Культура Российской империи

Поворот произошел типично по-русски, круто и решительно. Споры о смысле и методах петровских преобразований не утихают по сей день.

Безусловно, Россия повернула в сторону Европы. Русская культура в петербургский период была подвержена всем европейским веяниям и к концу XIX в. сама приобрела мировое значение. Главное достижение петербургского периода — высвобождение творческих сил личности, расцвет личностного творчества, осуществление ломоносовской формулы, что «будет собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов Российская земля рожать». Но при всех видимых переменах оставались неизменными некоторые существенные глубинные механизмы функционирования культуры. Вследствие уже упоминавшегося

несоответствия шага времени и шага пространства петровские перемены не могли сразу охватить всех и вся, тем более, что осуществлялись они неорганично. Разрыв, существовавший между верхами общества, которые теперь европеизировались, и низами значительно углубился. Церковь оказалась полностью подчиненной государству. Тем самым она абсолютно потеряла возможность быть духовной воспитательницей народных низов. Низы остались беспризорными. Рано или поздно социальные перемены должны были вывести их из патриархального состояния, но они оставались без предпосылок выработки позитивной программы новой жизни.

Знаменательная трансформация произошла в петровскую эпоху и с государством. Петровская государственность превратилась в конечную истину, не имеющую выше себя никакой инстанции, не являющуюся ничьей представительницей и ничьим образом. Человек вручал себя государству, создавалась светская религия государственности. Государство заняло то место, которое в средневековом мировоззрении занимала церковь. Хотя патриархи Древней Руси зависели во многом от светской власти, их влияние на общественную жизнь было значительно сильнее, чем Святейшего Синода в синодальный период, и дело тут не в существовании патриаршества. Государи Московской Руси воспитывались в духе неукоснительного посещения разных церковных служб, строгого соблюдения всех церковных требований и ритуалов. Начиная с Петра I цари воспитывались по-другому, церковность отодвигалась на задний план.

Реформы Петра I подготовили почву для распространения идей Просвещения в России. В его царствование появилось много новшеств, в частности, газеты, журналы, портретная живопись и др. В страну начали проникать философские и общественно-политические идеи западноевропейских мыслителей. Но в целом движение Просвещения под общим названием «вольтерьянство» получило некоторое распространение в России в 40—60-х гг. XVIII в.

Русское просвещение являет собой неоднородную и многослойную картину. Его характерной чертой было то, что просветительские взгляды исповедовали и пытались проводить в жизнь идеологи «просвещенного абсолютизма». Просвещение не было подготовлено в России внутренним развитием страны, его идеи были позаимствованы в основном у французов узкой прослойкой интеллигентного дворянства.

Это было неудивительно, ибо в России XVIII в. еще не сложилось «третье сословие» — главный творец и ведущая движущая сила идей Просвещения. Семена, попав на российскую почву, дали иные всходы, чем на Западе. Вскрылись глубинные противоречия между присущими Просвещению идеями социального равенства, внесословной ценности человека и российской действительностью с самодержавным государством и крепостнической системой. В российском Просвещении были поддержаны в принципе «просвещенное самодержавие» и «просвещенное дворянство» как главное сословие страны. Даже один из наиболее последовательных просветителей Н.И. Новиков отмечал в письме литератору Г. В. Козицкому, что дворяне есть «не что иное, как люди, которым государь вверил некоторую часть людей же, во всем им подобных, в их надзирание».

Если французское Просвещение носило светский характер, то российские просветители не обсуждали вопрос о существовании Бога. Даже М.В. Ломоносов был деистом. Яркой чертой российского Просвещения был патриотизм, чем оно отличалось от космополитизма европейского Просвещения. Впоследствии патриотизм был характерен и для многих видных деятелей русского либерализма. Гуманистические тенденции российского Просвещения проявлялись в том, что наши общественные деятели настаивали на усилении просветительской роли государства, создании разветвленной системы государственного образования, открытии доступа к науке, государственной и общественной жизни талантливым выходцам из низших слоев общества. В этом отношении во многом совпадали взгляды таких разных мыслителей, как А. Кантемир и М. Щербатов, Н. Новиков и А. Радищев, Д. Фонвизин и Н. Карамзин. Большую роль сыграли ученые- просветители, прежде всего М.В. Ломоносов, в создании русского научного языка.

Культура России XIX в. являет пример невиданного взлета в своих вершинных достижениях. Ни в какое другое время в России не рождалось столько гениев мировой величины, внесших такой вклад в сокровищницу общечеловеческих достижений. Очень ярко и образно об этом сказал Максим Горький: «Гигант Пушкин, величайшая гордость наша и самое полное выражение духовных сил России, а рядом с ним волшебный Глинка и прекрасный Брюллов, беспощадный к себе и людям Гоголь, тоскующий Лермонтов, грустный Тургенев, гневный Некрасов, великий бунтовщик Толстой и больная совесть наша Достоевский, Крамской, Репин, неподражаемый Мусоргский, Лесков: все силы на то, чтобы создать положительный тип русского человека и, наконец, великий лирик Чайковский и чародей языка Островский, не похожие друг на друга, как это может быть у нас, на Руси, где в одном и том же поколении встречаются люди как бы разных веков, до того они психологически неслиянны. Все это грандиозное создано Русью менее чем в сотню лет. Радостно, до безумной гордости, волнует не только обилие талантов, рожденных Россией XIX в., но и поражающее разнообразие». Все это позволило назвать данный период «золотым веком» русской культуры.

«Золотой век» был подготовлен всем предшествующим развитием русской культуры, особенно петровскими реформами. С начала XIX в. в русском обществе наблюдается небывало высокий патриотический подъем. Еще более усилившийся с началом войны 1812 г., он способствовал углублению понимания национальной общности, развитию гражданственности. Искусство активно взаимодействовало с общественным сознанием, формируя его в национальное. Усиливалось развитие реалистических тенденций и национальных черт культуры.

Культурным событием колоссальной важности с точки зрения отражения национального самосознания стало появление «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина. По свидетельству А.С. Пушкина, «появление сей книги наделало много шуму... Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную» [21]. П.А. Вяземский писал: «Карамзин — наш Кутузов 12 года, он спас Россию от нашествия забвения, воззвал ее к жизни, показал нам, что у нас отечество есть, как многие о том узнали в 12 году» [22].

Карамзин был первым, кто на рубеже XVIII—XIX вв., может быть, интуитивно, но почувствовал, что самым главным в русской культуре наступающего XIX в. будут усилия по решению проблемы ее национальной самоидентичности. Следом за Карамзиным шел Пушкин, решавший задачу соотнесения своей национальной культуры с другими культурами, затем появилось «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева — философия истории России, стимулировавшее дискуссию между славянофилами и западниками.

В рамках модифицированных основ этих идейных направлений и по сей день ведется спор об историческом предназначении России, ее прошлом, настоящем и будущем. За этими направлениями скрывались две линии в развитии русской культуры XIX в. Одна из них — культурно-самобытная в широком смысле слова, направленная на выявление глубинных механизмов национальной культуры, закрепление наиболее устойчивых, не меняющихся ценностей, другая — модернизаторская в широком смысле слова, направленная на изменение содержания национальной культуры, включение ее в так или иначе понимаемый общемировой культурный процесс. «Золотой век» характеризуется относительным равновесием этих двух линий, поэтому великие творения его гениев гармоничны и общепризнанны как национальная классика. Ярчайший пример — творчество А.С. Пушкина.

Особое место в культуре «золотого века» занимала литература. Она сыграла главную стабилизирующую и созидательную роль в своих вершинных творениях. Классики русской литературы всегда тяготели к объемному многомерному мировосприятию, сохраняющему многозначность и образность. Высокий авторитет слова был одной из важнейших особенностей нашей культуры с самого начала ее становления. В период «золотого века» искусство слова значительно укрепилось, заняв оказавшееся вакантным место религиозного авторитета. Формировавшаяся по образцу светской западноевропейской культуры, новая русская культура оказалась глубоко связанной с прошлой традицией и сохранила свойственную ей структуру ценностей. Светская литература унаследовала функцию нравственного эталона, на который равняется общество, строгого судьи окружающей жизни. Классическая литература XIX в. была больше чем литературой, она стала синтетическим явлением культуры, оказалась по сути дела универсальной формой общественного самосознания, выполняя миссию социальных наук. Многие просвещенные люди русского общества строили свою жизнь, ориентируясь на высокие литературные образцы [23].

Определенный интерес представляют суждения некоторых иностранных авторов о русской культуре и литературе. Например, О. Шпенглер, разрабатывая свою морфологию мировой истории, представленной в виде восьми замкнутых, не связанных друг с другом культур, предполагал скорое возникновение еще одной культуры, русской. Культуру петровской России он относил к разряду так называемых «исторических псевдоморфоз». Историческими псевдоморфозами Шпенглер называл те случаи, «когда чужая, старая культура так властно тяготеет над страной, что молодая и родная для этой страны культура не обретает свободного дыхания... Все вышедшее из глубин изначальной душевности изливается в пустые формы чуждой жизни: юные чувства застывают в старческие произведения, и вместо свободного развертывания собственных творческих сил только ненависть к чужому насилию вырастает до гигантского размаха» [24].

Рассматривая культуру России, Шпенглер выделял прежде всего литературу, двумя крупнейшими представителями которой считал Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого. Верный своему методу радикального антитетизма, он резко противопоставляет творчество этих двух художников и мыслителей. Тема сопоставления Достоевского и Толстого не была новой, ее начал разрабатывать еще при жизни Л. Толстого Д.С. Мережковский, но вряд ли у кого два гения предстали такими полными противоположностями, как у Шпенглера.

Толстой, по Шпенглеру, — рационалист, интеллигент, «просвещенный» и «социально думающий ум». «Его ненависть к собственности имеет экономическую природу, ненависть к обществу — социально-этическую природу, его ненависть к государству — это политическая теория. Отсюда его сильное влияние на Запад. Он в некотором смысле близок Марксу, Ибсену и Золя». Шпенглер делает вывод, что Толстой чрезвычайно умаляет «метафизическое за счет социального». Действительно, у Толстого много рационалистического. Даже «истинную религию» он рассматривал как «согласно с разумом и знаниями человека установленное им отношение к окружающей его бесконечной жизни».

У Достоевского, согласно Шпенглеру, «душа смотрит поверх всего социального. Вещи этого мира представляются ей такими незначительными, что она не придает их усовершенствованию никакого значения... Достоевский живет уже в атмосфере непосредственно предстоящего религиозного творения» [24, s. 235— 236]. Бесспорно, Шпенглер существенно недооценил социальную сторону творчества Достоевского, ярко проявившуюся и в его художественных произведениях, и в публицистике «Дневников писателя». Читая Достоевского (чтобы читать его в оригинале, немецкий философ частично изучил русский язык), Шпенглер пытался предугадать, какой же будет подлинная аутентичная русская культура. Важнейшим в ее становлении он считал возможность появления нового, русского вида христианства, который «очень далек от Рима и Виттенберга, смотрит назад, на Иерусалим» [24, s. 632]. Русских Шпенглер определял как гениев в религиозном отношении, равным которым являются лишь арамеи. Решающая роль в религиозном творчестве отводилась Достоевскому, его специфическому пониманию «русского Христа». За ним, в конце концов, пойдет русский народ, так как «истинно русский человек — ученик Достоевского, хотя он его не читает, хотя и потому, что он вообще не умеет читать. Он сам есть часть Достоевского» [24, s. 238].

Шпенглер во многом сконструировал объект своего описания, но ему присущи и определенные прозрения. За теорией исторической псевдоморфозы кроется реальный драматический раскол русской культуры, во многом стимулированный петровскими преобразованиями. Несмотря на все грандиозные достижения культуры золотого века, культурный раскол не был преодолен. Роковым для страны стал террористический акт 1 марта 1881 г., совершенный немногим спустя полгода после пушкинской речи Ф.М. Достоевского, страстно призывавшего к единству русской культуры, провозгласившего ее мировую миссию, основанную на «всемирной отзывчивости». Определенное равновесие в культуре нарушилось. Возобладали радикальные модернистские идеи в своем разрушительном виде. «Золотому веку» русской культуры пришел конец. Хотя впереди был еще «серебряный век», культурный созидательный подъем уже не мог уравновесить и обуздать волну революционного нигилизма, неспособного к творческому созиданию.

К середине XIX в. русская культура становится все более известной на Западе. Н.И. Лобачевский, положивший начало современным представлениям о строении Вселенной, стал первым прославившимся за рубежами России ученым. П. Мериме открыл Европе Пушкина. В Париже был поставлен «Ревизор» Гоголя. Во второй половине XIX в. европейская и мировая известность русской культуры усиливается в первую очередь благодаря литературе, произведениям И.С. Тургенева, Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского. Впервые в XIX в. культурный обмен между Россией и Европой приобрел двусторонний характер, русская культура приобрела европейское и мировое значение. Россия выразила себя в понятных для Запада формах, не утратив своего своеобразия.

Начало XX в. — это «серебряный век» русской культуры. Российская изящная словесность никогда не знала такого богатства и разнообразия поэтической рубрики: А. Блок, С. Есенин, В. Маяковский, В. Хлебников, В. Брюсов, И. Северянин, Н. Гумилев, А. Ахматова, М. Цветаева — вот далеко не полный перечень талантов, заявивших о себе впервые в начале века. Окончательно сформировалось появившееся еще во второй половине XIX в. течение русского космизма, приверженцами которого были очень многие несхожие между собой писатели, ученые, философы (Д.И. Менделеев, К.Э. Циолковский, В.С. Соловьев, Н.Ф. Федоров, П.А. Флоренский, В.И. Вернадский и др.). Их объединяло убеждение в том, что развитие человечества все более приобретает формы некой общепланетарной общности. Космос и человек, природа и человек оказываются неотделимы, и надо уметь изучать вместе будущее человека и будущее природы. Вершиной научного направления в космизме стало учение Вернадского о ноосфере, очень актуальное и в наши дни. Согласно этому учению человечество постепенно становится основной силой, определяющей своей деятельностью эволюцию Земли. В дальнейшем оно должно будет принять на себя ответственность за будущее биосферы для сохранения возможности своего существования и дальнейшего развития. Биосфера должна превращаться в ноосферу, т. е. сферу разума. В русском космизме «серебряного века» складывались течения, альтернативные основным установкам западноевропейской науки и оказывающиеся перспективными в настоящее время ввиду обострения глобальных проблем. Космизм альтернативен социоцентризму, отрывающему человека от природы, и восточным мировоззрениям, обрекающим человека на пассивность.

Сложилась самобытная русская философия, ее выдающимися представителями стали Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, Л.И. Шестов, П.А. Флоренский, И.А. Ильин и др. Одной из особенностей русской философии, по словам А.Ф. Лосева, было «чисто внутреннее, интуитивное познание сущего, его скрытых глубин, которые могут быть постигнуты не посредством сведения к логическим понятиям и определениям, а только в символе, в образе посредством силы воображения» [25].

Русская культура находилась на грани крупных качественных перемен, которые не состоялись вследствие революции. Возможно, сущностью качественных перемен стало бы так называемое «славянское Возрождение», идея которого витала в умах некоторых видных деятелей «серебряного века», а суть должна была заключаться в религиозном усвоении античности [26]. В то же время культура «серебряного века» подвергается некоторыми авторами небезосновательной критике за определенный отход от гуманистических ценностей, моральный релятивизм [27].

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >