ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

ПСИХОЛОГИЯ ТЕРРОРИЗМА

Терроризм представляет собой одну из наиболее острых и неразрешенных в настоящее время проблем современного мира и включает определенную совокупность преступлений террористической направленности. Возросшие масштабы результативных террористических актов, быстро меняющиеся способы действий и регионы распространения объективно заставляют говорить о терроризме как об одной из самых опасных и наиболее серьезных угроз безопасности личности, общества и государства. По массовости террористических организаций, по специфике их подготовки и методам действия современный терроризм может и способен противостоять не только службам безопасности, но и регулярным вооруженным силам. Использование повстанческой тактики и методов разведывательно-диверсионной борьбы делает его практически неуязвимым и создает ореол всемогущества. Современный терроризм, постоянно трансформируясь, находит свое проявление в различных формах и путем реализации системы насилия пытается достичь политических и иных целей [329, с. 191—202]. Актуальность изложенного предполагает наличие определенных знаний психологии терроризма.

В Федеральном законе от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» (ред. от 08.11.2011 г.) терроризм в статье 3 раскрывается как «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий», а террористический акт — как «совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях». Кроме того, террористическая деятельность включает в себя:

  • а) организацию, планирование, подготовку, финансирование и реализацию террористического акта;
  • б) подстрекательство к террористическому акту;
  • в) организацию незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), организованной группы для реализации террористического акта, а равно участие в такой структуре;
  • г) вербовку, вооружение, обучение и использование террористов;
  • д) информационное или иное пособничество в планировании, подготовке или реализации террористического акта;
  • е) пропаганду идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности.

С точки зрения психологии террор (лат. terror — страх, ужас) - это состояние значительного по степени развития страха (ужаса), возникающее как реакция на некоторые действия (террористическую деятельность), имеющие целью вызвать именно это состояние у тех, в отношении кого они осуществляются, или же у тех, кто является их свидетелем.

Обращение к «Словарю русского языка» С.И. Ожегова позволяет определить страх как «очень сильный испуг, сильную боязнь», а ужас — «чувство сильного страха, доходящего до подавленности, оцепенения». Следовательно, террор порождает не только проявление страха, которое приводит к ужасу, но прежде всего значительный испуг, чувство сильной боязни, вызывающее подавленность и оцепенение. В «Кратком психологическом словаре» страх — эмоция, возникающая в ситуации угрозы биологическому или социальному существованию индивида и направленная на источник действительной или воображаемой опасности [170, с. 371].

В зависимости от характера угроз, их интенсивности и специфики переживания состояние страха раскрывается через достаточно широкий диапазон его оттенков: опасение, боязнь, испуг, ужас. При этом следует упомянуть о тревоге, которую следует отграничивать от страха. Оценка генеза тревоги и страха позволяет провести такое разграничение по условиям их возникновения. В частности, соотнесение тревоги с угрозой обусловлено потребностью обеспечения целостности личности, а страх — с угрозой физического существования индивида. А. Кемпински, подчеркивая распространенность страха в мире человеческих переживаний, предпринимает попытку классификации. Так, например, им выделяется четыре группы ситуаций, вызывающих установку страха, которые связаны:

  • а) с непосредственной угрозой жизни;
  • б) социальной угрозой;
  • в) невозможностью осуществления собственного выбора активности;
  • г) нарушением существующей структуры взаимодействия с окружающим миром.

На этой основе страх раскрывается в биологическом, социальном, моральном и дезинтеграционном уровне индивида [156, с. 230]. В отличие от многих других ситуаций, пребывание человека в условиях осуществления террористами террористического акта связано с достаточно высокой степенью риска погибнуть. Угроза непосредственной жизни порождает биологический вид страха, обязательно присутствующий при терроризме. Такого рода угроза всегда исходит от террористов и осознается достаточно ясно. Степень ее влияния на личность усиливается по мере снижения, а затем и невозможности самостоятельно действовать, когда человек чувствует себя в отношении опасности беззащитным.

Другого вида угроза возникает в случаях исключения человека из окружающего его мира. При этом социальная смерть становится для человека возможной и равносильной по значимости биологической смерти. Реализация террористами различных форм дегуманизации отношений и социального отвержения, разрушение созданной человеком социальной жизни приводит к формированию у него чувства вины, а затем и самоотвержения. Очевидно, образ социального мира, полагает А. Кемпински, является отражением его собственных чувственных установок и по этой причине является во многом фиктивным. В то же время, оказываясь под сильным социально-психологическим давлением террористов, эти установки трансформируются, и любые фикции могут приобретать трагические оттенки.

Социальная ориентация установки, не терпящая «пустоты», насыщается новыми чувствами — агрессией, экспрессией страха, направленными на развитие паники [156, с. 233]. В любом случае, человек стоит перед выбором восприятия или отвержения внешнего влияния.

Нейтральная установка человека является, в сущности, также негативной и возбуждает в нем те же страх или ненависть. Следует при этом учитывать, что негативные чувства легко переходят от одного к другому. Так, при долгом взаимодействии заложников и террористов в поведении и психике заложников происходит переориентация. Появляется так называемый «Стокгольмский синдром», когда заложники оказывают сопротивление попыткам их освобождения и встают на защиту террористов. Такого рода «привязанность жертв к террористам» возникает при оказании значительного морального давления, когда заложникам не причиняется физического вреда. В результате происходит добровольное отождествление заложника с террористом и принятие его стороны. Очевидно, что срабатывает защитный механизм психики: жертва действительно спонтанно осознает собственную природу.

Моральный страх, являясь результатом интернализации общественного мнения, образует инстанцию, называемую совестью или, по 3. Фрейду, «Супер-эго», которая во многих случаях обладает большей значимостью, чем социальное окружение, и следовательно, способностью самоконтроля. Такая самокон- тролируемая система активности человека функционирует на бессознательном уровне и задает оценку. В этом плане человек для себя является наивысшим судьей, что порождает не только адекватное отношение к себе, но и соответствующее поведение. Интерактивное общение с террористами, исполнение определенных ролей и связанных с этим норм поведения, оценка самого себя соответственно реакции окружения влияет, как представляется, стабилизирующим образом на эмоциональное отношение к самому себе.

Интеракция с террористическим окружением, как правило, складывается в рамках определенных функциональных структур, которая, несмотря на разнообразие, обладает определенной стабильностью. Сложно предвидеть с должной вероятностью содержание такой интеракции с террористами. Однако внезапность проявления чего-то неожиданного всегда вызывает страх, а чем ситуация будет являться неординарной и исключительной, тем чувство будет сильнее.

Страх оказывает воздействие на течение психических процессов, что приводит к резкому ухудшению или обострению чувствительности, непониманию сути объясняемого, плохой осознанности восприятия. Страх, по мнению ряда исследователей (Ф.Б. Березин, 1981; А. Кемпински, 1998 и др.), влияет на мыслительные процессы: у одной категории лиц вызывает активизацию, в то время как у другой — резкое ухудшение продуктивности мышления. Последнее проявляется в растерянности, утрате логики в словах и поступках. Речь становится путаной, голос дрожит, внимание рассеянно, наблюдается сужение сознания и снижение степени концентрации на одном объекте. При этом наблюдаются интенсивные проявления по физиологическим показателям: дрожь, сильное сердцебиение и т.д.

В заключение можно констатировать, что аффективно-чувственные эмоции (страх), возникающие при угрозе — боязни актов терроризма, трансформируются и инициируют явления интенсивного аффекта (ригидно-панический ужас, массово-панический страх и др.). Более того, под влиянием страха в психику и ментальные структуры индуцируются стереотипы бегства, неадекватной степени защиты, каталепсии — оцепенения, маниакально-навязчивые состояния и т.д.

Анализ имеющейся литературы по психологии терроризма [50; 150; 156; 207; 211; 243; 272; 326 и др.] убеждает в том, что террор в любом случае порождает страх и ужас. В результате под влиянием повторяющихся и нарастающих чувств переживания страха формируется состояние ужаса. Определяющим при этом остается восприятие ужаса как максимальной степени переживания страха, усиливающегося за счет повторяющейся циркуляции этого переживания в психике [150, с. 10]. Поэтому не случайным является психологическое восприятие терроризма как способа жизни, мышления и особой деятельности, включая мотивы, идеологические обоснования и оправдания тех, кто использует террор как цель (иногда самоцель) и средство удовлетворения своих потребностей и интересов.

В контексте изложенного представляет интерес объединение разных видов терроризма по различным основаниям. Наиболее практичным, на наш взгляд, является подход Д. Ольшанского, который предлагает классификацию разновидностей терроризма и выделяет политический, экономический, информационный и социальный (бытовой) терроризм.

Политический терроризм — это террористические действия разного рода, имеющие целью оказать влияние на политических лидеров, власти или проводимую ими политику, в целях принуждения совершить те или иные политические действия или властные решения. В отдельных случаях политический терроризм направлен на устранение неугодных политических лидеров, в том числе и ради изменения политического строя в целом. Политический терроризм, как правило, преследует цель нейтрализации и уничтожения символов государства, наиболее значимых общественных норм и государства в целом. Очевидно, что по мере развития политического структурирования общества происходит формирование системы культурных, материальных и нравственных ценностей, которые и оказываются привлекательными для террористов. Поэтому в политически организованном обществе террористическое воздействие на политическую систему ценности общества наиболее эффективно, чем в не организованном.

Опыт противодействия терроризму показывает, что с середины XX в. по настоящее время наиболее частым их методом стал захват заложников, жизнь которых затем предлагается взамен на более серьезные уступки со стороны властей. Вместе с тем успех реализации подобного сценария становится возможным только в тех странах, в которых человеческая жизнь является ценностью, и общественность не дает возможности своему правительству спокойно воспринимать гибель людей, попавших в руки террористов.

Информационный терроризм — прямое воздействие на психику и сознание людей в целях формирования нужных мнений и суждений, определенным образом направляющих поведение людей. На практике под информационным терроризмом понимают такое специфическое психолого-информационное воздействие на психику, которое лишает человека возможностей для критической оценки получаемой информации. Как правило, это откровенно дезинформационная и тенденциозно оформленная информация, с помощью которой террористы добиваются своих целей. При этом качество и степень манипулятивного воздействия, ее объем значительно возрастают. Одновременно допускается использование официальных средств массовой информации, при котором террористы опираются на распространение определенного типа слухов (слух-пугалка, агрессивные слухи и др.). Последние, многократно усиленные, способны порождать ту атмосферу страха и ужаса, на создание которой направлены цели и усилия террористов.

Экономический терроризм — это различные дискриминационные экономические действия, имеющие целью оказать влияние на конкурентов, социальные группы и различные слои населения, а также на целые государства и их лидеров ради достижения конкретных экономических выигрышей, или для осуществления требуемых действий, или принятия нужных решений. Такого рода терроризм реализуется на разных уровнях.

Создание экономических барьеров, ухудшение условий жизни и снижение ее уровня — это проявления экономического терроризма одних социально-экономических групп по отношению к другим. На более высоких уровнях экономический терроризм становится инструментом давления в сложных политико-экономических отношениях. При этом на практике достаточно часто используются стратегии экономической блокады, введение разного рода эмбарго и запретов на ввоз или вывоз тех или иных товаров без видимых объяснений.

Перечисленные и ряд других представляют собой средства экономического насилия, применяемые для устрашения противника и изменения экономической политики, в том числе и на межгосударственном уровне.

Социальный (бытовой) терроризм включает обыденные явления, которые в привычном смысле не классифицируются как террористические и при этом лишены конкретной цели и целенаправленных действий. Вместе с тем внедренная террористами система повседневного запугивания в обыденную жизнь (разгул уличной преступности, рэкет, проституция, обилие мигрантов, маргиналов и беженцев, общая социальная нестабильность и массовая бытовая неуверенность, возникновение эпидемий, взрывы на транспорте и др.) приводит общество к состоянию постоянного страха. В сознании населения формируются опасение за жизнь и здоровье, понимание слабой управляемости негативными процессами, а следовательно, утрата уверенности в завтрашнем дне, хаотизация сознания, иррациональное состояние психики и деструктивное поведение. В целом, как порождение страха, формируется масса людей, обладающая взрывоопасным потенциалом при достаточно легкой управляемости ею со стороны террористов.

Анализ разновидностей терроризма убеждает, что независимо от целей и сфер использования средств и методов терроризма в их основе находится моральное, психическое и физическое насилие: политические убийства, захват заложников, распространение дезинформации, введение экономических санкций, использование уличного криминала и т.д.

Выделенные направления террора, охватывая все стороны жизнедеятельности человека, общества и государства, не только угрожают, но и лишают жизни людей [272, с. 341 и др.]. Поэтому, соглашаясь с мнением ряда исследователей, например Ю.Г. Кас- перович и М.И. Марьин, с психологической точки зрения «под террором следует считать состояние ужаса, возникающее в результате насилия. Террористические акты — это изначально акты насилия» [150, с. 17].

Исключительная степень общественной опасности террористических проявлений выдвигает на первый план образ террориста, личность которого становится объектом пристального внимания многих исследователей. Анализ зарубежных и отечественных исследований позволяет выявить ряд продуктивных, на наш взгляд, подходов к выделению типологии террориста.

Так, например, П. Уилкинсон выделяет четыре типа: криминальный терроризм — получение финансовой и материальной выгоды; конфессиональный — использование религиозных убеждений; военный — запугивание противника в вооруженном конфликте; политический — использование страха и насилия в политических целях. Не вдаваясь в анализ изложенного, следует в основе такой типологии выделить различные формы субъективного отражения террористами террористической деятельности (мотивы).

В этом плане следует обратить внимание на исследование Г. Ньюмана, который на основе анализа террористической деятельности предлагает выделить ряд мотивов, в частности:

  • • мотив культурологический («подталкивание» общества различными способами, в т. ч. и «с помощью крови»);
  • • мотив рациональный (террор как «эффективный инструмент политической деятельности»);
  • • мотив идеологический (террор как орудие регулирования социальных процессов).

Предлагаемая выше классификация террористов не вызывает возражений, однако эти мотивы не позволяют выделить присущие субъекту террористической деятельности субъективно-объективные ценности, идеалы, интересы, замыслы, проекты, которые могут иметь значительную побудительную силу и стать динамическим и реально функционирующим мотивом. Подтверждение тому можно обнаружить в мнении В.Ф. Пирожкова, который справедливо полагает, что «в какие бы одежды ни рядились террористы, какие бы ни преследовали цели... за всем этим стоит стремление испытать власть над людьми. Власть над людьми — это своеобразный наркотик, и кто хотя бы раз его “отведал”, тот вновь и вновь стремится к этому» [272].

В результате со всей очевидностью у террористов обнаруживается иной мотив в виде жажды власти над людьми. Одновременно не стоит исключать из мотивационного механизма и корыстную мотивацию, превращающую терроризм в обычную работу. Желание заработать мотивирует определенную категорию лиц на такого рода деятельность. В рамках изложенного ряд исследователей [150, с. 28—29] предлагает следующую классификацию мотивов террористической деятельности:

  • а) меркантильные мотивы как способ заработать;
  • б) идеологические мотивы, основанные на ценностных ориентациях, идеологических ценностях и идейных позициях;
  • в) мотивы преобразования и активного изменения миропорядка, стремление улучшить и преобразовать мир;
  • г) мотив власти над людьми, где с помощью насилия утверждается личная власть над группой, обществом;
  • д) мотив интереса и привлекательности террора, где необычная сфера деятельности, связанная с риском, планированием, подготовкой и осуществлением, вызывает интерес;
  • е) «товарищеские» мотивы эмоциональной привязанности в разнообразных вариантах, например мотив мести, мотив традиционного участия и т.д.;
  • ж) мотив самореализации, где полная самоотдача деятельности связана с самопожертвованием, т. е. с самодеструкцией террориста.

Такого рода классификация мотивации террористической деятельности на данном этапе является достаточно простой и удобной в практическом ключе психологического обеспечения антитеррористической деятельности силовых структур.

Вместе с тем в теории и на практике отсутствуют развернутые характеристики личности террориста на достаточно репрезентативном уровне, что могло бы позволить более эффективно использовать метод «профайлинга». Фрагментарность сведений по данной проблеме, имеющей значение для понимания мотивации терроризма, указывает на то, что среди террористов имеются люди, обделенные в детстве материнским вниманием, имеющие ярко выраженные дефекты личности либо адекватные с хорошими актерскими данными. Также встречаются такие, кто «болен» сверхидеей и осознанно идут на совершение террористического акта, прекрасно осознавая все его последствия для себя. Среди террористов много лиц, которые в детстве, молодости подвергались унижениям, не могли самоутвердиться. Впоследствии они поняли, что могут отомстить не только своим обидчикам, но и обществу в целом.

Изложенное убеждает в относительности имеющихся личностных особенностей террористов и их зависимости от конкретного вида террористической активности. Так, представители политического террора отличаются от националистического, религиозного и криминального. Терроризм, по мнению ряда исследователей (Ю.М. Антонян, В.В. Витюк, С.А. Эфиров и др.), опирается на извечные свойства человеческой натуры, которые доминируют в психологии не очень большой группы лиц и присущи многим, если не всем людям. Склонность и готовность к насилию корнями уходит в органически присущую человеку склонность к агрессивности и деструктивным инстинктам [38; 165; и др.]. Изложенное актуализирует внимание многих исследователей к личности террориста.

В контексте изложенного понимание терроризма как сложноорганизованного явления позволяет проводить исследование личности с помощью психологических моделей. Среди отечественных исследований интересной является работа С. Рощина [272], в которой описываются три психологические модели личности террориста.

Первая модель — личность психопата-фанатика, который руководствуется своими убеждениями (религиозными, идеологическими, политическими) и искренне считает, что его действия, независимо от их конкретных результатов, полезны для общества. У этого человека сфера сознания крайне сужена теми или иными доктринами, которым и подчинена его эмоционально-волевая сфера. В результате психопаты-фанатики проявляют готовность к совершению любых акций.

Вторая модель — личность фрустрированного человека, базируется на бихевиористской теории фрустрации — агрессивности. Чувство фрустрации, порожденное невозможностью для фрустрирующего по каким-либо причинам достичь жизненно важных для него целей, неизбежно порождает у него тенденцию к агрессивным, а затем и деструктивным действиям. Сознание в этом случае может сыграть роль инструмента в рационализации этих действий, т. е. в подборе тех или иных поводов для их оправдания. Если не абсолютизировать названную концепцию как единственный и универсальный способ объяснения агрессивного поведения человека, то можно признать, что в отдельных случаях она применима для понимания склонности человека к террористическим актам.

Третья модель — личность человека из ущербной семьи. Жестокое обращение родителей с ребенком, его социальная изоляция, дефицит добрых отношений могут привести к формированию озлобленной личности с антисоциальными наклонностями. При определенных условиях люди такого психологического склада легко могут стать инструментами террористической организации.

Вместе с тем, несмотря на наличие определенной совокупности психологических черт у различных типов террористов, говорить о существовании одного личностного террористического комплекса нет достаточных оснований. В этом плане выделяют два относительно явных психологических типа, наиболее часто встречающихся среди террористов. Первый тип отличается высоким интеллектом, уверенностью в себе, высокой самооценкой и стремлением к самоутверждению. Другой — проявляет неуверенность в себе, считается неудачником со слабым «Я» и низким уровнем самооценки. Но как для первого, так и для второго типа террористов характерными, по мнению С.Н. Ениколопова, являются фанатизм и высокая степень агрессивности при постоянной готовности защитить свое «Я» и стремлении самоутвердиться. При этом чрезмерная поглощенность собой исключает внимание к чувствам и желаниям других людей. Большинству террористов свойственна тенденция к поиску источников своих личных проблем вовне [272J.

Вместе с тем, несмотря на сложность дать обобщенный психологический портрет террориста, в литературе [50; 150; 156; 207; 211; 243; 272; 326 и др.] выделяют следующие наиболее характерные черты личности террористов:

а) комплекс неполноценности, проявляющийся в ущербности личности, причиной которого является агрессивное и жесткое отношение к нему;

  • б) низкая самоидентификация и заниженная самооценка индивида, который с помощью террористической организации может избавиться от недостатка психосоциальной идентификации;
  • в) политико-идеологические мотивы самооправдания, как форма рационализации скрытых личностных потребностей;
  • г) личностно-эмоциональная незрелость при максимализме и абсолютизме, обусловливающая поверхностное восприятие реальности;
  • д) агрессивная паранойя, склонность к возложению ответственности за собственные неудачи на обстоятельства и поиску внешних факторов для объяснения собственной неадекватности;
  • е) слепая преданность террористической организации, ее задачам и идеалам;
  • ж) низкий образовательный уровень, слабые познавательные интересы, недостаточно развитый интеллект исполнителей теракта;
  • з) высокий уровень агрессивности, постоянная готовность защитить свое «Я», стремление самоутвердиться, чрезмерная поглощенность собой, незначительное внимание к чувствам и желаниям других людей, фанатизм;
  • и) крайняя нетерпимость ко всякого рода инакомыслию, колебаниям и сомнениям.

Потребность формирования у террористов профессионально важных качеств, таких как конспиративность, преданность делу, готовность к самопожертвованию, выдержка и дисциплинированность, предполагает, с одной стороны, высокую степень целостности личности, а с другой - «растворенность» в деятельности, что приводит к «деиндивидуализации» личности. Вместе с тем индивидуализация возможна только для террориста-оди- ночки, который реализует свои устремления в рамках криминальной сети. Рассматривая террористическую деятельность как особый ее вид, следует подчеркнуть, что личность внутренне преобразует мотив как предмет потребности в тот или иной вариант поведения, направленного на достижение этого мотива, т. е. на удовлетворение потребности. В социально-психологическом плане связь нормальных потребностей с обычными правонарушениями часто объясняется тем, что даже недефор- мированная потребность человека может встретить препятствие при своем осуществлении в конкретной жизненной ситуации, в малой социальной группе. Неудовлетворенность сложившимися отношениями неизбежно порождает у человека представление о несоответствии той жизненной ситуации, в которой он находится, его самооценке, претензиям, желаниям и вызывает конфликты и состояние фрустрации.

В отличие от мотива, который далеко не всегда контролируется сознанием, выбор способов и средств его достижения уже носит вполне произвольный характер, представляя собой акт реализации принятого ранее решения. Стадия планирования и принятия решения в террористической деятельности включает: оценку реальной возможности удовлетворения потребностей и интересов, выбор объектов, постановку на основе сложившейся мотивации конкретной цели, действия и поступка, выбор средств ее достижения, решение практических задач. На каждом из этих этапов возможны определенные деформации линии поведения, что в итоге может привести к правонарушению вместо правомерного поступка.

Решение совершить террористический акт представляет собой комплекс нескольких решений личности: о цели, объекте, средствах, времени и месте акта, о побочных обстоятельствах, способных содействовать или воспрепятствовать задуманному. Применительно к каждому такому вопросу из множества вариантов поведения террорист должен выбрать оптимальный, с его точки зрения, вариант. Такой выбор связан с личностными свойствами, к которым обычно относятся направленность личности, ее мировоззрение, опыт, установки, ценностные ориентации, внутренняя система нравственного и социального контроля. Выбор связан и с оценкой наличной и предвидением будущей ситуации, в которой будет осуществляться террористический акт, а также с представлением об отношении к действию и его результатам со стороны микросреды или общества в целом, в том числе и с оценкой существующих социальных, нравственных, правовых норм поведения.

Современный терроризм является, как правило, групповым действием. Для обеспечения его эффективности в подготовку и осуществление террористического акта должны быть вовлечены несколько человек. Совершенно не обязательно, чтобы они действовали группой как на завершающем, так и на подготовительном этапах. Однако, с точки зрения психологии, присутствие стоящей за террористом группы, организации является почти обязательным для претендующей на эффективность террористической деятельности. Это определяется тем, что террорист всегда противостоит не отдельному человеку, а группе, организации, в том числе и такой мощной, как государство.

Групповой характер террористической деятельности налагает соответствующие требования к личности террориста. Для такой личности мир замыкается на своей группе, своей организации, на ее целях. Поэтому цельность и целостность личности террориста накладывают жесткие ограничения в плане свободы его выбора.

Отдавая себя организации, человек отдает целиком и свое сознание во власть идеям организации. Террористическая группа в психологическом плане устраняет неполноту или расщепленность психосоциальной идентичности индивида. В сущности, группа для него становится стабилизирующей психологической основой, позволяющей ощутить себя целостной личностью, значимым элементом его самосознания. Психология такой группы формирует иной смысл жизни и обеспечивает становление духовной, ценностной и поведенческой стереотипизации.

В целом личность террориста — это постоянное, непрерывное психологическое движение, в котором целостность и целеустремленность являются всего лишь фиксированными моментами психологической неустойчивости. Анализ большинства высказываний самих террористов демонстрирует, что террор — это не просто «работа» или «профессия», это нечто большее — определенный способ жизни и деятельности, который целиком захватывает человека и подчиняет его себе. Он полностью отдается своему делу, поскольку понимает, что степень риска в противном случае многократно возрастает. При этом для него является характерным негативное мироощущение, возникшее прежде всего по причине несоответствия идеальной модели мира и самого себя в реальной действительности и возможностям самореализации. Такое противоречие трансформируется в субъективное ощущение личной и социальной несправедливости. В результате для личности террориста складывается позиция «Я — хороший, мир — плохой», как средство моральной самозащиты, позволяющее оправдать любые деструктивные действия.

Таким образом, деятельность террористов принимает характер деструктивной самореализации. При этом через отрицание зарождается новая умозрительная концепция уверенности в своей правоте, которая сводит к минимуму возможности позитивного воздействия на террористическую группу и отдельного террориста.

Помимо личностных факторов, по мнению большинства исследователей (С.В.Асямов, В.В. Собольников и др.), выделяют ряд социально-психологических факторов, обеспечивающих вовлеченность в террористическую деятельность. Можно выделить следующие:

  • а) использование специально разработанных психотехнологий, направленных на «промывание мозгов» (внушающее воздействие, идеологическая обработка, зомбирование и т.д.);
  • б) механизм групповой идентификации, обеспечивающий людям с ущербной самооценкой возможность почувствовать себя полноценной личностью, приобщаясь к числу «избранных, призванных к исправлению мира»;
  • в) деиндивидуализация психики — возникает «общегрупповая мысль», содержание которой без критики разделяют все члены группы. Конфронтация составляет содержание этой мысли, где мир делится на «наших» и «других». Любая информация, противоречащая «нашим» установкам, блокируется и не воспринимается;
  • д) конфликтные ситуации, особенно конфронтации с органами правопорядка, довольно часто — криминальный и асоциальный опыт;
  • е) личные связи с членами террористических организаций.

В то же время не следует террористическую деятельность воспринимать как примитивный бандитизм. Хотя насилие составляет стержень терроризма и элементы бандитизма в нем присутствуют, целевые установки такого рода деятельности по степени общественной опасности привносят существенные отличия. Вместе с тем деятельность террористической организации в целом, как и каждого террориста в отдельности, протекает в непрерывном движении, в котором подготовка террористического акта сменяется его осуществлением для того, чтобы сразу же начался поиск нового объекта следующего террористического акта.

Психологический анализ террористической деятельности позволяет выделить ее структуру. Так, А. Н. Леонтьев подчеркивает то, что любая деятельность имеет трехчленное строение. Деятельности в целом соответствует мотив — предмет потребности человека на удовлетворение его активности. Деятельность распадается на действия, каждое из которых направлено на достижение целей. Обычно достижение мотива всей деятельности как раз и складывается из реализации цепочки промежуточных целей. За счет осуществления цепочки действий реализуется мотив, т. е. осуществляется определенная деятельность [198, с. 175].

Отдельной психологической проблемой является выходящая на первый план такая разновидность терроризма, как суицидальный терроризм (использование террористов-смертников). Для исполнения террористической акции подбираются люди с определенными индивидуально- и социально-психологическими особенностями, возрастными данными и религиозными убеждениями. В связи с этим для правоохранительных органов приобретает особую актуальность составление примерного психологического портрета террориста-смертника, учитывающего эти особенности. Так, по мнению ряда исследователей (Р. Гарифуллин, В.Н. Смирнов и др.), террористы-смертники, как правило, рекрутируются из числа подростков 7—14 лет, молодых людей, девушек 15—17 лет, сирот, из малообеспеченных семей, молодых вдов, глубоко верующих (мусульман) мужчин среднего возраста, совершивших религиозные или бытовые преступления и осужденных шариатскими судами к смертной казни.

Интерес представляют внешние признаки и признаки поведения террористов-смертников. В частности, мужчины, осуществив подготовку к обряду погребения, чисто выбриты и имеют безукоризненно чистую обувь. Внешне он может иметь отстраненный (либо сосредоточенный) взгляд, держаться настороженно и обособленно от других. Женщины из числа смертниц в целях маскировки могут выдавать себя за беременных, лиц с наличием увечий (без руки, ноги, глаза и т.п.). При этом могут просматриваться подозрительные (неестественные) выпуклости в районе пояса, носимые объекты, замаскированные под бытовой предмет, рюкзак, сумка, детская коляска и т.д., к которым террорист относится крайне осторожно. Одежда, как правило, соответствует местным условиям, но для сокрытия на теле взрывного устройства может быть и иной. При этом может просматриваться шнур или провод, зажатый в руке, или виднеющийся из-под складок одежды (рукава). Характерной особенностью поведения террористов-смертников при этом является заметное немотивированное возбуждение, сопровождаемое обильным выделением пота, а иногда и слюны, повышенным вниманием к окружающей обстановке и людям. Некоторые из их числа могут произносить молитвы с переходом на шепот при приближении посторонних лиц.

В основе мотивации их деятельности выделяют:

  • а) религиозный, национальный, политический фанатизм;
  • б) безысходность, вызванную не только социально-экономическими и этнокультурными факторами (пережитки, устои прошлого, патриархальные традиции, обычаи, приниженность, бесправность роли женщины в семье), но прежде всего психологическими (утрата смысла жизни, безразличие власти, окружающих, духовная, эмоциональная, информационная, коммуникативная изоляция) и психофизиологическими (апатия, агрессия, фрустрация, страх, подверженность идеологии «агрессивной исла- мизации», сопровождающейся прославлением и мифологизацией «подвигов» шахидов, нежелание продолжать жизнь, доведенное до отвращения к жизни, избавление от тревог, страхов, фобий, чувства неполноценности) факторами;
  • в) иная совокупность сложного мотивационного комплекса, в основе которого лежат духовно-религиозные (желание очиститься от греха, искупить вину, прийти, слиться с Аллахом), саморе- ализационные (стремление к совершенству, соучастие в общей борьбе), эмоциональные (месть за вред, нанесенный товарищам по борьбе, единоверцам, соплеменникам, родственникам, соратникам по политической деятельности и т.д.) и благотворительные

(материально обеспечить, хотя бы на некоторое время, семью, угодить родителям, роду, мужу, любимому человеку).

Процесс обучения ориентирован на достижение беспрекословного подчинения наставникам и готовности к самопожертвованию. Так, средствами идеологической обработки молодых девушек («невест Аллаха») могут стать предстоящее замужество; сексуальное насилие, которое фиксируется на видео с последующим предупреждением жертвы и родителей, что данная запись будет обнародована. В работе с шахидами также используется мощный идеологический и психотропный прессинг по формированию установки на «смерть во имя Аллаха». Применительно к другой категории шахидов, из числа женщин средних лет («черных вдов»), используются такие средства, как их отрыв от семьи и максимальное подчинение джамаату (ваххабитской общине), мощная идеологическая обработка, приучение к психотропным препаратам и использование фрагментов программирования.

В последние годы среди шахидов появились исполнители из числа представителей других национальностей (русские, украинцы и т.д.). В качестве элементов идеологической подготовки жителей различных национальностей активно использоваться технология психопрограммирования.

Значительный интерес у представителей спецслужб вызывает поведение шахидов и динамика их психического состояния на этапе подготовки и реализации террористического акта. Очевидными становятся выраженная тревожность, замкнутость, ориентация только на наставников, пассивность, деструкция личностной сферы. Более того, сам характер их подготовки порождает у шахидов состояние неустойчивости и неадекватности самооценки. Последнее проявляется в вариантах как завышенной (до ощущения себя сверхчеловеком, решающим судьбы других людей), так и заниженной (нуждающейся в подтверждении за счет этих других людей) самооценки.

Куратор обеспечивает заданность целеустремленности. Она также является лишь фиксированным моментом психологической неустойчивости, достигающей уровня ненормальности. При этом террорист-смертник, «находясь в толпе, психологически в ней не находится» и может вести себя в отличие от других скованно и беспокойно, проявляя неуравновешенность [312, с. 128—130]. Психическое его состояние может меняться от едва заметного возбуждения до паники.

Если даже по его поведению повышенная тревожность, замкнутость, пассивность, деструкция личностной сферы не будут заметны, то все равно такое состояние можно обнаружить на лице: побледнение, потливость, сглатывания слюны, затрудненность или учащенность дыхания, расширение зрачков, тремор кистей рук, сильное напряжение лицевых мышц и др.

Характер и степень изменения психического состояния террориста зависят от индивидуально-психологических особенностей: сохранения подконтрольности психологического состояния при осознании приближающейся смерти, наличия факторов, мешающих осуществлению террористического акта (сотрудники полиции, бдительные граждане, неблагоприятное стечение обстоятельств и т.п.), использования психопрограммирования, психотропных и наркотических веществ [312, с. 123—125].

В контексте изложенного террор представляется как особый вид деятельности, доминирующим объективным мотивом которого является достигаемое каким-либо образом устрашение других людей. Наличие такого объективного мотива, разумеется, ни в коем случае не отменяет множества различных субъективных мотивов, которыми руководствуются отдельные террористы. Однако именно порождение страха у людей как мотив движет действиями террориста и придает глубокий внутренний смысл всему его существованию. Для его достижения террорист совершает самые различные действия: приискание средств и подготовку оружия, разработку плана, выслеживание жертвы и др. Все, что находится за мотивом, как правило, представляет собой мотивировку, включающую совокупность идей, объясняющих и оправдывающих терроризм, придающих ему некий «высший смысл». В зависимости от масштаба такой идеи террористическая деятельность приобретает ту или иную идеологическую окраску. Мотивировки могут быть более или менее развернутыми, носить программный, стратегический или конкретно-ситуативный, чисто тактический характер.

Между тем наличие мотивировок не всегда обязательно. В отдельных случаях люди занимаются террором в силу позитивного к нему отношения. В террор никогда не идут «насильно», им занимаются исключительно те, кому нравятся подобные занятия. Причин к тому может быть множество, в освещении их и обнаруживается отличие террора от обычного убийства.

Для террора остаются важными идейно-риторические компоненты. Террорист совершает «безличное убийство», поскольку не знает и никак лично не относится к своей жертве. В отличие от обычного преступника террорист совершает «идейное» преступление, поэтому нуждается в каких-то личных оправданиях. Более того, осознанно совершенное им чисто уголовное преступление все-таки психологически остается возможным только для единиц. Как правило, любой убийца в той или иной форме находит для себя те или иные мотивировки, оправдывающие, как бы

«легитимирующие», его преступление если не в юридическом, то хотя бы в житейско-человеческом смысле.

Сложность анализа личностных компонентов деятельности террориста связана с тем, что совершенное им преступление принципиально надличностно. Тем не менее осуществляют его личности, что в совокупности осложняет весь анализ. С субъективной точки зрения сами террористы многократно уверяли, что именно в идейном терроре происходит освобождение деятельности от индивидуально-личностных наслоений. Некая идея (даже просто идея террора, независимо от наличия или отсутствия его идеологических или политических образований) освобождает деятельность от личности. Личностный фактор всегда, причем совершенно открыто и вполне целенаправленно, минимизировался теоретиками терроризма [243].

Одним из наиболее важных вопросов для объективного понимания личности террориста является вопрос о его внутренней мотивации. В самом общем виде ранее были выделены группы мотивов участия в терроре. Вместе с тем поведение человека в целом определяется комплексом мотивов, находящихся друг с другом в сложных иерархических отношениях. Среди них можно выделить основные, ведущие, которые и стимулируют поведение, придают ему субъективный, личностный смысл. Одновременно параллельно могут действовать два и более ведущих мотива. Они взаимно дополняют и усиливают друг друга, придавая поведению целенаправленный, устойчивый характер, значительно повышая его общественную опасность. Следовательно, насилие рождает насилие. Поэтому необходимо устранять имеющиеся потенциальные причины терроризма. Подтверждением тому является характер сложности борьбы с устоявшимся терроризмом, ее высокозатратностью, а в целом и низкой эффективностью. Такая борьба носит не столько активный, сколько реактивный характер.

Террористы совершают террористический акт первыми, а затем их разыскивают и предают суду. Это делает борьбу с терроризмом вечной. Тем более что на любые жесткие антитеррори- стические действия постепенно находятся эффективные средства противодействия. Террор порождает террор, как насилие, в свою очередь, порождает насилие, а это значит, что такая насильственная борьба с террористами будет представлять собой практически бесконечный процесс.

Не будет преувеличением считать терроризм как самозащит- ную реакцию политического, социального, религиозного, экономического и т.д. меньшинства против тех или иных действий большинства; реже это реакция ущемляемого большинства.

Но и в том, и в другом случае данное явление возникает тогда, когда исчерпаны все возможности диалога.

Контекст изложенного выводит нас не только на причины возникновения терроризма, но и на основные пути предотвращения его развития. Вследствие этого необходимо всегда сохранять возможности диалога с террористами. Потенциальные террористы должны иметь возможность заявить о себе, донести свои требования, помимо организации и осуществления террористического акта. Даже не устраняя полностью вероятность террористических актов, эти действия делают их менее жестокими, способствуют заблаговременному получению особой информации, позволяющей спецслужбам применять свои меры для предотвращения актов террора. В решении эти проблем во многих случаях единственным средством является ведение переговорной деятельности.

Анализ практики проведения переговоров с террористами убеждает в необходимости специального психологического сопровождения этого процесса. В частности, переговорщик должен владеть определенной совокупностью методов, связанных с «умением вести торг», «затягиванием времени», формированием у террориста ощущений положительной динамики происходящих событий, умением предоставлять несколько альтернативных вариантов, снимать эмоциональное напряжение и вероятность иррационального поведения, устанавливать и использовать особенности психологии террориста и т.д.

При установлении психологического контакта важным является диагностика ведущего мотива, в качестве которого могут выступать: криминальный, политический, психологический. В результате можно определить тип преступника: бегун, вымогатель, боевик; социальный протестант, преобразователь; суицидент, психически больной, мститель — а следовательно, мотивировку, обстоятельства захвата заложников. На основании изложенного используется методика психологического обеспечения переговорного процесса с террористом либо на нейтрально-оборонительной, либо на наступательно-агрессивной позиции. Изучение практики ведения переговоров с террористами убеждает, что осмысление чрезвычайной ситуации и эффективность реализации данного мероприятия невозможны без психологического сопровождения данного процесса.

Государство не должно проявлять экстремизма ни по отношению к своим гражданам, ни по отношению к другим государствам. Люди создают государство для регуляции своих взаимоотношений, но это не дает государству права угнетать людей. Гражданское общество, развиваясь, частично отбирает у государства и принимает на себя проблемы саморегуляции и ограничивает государство в его наиболее жестких, экстремистских проявлениях. Степень развития гражданского общества лишает оснований для возникновения терроризма, по крайне мере, внутри самого такого общества. Реальное предупреждение терроризма обычно заключается в эффективном воздействии на его самые глубинные корни: идеологические, религиозные, социальные, политические и геополитические. При воздействии на идеологические корни терроризма необходимо вести превентивную разъяснительную работу на этапе появления радикальных идеологических конструкций. Для профилактической работы в рамках индивидуального терроризма необходима система специального антитеррористического воспитания молодежи - то, что на Западе называют «воспитанием в духе мира». В рамках такой социализирующей системы достаточно эффективно соединяются усилия психологов, педагогов, врачей и юристов.

Социальные корни терроризма связаны с социальным и экономическим неравенством. Экономические корни — это не столько само по себе экономическое неравенство людей, сколько либо непривычность такого неравенства, либо его слишком открытый и поэтому раздражающий людей характер. Террористические акты происходят в том случае, когда разрыв между самыми богатыми и самыми бедными становится слишком большим, психологически непреодолимым или когда одни люди слишком откровенно нарушают экономические интересы других. Создание и расширение среднего класса в России считается реальным гарантом стабильности существующего государственного устройства.

Экономические корни терроризма могут принимать международный характер. Тогда появляются антиглобалисты, которые, возмущаясь «несправедливым» международным разделением труда, поднимаются на борьбу с транснациональными корпорациями и представляющими их интересы межгосударственными альянсами.

Политические корни терроризма связаны с неравномерным распределением власти внутри государства. Геополитические корни терроризма связаны с различными интересами государств и взаимоотношениями между государствами. Противоречивые интересы и обостренные взаимоотношения между ними часто порождают межгосударственный терроризм. Склонность одних государств к идеологической, экономической, информационной и т.д. экспансии обобщенно проявляется в экспансии геополитической. Не случайно весь цивилизованный мир во главу угла сохранения безопасности ставит стабильность государственных границ. Даже самое демократическое государство ограничивает роль демократии. В то же время зачастую демократия становится обратной стороной терроризма, многократно усиливая повседневные жизненные риски и предоставляя террористам слишком много свободы для их деятельности. В целях недопущения этого необходимо плавное развитие демократического процесса.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >