Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow История государства и права зарубежных стран: Избранные памятники права. Древность и Средневековье

Правовое положение основных групп населения

Прежде чем рассмотреть вопрос о правовом положении как отдельных лиц, так и социальных групп у франков и других жителей Франкского государства, необходимо остановиться на специальных институтах германского права, находящихся как бы за пределами конкретных правовых положений Салической правды, так как они опираются на обычно-правовую традицию.

Одним из ключевых институтов раннесредневекового общества был институт покровительства, обозначаемый термином «мунд» и имеющий корни в обычном праве германцев. Данный термин имеет германское происхождение, и его можно перевести как «защита, покровительство, протекция». Латинизированная форма этого термина «mundium». Он вырос из семейно-родовых отношений, будучи впоследствии переосмыслен, перешел со временем и на прерогативы германского конунга, или вождя. Понятием «мунд» в праве германских народов во времена древности и Средневековья охватывались отношения по оказанию покровительства: королем своему народу, сильными слабым, отцом сыновьям, мужьями женам и проч. Имея языческие корни, этот институт включал одновременно и право, и обязанность[1].

Семейный мунд базировался на верховенстве предка семьи (родовой группы), под которой понимались все люди, связанные кровным родством. Свое выражение он проявлял в дисциплинарной власти главы семьи над ее членами. Держатель мунда должен был следить за женским целомудрием и верностью, оберегая честь семьи от возможного ущерба. Хранитель мунда обладал возможностью запретить члену семьи те или иные действия. В этом аспекте он являлся принудительной силой или властью, но не понимался как римский институт отцовской власти, поскольку он также подразумевал ответственность за защиту семейного благополучия от всех опасностей и правонарушений.

У древних германцев этот принцип был распространен с семейных отношений на прочие общественные отношения, выражавшиеся в покровительстве короля или вождя всему племени или нескольким племенам. Именно следование mundium обусловило обязанность короля защитить своих подданных и церковь. Мунд проявлялся впоследствии и через кодекс рыцарства как христианская добродетель. В определенной степени патернализм, связанный со средневековыми европейскими монархиями, обязан больше институту покровительства, чем институту избрания германского короля[2]. Именно институт покровительства в германском праве был направлен на обеспечение одного из ключевых элементов правового статуса личности или целых групп населения — личной или имущественной безопасности в силу распространенной среди варваров практики кровной мести[3].

Рассматривая вопрос безопасности на основе семейно-родственной группы, необходимо подчеркнуть важные цивилизационные различия в правовом регулировании ее обеспечения у франков, в римском праве и современном мире.

Германцы, в том числе франки, не проводили различия между уголовным преступлением и гражданско-правовым деликтом. Преступления, связанные с причинением увечья или нанесением оскорбления, рассматривались как основания для гражданских исков о возмещении ущерба. Частноправовые отношения были важны для германцев, но не менее важными были правонарушения, связанные с насилием. Достаточно вспомнить, что характерной чертой всех кодексов германцев, в том числе и Салической правды, были длинные списки различных увечий (отрезание мизинца, ступни, ноги, руки, уха, выбивание зуба или глаза). И каждый такой случай требовал соответствующей компенсации в виде присуждения и выплаты композиции.

Правоохранительные органы раннесредневекового варварского государства не были достаточно сильны, чтобы изменить такое положение дел. Если лицу или его родственникам был нанесен ущерб, то поддержка родственников была важна, для того чтобы вызвать преступника в суд. Человек без семьи или рода находился в весьма сложном положении в начале истории средневекового общества. Только крепкая семья, отождествляемая с кланом или родом, могла предложить эффективную защиту.

Практика кровной мести была основной проблемой для мирного сосуществования раннесредневекового общества. Но вместе с тем существовали способы и механизмы обычного права, позволявшие избежать ее разрушительных последствий путем соответствующей компенсации пострадавшей стороне. Именно на это были направлены усилия королевской власти, выраженные в законодательном закреплении выплаты композиции (компенсирующего платежа).

В связи с этим следует обратить внимание на тот факт, что сама структура германской семьи отличалась от позднеримской, состоявшей из отца, матери, неженатых сыновей, незамужних дочерей и различных категорий юридически зависимых людей. Германская билатеральная родовая группа не имела фиксированного характера, а представляла собой определенный круг родственников, где счет родства шел как по отцовской, так и по материнской линии. Это приводило к тому, что правом на компенсацию ущерба пользовался достаточно широкий круг кровных родственников. Со всей четкостью невозможно определить круг родственников у различных германских народов, в том числе у франков, но человек родовой группы включал сюда не только всех прямых потомков, но и учитывал колатеральные связи (двоюродных и троюродных братьев). Поэтому при осуществлении кровной мести речь шла о вовлечении в нее большого круга лиц.

Как уже было сказано, во франкском праве имелись средства, способные прекратить вражду. Каждый житель Франкского государства знал, кого он мог призвать для оказания поддержки в случае нарушения его мира, для предоставления доказательств в суде, поддержки в присяге (соприсяжнинестве), помощи в выплате композиции.

Другим средством защиты собственной безопасности или прав на имущество стало нахождение под правовой защитой (мундом) лиц, превосходящих силой или влиянием, но не связанных кровными узами. Важность отношений «покровитель — зависимый» (как в его крестьянском варианте, так и в сеньориально-вассальном) на протяжении всего Средневековья коренится в германских первоначальных институтах.

Кроме институтов покровительства и кровной мести, которые придавали специфический правовой облик франкскому обществу, правовой статус личности был непосредственно связан с этническим и социальным происхождением.

Что касается правового положения отдельных социальных групп, то Салическая правда ничего не говорит нам о различных социальных классах среди франков. Она даже не выделяет лиц благородного происхождения, кроме ссылки на нобилей в Прологе, который был добавлен позже, в VI столетии. Еще одна туманная ссылка на «лучших людей» (meliorts) и «меньших людей» (minofledis) появляется в более поздних капитуляриях. Лица благородного происхождения упоминаются в установлении Хильперика (недатированном), где говорится, что он принял свой эдикт в согласии с высокородными лучшими людьми (optimates) и антрустионами (antrustions) (капитулярий IV).

Антрустионы являлись частью ближайшего окружения франкского короля и происходили в основном из франков, будучи связаны клятвой верности и присягой. Такого рода межличностные связи между королем и его окружением стали образцом для формирования личностно-поземельных отношений вассалитета-сюзеренитета, лежащих в основе западноевропейского феодализма, хотя отношения между королем и антрустионами феодальными называть еще нельзя.

Нормы Салической правды подразумевают между тем, что некоторые люди обладают большим социальным весом, чем другие. Эти различия проявляются в величине вергельда, которым оценивалась жизнь франков и других жителей королевства.

Основной вергельд за жизнь свободного франка или женщины франкского происхождения составлял 200 солидов. Однако размер вергельда варьировался в зависимости от различных обстоятельств: возраста и пола, королевской службы, военной службы, места, где человек был убит. Для примера, жизнь мальчика до 12 лет (длинноволосого мальчика) оценивалась вергельдом в 600 солидов, в то время как обычный вергельд был 200 солидов (титул XXIV, §1,7; титул XLI, 1). Это указывает на то, что до тех пор, пока мальчик не мог защитить себя с помощью оружия, более высокий вергельд защищал его от насильственной смерти.

Вероятно, достижение 12 лет признавалось возрастом совершеннолетия. Если мальчика остригали без согласия его родственников, тем самым указывая на его совершеннолетие и таким образом обязывая к уплате штрафов за криминальные действия или наделяя его имущественной компетенцией, то закон предусматривал композицию в 45 солидов (титул XXIV, § 4, приб. 2).

Что касается женщин, то они в течение детородного возраста были защищены вергельдом в 600 солидов (титул XXIV, § 6; титул XLI, § 3). В то же время жизнь девочки или женщины после детородного возраста защищалась обычным вергельдом в 200 солидов (титул XXIV, § 7; титул XLI, § 17; титул LXVe, § 2—4). Убийство беременной женщины влекло за собой вергельд в 700 солидов, 600 солидов за женщину и 100 солидов за ее плод (fetus) (титул XXIV, §3,4), хотя в другом месте эта сумма устанавливается в размере 600 солидов за женщину и 600 за мужской плод (титул LXVe).

Вергельд за убийство мужчины возрастает до 600 солидов, если он был убит в своем собственном доме (титул XLII, § 2) или во время несения воинской службы (титул LXIII, § 1). Убийство, отягощенное сокрытием преступления, в том числе путем сжигания трупа, требовало тройного платежа по сравнению с обычным вергельдом (капитулярий I, LXX). Трудно сказать, что в данном случае имело значение — тяжесть преступления или более тяжкое оскорбление родственников убитого.

Королевская служба также увеличивала вергельд. Графский вергельд (вергельд за жизнь чиновника) составлял 600 солидов (титул LIV, § 1), вергельд за королевского антрустиона (или слуги) также 600 (титул XLI, § 5), возрастая до 1800 солидов, если мужчина находился в походе (титул LXIII, § 2). Вергельд за сацебарона (королевского юридического подручного) был также 600 солидов (титул LIV, § 3). Но если он являлся королевским рабом, то вергельд уменьшался вдвое; аналогичное положение действовало и в отношении графа-ра- ба (титул LIV, § 2).

Франкское право относилось не только к франкам, но и к другим жителям королевства, в частности к галло-римлянам Северной Фран- кии. Правовое положение римлян защищалось законом, но с характерным различием — их вергельд, как правило, был в два раза ниже, чем у лиц франкского происхождения.

Так, вергельд римского землевладельца (возможно, галло-римский эквивалент свободного франка) был 100 солидов (титул XLI, § 6); вергельд римского королевского сотрапезника (возможно, римского антрустиона)[4] был 300 солидов (титул XLI, § 5) (вместо 600 за франкского антрустиона); вергельд римского солдата был 100 солидов. Вообще сходство суммы вергельда римского солдата и землевладельца позволяет предположить, что и римляне-землевладельцы подлежали воинской службе в меровингское время.

Первоначальный текст Салической правды, составленной при Хлодвиге, ничего не говорит о правонарушениях против лиц духовного звания. Лишь в последующих капитуляриях назначается вергельд за епископа в 600 солидов, аналогичный вергельду за убийство графа, антрустиона или сацебарона. Каролингские изменения более поздних списков Салической правды в дальнейшем устанавливали вергельд и за дьякона в размере 300 солидов.

В дополнение к свободным лицам нормы Салической правды упоминали другие категории лиц — вольноотпущенников, литов и рабов. Однако только в отношении рабов содержится достаточно информации для того, чтобы можно было дать более или менее подробное описание их правового статуса.

Хотя франкское право демонстрирует, что рабство было важным институтом франкского общества, тем не менее в нем нет полной ясности правового положения рабов. Рабы находились на нижних уровнях общества, считались людьми своего господина, который представлял их в суде и платил композицию, начисленную за правонарушение раба. Увечье рабу рассматривалось как причинение ущерба господину, и, таким образом, за последним признавалось право на любую компенсацию.

Композиция за раба составляла от 15 до 35 солидов (титул X, приб. 5). Королевские рабы, очевидно, ценились более высоко, чем рабы других лиц. Похищение или продажа рабов обычных людей влекли за собой композицию в размере 72 или 35 солидов (титул X, приб. 5), в то время как убийство раба или вольноотпущенника короля требовало уплаты композиции в 100 солидов (капитулярий V, CXVII). Королевские рабы могли достигать достаточно высокого служебного положения, так что цена за их жизнь могла повышаться до 300 солидов (в случае, если они находились на должности вице-графа или сацебарона) (титул LIV, § 2).

В дополнение к обычным источникам рабства (военный плен, покупка и рождение) франкское право указывает на то, что человек мог стать рабом вследствие невозможности уплаты композиции, вергель- да или судебных штрафов (фиртум) (титул LVI). Свободный человек или женщина могли также добровольно перейти в рабское состояние (капитулярий VII, VI). Оно возникало в случае женитьбы на рабыне (титул XIII, § 9; титул XXV, § 5; капитулярий VII, III) или в случае выхода замуж за чужого раба (XXV, § 6). Если женщина выходила замуж за собственного раба, то ее имущество переходило в казну, сама она объявлялась вне закона, а раб подвергался пыткам (капитулярий II, LXLVIII). Хищение имущества из чужого запертого дома (капитулярий II, LXXXV) также низводило злоумышленника до состояния раба.

Рабство, обусловленное задолженностью или невозможностью уплаты штрафа, предусматривало возвращение в состояние свободы, если выплачивалась композиция или погашалась задолженность. Закон в данном случае не говорит о рабстве как таковом. Но он предусматривает, что если человек переходит в состояние вне закона за неспособность заплатить долг или штраф, то это состояние может закончиться, в результате внесения окончательного платежа либо уплаты штрафа (титул LVI).

Институты нахождения вне закона и рабства имеют некоторые общие черты: в случае рабства положение было даже более предпочтительным, поскольку оно предполагало некое подобие безопасности в виде предоставления пропитания и крова, в то время как в состоянии бесправия находящийся вне закона человек этого лишался.

Раб мог быть освобожден своим хозяином, в частности, посредством особой процедуры — освобождения раба «через денарий перед королем» (титул XXVI, § 2), а также посредством грамоты (документа) (капитулярий VII, XI). Другие способы освобождения (путем завещания или в церкви) в законе не устанавливаются.

С одной стороны, раб являлся имуществом, чьей-то собственностью, а с другой — он обладал элементами правосубъектности, и суды учитывали этот факт. Так, если раб был убит или ему было причинено увечье, то суды назначали возмещение ущерба для его хозяина и правонарушитель (если он был свободным) должен был заплатить, а если преступление было совершено рабом, то платил хозяин раба-преступ- ника (титул XXXV). Но как происходило доказательство вины раба? Если он подозревался в правонарушении, то он подвергался ордалии в виде жребия или пытки (титул XL, § 2, 4, 7). И если вина посредством этих испытаний была доказана, то господин платил композицию или вергельд, а раб наказывался поркой, кастрацией или смертью (титул XII; титул XXV, § 7; титул XL, § 1-5,11).

Правовые нормы предусматривали возможность для раба смягчения меры наказания и способов получения доказательства (не столько потому, что раб заслуживал более милосердного обращения, а потому, что пытки или физическое наказание имели следствием имущественные потери для хозяина раба), в случае если господин был уверен в невиновности своего раба. Господин мог «выкупить спину своего раба», уплатив 3 солида за 120 ударов и 6 солидов в случае кастрации (титул XII). В более серьезном случае, при краже хозяин раба мог взять вину на себя, и в этом случае с него взималась композиция до 45 солидов (титул XL, § 9).

Одной из самых дискуссионных проблем франкской истории является происхождение и правовой статус литов. По всей видимости, это были категории зависимых лиц, находящихся в подчинении и под покровительством своего господина (титул XIII, § 7).

Анализ положений Салической правды свидетельствует, что в период образования германских варварских королевств произошли значительные изменения в межличностных отношениях по сравнению с позднеримскими порядками.

  • [1] См.: Genet J.-P., Balard М., Rouche М. Le Moyen Age en Occident. P., 2003. P. 32, 42.
  • [2] См.: Molitor Е. Zur Entwicklung der Munt // Zeitschrift der Savigny-Stiftung furRechtsgeschichte. 1944. S. 112—172.
  • [3] См.: Мальцев Г. В. Месть и возмездие в древнем праве.
  • [4] В латинском тексте содержится термин «truste dominica», который обозначал римлянина, удостоенного службы в отряде антрустионов. Русский перевод этого термина —«королевский сотрапезник».
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы