А65-28954/2006.
  • [7] Для целей налогообложения суды, руководствуясь упомянутым выше разъяснением Минфина России (см. письмо от 26 февраля 2010 г. № 03-03-06/1/93 «Налогна прибыль: обеспечительный платеж»), рассматривают обеспечительный платежи задаток как сходные правовые инструменты.
  • [8] Постановление ФАС Поволжского округа от 9 апреля 2009 г. по делу № А55-7887/2008.
  • [9] Постановление ФАС Московского округа от 23 января 2006 г., 18 января 2006 г. № КА-А40/13761-05.
  • [10] Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 2 декабря 2009 г. по делу №А29-11314/2008.
  • [11] Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. М., 1997. С. 386.
  • [12] См.: Торкин Д.А. Меры оперативного воздействия в роли способа обеспеченияобязательств // Гражданское право. 2005. № 2.
  • [13] Латынцев А.В. Обеспечение исполнения договорных обязательств. М., 2002.С. 7-8.
  • [14] Барон Ю. Система римского гражданского права. СПб., 2005. С. 466.
  • [15] Наличие известных исключений, связанных с необходимостью забронироватьместо в очереди залогодержателей и т.п., подтверждает общее правило.
  • [16] См.: Евдокимова Е.А. Залог против обеспечительной передачи права собственности // Вестник Федерального арбитражного суда Московского округа. 2013.№3.
  • [17] Впрочем, такие нормы небезобидны. Разрешение использовать один из ряда однородных инструментов может породить сомнения в отношении использованиядругих — не имеет ли в виду законодатель, что они также должны быть пряморазрешены. Закон не стоит рассматривать в качестве хранилища — мол, пустьнорма лежит, пригодится.
  • [18] См.: Постановление ФАС Уральского округа от 27 июня 2011 г. № Ф09-3618/11.
  • [19] Сказанное по поводу денежных средств mutatis mutandis относится и к обеспечительной передаче кредитору на наиболее полном праве иных объектов гражданских прав, поэтому сделанный вывод относится и к ст. 381.2 проекта.
  • [20] См.: Федеральный закон от 21 декабря 2013 г. № 367-ФЗ «О внесении измененийв часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательныхактов) Российской Федерации».
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >