Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow Основы риторической критики

СОСТАВЛЯЮЩИЕ РИТОРИЧЕСКОЙ КРИТИКИ

Описание, анализ, истолкование (интерпретация) и оценка суть составляющие такого вида человеческой деятельности, как риторическая критика. Предполагается, что сначала критик описывает воспринятое им публичное выступление, затем анализирует взаимодействие его структурных элементов. После этого он должен дать свою версию того, почему оратор именно так, а не иначе, построил свое публичное выступление. И в завершение всего критик оценивает, является ли избранный оратором способ построения и изложения речи наиболее подходящим для данных ему условий. Однако подобную последовательность критических действий следует рассматривать только как тенденцию, которая не может всегда последовательно выдерживаться в критическом эссе.

Объект исследования критика — публичное выступление — при непосредственном его разборе расщепляется на структурные элементы: замысел, аргументацию, речевые эмоции и т. д. Каждый из них критик должен описать, проанализировать, интерпретировать и оценить, причем не всякий элемент публичного выступления можно оценить сразу же после его изолированного анализа. Некоторые элементы целесообразно рассматривать блоками. Таким образом, описание, анализ, интерпретация и оценка чередуются в процессе исследования риторического произведения. По традиции этот процесс исследования принято также называть анализом, поэтому мы, если это не оговорено, будем использовать понятие анализа в широком смысле слова.

Следует также отметить, что из четырех видов деятельности, входящих в риторическую критику, только описание и анализ (высказывания) являются собственно научными задачами, поскольку в результате этих действий появляются верифицируемые данные, в то время как интерпретация и оценка всегда могут быть оспорены, потому что несут в себе субъективное начало, которое порождает суждения, основанные не столько на научном анализе, сколько на мировоззрении и предпочтениях критика. По этой причине интерпретация и оценка оказываются ближе к искусству, чем к науке.

Многие теоретики риторической критики не без основания считают, что помимо того, что критик описывает, анализирует, интерпретирует и оценивает риторическое произведение, он еще, прежде всего, отбирает его, а затем классифицирует.

Отбирая тот или иной объект для риторической критики, мы должны быть уверенными в том, что он представляет собой риторическое произведение. И здесь мы снова приходим к проблеме определения риторики: что считать риторикой? Какое произведение, какой культурный артефакт является риторическим? Мнения разнятся, но, как уже было отмечено выше, в последнее время усиливается тенденция считать риторическим всякое произведение, имеющее цель воздействовать на своего адресата (ключевым оказывается фактор целеполагания). При такой трактовке объектом риторической критики может стать практически любой артефакт (каждое произведение создается с какой-то целью!), однако на практике анализируется далеко на каждый артефакт. Происходит отбор риторических произведений. В основе отбора должен лежать некоторый принцип, должна быть мотивация. Чаще всего, и в этом сходится большинство исследователей [см. 208: 126-127], этим принципом оказываются культурная значимость и актуальность риторического произведения. «Критика становится риторической, когда она обращается к тому, как дискурс отвечает на ситуативные острые вопросы и напряженность» [208: 127].

Что касается классификации, на включении которой в состав риторической критики настаивают, например, американское теоретики риторической критики второй половины XX века Абрамс и Брайант (М. Abrams, D.C. Bryant) [подробнее об этом см. 208: 127], то этот вопрос представляется скорее формальным, чем содержательным. Тот факт, что всякий критик, анализируя речь, классифицирует ее по жанровой принадлежности и определяет ее место в ряду других одно- положных речей, не отрицает никто. Вопрос в том, является ли классификация самостоятельным действием или частью анализа. В силу взаимопроникновения всех видов деятельности, из которых состоит риторическая критика, ответить убедительно и однозначно на этот вопрос не представляется возможным.

Некоторые ученые, как, например, американский специалист по теории риторики и риторической критики Баскервиль и литературовед Джонатан Куллер, считают, что риторическая критика не должна включать в свой состав толкование, поскольку оно субъективно и может искажать первоначальное, заданное его создателем значение текста. «<Публич- ные> речи редко бывают невразумительными или эзотерическими... Речь, по своей природе, бывает или должна бы быть понята незамедлительно; поэтому интерпретирующая функция критики редко бывает первостепенной» [цит. по 208: 129]. Напротив, для других критиков, например, для сторонников метода «пристального чтения», интерпретация — ключевой момент в анализе речи, поскольку она позволяет «объяснить и определить значение риторических компонентов конкретного явления» [220: 342].

Сравнивая эти два мнения, мы понимаем, что речь идет о двух разных трактовках интерпретации. Интерпретацию можно понимать и как пояснение неясных мест в речи, и как пересказ личного видения содержания речи, и как объяснение обнаруженных в процессе анализа текста взаимосвязей. В последней трактовке интерпретация — неотъемлемая часть критического разбора, и в таком понимании интерпретация риторической критики оказывается особенно близкой к герменевтике. С другой стороны, мы не можем отрицать, что всякая интерпретация в той или иной степени субъективна. Один и тот же текст может быть интерпретирован по-разному разными критиками благодаря структурной сложности любого убеждающего дискурса, а также в силу того, что Дилип Гонкар (Dilip Gaonkar) назвал «полисемическим характером ораторских произведений»: «Интерпретация не может полностью сковывать естественную полисемию языка. Поэтому текст потенциально открыт для альтернативных прочтений, и особо значимые для культуры тексты могут стать предметом напряженной идеологической борьбы по поводу смысла, <в них заложенного>» [цит. по 208: 120].

Еще большую субъективность в критический разбор риторических произведений привносит оценка. Из всех задач критика оценка — наиболее сложная, так как она предполагает сравнение с неким эталоном или соотнесение речи с определенными критериями оценки. Так, в американском учебнике по риторической критике читаем: «Коротко говоря, для начала <критик> должен иметь стандарты, чтобы определить такую речь, на основе которой можно было бы провести сравнение» [188: 20]. В истории риторической критики предлагалось несколько стандартов (критериев) оценки.

Со времени написания Вичелнзом статьи «Литературная критика ораторских речей» в 1925 году и вплоть до 40-х-50-х годов главным критерием оценки был критерий эффекта: оценивался эффект, который произвела речь на непосредственную аудиторию. В 1948 году такие выдающиеся последователи Вичелнза, как Тонссен и Бэйрд (Thonssen L. & Baird, А. С.), в своей книге «Критика речи» обратили внимание на то, что «подстрекатели и демагоги надеются на мгновенную реакцию и часто получают ее. Но критик подобной риторики не должен расценивать завоевание такого признания как абсолютный критерий эффективности речи» [245: 461].

Эффект, произведенный речью, начинают трактовать шире: акцент переносится с непосредственной реакции аудитории на отдаленные во времени последствия речи. «Речь эффективна в том случае, если она достигает цели и ответной реакции, которые соответствуют замыслу оратора при условии, что замысел, в свою очередь, основан на ответственных суждениях и заботе о благе просвещенного общества» [245: 461]. Таким образом, у критерия эффективности речи появился этический компонент, который во многих работах (Бута, Тарвера, Антчака) заявляется как самостоятельный критерий оценки речи.

Некоторые критики (например, Блэк) выдвигали на первое место критерий качества для оценки речи. Но понятие «качества» тоже слишком туманно: что есть качество риторического произведения? Соблюдение риторического канона, жанровых требований? Убедительность? Художественная выразительность?

В итоге учебные пособия по риторической критике суммируют различные точки зрения на принципы анализа публичных речей и предлагают использовать четыре стандарта, или критерия: 1) стандарт результатов (или эффекта); 2) стандарт правды; 3) этический стандарт (оцениваются ритор и его мотивы); 4) художественный стандарт [подробнее см. 245: 20-25]. Однако эти стандарты неоднократно критиковались за неопределенность и спорность ключевых понятий, лежащих в их основе, таких как: «результат», «правда», «хороший человек», «качество». Приоритет отдавался стандарту художественности: «При оценке речи критическим стандартом должны быть художественные достоинства речи, или то, как и насколько хорошо ритор использует принципы эффективного создания речи.<...> Когда критик использует художественный стандарт как меру эффективности речи, он не игнорирует результаты, правду и этос ритора» [245: 24-25].

Другие американские пособия рекомендуют критику иметь представление об «идеальной речи и идеальном выступлении», в сопоставлении с которыми и надо оценивать реальные, при этом сущность и характеристики понятий «идеальная речь» и «идеальное выступление» не раскрываются.

Попытки оценивать риторическое произведение через его сравнение с неким идеальным образцом мы встречаем и в отечественном языкознании. А. К. Михальская в книге «Русский Сократ: лекции по сравнительно- исторической риторике» вводит понятие риторического идеала. В отличие от своих западных коллег она разрабатывает это понятие более подробно, определяя его как «принадлежность системы идеалов данного сообщества, ментальный образ, некий идеальный образец речи, причем речи не просто “приемлемой”, “нормальной”, “допустимой”, которая описывается понятием нормы речи. <...> Это “образ прекрасной речи”, существующий не только в сознании ритора, но и в сознании слушателя, короче, в голове любого носителя данной культуры. Это система наиболее общих ожиданий и требований к хорошей речи» [97: 54]. Как видим, главное, что отличает предложенную А. К. Михальской идею риторического идеала от понятия идеальной речи, которым оперирует американская риторическая критика, — это учет специфики национальной языковой культуры и языковых традиций, а также особенностей социополитического фона.

Понятие риторического идеала А. К. Михальская заимствует из работ С. С. Аверинцева, посвященных античной риторической культуре. Однако это понятие восходит, по мнению исследовательницы, к диалогу Платона «Горгий», «где Сократ говорит о том, что ритор, мастер хорошей речи, говорит не просто так, но всегда держит в голове некоторый “образ”, “образец”, eidos — идею прекрасной речи» [97: 43].

В современной зарубежной лингвистике эта мысль была высказана Отисом Вальтером (Otis Walter): «Если мы будем говорить об эксплицитных риториках, сознательно сформулированных теориях коммуникации, то окажется, что только немногие общественные формации создали подобные риторики, наиболее значительные из них — греко-римская цивилизация и западная цивилизация. Однако каждая культура и каждая субкультура имеет имплицитную теорию риторики — теорию о том, как должна происходить коммуникация, и о том, что приемлемо, опасно, необычно, прилично» [249: 169].

Каковы же составляющие риторического идеала вообще и русского риторического идеала в частности?

Развивая теорию риторического идеала, А. К. Михальская выделяет следующие свойства риторического идеала:

  • 1) историчность;
  • 2) культуроспецифичность;
  • 3) связь с особенностями социальной модели.

Используя как пример для части своих рассуждений анализ русской православной проповеди, апеллируя к изречениям Н.Ф. Федорова и настаивая на преемственности сократовско-платоновской традиции русским идеалом, А. К. Михальская характеризует русский риторический идеал как диалогичный по содержанию, гармонизирующий, онтологичный.

Выделяются три элемента русского риторического идеала, а именно: мысль-истина, благо-добро, красота-гармония. Вслед за Н. Ф. Кошанским и А. Ф. Лосевым А. К. Михальская присоединяет отечественную риторическую культуру к древнегреческой и восточнохристианской традиции и в этой связи делает следующий вывод: «В русской культуре со времен первых письменных памятников и во всяком случае до революции 1917 года ценится и считается прекрасной прежде всего такая речь, в которой сочетаются в гармоническом единстве:

  • 1) мысль, смысловая насыщенность, устремленность к истине;
  • 2) этическая задача, нравственная устремленность к добру и правде;
  • 3) красота, понятая не как украшенность, красивость, а как целесообразность, функциональность, строгая гармония» [97: 7].

Однако очевидно, что со времени 1917 года это триединство могло или видоизмениться, или утратить свою доминирующую позицию в русской речевой культуре. Это предположение справедливо в силу именно тех свойств риторического идеала, на которые указывала сама А. К. Михальская: историчность, культуроспецифичность, связь с особенностями социальной модели. В современной отечественной речевой среде, по мнению исследовательницы, «существуют и борются по крайней мере три различного происхождения и различной природы риторических идеала. Первый, наиболее распространенный, так как именно он принят средствами массовой информации, — это идеал американский или, вернее, американизированный. Он восходит к софистическому и близок к нему сущностно. Второй — старый отечественный, русский, восточно-христианский, близкий к идеалу Платона и Сократа. <...> Третий риторический идеал — идеал “советской” риторики. Охарактеризовать его подробнее гораздо сложнее, чем первые два» [97: 44].

Следовательно, элементы «истина, добро, красота» являются составляющими лишь одного из трех современных риторических идеалов. Сущностные характеристики двух других риторических идеалов, распространенных наряду с историческим русским, не определены.

Очевидно, что понятие русского риторического идеала требует дальнейшей разработки и уточнения. Так, в своей монографии 2009 года А. А. Волков разбирает российский риторический идеал публичного деятеля. Он формулирует 12 принципов, которым должен следовать оратор в своих словах и поступках, чтобы заслужить уважение российской аудитории [46: 211-216].

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы