Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Судебный конституционализм: доктрина и конституционно-судебная практика

Определенность правовых норм как критерий допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации

Универсальный характер требования правовой определенности для конституционного нормоконтроля проявляется также в том, что данный принцип охватывает практически все основные этапы (стадии) и направления нормоконтрольной деятельности КС РФ. Это связано с тем, что именно вопрос о правовой неопределенности (ее наличии или отсутствии) лежит в основе решения вопроса о допустимости обращения в КС РФ. В силу ч. 2 ст. 36 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» основаниями к рассмотрению дела КС РФ выступают:

  • 1) обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции РФ закон, иной нормативный акт, договор между органами государственной власти, не вступивший в силу международный договор, или
  • 2) обнаружившееся противоречие в позициях сторон о принадлежности полномочия, а, значит, в конечном счете обнаружившаяся неопределенность в принадлежности этого полномочия определенному органу, т. е. в спорах о компетенции, или
  • 3) обнаружившаяся неопределенность в понимании положений Конституции РФ.

Таким образом, именно неопределенность правовой нормы (закрепленного в ней субъективного права или полномочия) является основанием для признания обращения в КС РФ допустимым. Что это означает? Если иметь в виду, что эти вопросы, по крайней мере на начальном этапе, могут решаться в том числе Секретариатом Суда (ст. 40 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»), очевидна актуальность выработки тех критериев, которые позволяли бы объективно и достоверно оценивать степень неопределенности обжалуемой нормы, учитывая необходимость решения вопроса о допустимости обращения и не предрешая вопрос о конституционности обжалуемой нормы.

Данный Закон дает довольно общие ориентиры для решения этого вопроса, что существенным образом повышает значение практики КС РФ, его правовых позиций по таким вопросам, которые, получая закрепление в решениях КС РФ, приобретают обязательное значение, в том числе для самого Суда, конкретизируя и обогащая нормативное содержание соответствующих конституционно-судебных законодательных процедур.

Во-первых, применительно к проблеме о наличии неопределенности в вопросе о соответствии Конституции РФ нормативного акта (в контексте принятия решения о допустимости обращения) были выработаны, в частности, следующие правовые подходы:

  • 1) неопределенность с точки зрения конституционности предполагает наличие сомнений в том, как согласуется с Конституцией то или иное нормативное положение, т. е. правило поведения. Некоторые неточности юридико-технического характера, которые могут быть допущены законодателем при формулировании понятий в законе, сами по себе еще не дают оснований для вывода о том, что эти положения являются расплывчатыми, не содержащими четких стандартов поведения[1]. Тем не менее, если используемое в законе понятие выполняет непосредственно регулирующую функцию, оно может стать предметом конституционного нормоконтроля1;
  • 2) неопределенность в конституционности должна носить очевидный и неустранимый характер: если сомнения в конституционности нормы могут быть сняты через анализ ее места в системе действующего правового регулирования или на основе уже сформулированных правовых позиций КС РФ, то обращение о проверке таких норм не может быть принято Судом к рассмотрению[2] [3];
  • 3) неопределенность в конституционности оспариваемой нормы должна свидетельствовать о ее расхождении непосредственно с Конституцией, а потому не может быть предметом проверки норма закона, воспроизводящая то или иное конституционное предписание; это означало бы проверку соответствующего положения Основного закона, что не входит в компетенцию КС РФ[4].

Говоря о неопределенности нормативного акта в аспекте неконституционное™ как об основании для обращения в КС РФ, важно уяснить, на какой именно стадии конституционно-судебного процесса может и должен выясняться этот вопрос, если иметь в виду существование своего рода досудебных стадий, когда обращение находится на изучении Секретариата КС РФ. Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» не дает четкого ответа на этот вопрос. Представляется, что его решение должно строиться на основе принципа наибольшего гарантирования конституционных прав. Соответственно, Секретариат КС РФ не вправе возвращать обращения заявителю по мотиву явного отсутствия неопределенности.

Во-вторых, основанием для принятия КС РФ обращения к рассмотрению может служить компетенционная неопределенность, т. е. обнаружившееся противоречие в позициях сторон о принадлежности полномочия в спорах о компетенции.

В доктринальном плане понятие компетенционной неопределенности не разработано. С формально-юридической точки зрения при его оценке следует, вероятно, руководствоваться вытекающими из нормативного содержания общеправового принципа формальной определенности требованиями в единстве с конституционными принципами федерализма, разделения властей, разграничения предметов ведения и полномочий между уровнями публичной власти и др. Такой подход может быть выведен из практики КС РФ.

Так, в одном из решений Суд, опираясь на нормы ст. 4 (ч. 2), 15 (ч. 1) Конституции РФ, закрепляющих принцип верховенства закона, в системном единстве с положениями ее ст. 115 (ч. 1) и Федерального конституционного закона от 17 декабря 1997 г. № 2-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» (ст. 2 и 3), предписывающими Правительству РФ осуществлять нормотворческие полномочия на основании и во исполнение Конституции РФ, федеральных законов и нормативных указов Президента РФ, сделал следующий вывод. Принцип определенности и непротиворечивости законодательного регулирования распространяется и на те правовые нормы, которыми законодатель делегирует Правительству РФ те или иные полномочия. Иное означало бы, что законодатель вправе передать Правительству РФ не определенные по объему полномочия, а Правительство РФ — реализовать их произвольным образом. Этим нарушался бы принцип разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную (ст. 10 Конституции РФ), предполагающий в сфере правового регулирования разграничение законодательной функции, возлагаемой на Федеральное Собрание, и функции обеспечения исполнения законов, возлагаемой на Правительство РФ1.

В условиях российской модели федерализма и такого характера конституционного разграничения предметов ведения и полномочий между уровнями публичной власти, когда большой удельный вес занимают предметы совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов, разработка проблем, связанных с компетенционной неопределенностью имеет особенно важное значение. Тем не менее нельзя не признать, что споры о компетенции остаются редким явлением в конституционно-судебной практике. Принятые же по соответствующему кругу дел решения КС РФ свидетельствуют о том, что неопределенность в компетенции как основание для возбуждения дела в КС РФ должна пониматься следующим образом: а) она предполагает наличие неясностей, разночтений в отношении тех полномочий, которые урегулированы в Конституции РФ, а потому споры о компетенции, обусловленные отраслевым законодательством, не могут рассматриваться как вытекающие из компетенции, закрепленной Основным законом и, соответственно, подведомственные КС РФ[5] [6]; б) возникшая компетенционная неопределенность не может быть устранена иным способом[7], в том числе путем использования специальных установленных Конституцией РФ согласительных процедур[8].

В-третьих, неопределенность как основание для возбуждения конституционного судопроизводства может касаться также вопросов о понимании смысла самих по себе конституционных норм. В данном случае неопределенность может рассматриваться в двух аспектах, а именно:

  • 1) сквозь призму необходимости выявления и уточнения существа конституционных положений в рамках конституционного нормокон- троля, что влечет формирование казуального конституционного толкования. В качестве примера здесь можно привести сформулированное в одном из определений толкование ст. 39 Конституции РФ. Показатели прожиточного минимума, обусловливая объем экономических обязательств государства перед гражданином при установлении государственных пенсий и социальных пособий, должны рассматриваться как элемент нормативного содержания конституционного права на социальное обеспечение по возрасту, основу которого составляет пенсионное обеспечение. Они выступают конституционным ориентиром пенсионной политики при недостаточности на данный момент финансовых гарантий пенсионного обеспечения1;
  • 2) в ситуациях, непосредственно связанных с постановкой уполномоченными субъектами вопроса о неясности конституционных положений и об их официальном толковании. Следует учитывать, что согласно практике КС РФ цель толкования Конституции РФ, осуществляемого в соответствии с ее ст. 125 (ч. 2) этим Судом, заключается в том, чтобы, устранив неопределенность в понимании конституционных положений, обеспечить надлежащее их применение, соблюдение, исполнение и использование[9] [10]. Обращения о толковании Конституции РФ, предполагающие такую конкретизацию ее положений, которая фактически требует от Суда создания новых правовых норм, ему неподведомственны[11]. Неопределенность в понимании положений Конституции РФ как предпосылка ее толкования должна касаться только норм Основного закона и не может быть связана с их недостаточной, по мнению заявителя, детализацией в законодательстве[12]. Поскольку такая неопределенность должна иметь собственно конституционный характер, не может обусловливаться или предполагать оценку положений, находящихся на рассмотрении[13] либо уже действующих[14].

  • [1] См. определение КС РФ от 18 марта 2004 г. № 150-0.
  • [2] См. постановление КС РФ от 14 апреля 2008 г. № 7-П.
  • [3] См. определение КС РФ от 12 мая 2011 г. № 737-0-0.
  • [4] См. определение КС РФ от 23 июня 2000 г. № 174-0.
  • [5] См. постановление КС РФ от 6 апреля 2004 г. № 7-П.
  • [6] См. определения КС РФ от 1 апреля 1996 г. № 49-0, от 1 апреля 1996 г. № 20-0.
  • [7] См. определение КС РФ от 6 ноября 1997 г. № 102-0.
  • [8] См. определение КС РФ от 8 июня 2000 г. № 90-0.
  • [9] См. определение КС РФ от 15 февраля 2005 г. № 17-0.
  • [10] См. определение КС РФ от 5 ноября 1998 г. № 134-0.
  • [11] См. определение КС РФ от 16 июня 1995 г. № 67-0.
  • [12] См. определение КС РФ от 18 января 2011 г. № 113-0-0.
  • [13] См. определения КС РФ от 11 июня 1999 г. № 104-0, от 25 декабря 2003 г. № 430-0.
  • [14] См. определение КС РФ от 6 марта 2008 г. № 269-0-0.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы