Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow История государства и права зарубежных стран: Избранные памятники права. Древность и Средневековье

История создания и общая характеристика Каролины

Название документа происходит от имени императора Священной Римской империи Карла V Габсбурга в латинском переводе документа: Constitutio criminalis Carolina.

С самого начала Каролина была написана на немецком языке (средневерхненемецкий или ранний нововерхненемецкий язык) и лишь затем переведена на латынь[1]. Полное название документа на немецком языке выглядит так: «Пресветлейшего Великодержавнейшего Непобе- димейшего Императора Карла Пятого и Священной Римской империи уголовно-судебное уложение, составленное, принятое и утвержденное Аугсбургским и Регенсбургским рейхстагами в 1530 и 1532 годах» («Des allerdurchleuchtigsten grossmechtigste und ueberwindtlichtsten Keyser Karls des fuenfften: und des heyligen Roemischen Reichs peinlich gerichts ordnung/ auff den Reichstagen zu Augspurgk und Regenspurgk in jaren 1530 und 1532 gehalten, auffgeriche und beschlossen»)[2].

Указание на имя императора в самом тексте документа, нехарактерное для других источников германского права той эпохи, подчеркивало значимость Каролины как обшеимперского закона, а также явилось следствием становления абсолютизма в Германии, возросшей в этот период роли императорского дома Габсбургов.

При императоре Карле V (1500—1558), одном из выдающихся правителей своей эпохи, Священная Римская империя переживала свой расцвет и представляла собой самое крупное государственное образование в мире: наряду с Германией, Австрией, Чехией, Нидерландами и Тиролем в ее состав входила еще и Испания с ее многочисленными колониями. Под его владычеством находилось около 70 (!) королевств, герцогств и других территорий, включая отдельные острова в Индийском, Тихом и Атлантическом океане, о чем свидетельствуют его многочисленные титулы[3]. Не случайно поэтому современники говорили, что над Священной Римской империей «никогда не заходило солнце».

Не обошлось здесь и без влияния средневековой легенды о Карле Великом как о первом «святом» германском императоре и законодателе. К имени Карл в средневековой Германии всегда было совершенно особое отношение[4].

Каролину трудно понять без знания той обстановки, в которой она создавалась, учета тех общеевропейских изменений в мировоззрении, которые были вызваны Реформацией и ее главным идеологом Мартином Лютером, а также гуманистическим движением, у истоков которого стояли итальянские гуманисты. Начавшаяся в XVI в. Реформация была не только религиозным движением, ставящим своей целью «очищение» церкви от засилья католицизма. По существу, она стала мощным фактором изменения всей идеологической сферы западноевропейского средневекового общества. Реформаторы выработали собственную философию права, основанную на их богословских и политических убеждениях. Сохранив некоторые базовые постулаты римско-католической теории права, М. Лютер и его последователи по-новому их интерпретировали, сделав основной акцент на совести человека и чувстве справедливости в духе «естественного» права. «Лютеранские реформаторы, отправляясь от совсем иных богословских и политических предпосылок, соединили эти традиционные понятия и постулаты в некую новую целостность, в которой они обрели новое значение, новые акценты и новое применение», — пишет Г. Дж. Берман. «Таким образом, лютеранская философия права заметно отличается не только от философии права ранней римско-католической традиции, но и тех систем философии права, которые играли доминирующую роль в Европе XVII — начала XVIII в.»[5].

Это, в частности, выражалось в стремлении провести прямую аналогию между требованиями совести и божественной истиной, содержащейся в библейских Десяти заповедях. Упование на совесть объяснялось тем, что, с точки зрения лютеранских богословов, Бог вложил в сознание каждой человеческой личности интуитивное понимание основополагающих нравственных принципов, соответствующих библейским заповедям, таким как поклонение Богу, подчинение властям, запрещение убийства, воровства, прелюбодейства, обмана и др. Лютеранские юристы (Мартин Лютер, Филипп Меланхтон и др.) называли это «моральным» или «естественным» правом (ius naturale). Так, верный друг и сторонник идей М. Лютера, преподаватель греческого языка и богословия в университете Виттенберга Ф. Меланхтон полагал, что разум дан человеку Богом отчасти для того, чтобы человек сам мог различать и применять это естественное право. «Вслед за М. Лютером Ф. Меланхтон трансформировал традиционную западную философию нравственности и философию права, утвердив Библию, а точнее, Десять заповедей, в качестве основного источника и суммарного выражения естественного права»[6]. Такое понимание отличалось от естественного права римско-католической церкви, основанного на синтезе разума и откровения, а не на совести отдельного человека.

В свою очередь, одна из основных задач государства, с точки зрения Лютера и его сторонников, должна была состоять в том, чтобы быть «хранителем скрижалей Декалога [Десяти заповедей]». Будучи наделенными властью, «правители ответственны за то, чтобы определять и подкреплять позитивными законами правильные отношения между человеком и Богом... и правильные отношения между людьми...» «В качестве хранителей Десяти заповедей правители должны не только воспрещать и карать любые проявления идолопоклонства, богохульства и нарушения субботы — преступления, запрещаемые самим текстом Заповедей, — а также “отстаивать чистоту вероучения”, утверждать правильную литургию, “запрещать ложные учения”, “карать упорствующих”, искоренять язычество и иноверие». «Так, — пишет Г. Дж. Берман, — Меланхтон заложил теоретический фундамент множеству новых государственно-церковных законов, принятых в лютеранских городах и территориях»[7].

Лютеровская Реформация, вызвавшая многочисленные религиозные споры, имела и глубокие политические последствия: она во многом способствовала развитию сепаратизма внутри Германии, усилению позиций отдельных князей[8], а также стала одной из причин мощной крестьянской войны (1524—1525 гг.).

Появившись в эпоху Реформации, Каролина отразила весь комплекс социально-экономических, политических и идеологических противоречий, существовавших в Германии в то время. Принятая на общеимперском уровне в условиях острого противоборства между сторонниками «новой» (реформированной) церкви и воинствующими поборниками «старой» церкви, к которым относился и убежденный католик император Карл V, Каролина впервые вывела из перечня преступлений ересь, традиционно рассматриваемую в качестве одного из главных преступлений против церкви; она также закрепила новый, «протестантский», подход к оценке преступления и назначаемого за него наказания. Широкое распространение протестантской идеологии привело к ослаблению роли канонического права, содержащегося в многочисленных постановлениях римских пап и церковных соборов. Все чаще юристы начинают обращаться непосредственно к тексту Библии, рассматривая ее в качестве источника права, а так называемый Декалог — в качестве определенного ориентира для систематизации преступлений. Немецкие историки (Р. Конрад, К. Мюлер, Е. Вольф и др.) отмечали, что благодаря исключению из Каролины ереси «немецкие гуманисты праздновали победу».

Принятие Каролины стало результатом закономерного требования модернизации и унификации уголовного и уголовно-процессуального права в условиях многовекового правового партикуляризма, выражающегося в действии многочисленных местных законов и обычноправовых норм, в том числе «дурных обычаев» (о чем прямо говорится в преамбуле к Каролине).

В качестве основного инструмента данной модернизации должна была выступать правовая наука, возникшая в ходе рецепции римского права. Идея «опоры на правовую науку» проходит «красной нитью» через весь документ. Вместе с тем Каролина отразила и характерные черты национального германского права: правовая наука, нормы реципированного римского права рассматриваются здесь лишь как инструмент оценки и классификации местных правовых обычаев, их соответствия принципам «справедливости» и «общественной пользы». По словам германского правоведа В. Зеллерта, «Каролина отразила уголовное право Германии того времени во всей полноте»[9].

Таким образом, создание Каролины стало важным этапом в ходе рецепции римского права в средневековой Германии. Большинство германских правоведов прямо называют Каролину «ребенком рецепции» («ein Kind der Rezeption»)[10]. Одна из главных задач центральной власти в лице императора и Имперского суда при принятии Каролины состояла в том, чтобы, не ликвидируя сложившейся системы традиционных судов — судов непрофессиональных судей (шеффенов), зачастую «заполненных мужами, несведущими и не имеющими опыта и практики в императорском праве», способствовать совершенствованию уголовного права и процесса, во многом благодаря усилению в нем «рациональных», научных начал за счет привлечения в сферу уголовного судопроизводства знатоков римского права, выпускников средневековых университетов. Не случайно при рассмотрении сложных юридических вопросов Каролина постоянно предписывает судьям обращаться к «ответам ученых мужей, законоведов» (ст. 28, 117— 119 и др.).

В целом принятие Каролины явилось закономерным следствием проводимой во второй половине XV — начале XVI в. центральной и местной властями политики по усовершенствованию уголовного права и процесса, что выразилось в принятии в этот период на территории Священной Римской империи многочисленных уголовно-судебных уставов (Halsgerichtsordnungen). Их принятие также было связано с рецепцией римского права в средневековой Германии. Научные разработки итальянских криминалистов и пеналистов, и прежде всего Альберта Гандино (Albertus Gandinus, ум. около 1312 г.) и Ангело Аре- тино (AngelusAretinus, ум. около 1451 г.), были использованы входе переработки (реформации) права отдельных германских городов, в частности при создании знаменитой Вормсской реформации (1498 г.), а также Уголовно-судебных уложений императора Максимилиана I для Тироля (1499 г.), для города Радольфцелля (1506 г.) и Нижнеавстрийского уголовно-судебного уложения (1514 г.)[11].

Недостатком указанных статутов было то, что их положения были направлены главным образом на совершенствование уголовного процесса. Нормы же материального уголовного права по-прежнему продолжали представлять собой довольно фрагментарную и бессистемную материю.

Эти недостатки в значительной мере были устранены в принятом в 1507 г. Бамбергском уголовно-судебном уложении (Constitutio Criminalis Bambergensis) и созданном на его основе в 1516 г. Бранденбургском уголовно-судебном уложении, ставших непосредственными источниками Каролины, а впоследствии и в самой Каролине. Таким образом, принятие Каролины наряду с указанными законами стало своеобразной кульминацией, завершением процесса совершенствования уголовного и уголовно-процессуального законодательства в ходе рецепции римского права в Германии[12].

Автором знаменитых судебников стал франконский рыцарь и судья в епископском суде города Бамберга Иоанн Ганс фон Шварцен- берг[13] (1465—1528). Подобно создателю Саксонского зерцала Эйке фон Репгау он входит в плеяду самых знаменитых германских правоведов, учитывая тот огромный вклад, который он внес в развитие права Германии. Не имея подобно Репгау университетского образования, основываясь лишь на личном судейском опыте и хорошем знании судебной практики, И. Г. фон Шварценберг сумел обозначить насущные проблемы развития уголовного права и процесса в Германии и попытался решить их с помощью широкого использования рационалистических методов в праве, внедрения лучших достижений правовой науки (трудов итальянских криминалистов и пенал истов). Не случайно поэтому современники называли его «рыцарским другом науки».

Наряду с этим И. Г. фон Шварценберг был большим сторонником идей гуманизма и справедливости. Будучи знакомым с Лютером и разделяя его взгляды, Шварценберг стремился внедрить в уголовное право протестантские идеи о свободе человеческой воли и ответственности человека за свои действия. «От Бога нам дана свобода творить добро иль зло. И сами знаем мы заранее, что ждет нас — похвала иль наказанье», — говорилось в известной немецкой пословице того времени[14]. Не случайно главная задача при определения меры ответственности за то или иное преступное деяние, с точки зрения Шварценбер- га, состояла в том, чтобы «наказать преступника так, как бы наказал его сам Бог», т. е. наказание должно было соответствовать «обстоятельствам и злостности преступления», «добрым обычаям и мудрости» (ст. 104 «Предуведомление о том, как должно карать за уголовные преступления»).

Исследователи не исключают (хотя этот факт исторически и не подтвержден) возможности личного участия Шварценберга в разработке проекта Каролины на Вормсском рейхстаге 1521—1524 гг. Учитывая огромный вклад, который Шварценберг внес в развитие германского права, отдельным германским правоведам представляется весьма «несправедливым» тот факт, что «Уложение носит имя чуждого иностранного императора, который едва ли когда-нибудь хорошо владел немецким языком, в то время как своим возникновением данный документ обязан человеку — “немцу до мозга костей” (einem der deutschesten Manner)». Некоторые исследователи даже в шутку предлагают переименовать документ из Каролины в «Монтенегрину» (так звучит на латинском языке фамилия Шварценберг)[15].

Таким образом, к источникам Каролины следует отнести судебную практику (деятельность так называемых шеффенских судов), предшествующее партикулярное законодательство (в том числе вышеуказанные уголовно-судебные уставы), а также ставшие известными в Германии в ходе рецепции римского права труды итальянских постглоссаторов и гуманистов.

В преамбуле к Каролине указаны цели ее принятия, главная из которых, как уже указывалось, состояла в необходимости проведения общеимперской реформы и унификации уголовного права и процесса, вызванной многочисленными жалобами на злоупотребления судей, безосновательное привлечение людей к ответственности, вынесение судами суровых наказаний вплоть до смертной казни без соответствующего разбирательства «в различных частях империи».

Однако путь к данной реформе был долог и тернист. Впервые на необходимость реформы уголовного права и процесса было указано в ходе создания в 1495 г. Имперского суда. В 1497 г. на Франкфуртском рейхстаге было принято специальное Постановление о проведении реформы. Спустя некоторое время Аугсбургский рейхстаг образовал специальную комиссию по подготовке реформы, однако в период правления императора Максимилиана I (1493—1519 гг.) она так и не была проведена из-за сопротивления князей. Лишь в 1521 г. Вормсский рейхстаг поручил разработку проекта общеимперского уложения специально избранным членам от сословий. Тем не менее рейхстагом были отвергнуты три проекта и только в 1532 г. был принят четвертый, Регенсбургский, проект уголовно-судебного уложения.

Столь длительный процесс создания общеимперского уголовносудебного уложения объясняется прежде всего политической и правовой раздробленностью Германии, слабостью центральной власти и мощным сопротивлением сепаратистски настроенных князей и иных «имперских чинов», отстаивавших принцип невмешательства имперского законодательства в партикулярное право, а также крайним обострением социально-политических и религиозных противоречий в империи. Следствием этого стало то, что нормы Каролины как общеимперского закона с самого начала носили в значительной мере субсидиарный характер (т. е. восполняли пробелы) по отношению к местному, партикулярному праву. Уступкой сепаратистски настроенным князьям стало закрепление в предисловии к Каролине так называемой сальваторской оговорки (clausula sanatoria)[16], которая не лишала «курфюрстов, князей и сословия их исконных, унаследованных, правомерных и справедливых обычаев», что не позволяет говорить об окончательной унификации уголовного права и процесса на всей территории империи в этот период.

Примечательно, что многочисленные отклонения от исконного текста допускались даже в ходе простого печатания Каролины в типографиях в различных частях империи. Чаще всего текст Каролины сопровождал закон правителя конкретной земли или города, в котором уточнялось, как понимать те или иные положения, как именно применять отдельные статьи Каролины и др.[17] По мнению исследователей, наиболее точное следование оригиналу наблюдалось в имперских городах, например во Франкфурте-на-Майне, где городские статуты почти дословно воспроизводили исконный текст Каролины.

Лишь со временем во многом благодаря высокому уровню юридической техники и детальной разработке институтов уголовного права и процесса Каролину начали рассматривать как общеимперское национальное право (jus germanicum), которое не только повсеместно применялось, но и широко комментировалось и толковалось.

Первый комментарий к Каролине появился в 1543 г. Его автором был Юстин Гоблер[18]. В 1583 г. новый комментарий «Constitutiones Carolinae publicorum iudiciorum, in ordine redactae, cumque lure communi collatae» был составлен Николаусом Вигелиусом. С конца XVI до XVIII в. был составлен еше целый ряд комментариев: Г. Ре- муса (1594), Л. Гильхаузена (1614), Б. Циритца (1622), А. Буллаюса (1631), Д. Класена (1684), Я. Людовици (1707), некоторые из них выдержали не по одному изданию. На положениях Каролины основывалась и «Новая практика уголовного права Саксонии» («Practica nova Imperialis Saxonika Rerum Criminalium») (1635) Бенедикта Kapn- цова (1595—1666) — самого выдающегося германского пеналиста эпохи Средневековья, основателя современной науки германского уголовного права[19].

Выявляя специфику структуры и юридической техники Каролины, необходимо отметить, что система изложения норм в Каролине не отличается стройностью. Текст документа состоит из преамбулы и 219 статей, которые можно условно разделить на две части: первая часть (ст. 1—103) посвящена главным образом вопросам процессуального права, во второй части (ст. 104—219) преобладают материальные нормы уголовного права. В Каролине нет характерного для современных уголовных кодексов четкого деления на Общую и Особенную части, так как нормы материального права здесь тесно переплетены с процессуальными положениями.

Уголовно-судебное уложение Карла V сложно назвать законом в современном смысле этого слова. Оно носило характер судебника, поскольку содержало большое количество различных примеров, пояснений и наставлений для судей, судебных заседателей и судебных чиновников, которые должны были осуществлять правосудие «в соответствии с общим правом, справедливостью и достопохвальными обычаями». Многие статьи Каролины начинаются со слова «Итак», что должно было подчеркнуть обобщающий характер, итоговое значение принятия Каролины в процессе реформирования уголовного права и процесса в Германии. В то же время отсутствие четких определений и абстрактных понятий, казуистичность большинства материально-правовых норм Каролины создавали возможность для широкого применения принципа аналогии в уголовном праве (см., например, ст. 128, 146 и др.). Основополагающий принцип современного уголовного права «nullum crimen, nulla poena sine lege» в то время не действовал.

  • [1] Издание Каролины происходило в период становления современного немецкогоязыка: для нее характерны неустойчивость лексических и синтаксических правил,а также отсутствие четкой юридической терминологии.
  • [2] Каролина. Уголовно-судебное уложение Карла V / пер., предисл. и примеч.С. Я. Булатова. Алма-Ата, 1964.
  • [3] Вес титулы императора Карла V названы в преамбуле к Каролине.
  • [4] С усилением «княжеского» абсолютизма в XVI—XVIII вв. все большее число законов начинают включать в себя имена отдельных курфюрстов и князей, например“Constitution Criminalis Theresiana” (1769) и др. См.: Schroder F.-Ch. Warum heiBt sieCarolina? // Festschrift fur Gerd Kleinheyer zum 70. Geburtstag / hrsg. F. Dorn und J. Schroder.Heidelberg, 2001. S. 468-470, 473-474.
  • [5] Берман Г. Вера и закон: примирение права и религии. М., 1999. С. 171—172.
  • [6] Там же. С. 172, 181 — 185. Наряду с М. Лютером Ф. Меланхтон является одним изавторов важнейших произведений лютеранского богословия: «Аугсбургского исповедания веры» (1530) и «Апологии» (1531).
  • [7] Берман Г. Вера и закон: примирение права и религии. С. 189.
  • [8] На Шпейерском рейхстаге летом 1526 г. князья-лютеране приняли постановлениео возможности каждого князя самому решать вопрос о религии своих поданных, а также о начале секуляризации церковных земель. Будучи католиком, император Карл V отменил это постановление и приостановил секуляризацию. В ответ на это князья-люте-ране и представители некоторых городов заявили свой протест. Так возникло движение, названное впоследствии «протестантизмом». После отказа императора от переговоров по принятию разработанного лютеранскимибогословами «Аугсбургского исповедания» (1530) — систематического изложения основ лютеранства князья-протестанты заключили между собой в городе Шмалькальдентайный союз, направленный против императора-католика Карла V. Вооруженное противоборство между сторонниками «старой» и «новой» церкви завершилось подписанием Аугсбургского «мира» (1555), закрепившего равенство католицизма и лютеранствана территории Германии и подтвердившего многие завоевания протестантов, в том числе возможность князей самостоятельно решать вопрос о вероисповедании своих подданных. Проиграв в религиозной войне, в 1555 г. Карл V отрекся от престола, что привело к фактическому распаду империи. См.: История Средних веков / под ред.С. Д. Сказкина. Т. 2. М., 1954. С. 100—101. Об Аугсбургском «мире» см.: Антология мировой правовой мысли. Т. 2.
  • [9] Цит. по: Wadle Е. Verfassung und Recht. Wegmarken ihrer Geschichte. Wien; Koln;Weimar, 2008. S. 66.
  • [10] Cm.: Wesel U. Geschichte des Rechts. Von den Fruhformen bis zur Gegenwart. 2. Aufl.Munchen, 2001. S. 389; Riiping H. Grundriss der Strafrechtsgeschichte. Miinchen, 1991.S. 33-41.
  • [11] См.: Wadle Е. Op. cit. S. 55.
  • [12] Указанные законы были названы впоследствии «матерью» и «сестрой» Каролины{mater Carolinae; soror Carolinae). Многие из их положений были почти дословно воспроизведены в Каролине. Исследователи высоко оценивают юридическую технику и содержание данных правовых памятников. Так, известный германский правовед Ф. Листписал, что «среди всех частью довольно толковых законодательных попыток резко выделяется ясным изложением и основательным знанием обширного и трудного материала, а также простотой и целесообразностью своих основных принципов Бамбергскоеуголовно-судебное уложение (mater Carolinae), вечный и славный памятник призваниянемецкого народа к законодательной деятельности». Цит. по: Каролина. Уголовно-судебное уложение Карла V/ пер., предисл. и примеч. С. Я. Булатова. С. 13.
  • [13] Наряду со своей судебной и законотворческой деятельностью Шварценберг известен как поэт, автор ряда антипапских брошюр, обличавших пороки католическогодуховенства.
  • [14] «Von Gott hab’wir all frechen Mut zu wirken Boeses oder gut... Dadurch wir moegenUrsach han hie zu verdienen Straf und Lohn». Цит. no: Schmidt E. Einffihrung in dieGeschichte der deutschen Strafrechtspflege. 3. Aufl. Gottingen, 1965. S. 118.
  • [15] Cm.: Schroder F.-Ch. Op. cit. S. 476.
  • [16] Происходит от латинского salvus, что значит «сохранный», «хорошо сохранившийся», «здравствующий», «невредимый». Современные германские правоведы называют этуоговорку «оговоркой о субсидиарности» (Subsidiaritaetsklausel). См.: Wadle Е. Op. cit. S. 66.
  • [17] Так было, например, в Кельне (1538), в Штаттине (1569). В других германскихкняжествах на основе Каролины принимались местные своды, которые также допускали разночтения в большей или меньшей степени и даже могли иметь иную систему иколичество статей. Так произошло, например, в Касселе, где в 1535 г. появилась Фи-липпина, названная так в честь местного правителя — ландграфа Филиппа. По сравнению с 219 статьями Каролины здесь было всего 103 статьи.
  • [18] Комментарий был составлен на латинском языке и назывался «AugustissimiImpcratoris Caroli Quinti de capitalibus iudiciis constitutio, Germanice primum evulgata,nuneque... in Latinum versa, et aequo Commentario aucta». При переводе, не найдя аналогичного термина в латинском языке, автор заменил изначальный немецкий термин«уголовно-судебный статут» (Gerichtsstatut) термином «constitutio». Несмотря на использовавшиеся в трактатах германских правоведов и другие наименования документа, вXVIII в. окончательно утвердилось обозначение «Constitutio criminalis Carolina». См.:Schroder F.-СИ. Op. cit. S. 471.
  • [19] Cm.: Schroder F.-Ch. Op. cit. S. 471.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы