Право и цивилизационные перспективы современного мира

Цивилизационные перспективы современного мира оцениваются по-разному. Существуют противоположные прогнозы: от создания единой (универсальной) глобальной цивилизации до раскола и сосуществования нескольких цивилизаций на основе постоянного конфликта разной степени интенсивности. Большинство исследователей сходятся в одном: уже на границе тысячелетий само понятие цивилизации начало претерпевать фундаментальные изменения: налицо практически повсеместный переход исследователей и политиков от географического и этнического акцентов, от принципа «кровь и почва» к принципу «язык и культура».

В то же время провозглашенный Ф. Фукуямой наступающий триумф всемирной либеральной демократии оказался иллюзией, сменившейся появлением множественных новых очагов напряженности (как внутригосударственных, так и международных), этническими конфликтами, противоборством международных интересов, соперничеством по вопросам безопасности, локальными войнами.

В этих условиях получила распространение теория столкновения цивилизаций. Причем за основу цивилизации берется прежде всего конфессиональный признак. Чаще всего сторонники этой концепции имеют в виду столкновение христианской (или в других редакциях — иудейско-христианской) и исламской цивилизаций.

Для сил, которые стремятся реализовать свои экстремистские идеалы, эта концепция имеет разные векторы развития. С одной стороны, итог такого столкновения моделируется в построении всемирной демократической империи во главе с мировым правительством и мировой конституцией. Таким, например, видит мир к середине XXI в. первый президент Европейского банка реконструкции и развития Ж. Аттали в своей книге «Краткая история будущего». С другой стороны, образ будущего предстает как всемирный халифат, отвергающий любые демократические ценности.

У радикалов с обеих сторон достаточно доводов для аргументации своих теорий. Одни обвиняют своих идейных противников в средневековом угнетении женщин, подавлении личности, жестокости законов шариата. Для того чтобы создать образ врага, введен даже термин «исламофашизм». Другие обвиняют современное западное общество в нравственном разложении и деградации. Здесь сформирован свой образ врага в виде крестоносцев и иудеев-заговорщиков.

Парадоксально, но факт: радикализм с обеих сторон отвергает мирное развитие современных национальных государств, верховенство конституции. И это понятно, ведь ни всемирная демократическая империя, ни всемирный халифат не признают государственный суверенитет как принцип современного конституционного строя, как основу легитимации внутригосударственной власти и источника полномочий надгосударственных структур.

Жизнь показывает, что право является тем единственным универсальным способом регулирования социального и государственного существования, который гарантирует мирное развитие человечества и сдерживает всплеск всех видов радикализма. Исходя, с одной стороны, из принципа государственного суверенитета, а с другой — из приоритета общепризнанных принципов и норм международного права и выполнения основанных на них международных обязательств.

Здесь особенно важна интеграция усилий. Только вместе, сообща можно наращивать процесс упрочения правовых начал в жизни общества. Общепризнанные правовые принципы в современных конституциях конкретизируются по-разному, но в своей основе они одни и те же. Выявляя общее и особенное в конституционных ценностях различных стран, мы определяем магистральный путь развития. Одному государству в изоляции от мировых процессов невозможно развиваться. Замкнутая (закрытая) правовая система — это все равно что государство за железным занавесом. Это верно даже для такой большой страны, как Россия. Очевидно, что миру нужна правовая Россия, а России нужен правовой мир.

В этих условиях важнейшая задача суверенных государств, региональных союзов и мирового сообщества в целом — утвердить верховенство права как необходимое условие выживания человечества именно в качестве цивилизации права, в рамках которой происходит «встреча» цивилизаций культур.

Общепризнанный принцип верховенства права, определяющий правовой характер гражданского общества, государства, экономики, составляет саму суть нового миропорядка и конституционного строя современных демократий.

Данный принцип положен и в основу нашей Конституции. К принципу верховенства права, выраженному через приоритет прав и свобод человека и гражданина, восходят основы конституционного строя и все остальные положения Конституции РФ. Реализация принципа верховенства права принадлежит к числу коренных, приоритетных национальных интересов нашей страны.

Верховенство права неразрывно связано с демократией. Главный критерий демократии — это не только наличие таких демократических институтов, как парламент, свободные выборы, независимые суды и независимые средства массовой информации, но и в конечном счете реальная степень свободы в рамках права. С этой точки зрения принцип верховенства права является юридической квинтэссенцией современной правовой демократии. Попытки разорвать эту взаимосвязь, а тем более противопоставить указанные явления, как показывает исторический опыт, заканчивались плачевно и для права, и для демократии. Именно поэтому императивом современной правовой цивилизации является «демократия — через право».

Верховенство права как системообразующий юридический принцип современной человеческой цивилизации («цивилизации цивилизаций») предполагает, что экономическая, политическая и социальная жизнь на Земле осуществляется на основе правового равенства и справедливости (равенство всех перед законом и судом и равноправие) как всеобщей нормы свободы и гарантируется соответствующими нормативными и институциональными формами, такими как приоритет прав и свобод человека, верховенство правового закона, правовое демократическое социальное государство, разделение властей и парламентаризм, правовая демократия (народовластие), независимое и справедливое правосудие, общепризнанные принципы и нормы международного права, правовое равенство суверенных государств ит. д.

Для обеспечения верховенства права недостаточно принять конституцию и законы и образовать государственные институты. Само по себе закрепление в конституции и текущем законодательстве каких- либо прогрессивных принципов и положений не означает внедрения их в общественную жизнь и общественное сознание. Учреждение парламента — это еще не парламентаризм, равно как принятие конституции — это еще не конституционализм.

Рассматривая перечисленные элементы системы, обеспечивающей реальное верховенство права, мы должны признать, что на сегодняшний день эта цель в России еще не достигнута. Но одновременно мы должны признать, что эта цель не достигнута и в международных отношениях.

Мир устроен так, что в силу взаимопроникновения и взаимовлияния культур конституционно-правовые ценности, воспринятые большинством государств, во многом сходны. Общие принципы международного права понятны основной массе людей вне зависимости от их национальной, культурной, религиозной принадлежности. Прежде всего это равенство суверенных государств, недопустимость применения силы или угрозы силой, невмешательство во внутренние дела, уважение прав человека, международное сотрудничество и др. Последовательная реализация именно этих конституционно значимых положений на международном уровне в многополярном политико-правовом мире, а отнюдь не однополярный мир, управляемый по принципу мировой империи из единого центра силы, позволяет обеспечить международный порядок, стабильность и динамизм.

Отрицая конфликт цивилизаций, как якобы коренящийся в самой их природе, мы не можем отрицать существенные различия и определенные противоречия, сохраняющиеся между западным и восточным мышлением, культурой, образом жизни и национальными правовыми системами.

Исторически полигоном для генезиса и упрочения демократии и верховенства права было западноевропейское пространство. Однако при попытке механического наложения этой модели на другие культурные, социальные, экономические условия зачастую возникает проблема совместимости с менталитетом народов, сформировавшихся в иных культурных, религиозных или общинных, традициях. Сопротивление культурной среды при внедрении чужеродных правовых институтов в национальные правовые системы — это процесс повсеместный. Подобного рода противоречий не избежало даже такое сравнительно культурно однородное интеграционное образование, как Европейский Союз.

Эффект противодействия, обусловленный особенностями исторического развития отдельных стран и цивилизаций, спецификой их культур и религий, порой приводит к появлению искаженных представлений о заимствуемых институтах, наполнению их иным содержанием, а нередко и к их дискредитации в глазах широких социальных масс. Вследствие этого правовые институты, проявившие свои положительные качества и имевшие благотворное воздействие в одних странах, отторгаются в иной социально-культурной среде.

В свою очередь, такой эффект противодействия приводит к развитию обратной тенденции — регионализации прав и свобод, преломлению этого универсального каталога через призму исторических, культурных, религиозных факторов, определяющих тот или иной исторический тип цивилизации.

В отличие от западной культуры и свойственных ей систем права в тех типах культуры, где приоритет принадлежит религии, традициям, обычаям (в особенности, как известно, это касается стран так называемого восточного типа), право не является определяющим социальным регулятором. Например, один из основных постулатов западных представлений о демократическом устройстве общества, провозглашающий приоритет индивидуальных прав человека, не разделяется многими азиатскими государствами.

Говоря о сложности, связанной с реализацией принципов верховенства права и демократии в России на различных уровнях государственной и общественной жизни, надо иметь в виду, что их внедрение происходит в специфических условиях нашей действительности с учетом культурно-исторического, национального, пространственного и временного факторов.

Обусловленное религиозными и иными социокультурными особенностями правосознание европейцев тяготеет к индивидуализму, тогда как одним из мощнейших факторов формирования российской социальной среды был коллективизм, общинное сознание. При этом огромная концентрация политической власти и слабость общества, повышенная роль государства в экономике и большинстве сфер общественной жизни на протяжении практически всей истории страны обусловили такую специфическую черту общественного сознания, как правовой нигилизм в народе, выраженный известной формулой — «надо жить не по закону, а по правде».

Этот архетип укреплялся практикой властного произвола и деспотизма, которые подрывали веру народа в закон и законность как необходимые условия реализации права и справедливости. Отсюда невосприимчивость населения к большинству традиционных западноевропейских правовых институтов и связанные с этим проблемы и

«пробуксовки» трансформации на основе права модерна. Преодолеть эти обусловленные историко-культурной спецификой стереотипы общественного правосознания и поведения — вовсе не простая задача.

Надо учесть и другие обстоятельства, которые в настоящее время препятствуют утверждению верховенства права и демократии в России. Прежде всего это сложные социальные проблемы, в том числе разрушение традиционной системы социальной защиты, неразвитость конституционной модели социального государства, организованная преступность, бедность и нищета значительной части населения. Нельзя также не отметить слабость институтов государственной власти, коррумпированность элиты, несовершенство системы политического представительства, неразвитость демократических механизмов социального контроля над властными структурами и т. д.

При таких обстоятельствах существует риск разочарования граждан в демократии и праве, поскольку об этих ценностях они судят по достигнутому результату. Именно здесь лежат основные истоки отечественных антидемократических и антиправовых тенденций, в том числе криминализация экономики и политической жизни.

Указанные факторы социально-экономического и культурно-ментального плана, присущие сегодняшней России, не могут не влиять на качество правовых институтов и функционирование органов публичной власти.

На Западе, как мы знаем, право модерна и правовая демократии утверждались в течение столетий. У России же в современных условиях стремительной глобализации и конкуренции правовых систем просто нет запаса времени, чтобы позволить себе неспешное и долговременное выстраивание цивилизации права, вялотекущую адаптацию верховенства права модерна к национальной почве — культурной, религиозной, бытовой.

Будет оправданным утверждение, что главная из реформ, определяющая успех всех остальных, — правовая реформа, итогом которой должна стать соответствующая трансформация правосознания, в России все еще не завершена. И если не форсировать в стране такую правовую реформу, то и все остальные реформы, прежде всего в сфере экономики, с очень большой вероятностью будут буксовать со всеми вытекающими отсюда стратегическими последствиями.

Принцип верховенства права является основой сближения правовых систем, формирования единого общемирового гуманного правового пространства. Этот процесс развития современной цивилизации права, состоящей из множества национальных правовых систем и международного права, помогает сближению цивилизаций, но и сам зависит от исторических особенностей той или иной цивилизации.

Родиной права в его современном понимании является Европа. Не случайно именно здесь на основе верховенства права как нормы свободы, выраженной в правовом равенстве и справедливости, сформировалось право модерна. Общее культурное и историческое наследие, схожая эволюция подходов к фундаментальным ценностям в различных странах этого континента, способствовавшие рецепции римского права, внедрению романского права и взаимному (трансграничному) влиянию национальных правовых систем — все это определяло контуры правового поля в Европе, европейскую правовую цивилизацию на протяжении столетий.

Вместе с тем обнаруживаются факторы, связанные с историческими особенностями цивилизаций, препятствующие универсализации прав человека, реальному их действию на основе сформированных на Западе единых стандартов на всем мировом пространстве. Универсальный каталог прав, очевидный для европейского мышления, вобравшего в себя лучшие образцы политической и правовой мысли европейского континента, с трудом воспринимается другими народами и культурами, даже теми, которые включали эти положения в свои конституции и региональные международные документы.

Идеология прав человека не была осознана и воспринята ни в дореволюционной России, ни в Советском Союзе. И в сегодняшней России при всей ее близости к европейской цивилизации процесс овладения культурой прав человека идет трудно. Многие из нарушений прав человека, вызванных коррупцией, организованной преступностью, социальной и экономической неустроенностью значительной части населения, — порождение уже новой России, ее жизненных реалий. Одна из наиболее острых проблем — несовершенство механизмов защиты прав человека от неправомерных решений и действий органов публичной власти и должностных лиц.

Сегодня многие исследователи говорят об утопичности идеи о том, что именно права человека должны стать основой ценностно-нормативной системы современного мира. Отчасти такая точка зрения обусловлена тем, что эта система ценностей, определяющая современное международное право, во многом ориентирована на западные страны. Данные страны, помимо всего прочего, это еще и государства, принявшие систему ценностей христианства и гуманизма, а также в определяющей мере испытавшие влияние римского права.

Но в других историко-культурных ареалах мира ни опоры на указанные ценности, ни рецепции римского права не было. Именно по этой причине негативными последствиями механического переноса конституционных ценностей Европы на другую, неподготовленную почву, как показывает опыт, являются их чисто внешнее заимствование, без достаточного «овнутривления» и, как следствие, их деформация, искаженные представления о демократических институтах, правовой нигилизм, абсолютизация властного начала в ущерб свободе и в итоге — разочарование населения в указанных институтах и даже их отторжение.

Объективно обусловленные и неизбежные процессы глобализации не привели, как надеялись многие западные политики и эксперты, к возникновению универсальной всемирной культуры на основе западной системы ценностей. Более того, эти ценности в незападном мире во многом понимаются превратно. Так, по данным социологических опросов, проведенных в начале нынешнего столетия, 70% респондентов в России не считают себя европейцами. Однако представляют ли они себе в полной мере, что такое европейская культура и цивилизация, на каких фундаментальных, в том числе правовых, ценностях она основана и какие из этих ценностей безусловно стали ценностями и российского общества?

Как отметил С. Хантингтон, суть западной культуры — это Magna Carta, а не Magna McDonalds, однако при продвижении западной культуры в незападную часть мира порой происходят ее примитивизация и опошление, следствием чего является отторжение всей непонятой совокупности ценностей этой западной культуры (в том числе и базовых демократических ценностей) широкими массами незападных стран. В значительной мере такой процесс, увы, мы наблюдаем сегодня во многих странах, относящихся к так называемым странам новой демократии.

В связи с этим встает вопрос о пределах и способах распространения представляющихся универсальными политико-правовых идей и ценностей, сформировавшихся на основе какой-либо одной цивилизации, другими словами, вопрос о допустимости применения при этом принуждения или навязывания. Насколько правомерными и необходимыми являются попытки навязывания неких идей, образа жизни отдельным народам, странам, для которых эти идеи могут быть изначально чужды, а в случае несогласия — попытки внедрять эти ценности по праву сильного, ссылаясь на необходимость обеспечения блага слабого?

Подобная практика себя скомпрометировала. Противодействие механическому (и тем более насильственному) внедрению демократических и правовых ценностей и институтов, выработанных в одной культурной среде, в другую культурную среду порождает конфронтацию и разрушение, а не созидание, сопровождается возникновением множественных очагов напряжения, не поддающихся эффективному контролю со стороны международного сообщества. Решение этой проблемы возможно лишь на пути формирования правового общественного сознания, в рамках которого правовые идеалы и ценности стали бы ориентиром общественного развития.

Россия — государство, объединяющее множество этноконфессио- нальных групп населения, принадлежащих к различным культурам и вероисповеданиям. Здесь Запад и Восток сходятся не только в географическом смысле. Не случайно наша Конституция начинается со слов: «Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединенный общей судьбой на своей земле...» Мы в России очень хорошо знаем, что такое взаимопроникновение и взаимовлияние культур, менталитетов, укладов жизни; у нашей страны имеется огромный опыт такого рода мультиэтнической и мультикультурной государственности и социальной нормативности.

Одним из безусловных достоинств Конституции стало то, что в этом документе впервые признается естественная природа основных прав и свобод человека, они неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Освоение верховенства права (включая приоритет прав человека и верховенство правового закона) в нашей стране проходит в условиях новых вызовов и рисков. Положение России как страны, расположенной и в Европе, и в Азии, страны, где переплетаются народности и культуры с их спецификой ценностей, безусловно, осложняет формирование единого правового сознания российского общества. И это одна из существенных причин того, что процесс трансформации российского общества на основе верховенства права идет долго и мучительно. Культура прав человека как базисный элемент правовой нормативности требует длительного времени для своего упрочения.

Продвижение верховенства права как универсального (единого) кода правовых и демократических ценностей в условиях сосуществования нескольких цивилизаций должно осуществляться на основе постепенного естественного взаимодействия и взаимопроникновения культур. Чрезмерное же форсирование этого процесса и тем более насильственное навязывание развитыми странами «во имя демократии и права» может привести и приводит к обратным результатам.

Несхожесть, а порой и контраст в образе жизни, мышления, культуре может, как ни парадоксально, иметь и позитивное влияние: именно осознание различий влечет за собой стремление найти общее и терпимее относиться друг к другу. Идеи терпимости, толерантности, открытости к взаимодействию не являются изобретением демократии Запада, они присущи и всем древнейшим религиям, в том числе восточного типа. Поэтому Запад также может и должен учиться у Востока.

Лишь осознание общности и принятие особенностей путей развития друг друга могут позволить выявить действительно универсальные человеческие ценности, к числу которых, безусловно, принадлежит верховенство права, и придать национальным правовым системам и международному праву мощный импульс для дальнейшей реализации принципов общечеловеческой цивилизации права.

Как известно, в войне между культурами проигрывает культура. Широкое понимание самого понятия «культура», несомненно, предполагает охват им права и правового опыта, каким бы последний ни был — позитивным или негативным. Следовательно, столкновение правовых культур, отрицание чужого правового опыта и навязывание своего собственного, пусть даже из благих побуждений, пагубно сказываются на обеих сторонах такого столкновения.

Так, правовое развитие России происходило под воздействием многих, порой разнонаправленных факторов, а потому было непоследовательным, парадоксальным и трудным для осмысления, особенно внешним наблюдателям. В этом развитии можно усмотреть следы влияния Востока и Запада. Россия в течение длительных периодов в XX столетии и в более ранние времена находилась в изоляции и развивалась при строго дозированном и крайне скупом взаимодействии с мировыми течениями культурной и правовой мысли. Вследствие этого в начале 90-х гг. прошлого столетия она не была готова к вторжению норм и идей, пусть и самых прогрессивных, но в то время пока еще чуждых, которые хлынули на наше правовое поле. Возникала опасность, что таким потоком обновляемая правовая система могла быть просто сметена или превращена в уродливого мутанта.

В той ситуации важнейшую легитимирующую и стабилизирующую роль сыграла Конституция, принятая в 1993 г. Провозгласив международно-правовые принципы и нормы и международные договоры составной частью российской правовой системы, Конституция сохранила за собой высшую юридическую силу и верховенство в национальной правовой системе, закрепила суверенный характер России как государства. В этом можно усмотреть некоторую защитную функцию, выполняемую Конституцией. Правовая система, находящаяся в состоянии становления, сменившая систему, долгое время остававшуюся в самоизоляции, должна прочно встать на ноги, чтобы гармонично и без угрозы губительной деформации воспринимать новые международно-правовые веяния, даже наиболее прогрессивные.

Размышляя о путях предотвращения катастрофического столкновения цивилизаций, исследователи отмечают, что вместо того, чтобы продвигать якобы универсальные черты отдельной цивилизации, следует обратиться к необходимым условиям сосуществования культур.

Еще раз подчеркну, главное здесь — выявлять черты, общие для всех цивилизаций. В основе конструктивного пути развития многополярного мира должны лежать отказ от механического универсализма, признание многообразия и поиск общего.

Между тем международная правовая система, в конце прошлого столетия и начале нынешнего века пребывавшая после окончания холодной войны в переходном состоянии, ныне погрузилась в системный глобальный кризис. Потрясения, которыми ознаменовалось вступление человечества в новое тысячелетие, привели к радикальным изменениям в международных отношениях. Сообщество наций столкнулось не только со старыми угрозами, но и с новыми вызовами и рисками, которые могут привести к утрате некоторых крупных завоеваний предыдущих десятилетий, особенно в сфере прав человека и демократических устоев.

Во взаимосвязанном мире трансграничные по воздействию и последствиям вызовы и угрозы, которые первоначально имели локальный характер, неконтролируемо приобретают глобальные масштабы. Речь, повторю, идет о новых формах терроризма, распространении оружия массового уничтожения, средств его доставки и технологий изготовления, расползании и укоренении транснациональных преступных сетей, наркобизнесе, голоде и нищете, угрозе обеднения продовольственных и пресноводных ресурсов, незатухающих вооруженных конфликтах и локальных войнах, тлеющих угрозах возникновения новых.

В этих условиях особую опасность представляет преследование государствами сугубо эгоистических национальных интересов, прикрываемое апологией неких универсальных ценностей. Не считаясь с правами и национальными интересами других государств и не принимая во внимание реальное положение дел, они стремятся стать «более равными», усилить свое влияние в международных отношениях, одновременно исподволь (а нередко открыто и активно) затрудняя достижение национальных интересов прочими участниками международных отношений.

Международной системе присуще причудливое сочетание корпуса традиционного международного права, основанного на юридическом равенстве государств, с имперскими наклонностями в его трактовке и применении некоторыми влиятельными суверенами. Образовались пробелы и разрывы, оставшиеся на месте ушедших в прошлое односторонних методов достижения национальных интересов, свойственных прежнему биполярному миру. Пока эти пробелы и разрывы не затянутся, различного рода субъекты, как негосударственные, так и суверенные — от националистических подрывных группировок до международных террористических сетей, вплоть до государств, пытающихся захватить региональные или глобальные «командные высоты», — будут стремиться использовать эти пробелы в узкокорыстных интересах.

Спору нет: всегда существует необходимость в совершенствовании правового регулирования, создании новых норм права, отмене устаревших. Вопрос в том, происходит ли этот процесс путем согласования отражающих национальные интересы волеизъявлений или же новые правила формулируются, а затем навязываются в одностороннем порядке, нередко через насилие, а старые либо игнорируются, либо подвергаются такому испытанию на прочность и эластичность, которого они не выдерживают.

Какими бы уникальными ресурсами ни обладали сегодня те самые влиятельные суверены, их нормотворческие пожелания, пусть даже диктуемые добрыми намерениями, не смогут реализоваться в действующие нормы без согласия множества других субъектов. Кстати, и ресурсы эти далеко не безграничны.

Сейчас мало кто говорит о возрождении мировой биполярности. Представляется, что это нереально, да и вряд ли целесообразно. Однако многополярный мир нельзя насадить повторяющимися призывами и декларациями, будь то обязательная резолюция Совета Безопасности ООН или даже какого-либо гипотетического наднационального органа. Она может возникнуть лишь на основе нового глобального баланса национальных интересов, а также учета продвигающих эти интересы властных влияний и волеизъявлений.

Реализация принципа верховенства права и правового равенства суверенных государств, причем как в рамках отдельных цивилизаций, так и на межцивилизационном поле, есть единственный путь к достижению такого согласования и баланса правовых ценностей и норм, которые способны обеспечить альянс цивилизаций и упрочить человечество в целом как цивилизацию права.

Роль права, национального и международного, состоит в том, чтобы служить инструментом гармонизации, удержания и тонкой настройки групповых, общенациональных, региональных и глобальных ценностей и интересов. Соответственно, в перспективе может появиться и межцивилизационное право. Такое право не должно быть в виде механического сочетания западных и восточных, христианско-иудейских и исламских, буддистских и т. д. правосознаний, правовых обычаев и принципов. Тем более оно не должно появиться в результате навязывания в качестве общих стандартов всему человечеству тех норм, которые выработаны в каком-либо регионе и отражают лишь специфические условия этого региона. Такое межцивилизационное право может возникнуть в качестве системы норм как результат договора и согласования суверенных воль в процессе взаимодействия, взаимопроникновения различных правовых систем, идеологий, религий, с учетом общих закономерностей и специфических социокультурных черт, свойственных тем или иным народам, странам, регионам. Очевидно, путь к этому предстоит долгий и трудный.

Неспособность мирового сообщества своевременно давать адекватные ответы на глобальные вызовы или угрозы, будь то локальные войны или мировой экономический кризис, не может не разочаровывать. Однако уже сейчас нередко оказывается, что при отсутствии таких ответов поиск решений переходит на иной уровень и приносит позитивные результаты. Например, отсутствие заметного прогресса в разработке какой-либо универсальной конвенции компенсируется успешным согласованием и принятием региональных договорных инструментов, будь то в ареале Совета Европы, Шанхайской организации сотрудничества или в зоне действия Договора о коллективной безопасности. А более оперативное реагирование на вызовы и угрозы на региональном уровне стимулирует глобальный переговорный процесс.

При этом нормы, выработанные и опробованные на субрегиональном, региональном или межрегиональном пространствах, становятся моделями для универсальных норм. То есть гармонизация индивидуальных и субрегиональных волеизъявлений в пределах региона дает пример и формирует основу для подобной же гармонизации на глобальном уровне.

В связи с этим примечателен вывод, содержащийся в известном докладе «Альянс цивилизаций», подготовленном по поручению Генерального секретаря ООН группой высокого уровня: «Среди культур нет иерархии, поскольку каждая вносит вклад в развитие человечества. История цивилизаций фактически является историей взаимного заимствования и постоянного перекрестного оплодотворения».

Данный вывод применим и к развитию права. Через взаимовлияние и взаимопроникновение различных правовых систем утверждается верховенство права как универсальный глобальный принцип — принцип современной цивилизации права, и на его основе выкристаллизовываются общие юридические ценности и нормы в сфере прав и свобод человека и гражданина.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >