Философы о воле к жизни и воле к власти

В эпоху классики философия рассматривалась как всеобщая организующая область познания, в недрах которой постепенно формируется понимание хозяйственных отношений, связей, процессов. Классическая философия не ограничивалась критикой обыденного знания. Она демонстрировала сложность и противоречивость познания, его условия и предпосылки, занималась поисками критериев истинности. Обосновывала идеи развития и «полярности», единства материи и движения, пространства и времени.

Философия сама образует и помогает отраслевым дисциплинам строить систему понятий, используемых в качестве инструментов познания и преобразования мира. Новые проблемы выдвигают история, экономическая наука, социология. Экономика обращается к научному познанию, к выработке собственных подходов и норм поведения, разработке специфических методов познания. Чтобы постичь собственные проблемы, экономическое знание стремится раскрыть существо движущих сил и стимулов хозяйственной деятельности.

Эти проблемы разрабатывались в трудах немецких философов А. Шопенгауэра и Ф. Ницше.

Концепция А. Шопенгауэра отличается от концепции Гегеля. В основе мира лежит не разум, а нечто иное, неподвластное привычной логике, воля. Философ писал о безосновности воли и ее повсеместном проявлении. Хотя каждый считает себя свободным в своих действиях, но оказывается, что он не свободен, «подчинен необходимости, несмотря на все планы, и он не изменяет своих действий и вынужден с начала до конца своей жизни проводить то же, самим же им осужденный характер, как бы до конца разыгрывая принятую на себя роль». Проявления воли, кроме мотива, не имеют другого основания. Воля многократно действует слепо в формах, не подвластных познанию[1].

То, что сегодня мы трактуем как самоорганизация природных процессов, А. Шопенгауер пытался объединить и подчинить собственному пониманию общности законов, согласно которым происходит движение всех тел. Природа в слабейших своих проявлениях, будучи всюду одним и тем же, подобно тому, как первое мерцание зари разделяет с лучами полудня название солнечного света, и здесь, как и там, должны считал он, называться именем воли, означающим то, что составляет сущность всякой вещи в себе и единственное ядро всякого явления. «Различие же, даже признак полного различия между явлениями неорганической природы и волею, которую мы сознаем внутри нашего существа, происходит преимущественно из контраста между вполне определенной закономерностью в одном роде явлений и кажущейся беззаконностью произвола в другом»[2].

Человек руководствуется в своих поступках не разумными основаниями, а инстинктами, стремлением жить лучше и счастливей.

Воля превращает жизнь в вечную борьбу и напряжение: мы постоянно к чему-то стремимся, чего-то избегаем, мы вынуждены каждый день и час что-то делать, куда-то спешить, на что-то надеяться и чего-то бояться. Воля ни на секунду не оставляет нас в покое, наполняя жизнь агрессией, страхом, ненавистью и отчаянием. Мы сами не принадлежим себе полностью, подчиняясь воле, являемся ее бездумными исполнителями.

Таким образом, воззрения А. Шопенгауэра своего рода печальный и мрачный фатализм. Каким же виделся ему выход? Выход, предлагаемый философом, мыслился следующим образом. Если причиной нашего вечного жизненного напряжения и порождаемых им страданий является воля, то нам следует сознательно ей противостоять: направить все свои силы на то, чтобы подавить ее, искоренить, угасить.

Иными словами, предлагается отказаться от собственных желаний, умалить потребности, ни к чему не стремиться, ни за чем не гнаться. Не потакать воле, а отказывать ей во всем, не выполнять ее требования, а отворачиваться от них, Только таким способом можно погасить пламя воли и привести жизнь в состояние спокойствия и даже апатии. Сознательный отказ от желаний именуется в философии аскетизмом.

Иной подход и другие рецепты предлагал Ф. Ницше. В известной мере его философские взгляды близки взглядам А. Шопенгауэра. Он писал о волевом начале как основе миропознания и действия. Но во главу угла Ф. Ницше ставил не самоотречение от желаний, а волю к активной жизнедеятельности, к утверждению жизненных целей. Он отвергал «усталый нигилизм» как слабость, неуверенность в себе, отсутствие цели и вспоминал об «активном нигилизме» как показателе силы.

Ф. Ницше утверждал: «Воля к власти может проявиться только тогда, когда встречает противодействие, она, следовательно, ищет того, что может оказать ей сопротивление». «Более сильная воля управляет более слабой». «Познание работает как орудие власти». Мера желания познать зависит от меры роста воли к власти у познающего. Каждый охватывает столько реальности, сколько может одолеть и заставить служить себе[3].

Волевое начало рассматривается широко, не как стремление утвердить господство над другими, а как утверждение нашей веры в разум. Воля — как наведение порядка в хаосе представлений, как реализация жизненных ценностей. Нас интересуют не фикции, не мнимая реальность, а познание истинного мира, при котором становится возможным наше существование; мы создаем при этом мир, который для нас исчислим, упрощен, понятен[4].

В своих постулатах философ нередко был чрезмерно категоричен. Он не испытывал сострадания к больным и отверженным, не признавал самоотречение; трактовал альтруизм как «премии для дегенератов и убогих». В отличие от Шопенгауэра он говорил о сострадании не как о добродетели, а как о «более опасном феномене, нежели любой порок», отвергал «стадный инстинкт», представляющий «суммирование нулей, где каждый нуль имеет одинаковые права», а быть нулем считается добродетелью[5].

«Отъединенность индивида не должна вводить в заблуждение — в действительности что-то продолжает течь под индивидами. То, что индивид чувствует себя отдельным, это и есть наиболее могучий стимул в его движении по направлению к самым далеким целям; с другой стороны, его стремление к своему счастью служит средством, которое связывает созидающие силы и сдерживает их, дабы они не разрушили друг друга»[6].

Ф. Ницше бичевал христианскую религию, отвергал государство («жирный живот»). Он выдвигал идеал «высшего человека», устанавливающего ценности и направляющего волю тысячелетий («Сверхчеловек — вот истинная цель!»). «Вершинное осознание человеком своей силы как то, что создает сверхчеловека»[7]. Высший человек противопоставляется среднему, «стадному человеку», толпе. Он отличается особыми качествами, широтой взглядов, целеустремленностью, могучей волей. Это человек будущего, но не нынешней экономической системы с ее чудовищным шестереночным механизмом из тщательно подогнанных друг к другу колесиков, где целое составляется из минимальных сил и минимальных значений[8].

«Нетрудно заметить, — писал Ф. Ницше, — то, против чего я ратую, есть экономический оптимизм, согласно уверениям которого рост невыгоды всех и каждого с необходимостью сопровождается приростом общей пользы. Мне представляется, что верно как раз обратное; невыгоды всех суммируются во всеобщий убыток; человек становится все мельче, так что вообще непонятно, ради чего вообще весь этот чудовищный процесс понадобился? «Ради чего?», новое «Ради чего?» — вот что нужно человечеству...»[9].

Философ представлял будущего европейца в качестве интеллигентного рабского животного, очень работящего, в сущности скромного, любопытного до невозможности, изнеженного, а главное — слабовольного: не человек, а «космополитический хаос аффектов и умственных способностей».

  • [1] См.: Шопенгауэр А. Избранные произведения. М., 2003. С. 42—43.
  • [2] Там же. С. 47.
  • [3] См.: Ницше Ф. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей. М., 2005. С. 280,358, 359.
  • [4] См.: там же. С. 295.
  • [5] См.: там же. С. 54, 55.
  • [6] Ницше Ф. Указ. соч. С. 378.
  • [7] Там же. С. 553.
  • [8] См.: там же. С. 477, 553, 529.
  • [9] Там же. С. 478.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >