Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow Культура Древней Индии

Учение Махаяны

Изменения в ведущем духовном учении Индии, связанные с переменами в положении буддизма в обществе, начались еще в период правления Маурьев. Именно в конце их правления оформились два основных направления буддизма— стхавиравадины (последователи учения старейших) и махасангхики (сторонники большой общины, выступавшие за более либеральные правила).

Изменение же мировоззрения мирских людей в начале н.э., а значит, и круга обстоятельств, с точки зрения этих людей, преимущественно влияющих на их жизнь, потребовало еще в большей степени изменить нормы и принципы буддийского учения, чтобы, с одной стороны, сохранить его влияние на мирян, а, с другой, помочь им обустроить их жизнь.

К тому же и сами последователи буддизма, приходившие в буддийскую общину из общества, были людьми своего времени, т.е. находились под влиянием изменившегося в этот период истории общественного мировоззрения.

Поэтому в первые века н.э. буддизм окончательно разделился на два учения. Направление махасангхиков явилось, очевидно, основой учения Махаяны («Большая колесница», широкий путь), последователи которого стали отличать себя от приверженцев другого буддийского учения — Хинаяны («Малая колесница», узкий путь), как обозначались сторонники так называемого «ортодоксального» буддийского направления (т.е. изначального буддизма Сиддхартхи Гаутамы).

При этом отличия Махаяны от Хинаяны очень хорошо подчеркивали сущность учения Махаяны, т.е. показывали причины и предназначение произошедших в буддизме изменений.

Так, например, в Хинаяне каждый должен был достигать своего собственного просветления и нирваны; Махаяна же заявляла о сострадании и помощи всем живым существам независимо от их личных качеств.

Это нововведение позволяло последователям Махаяны распространить учение не только на тех, кто сам избрал путь духовного совершенствования и отрешенности от мирской жизни, но и на тех, кто самостоятельно не избрал этого пути и остался в миру. Поскольку им, по учению Махаяны, тоже нужно было помочь обрести истинное учение и возможность спасения от страданий. Но для этого, увы, буддистам приходилось приспосабливать свое учение к формам жизни и способам понимания этих людей.

Той же цели и с теми же последствиями служило и следующее нововведение Махаяны.

Оно, в противоположность учению Хинаяны, по которому нирваны могли достичь только монахи, полностью порвавшие с мирской жизнью, гласило, что спасение доступно и мирянам.

Хинаяна в данном случае разделяла точку зрения раннего буддизма, согласно которому освободиться от страданий мог лишь человек при помощи медитации достигший отрешенности от мирской жизни. Но Махаяну не могло устроить подобное положение дел. Поскольку в условиях нового общественного мировоззрения, когда большинство индийцев связывало свои основные потребности именно с мирским (семейно-бытовым) существованием, чтобы дать им стимул стремиться быть последователями буддизма и выполнять предписанные им нормы, необходимо было признать возможность достижения ими основной цели учения в рамках той жизни, которую они предпочитали вести. Ибо если бы эта цель была бы признана недостижимой для них, им бы не было никакого смысла следовать этому учению.

Это новшество служило хорошим свидетельством изменений в предназначении буддийского учения (показывало, какую именно сторону человеческого существования начинало обустраивать это учение). Следующие новшества демонстрировали не только изменившееся предназначение, но и перемены в самой сущности буддизма.

Так, если в Хинаяне Будда считался реальным историческим лицом, указывающим верующим пути и способы «спасения», то в Махаяне он стал рассматриваться как всевышнее абсолютное существо (Бог).

При этом обожествление Будды, прежде всего, должно было придать авторитет учению буддизма в глазах мирян. Поскольку живущие мирской жизнью и поэтому не исполняющие все нормы и не применяющие всех средств освобождения миряне не могли волне почувствовать на себе действенность этого учения. Не достигая освобождения от страданий, они могли усомниться в истинности самого учения. И чтобы избежать этого, необходимо было дать им уверенность в том, что учение буддизма было создано не простым человеком, которому, как известно, свойственно ошибаться, а совершенным существом — Богом, всеведущим и всемогущим, учение которого может быть лишь абсолютно истинным.

Кроме того, образ Бога, всеведущего и незримо присутствующего в мире, создавал впечатление возможного наказания с его стороны при неверном исполнении буддийских норм и правил поведения и становился, таким образом, дополнительным стимулом, заставлявшим мирян следовать правилам учения.

Учение о божественной сущности Будды позволяло, кроме этого, оправдать возможность спасения для мирян. Оно давало возможность мирянам надеяться на его милость и помощь в достижении освобождения. Освобождения теперь, с точки зрения мирян, можно было достичь не только ценою отказа от бытовых ценностей и самостоятельным духовным совершенствованием, но и по милости самого Будды, т.е. не отрешаясь от мирской жизни и используя путь духовных тренировок, а просто заслужив милость Будды выполнением угодных ему правил.

Причем, и сами буддисты вполне искренне верили в божественную сущность Будды. Ведь столь совершенное, с их точки зрения, учение не мог создать обыкновенный несовершенный человек. И чем более времени отделяло последователей буддизма от того периода истории, когда жил реальный человек — Сидцхартха Гаутама, и более забывались реальные исторические обстоятельства его жизни, сменяясь легендами и преданиями, тем в большей степени буддисты начинали верить в его божественное происхождение.

Так в буддизме появился образ Будды как всеведущего, всемогущего Бога. Сходные причины привели к возникновению другого образа — образа бодхисаттвы.

Учение о бодхисаттве стало одним из важнейших в доктрине Махая- ны. Слово «бодхисаттва» в буквальном переводе с санскрита означало — «стремящийся к просветлению». Понятие бодхисаттвы было и в раннем буддизме, так, например, бодхисаттвой считался Гаутама Шакьямуни до его «просветления», т.е. до того, как он стал Буддой, но в Махаяне культ бодхисаттв приобрел особое значение.

Бодхисаттвой в Махаяне называлось существо, обладающее способностью стать Буддой, приближающееся к достижению нирваны, но из великого сострадания к другим существам и всему миру отказывающееся вступить в нирвану.

Махаянисты считали, что одним из главных недостатков Хинаяны являлась узость цели — освобождение для себя. Даже архат (святой человек), с точки зрения махаянистов, не преодолевал полностью оков своего собственного «я»; поскольку он стремился достичь нирваны для себя самого, не думая о других, остающихся в кругу сансары, во власти круговорота рождений и смертей. Архат, — учили махаянисты, — не может полностью преодолеть различия между собой и другими и достичь состояния «несущ- ности» самого себя. Поэтому следует подражать не архату, сконцентрировавшему все внимание на своем «освобождении», а бодхисаттве, который оставил мирскую жизнь, чтобы помочь другим, живущим в мире. Конечной целью духовных исканий каждого верующего Махаяна провозглашала не личное освобождение, а «освобождение всех чувствующих существ».

Подобное учение о бодхисаттве так же, как и некоторые аспекты обожествления Будды, необходимо было для того, чтобы создать для мирян и внешний образец истинного поведения и дополнительный стимул к следованию правилам буддизма. Бодхисаттва был еще более близким к ежедневной современности и к самим мирянам, чем Будда, образцом истинных норм и форм существования.

К тому же, учение о бодхисаттве стимулировало и самих буддистов поддерживать широкое влияние буддийского учения и распространять его на всех мирян. Поскольку, в согласии с ним, чтобы достигнуть просветления, прежде надо было стать бодхисаттвой, помогающим всем, живущим в мире.

Еще одним нововведением в Махаяне стали ритуал и обрядность. Они даже приобрели особое значение в практике Махаяны.

При этом ритуалы, во-первых, были своеобразным наглядным пособием, призванным научить мирян понимать и усваивать определенные буддийские представления, понятия, символы и нормы поведения. А, во- вторых, ритуалы давали почувствовать далекому в своей повседневной жизни от буддизма мирянину свою причастность и к буддийскому учению и к буддийской общине. Посещая время от времени ритуалы, он начинал чувствовать себя не просто частным человеком, ведущим бытовую повседневную жизнь, а частью общины, ведущей жизнь религиозную, не просто семьянином и специалистом своей профессии, но и последователем буддийского учения; несмотря на то, что в своей обычной жизни, возможно, и совсем не придерживался буддийских правил.

Следующим новшеством стало разработанное в Махаяне учение о па- рамитах; считалось, что с их помощью верующие могут достигнуть духовного совершенства. Основных парамит насчитывалось шесть: щедрость, добродетельное поведение, терпимость, духовная энергия, созерцание и интуиция, позволяющая познать мысль о высшем просветлении. Каждая из парамит рассматривалась как ступень в достижении высшей мудрости (праджня).

И три первые парамиты, которым должен был следовать сторонник буддизма, очень ясно показывали, что, преследуя цель распространения своего учения на всех мирян этого времени, которые связывали свои основные потребности с практическим семейно-бытовым существованием, буддизм начинал заниматься обустройством не столько их внутренней (душевной) жизни, сколько жизни именно внешней, общественной, семейно-бытовой, разрабатывая не духовные, а социальные и межличностные нормы.

Таким образом, следуя своей благой цели помочь всем людям обрести спасение, буддизм неизбежно приспосабливался к особенностям психологии, мышления, образа жизни и вкусам средних людей.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы