Современная наука конституционного права России: общая характеристика, прогресс, преемственность, перспективы развития.

Современная правовая система России складывается с начала 1990-х гг. изначально в рамках советской правовой системы. Однако с конца 1990 г. идеи связанности государства правом, разделения властей, приоритета прав личности над общественными интересами, неприкосновенности частной собственности и многие другие воспринимались правом в своих крайне романтических проявлениях.

В итоге российское разделение властей пытается соединить в себе его американский и французский варианты. Однако в США президент возглавляет правительство, а во Франции правительство формируется парламентским путем и несет ответственность перед парламентом. Ни того, ни другого у нас нет.

Приоритет прав личности над общественными интересами в российском варианте привел к тому, что по количеству писаных конституционных прав мы обогнали и США, и любую европейскую страну. Однако обострились проблемы их реализации.

Конституционные права и свободы в советском праве интерпретировались сначала с классовых позиций, позднее — с позиций интересов всего народа. Считалось, что они приобретены, завоеваны трудящимися в результате борьбы, отражают интересы народа. Концепция приобретенных прав в определенной мере объясняет развитие конституционных прав, перечень которых расширяется за счет новых прав, а содержание старых прав также демократизируется. Во многих случаях появление новых прав или расширение содержания старых прав действительно является результатом классовой, национальной или социальной борьбы. Партии и общественные движения, давление средств массовой информации породили ряд конституционных прав. Женщины добились равноправия с мужчинами и борются за реализацию этого принципа в конкретных правах, молодежь добилась признания своих прав также через борьбу, движение «зеленых» привело к признанию права на благоприятную окружающую среду как одного из основных прав.

Однако в настоящее время позитивное российское право не признает указанную выше природу конституционных прав, оно перешло на позицию естественных прав человека. В соответствии с ней человек рождается свободным. Задача, обязанность государства не в наделении человека правами (они существуют от рождения), а в юридическом оформлении этих прав и их защите. Концепция естественных прав человека получила теоретическое обоснование в трудах философов XVIII в., нашла отражение во многих конституциях западных стран, в ряде международно-правовых документов в области прав и свобод человека. Так, ст. 1 Всеобщей декларации прав человека провозглашает: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства».

Существуют и другие концепции природы прав и свобод человека (божественного происхождения, дарования монархом и др.), которые влияют на позитивное конституционное право.

Следует подчеркнуть, что ни одна из философских концепций, взятая в отдельности, не объясняет юридическую природу всех прав и свобод человека и гражданина. Каждая из концепций применима для обоснования только отдельных прав и свобод либо группы таких прав.

Концепция естественных прав и свобод человека имеет много достоинств и хорошо обосновывает природу только личных прав и свобод, которые исторически и породили институт прав и свобод, так называемые права первого поколения, или старые основные права. Признание того, что все люди рождаются свободными, равными, — огромное достижение человеческой мысли и человеческого развития.

Следствием такого подхода является бережное отношение к личности человека, признание за ним многих прав и свобод (право на жизнь, на личную неприкосновенность и т. д.).

Однако концепция естественных прав и свобод человека не объясняет, почему рожденный свободным человек попадает в рабство, почему люди выходят на улицу, требуя повышения зарплаты, отставки правительства и т. д., почему вместо того, чтобы создавать ценности, люди бастуют и проч.? Либеральные представления о правах как естественных ценностях столкнулись с реальными интересами государства, классов, работодателей, партий и т. д., которые потребовали их юридического оформления. В итоге появились сначала политические, а затем и социально-экономические права и свободы, характер многих из которых не только не является естественным, но скорее наоборот. Разве естественно конституционное право на судебную защиту, связанное с длительными процедурами, неестественными затратами времени и ресурсов, которые можно было бы употребить на другие цели? Однако без такого права многие конституционные права превращаются в благие пожелания. Оно должно быть. Разве естественным является право на социальное обеспечение, если свободный человек не должен зависеть от государственной материальной поддержки?

В современных условиях появились права и свободы так называемой третьей волны, природа которых также не может быть объяснена концепцией естественного права. Речь идет, например, о праве на благоприятную окружающую среду. Естественно иметь не право, а благоприятную окружающую среду. Именно таковую имели наши предки, поэтому не было необходимости в формулировании соответствующего конституционного права. Деградация окружающей среды породила движения в ее защиту и, как следствие, новое основное право человека.

Социалистическая концепция прав и свобод человека как результат борьбы не исчерпала своего потенциала и проявляется в позитивном праве, как в международном, так и российском. Главные международно-правовые документы в области прав и свобод человека, признающие и закрепляющие указанную концепцию, — Всеобщая декларация прав человека и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 г. (закрепляет право на труд, право на социальное обеспечение, право на достаточный жизненный уровень и т. д.) не могли появиться на основе доктрины естественных прав и свобод человека. Они дают перечень прав далеко за пределами старых основных прав. Во Всеобщей декларации прав человека наблюдается разумный баланс концепций естественных прав и прав приобретенных.

Вопреки официально декларированной концепции естественных прав позитивное российское конституционное право в настоящее время устанавливает перечень конституционных прав и свобод, их объем именно на основе баланса обеих концепций. Такой подход юридически позволяет обеспечить активную роль государства в гарантировании конституционных прав и свобод, что, однако, пока реализовано недостаточно.

В институционном плане мы имеем многие образования, сходные с традиционными западными. Однако их эффективность весьма низка. По данным Института законодательства, эффективность законов не превышает 15%. Уровень правосознания, уважения к праву за последние годы стремительно падает.

Создание правовой системы революционным путем, пренебрежительное отношение к парламенту нередко обосновываются интересами народа. Растет абсентеизм, т. е. неучастие избирателей в голосовании. Основная причина — неверие в систему, в том числе правовую. Многочисленные службы безопасности коммерческих структур свидетельствуют о преобладании самозащиты, в том числе и незаконной, над правовой защитой со стороны государства.

В настоящее время наука российского конституционного права развивается под воздействием Конституции РФ 1993 г. Безусловное влияние на развитие науки оказывают практика государственного строительства, работа государственных органов, состояние реализации конституционных прав и свобод граждан, уровень развития институтов гражданского общества. Постепенно преодолевается полное отрицание и замалчивание работ советских ученых-государствоведов и безгранично восторженное восхваление работ дореволюционных и западных авторов.

В постсоветский период издано большое количество учебников, учебных пособий, курсов лекций, монографий и научных статей по конституционному праву России. Среди них наиболее известны: «Конституционное право России» (М., 1996) Е. И. Козловой, О. Е. Кутафина; «Конституционное право» под редакцией В. В. Лазарева (М., 1998); «Конституционное право Российской Федерации» (М., 1998) М. В. Баглая, которые периодически обновляются и переиздаются. Уникальны трехтомный учебник «Конституционное право России» (М., 2001) А. А. Безуглова и С. А. Солдатова, неоднократно переиздававшееся одноименное двухтомное учебное пособие

С. А. Авакьяна. Для изучения российского конституционного права, безусловно, полезен изданный под редакцией Б. А. Страшуна учебник «Конституционное (государственное) право зарубежных стран. Общая часть» (М., 1996), который в последующие годы переиздавался.

Серьезные исследования принадлежат С. А. Авакьяну, М. В. Баглаю, Н. А. Богдановой, С. Д. Князеву, Е. И. Козловой, А. Н. Кокотову, Г. Н. Комковой, А. А. Кондрашеву, В. А. Кряжкову, О. Е. Кутафи- ну, Е. А. Лукьяновой, В. О. Лучину, Л. А. Нудненко, В. Г. Стрекозову, И. А. Умновой, В. И. Фадееву, Т. Я. Хабриевой, В. Е. Чиркину, Ю. Л. Шульженко, Б. С. Эбзееву и др. Они поддерживают лучшие традиции русского и советского государствоведения.

Современная методология науки конституционного права России более разнообразна по сравнению с методологией науки советского конституционного права. При этом даже сторонники полного отрицания марксистского подхода на самом деле используют эту методологию.

Система науки российского конституционного права не претерпела принципиальных изменений по сравнению с системой науки советского государственного права, хотя различия, безусловно, имеются. Главное различие в том, что исследование конституционных прав и свобод человека имеет теоретически безусловный приоритет над другими направлениями исследований. Однако практически такой приоритет пока еще значительно не повлиял на повышение качества исследований, систему одноименного учебного курса. В учебниках обычно имеется два раздела, посвященных правам граждан и государственным органам, они по-прежнему резко различаются как по объему, так и по научному уровню изложения материала явно в пользу последнего.

В современной российской науке конституционного права борются две тенденции во взглядах на науку советского государственного права. Радикально настроенные ученые называют эту науку тоталитарной. Ей нередко приписываются явные нелепости, в частности вывод о том, что «государству никоим образом не предписывалось охранять права и свободы граждан или воздерживаться от вмешательства в индивидуальную свободу»1. Между тем в блестящей работе Л. Д. Воеводина «Конституционные права и свободы граждан в СССР», вышедшей в 1972 г. в Москве, убедительно доказано обратное.

Другая позиция представлена в учебнике «Конституционное право России» его авторами Е. И. Козловой и О. Е. Кутафиным. Суть ее в том, что, несмотря на директивные установки КПСС, которые являлись методологической основой науки, «бесспорны большие достижения в познании чисто правовых теоретических проблем отрасли государственного права»1. Авторы называют эти проблемы: предмет государственного права, нормы, правоотношения, юридические свойства конституции, ответственность, государственный суверенитет, проблемы правового статуса личности и др.

Думается, вторая позиция более обоснованна. Она позволяет использовать достижения науки советского государственного права, показывает бесперспективность отрицания черт преемственности между русским и советским государственным правом и современным конституционным правом России, содействует прогрессу в развитии науки. В целом современная наука российского конституционного права исчерпала свое развитие на критике советского государственного права.

Современная наука конституционного права России испытывает огромное влияние со стороны науки конституционного права зарубежных стран, прежде всего развитых. Влияние это идет со стороны стран как с континентальной (ФРГ, Италия и др.), так и с англосаксонской системой права (США, Великобритания и др.). Поскольку правовые системы разные, правовые концепции и представления о конституционном праве в этих странах достаточно сильно различаются. Восприятие прогрессивных идей и институтов одновременно из разных правовых систем может дать отрицательный эффект. На практике подобное и происходит. Например, одновременное восприятие элементов и американской, и европейской моделей прав человека привело к тому, что по количеству конституционных прав Россия обогнала любую из этих стран. При этом, однако, возникли новые и обострились старые проблемы реализации конституционных прав. Другой пример. Переход на систему разделения властей при сохранении главы государства с огромными полномочиями повлек за собой резкое ослабление исполнительной власти, что парализует позитивный эффект механизма разделения властей. В итоге главе государства приходится фактически руководить исполнительной властью.

Думается, наука конституционного права должна предостеречь государство и власти от создания эклектичных правовых механизмов.

Советская доктрина конституционного права стояла на позиции отрицания актов судов, в том числе и Конституционного Суда, как источников конституционного права. Такую позицию разделяют многие видные ученые-юристы, в том числе О. Е. Кутафин и

B. С. Нерсесянц. Однако в российской доктрине конституционного права широкое распространение получают и другие позиции, связанные с признанием актов Конституционного Суда РФ и даже судебной практики в целом как источников права вообще и права конституционного в частности. Бывший Председатель Конституционного Суда РФ В. А. Туманов в русле англосаксонской доктрины права пишет: «Хотя формально Конституционный Суд не отнесен к числу правотворческих органов, но по существу он таковым является»1. В последнее время суды общей юрисдикции и арбитражные суды признали акты Конституционного Суда РФ в качестве источников права и ссылаются на них в своих решениях, хотя ни Конституция РФ, ни Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» не предусматривают правотворческих полномочий Конституционного Суда РФ[1] [2]. Как показывает практика, и сам Конституционный Суд РФ, и суды других юрисдикций оставили за собой возможность при рассмотрении конкретных дел всякий раз решать вопрос о применении актов Конституционного Суда РФ как источников права к конкретным правоотношениям, т. е. можно говорить об определенной диспозитивности актов Конституционного Суда РФ как источников права. Подобный вывод распространяется и на признание судебной практики в качестве источника права, в том числе конституционного права. Нельзя не согласиться с М. Н. Марченко, который заявляет о том, что судебная власть в России фактически уже осуществляет правотворческую функцию[3]. Один из бывших руководителей Верховного Суда РФ утверждает, что суды вынуждены «создавать (творить) право»[4].

В современной юридической литературе достаточно модным является использование понятия «конституционализм», которому посвящены специальные научные исследования1. В это явление чаще всего либо вкладывается очень широкое содержание, нередко выходящее далеко за пределы конституционного права (определенная теоретическая доктрина, идеология правового государства, политико-правовой режим, идеалы конституционной демократии), либо по сути оно отождествляется с позитивным конституционным правом и практикой его реализации (государственно-правовая практика, все, что связано с конституцией, государственный строй). Поскольку любая идеология всегда оторвана от реальных общественных отношений, выступает неким идеалом, к которому должны стремиться или в который стремятся принудительно встроить реальные общественные отношения, а любая конституция не может так или иначе не нарушаться, конституционализм выступает эталоном, по которому оцениваются и идеи, и конституционные нормы, и практика их реализации.

Ныне перед наукой конституционного права опять, как и в начале XX в., стоит проблема выбора акцентов. Крупный русский государст- вовед В. М. Гессен в 1911 г. писал: «В зависимости от характера и содержания положительного права той или иной эпохи, той или иной страны в его разработке преобладает то история, то догма, то политика права»[5] [6]. Чрезмерный исторический крен в исследованиях нередко создает впечатление преобладания регрессивных тенденций в развитии государственного (конституционного) права России. Бесконечные споры о наименовании рассматриваемого явления, принципах и нормах безотносительно реальных общественных отношений порождают схоластику и апологию, не способствуют становлению реальных механизмов правового регулирования. Взгляд на общественные отношения через призму существующих политических представлений отодвигает конституционно-правовые оценки этих отношений в разряд второстепенных. Поэтому предмет и методы конституционного права и политических наук не должны совпадать. При этом на науку конституционного права большое влияние оказывают традиции ее политизации, которые необходимо минимизировать.

Перспективы развития науки российского конституционного права зависят от успешного освоения современной методологии исследования, преодоления подчиненности политическим отношениям, дистанцирования от апологии существующего строя, а также от развития позитивного конституционного права в интересах народа.

  • [1] Конституционный Суд Российской Федерации. Постановления. Определения.1992-1996. М., 1997. С. 5.
  • [2] Интересно, что Председатель Верховного Суда РФ В. М. Лебедев пишет: «В практике судов общей юрисдикции мы, как правило, в подавляющем большинстве признаем обязательной правовую позицию Конституционного Суда РФ» (Лебедев В. М. Практика применения решений Конституционного Суда Российской Федерации судамиобщей юрисдикции при осуществлении правосудия // Проблемы исполнения федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации решений Конституционного Суда Российской Федерации и конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации. М., 2001. C. 48).
  • [3] См.: Марченко М. Н. Источники права. М., 2005. С. 397.
  • [4] Жуйков В. М. К вопросу о судебной практике как источнике права // Судебнаяпрактика как источник права. М., 1997. С. 20.
  • [5] См.: Степанов И. М. Уроки и парадоксы российского конституционализма. М.,1996; Кравец И. А. Формирование российского конституционализма (проблемы теориии практики): автореф. дис.... д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2002; Кутафин О. Е. Российский конституционализм. М., 2008.
  • [6] Гессен В. М. Очерки Санкт-Петербургского политехнического института. СПб.,1911.С. 218.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >