ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ ТИПОЛОГИЯ СОБСТВЕННОСТИ

Определять собственность, в принципе, можно по-разному; и спор, зачастую разворачивающийся вокруг определения собственности, приобретает в большинстве случаев схоластический характер. Уточнять следует обычно не само определение собственности (ибо такое «уточнение» можно продолжать до бесконечности), а ту «дискуссионную ауру», в которой «вращается» логическое поле обсуждаемого определения собственности. И предшествовать этому, вероятно, должен лингвистический анализ.

Слово «собственность» в русском языке означает: «1. Имущество, принадлежащее кому-чему-н. Государственная собственность. Личная собственность. 2. Принадлежность кого-чего-н. кому-чему-н. с правом распоряжения. Право собственности. Социалистическая собственность. Частная собственность. Приобрести в собственность что-н.»{.

Итак, как это ни удивительно, но термин «собственность» в русском языке — двузначный термин. Он может обозначать либо «имущество» — в форме какого-либо предмета — «объекта собственности», либо фиксировать факт принадлежности этого «имущества» субъекту собственности. Очевидно, что оба эти значения тесно связаны между собой: если имеется как таковое «имущество», то имеется и отношение «принадлежности»: «имущество» не может быть вне этого отношения — оно всегда либо «принадлежит», либо «не принадлежит». Если же есть «принадлежность», значит, есть и объект, по поводу которого идет спор о «принадлежности». Главным же, определяющим среди этих значений является второе — собственность есть прежде всего не вещь, а отношение — отношение между людьми по поводу вещи. Именно отношение между людьми по поводу вещи, а не отношение данного, конкретного человека к данной, конкретной вещи, как иногда предполагают, составляет сущность собственности. Собственность есть исключительно социальное отношение, оно возникает в обществе и существует в обществе и вне общества просто немыслимо. Один человек, как известно, общества еще не образует; для возникновения отношения собственности необходимо как минимум два человека. Иными словами, отношение собственности существует тогда и только тогда, когда саму собственность оспаривают, когда другой индивид способен хотя бы чисто теоретически претендовать на принадлежность чего-либо первому индивиду.

Основная смысловая нагрузка в определении собственности падает на второе значение; однако из этого вовсе не следует, что анализом первого значения, связанного с определением собственности как «имущества» (или как «объекта»), можно пренебречь.

Ожегов С.И. Словарь русского языка, М., 1991. С. 738.

(Похожая ситуация с разграничением смыслов термина «собственности» как «имущества» и «принадлежности» наблюдается и в других языках. Например, в английском языке для обозначения собственности имеются два термина — «property» и «ownership». Из них более употребителен первый термин, второй встречается несколько реже; и связано это, на наш взгляд, с тем обстоятельством, что «property» используется одновременно как для обозначения объекта собственности (имущества), так и собственно для обозначения самого отношения собственности', слово «ownership» обозначает, как правило, только отношение собственности. Кроме того, второй термин более юридический, чем философский и экономический'. «ownership» зачастую означает не только и не сколько собственность, сколько право собственности', «property» же есть собственность в ее обыденном экономическом и социологическом значении, собственность как объект хозяйственного оборота.)

Найдя «точку опоры» в определении собственности посредством ключевых понятий «отношение», «принадлежность» и «имущество» (чаще всего понимаемое как совокупность некоторых «благ»), можно попытаться постепенно углубить это определение до строго научной дефиниции — той самой, с которой нам предстоит дальнейшая работа в этом диссертационном исследовании.

Собственность — это отношение между субъектами по поводу принадлежности им тех или иных благ. Однако слово «принадлежность» редко присутствует в предлагаемых тем или иным автором определениях собственности. Куда чаще, когда обозначается суть отношения собственности, ими предлагаются следующие два понятия: «владение»[1] и «присвоение».

Собственностьэто отношения между субъектами по поводу владения теми или иными благами. Собственность — это отношения между субъектами по поводу присвоения тех или иных благ.

Термин «присвоение» — один из наиболее употребимых терминов в определениях собственности. Он позволяет лучше, чем термин «владение», зафиксировать динамический, процессуальный характер отношений собственности. «Присваивать» — это значит вести себя активно по отношению к объекту собственности. Кроме того, обозначение сути отношений собственности через «владение» вносит путаницу в дальнейший анализ: ведь «владение» также есть одна (только одна из трех) из «функций» или, говоря юридическим языком, одно из «прав» собственности. Что же, тогда получается, что все остальные «функции» (или «права») игнорируются автором определения? Вот почему более уместно, на наш взгляд, в определении собственности пользоваться понятием «присвоение», понимая его как совокупное обозначение тех самых разнообразных отношений, которые включает в себя собственность.

Собственность — это отношения между людьми по поводу присвоения тех или иных благ. Собственностьэто определенный способ присвоения людьми различных благ.

Но поскольку способы присвоения людьми благ меняются от эпохи к эпохе и от цивилизации к цивилизации, то вполне резонно зафиксировать этот момент вставкой эпитета «конкретно-исторический» вместо «определенный». Также, на наш взгляд, необходимо уточнить и природу благ, которая, как правило, бывает либо материальной (вещественной), либо духовной (интеллектуальной). Интеллектуальные блага — это блага, выраженные в форме знания и информации, духовно-символические продукты культурного производства.

Определение собственности в таком случае примет следующий вид.

Собственность — это отношения между людьми по поводу конкретноисторического способа присвоения материальных и духовных благ. Или, чуть проще, собственность — это конкретно-исторический способ присвоения материальных и духовных благ.

Еще одним важным моментом, который прямо в определении может и не отражаться, но который, однако же, необходимо всегда оговаривать, является следующий: в основном речь здесь и далее будет идти о собственности на средства производства. Вообще, собственность распадается на два крупнейших разряда: 1) собственность на средства производства; 2) собственность на предметы потребления. Средства производства — это такие средства, при помощи которых осуществляется производство потребительских благ. Кто владеет и распоряжается средствами производства, тот, как правило, играет ключевую роль в производственном процессе1. Поэтому и в определении собственности — в тех случаях, когда мы будем говорить о материальных и духовных благах, мы будем иметь в виду прежде всего такие материальные и духовные блага, при помощи которых можно производить другие такие же блага.

Можно также дать и другое определение собственности, которое в определенном аспекте можно назвать «юридическим», поскольку в нем фигурируют «права» (или, по-другому, «правомочия», «функции») собственности: «владение», «распоряжение» и «пользование».

Собственность — это владение, распоряжение и пользование какими- либо благами — в первую очередь средствами производства.

В итоге получаем следующее «двойное» определение собственности, с которым уже вполне можно работать дальше.

Собственность — это конкретно-исторический способ присвоения материальных и духовных благ. Собственностьэто владение, распоряжение и пользование какими-либо благами — в первую очередь средствами производства1. [2] [3]

А теперь можно более основательно обсудить проблему «прав» (или «функций») собственности.

Собственность — это не есть нечто единое и неделимое; наоборот, она вполне может быть разложена на еще более мелкие отношения, совокупность которых и составляет собственность в целом. Говоря образно, собственность — это есть молекула, распадающаяся на атомы. Последние и есть не что иное, как ее «функции», «права» или «правомочия»1.

В связи с этим следует обратить внимание на следующий факт: зачастую все споры и дискуссии вокруг собственности (касающиеся как ее определения, так и процессов реального функционирования) вызываются нечетко определенным «дискуссионным полем». Одни участники дискуссий понимают собственность как совокупность всех «прав», другие в основном подразумевают под «собственностью» «право владения», третьи имеют в виду «право распоряжения» и т.п. Следует указать, что до тех пор, пока не будет четко определено, о чем конкретно в собственности идет речь, все споры о ней превратятся в неуправляемый словесный сумбур и хаос — с аморфной неупорядоченностью позиций каждого из участников дискуссии. При употреблении понятий «собственность», «право собственности», «собственник», «субъект собственности» и т.п. всякий раз необходимо уточнять, какие именно «права» или «функции» собственности здесь подразумеваются, иначе польза от дискуссии будет самая минимальная.

Вообще же под субъектом собственности мы понимаем того, кто присваивает — тем или иным способом, используя то или иное «право» или «функцию», — различные блага, имущество, ресурсы. Этот субъект может быть как отдельным индивидом, так и коллективом, как физическим лицом, так и юридическим. Одним из потенциальных субъектов собственности является государство — в тех случаях, где речь идет о государственной собственности.

Объект собственности это те блага, имущество и ресурсы, которые присваиваются субъектом собственности. Характер этих благ (ресурсов, имущества) имеет значимость скорее при нормативном, юридическом подходе к собственности, чем при позитивном подходе: социально-философском или социально-теоретическом. Если юридический подход требует, чтобы природа благ подчинялась определенным критериям

понятием «ресурс» («ресурсы»), а вместо «способа присвоения» употребляется термин «доступ»: собственность — это доступ (или право доступа) к определенным ресурсам.

Начиная с этого момента понятия «функция собственности», «право собственности» и «правомочие собственности» будут употребляться как синонимы. Различие между ними мы полагаем несущественным: обычно термином «функция собственности» пользуются экономисты, а терминами «право собственности» и «правомочие собственности» — юристы. Правда, следует помнить еще одно важное обстоятельство: в юридической науке права собственности понимаются как политико-правовые способы реализации собственности в условиях конкретного государственного и правового устройства, что, возможно, не совсем согласуется с представлением о правах собственности как «атомах», составляющих «молекулу собственности».

(«отчуждаемость», «редкость», «возможность полного контроля»), то социально-философский подход допускает как неполный контроль и неполную отчуждаемость, так и отсутствие редкости. Здесь важно только одно: чтобы вещь хотя бы теоретически можно было рассматривать как потенциальный объект собственности — либо интеллектуальной, либо вещественной, либо еще какой-то третьей (четвертой и т.п.) природы.

Отношение субъекта собственности и объекта собственности включает в себя и третий элемент — присвоение объекта собственности ее субъектом, а оно-то как раз и реализуется посредством различных прав или функций собственности.

«Права» («функции») собственности — это есть отдельные элементы («под-» или «суботношения»), из которых в совокупности складывается все отношение собственности. Другими словами, это различные «формы» «присвоения» субъектом собственности материальных и духовных благ. Например, «владение» собственностью — одна «форма» «присвоения» этих благ, «распоряжение» — другая, «пользование» — третья и т.д.

В юридической и отчасти экономической литературе, как правило, содержание «собственности» (или содержание «права собственности») принято раскрывать через так называемую триаду — владение, распоряжение и пользование собственностью.

Раскроем смысл этих терминов: «владение» — это есть фактическое обладание объектом собственности (имуществом), как правило закрепленное и юридически. «Распоряжение» — право эксплуатировать объект собственности (имущество), производить с ним те или иные операции. «Пользование»1 — это применение объекта собственности (имущества) по назначению.

Главное в конкретном анализе прав или функций собственности — точно определить, какие из вышеперечисленных прав или функций собственности закреплены за тем или иным субъектом, какое правомочие является основным в его деятельности, а каким можно пренебречь. Только тогда возможно получить общую картину функционирования собственности как совокупности различных функций и уяснить себе, как структурированы по ней различные субъекты.

Но «триадой» не исчерпывается все возможное богатство функций собственности[4] [5]. «Триада» в некотором смысле есть продукт исторический (продукт исторической эволюции юридического мышления), окончательно сложившийся еще в русском гражданском праве[6].

На деле же количество возможных прав собственности гораздо больше чем три. Наиболее полной и исчерпывающей здесь считается ставшая почти «классической» классификация английского исследователя А. Оноре, включающая в себя одиннадцать правомочий собственности1.

Вот они, эти 11 правомочий:

  • 1) право владения;
  • 2) право пользования;
  • 3) право управления;
  • 4) право на доход;
  • 5) право на оборот и извлечение выгоды из него;
  • 6) право на безопасность в операциях с собственностью;
  • 7) право на передачу власти над собственностью;
  • 8) право на «бессрочность» во владении вещью;
  • 9) право на запрещение вредного использования вещи;
  • 10) право на передачу вещи в залог; ответственность ею по долгам;
  • 11) право на восстановление нарушенных прав собственности[7] [8].

Итак, собственность слагается из элементов, называемых «правами»

или «функциями». Их может быть три, а может и более — до одиннадцати, хотя и последняя цифра также, в принципе, может быть превышена. В определенном, несколько ироническом смысле можно заключить, что количество правомочий собственности ограничено разве субъективными притязаниями авторов, классифицирующими эти правомочия, — кому-то нужно побольше, кому-то поменьше. Неясным, однако, остается вопрос о роли и значимости каждого отдельного правомочия. «Равны» между собой те или иные правомочия или «неравны»? Можно ли их разделить на первостепенные и второстепенные, «активные» и «пассивные»? Нельзя ли какими-то из них пренебречь в последующем рассмотрении?

Если снова обратится к классификации Оноре[9] и попытаться проанализировать каждое из выделенных им правомочий, чтобы впоследствии проранжировать их соответственно их значимости и важности, то результат будет примерно следующим.

1. Право владения.

Право владения (или право обладания) — это ключевая функция собственности, даже иногда отождествляемая с собственностью вообще. Без владения (или обладания) нет собственности, вот почему мы заносим эту функцию в разряд «активных» и заявляем о том, что заменить «владение» ничем в собственности нельзя.

2. Право пользования.

Оценка этой функции в собственности сильно различается. Некоторые авторы «кладут» эту функцию в основу всего отношения собственности1, но наша точка зрения в этом вопросе более осторожна: пользование есть лишь «пассивное», «техническое», «второстепенное» правомочие. Пользованиеэто вид распоряжения, это распоряжение в пределах применения предмета по назначению. «Пользователь» всегда пассивен, зависим от владельца и распорядителя. Раб пользуется мотыгой, наемный рабочий пользуется станком, даже не имея права переместить эти орудия производства из одного места в другое. У «пользователя» нет экономической власти (власти над другими людьми в сфере производства), как у владельца и распорядителя, а то, что есть — сильно ограниченная «власть» над орудием производства, — властью можно назвать разве что в насмешку[10] [11].

3. Право управления.

Право управления (или право распоряжения) — это такое же ключевое правомочие, как и право владение. Оно означает возможность свободно оперировать с объектом собственности, т.е. производить с ним различные операции: перемещать, направлять, менять форму и (частично) содержание и т.п. Однако нам представляется сомнительным, чтобы сюда входила и операция уничтожения данного объекта, — это право, по нашему мнению, присутствует только у владельца.

При всей своей ограниченности право распоряжения, безусловно, является «активным», весьма значимым правом: распорядитель есть один из ключевых суверенов в праве собственности, и потенциал его экономической власти вполне соотносим с потенциалом экономической власти владельца;

4. Право на доход.

Право на доход, мы считаем, вообще не должно рассматриваться как одна из функций собственности. Прежде чем право на доход с имущества вообще может быть реализовано, должно существовать само имущество (собственность). Право на доход относится к сфере распределения, а не к сфере производства, мы же ведем речь о собственности на средства производства. Впрочем, следует заметить, что подобным правом в сфере распределения ресурсов обладают владелец собственности и ее распорядитель.

5. Право на оборот и извлечение выгоды из него.

Право на оборот есть, по сути, то же самое, что право распоряжения собственностью, а право на извлечение выгоды есть другая словесная формулировка права на доход.

6. Право на безопасность.

Это право представляет собой юридический нонсенс. Безопасность хозяйствования, безопасность владения и распоряжения объектом собственности субъекту собственности обеспечивают другие субъекты (в первую очередь — государство), в саму собственность это просто не входит. Другими словами, это не функция собственности.

7. Право на передачу власти над собственностью.

Непонятно, что здесь подразумевается под «властью над собственностью», если она обозначает либо обладание собственностью, либо управление ею. Первый случай — это «владение», второй — «распоряжение». «Передача», как мы уже упоминали выше, — один из видов «распоряжения собственностью».

8. Право на «бессрочность» во владении вещью.

Это подразумеваемое право собственности: когда говорят о владении и распоряжении собственностью, уже изначально имеют в уме, что владение и распоряжение собственностью должны быть неограниченными во времени. Если они ограничены, то это заявляют. Сама проблема «ограниченности» и «неограниченности» в присвоении собственности имеет социально-философский смысл разве что при противопоставлении друг другу вещественной и интеллектуальной собственности[12].

9. Право на запрещение вредного использования вещи.

Это право, подобно праву на безопасность, также принадлежит иным субъектам. Именно они (а не сам субъект собственности!) могут запретить использовать собственность во вред другим, включая самих себя. Для самого субъекта собственности, говоря юридическим языком, это скорее не право, а обязанность. И тем более это не может быть «функцией», «атомом» собственности.

10. Право на передачу вещи в залог; ответственность ею по долгам.

Данное правомочие, очевидно, вытекает из владения, распоряжения собственностью, ибо лицо, которое не является ее владельцем или распорядителем, просто не имеет никакой возможности закладывать объект собственности в залог и отвечать им по долгам. Последнее производ- но в первую очередь от «владения» и частично от «распоряжения» собственностью.

11. Право на восстановление нарушенных прав собственности.

Это снова подразумеваемое право, к тому же обращенное к иным субъектам. «Восстановить» можно только то, что «было утрачено», а что было прежде всего? Опять же «владение» и «распоряжение» собственностью!

Таким образом, из одиннадцати прав (функций) собственности, перечисленных Оноре, «ключевую», «активную» роль играют только два: право владения и право управления (право распоряжения). Из девяти оставшихся одни (как, например, право пользования) являются несущественными правами или автоматически входят во «владение» и «распоряжение», другие (например, «право на бессрочность») подразумеваются и вовсе не нуждаются в том, чтобы о них говорили специально, третьи («право на безопасность» и т.п.) есть, по существу, обязательства внешних субъектов по отношению к данному субъекту собственности.

Логично этот вывод применить и в отношении «триады»: в ней «право пользования» явно лишнее, производное от прав «владения» и «распоряжения». Сама «триада» есть традиция русского юридического мышления, успешно перекочевавшая в современное российское право. Она при фундаментальном ее рассмотрении трансформируется в «диаду», и молекула собственности включает в себя уже не три, а только два «атома» — владение и распоряжение.

«Владение» и «распоряжение» — это две главные функции собственности, если рассматривать последнюю в социально-философском и философско-экономическом аспекте; можно придумать сколько угодно юридических конструкций в праве собственности, но на уровне сущностного анализа они все равно будут сведены к двум — владению (обладанию) и распоряжению {управлению). При этом необходимо подчеркнуть, что эти две функции далее неразложимы и неделимы а также {sic!) нередуци- руемы друг к другу. «Владеть» не значит «управлять», «управлять» не значит «владеть». Можно, например, совладеть, не управляя («совладелец» общенародной собственности, находящийся внизу управленческой лестницы), и управлять, не владея (менеджер, работающий по найму у владельцев средств производства). «Владение» и «распоряжение» представляют собой два крайних полюса собственности, полюса, которым друг с другом никогда не сойтись. Отношение собственности de facto и de jure заключает в себе антиномию: собственник, с одной стороны, может быть владельцем, а с другой — управленцем', и каждую из этих функций допустимо рассматривать как особую собственность1. [13] [14]

Достаточно очевидно и легко доказуемо, что власть управленца в реальных отношениях собственности может быть не менее сильна и значима, чем власть владельца («собственника»). Например, как будем впоследствии анализировать, такое положение вещей зачастую складывается в корпорации — акционерном обществе. Собственник — владелец капитала — здесь может быть распылен и размыт; потому ключевые экономические функции сосредоточены в руках менеджера — «управленца»; менеджер в корпорации со слабым влияниям собственника — это все или почти все', его, вероятно, можно рассматривать как «фактического» (но не «юридического»!) хозяина корпорации.

Государство советского, «коллективистского» типа — другой пример, где власть управленцев собственности, бюрократов возрастает самым невиданным образом по сравнению с властью владельца этой собственности — народа. Народ здесь — лишь номинальный собственник общенародной собственности, а бюрократия, управленцы — реальный, фактический.

Таким образом, функция «управление» («распоряжение»), говоря фигурально, жестоко мстит собственнику за пренебрежение ее значимостью относительно функции «владение». Она постоянно, денно и нощно напоминает о себе как о наиважнейшем отношении в собственности. Она требует «равноправия» в корреляции с функцией «владение». Она разрывает любой процесс присвоения надвое, т.е. на два пусть неотделимых друг от друга, но все же противоположных полюса, и не считаться с этим реальному собственнику просто невозможно.

Итак, любым объектом собственности важно не только владеть, но и распоряжаться. Она, собственность, есть не «одноатомное», а «двухатомное» отношение; она есть и владение, и распоряжение одновременно; она есть двойное владение — «условное» и «безусловное»; она есть просто «двойное» владение или две маленькие «собственности».

Рассмотрим теперь различные типологии собственности. Самой известной среди всех типологий является классификация собственности по субъекту присвоения, а если быть совсем точным по смыслу — по субъекту владения. Из всех отношений собственности здесь выделяется главное отношение — отношение владения («функция» или «право владения»), и именно оно выступает в качестве ключевого критерия классификации собственности1.

Классифицируя по субъекту владения, можно указать на две основные формы собственности: частную собственность и общественную собственность.

Частная собственность — это присвоение объекта собственности одним субъектом', причем это может быть как одно физическое лицо, так и одно юридическое лицо (фактически — группа лиц). Даже если физические

ное, «безусловное», другим как раз было «управление» или «распоряжение» — «условное владение».

Далее мы будем называть эту типологию собственности «классической».

лица не создают какой-либо правовой структуры, но присваивают какое- либо имущество сообща, их собственность также рассматривается как частная собственность.

Общественная собственность — это присвоение собственности обществом в лице государства или инкорпорированных в это государство других социальных образований. Однако сюда же может включаться и собственность общественных организаций, не имеющих прямого касательства к государству: это могут быть религиозные, этнические, профессиональные, спортивные (и прочие) общественные объединения.

Обсуждение проблемы «частное — общественное» в собственности опять же лучше всего начать со словаря Ожегова.

Слово «частный» в русском языке имеет следующие значения: «1. см. часть. 2. Являющийся отдельной частью чего-н., не общий, не типичный. Частный вывод. Частный случай. 3. Личный, не общественный, не государственный. Частная переписка. По частному делу. 4. Принадлежащий отдельному лицу, не обществу, не государству. Частная собственность. Частная торговля. 5. Относящийся к личному, индивидуальному владению, деятельности, хозяйству и вытекающим отсюда отношениям. Частный собственник. Частное лицо. Частная практика»'.

Слово «общественный» в русском языке означает: «1. см. общество. 2. Относящийся к работе, деятельности по добровольному обслуживанию политических, культурных, профессиональных нужд коллектива. Общественные организации. Общественная работа. 3. Принадлежащий обществу, не частный, коллективный. Общественное имущество. 4. Любящий общество [в смысле «общественной среды» — Л.О.], компанию. Он — человек общественный»2.

В первом из этих слов нас интересуют третье, четвертое и пятое его значение, во втором — второе и третье.

При употреблении в русском языке понятия «частный» сразу становится очевидным противопоставление этого слова в значении «личный» значениям «общественный» и «государственный». Частное — это то, что противоположно общественному и государственному. При пояснении четвертого значения — «принадлежащий отдельному лицу» — составителями словаря, однако, не уточняется, что понимается под «отдельным лицом» — лицо физическое или юридическое. Кроме того, понятие «отдельный» только «отделяет», но вовсе не уточняет количество субъектов «частного». Из словаря также неясно, сколько же их может быть — один или несколько', тем самым открывается возможность для подведения под «частную собственность» любого варианта групповой собственности.

В третьем значении слова «общественный» действует аналогичный принцип: общественный — это коллективный, противоположный частному. Соотнесение термина «коллективный» с термином «общественный» — опять же! — дает простор для подведения под понятие «общественный» групповой собственности. Совершенно невнятным для нас остается второе значение слова «общественный»: что значит «относящийся к работе по

  • 1
  • 2

Ожегов С.И. Указ. соч. С. 875. Там же. С. 438.

добровольному обслуживанию нужд коллектива»? Но если по смыслу его как-то состыковать с третьим значением, оно ведет к общеизвестному юридическому нонсенсу в определении собственности общественных организаций: в одном случае они расцениваются как частные собственники, в другом — как общественные в зависимости опять же от того, какой смысл вкладывается в понятия «частная собственность» и «общественная собственность».

В результате возникает примерно следующая картина: термины «частная собственность» и «общественная собственность» есть понятия с частично пересекающимся объемом (содержанием) или, говоря проще, понятия, частично совпадающие между собой. В графическом виде это можно представить следующим образом.

Попробуем несколько переформулировать в сокращенном виде данные выше определения.

Частная собственность — это присвоение собственности одним человеком или группой лиц. Общественная собственность — это присвоение собственности группой лиц, включая присвоение собственности всем обществом (государством). Групповая собственность — это присвоение собственности группой лиц.

Как итог все эти три понятия типологизируются нами по одному- единственному и главному критерию — количеству субъектов владения. Частная собственность — один субъект или их группа (множество), но не все (субъекты)! Общественная собственность — группа субъектов или все субъекты владения вместе. Групповая собственность — группа субъектов, но не один и не все.

К теоретическим (статическим) типологиям собственности относится также классификация ее по сферам производства, причем эту классификацию можно проводить по двум направлениям: во-первых, по «сферам производства» в смысле основных стадий (этапов) производства4, во-вторых, по «сферам производства» в значении главных областей (типов) производства.

В первом случае собственность можно подразделить:

  • 1) на собственность на средства (предметы) производства;
  • 2) собственность на средства (предметы) обмена;
  • 3) собственность на средства (предметы) распределения;
  • 4) собственность на средства (предметы) потребления.

Второй и третий этапы производства представляют промежуточные этапы в производственном процессе и потому в классификациях собственности используются крайне редко. Первый этап производства, наоборот, очень важен для анализа отношений собственности, и потому термин «собственность на средства производства» (который мы уже ввели раньше) используется весьма интенсивно. То же, пусть в меньшей мере, касается и четвертого этапа — здесь, как правило, употребляется понятие «собственность на предметы потребления». Разделение собственности на собственность на средства производства и собственность на предметы потребления, как мы уже отмечали в первой главе, помогает выделить в собственности собственность, способную производить другую собственность,— это самый значимый и первостепенный ее вид.

Во втором случае собственность можно разделить примерно следующим образом:

  • 1) промышленная (индустриальная) собственность;
  • 2) аграрная (сельскохозяйственная, земельная[15]) собственность;
  • 3) «социальная» собственность — собственность социальной сферы (науки, образования, здравоохранения и т.п.).

По этой классификации собственность можно, в принципе, продолжать дробить и дальше, и в конечном счете она уведет нас в сферу профессиональной типологии собственности. Последним элементом здесь, очевидно, станет «собственность работника по данной, конкретной, профессии» — например, собственность предпринимателя, собственность менеджера, собственность спортсмена, собственность рабочего, собственность крестьянина (земледельца, фермера), собственность преподавателя, собственность ученого и т.д. и т.п. Возможно, что подобный подход в «чистом» своем виде не обещает многого исследователю, но, однако, будучи совмещен с другими подходами к классификации собственности (например, «фундаментальной типологией» — см. ниже), он способен приоткрыть весьма интересные горизонты исследования собственности и в перспективе привести ученого к новым фактам, выводам и открытиям.

Отдельный разговор следует вести об исторических типологиях собственности.

Классификация собственности по ее историческим типам весьма распространена в различных социальных теориях — как философских, экономических, так и собственно исторических. Выделение основного критерия классификации, как правило, связывается с разделением всемирно-исторического процесса на основные исторические эпохи, а в случае, например, цивилизационной парадигмы иногда увязывается и с разделением общества на определенные культурно-исторические типы (даже в некотором роде — национально-географические) или цивилизации.

Примером исторической типологии собственности может служить, например, марксистская историческая типология собственности, в которой выделяются следующие типы собственности — соответственно способам производства и базирующимся на них общественно-экономическим формациям:

  • 1) первобытный способ производства — первобытная собственность;
  • 2) «азиатский» способ производства — «азиатская» собственность1;
  • 3) рабовладельческий способ производства — рабовладельческая собственность;
  • 4) феодальный способ производства — феодальная собственность;
  • 5) капиталистический способ производства — капиталистическая собственность;
  • 6) коммунистический способ производства — коммунистическая собственность[16] [17].

В современных западных теориях «постиндустриального общества» принято разделять собственность на три исторических типа — сообразно делению общества на три основные исторические стадии[18]:

  • 1) доиндустриальное (традиционное) общество — доиндустриальная (традиционная) собственность;
  • 2) индустриальное общество — индустриальная собственность;
  • 3) постиндустриальное общество — постиндустриальная собственность.

Достаточно распространенной является и деление собственности на западную («европейскую») и восточную («азиатскую»), или, более точно, по цивилизациям[19]. В таком случае можно указать, к примеру, на китайскую собственность, индийскую, античную, современную западную, исламскую, латиноамериканскую и т.п.

Теперь поговорим о так называемой фундаментальной типологии собственности или, говоря иначе, фундаментальной парадигме. Основы новой парадигмы собственности были разработаны автором данного труда в 1989—1993 гг. в связи с написанием кандидатской диссертации на тему «Бюрократизм как социальный феномен». Главной целью этой работы было найти экономическую «клеточку», «первооснову» бюрократизма, и таковая была найдена в форме «собственности на управление». Введение такого достаточно неординарного типа собственности, в свою очередь, потребовало и разработки новой классификации собственности, которая включала в себя еще какие-то однопорядковые собственности на управление, типы собственности. Затем потребовалось обозначить и социальные группы[20], накапливающие каждая свой фундаментальный тип собственности, и т.д. и т.п. Итого, фундаментальная парадигма собственности включила в себя три основных типа собственности:

  • 1) интеллектуальную собственность;
  • 2) вещественную собственность (включая собственность человека на свое тело);
  • 3) собственность на управление.

Далее мы кратко обозначим историю фундаментальной парадигмы.

В начале нашей ретроспективы необходимо, в первую очередь, признать факт, что разделение на интеллектуальную, вещественную и управленческую собственности есть нечто большее, чем разделение просто в собственности; это разделение можно провести и в труде, и по качеству блага, и по качеству капитала, а также разделение в способах накопления «фундаментальных типов собственности» («степенях свободы») и в больших социальных группах, эти фундаментальные типы накапливающиховерстратах»). Как могут существовать три вышеуказанных типа собственности, точно так же существуют: 1) три вида труда — интеллектуальный, управленческий и материальный (вещественный)1;

  • 2) три вида благ — интеллектуальное, управленческое и вещественное;
  • 3) три вида капитала — интеллектуальный, управленческий и вещественный; 4) три «степени свободы» — по интеллектуальной собственности, собственности на управление и вещественной собственности;
  • 5) три «оверстрата» — оверстрат интеллектуальных собственников, оверстрат управленцев и оверстрат вещественных собственников.

Роль и значение «духовного богатства» (т.е. интеллектуального капитала) впервые настоятельно подчеркнул немецкий экономист Фридрих Лист. В своей работе «Национальная система политической экономии» он замечает, обращаясь к невидимым оппонентам: «Устраните духовное начало и все, что называется богатством, превратится в мертвую материю»[21] [22] [23]. Ну, а «высшим разделением труда» для него является «разделение труда умственного и труда физического»; и «чем больше материальное производство производит богатства, тем больших успехов достигает умственное производство»[24]. На огромное значение знаний для процесса производства указывал и английский экономиста. Маршалл. Он тут же соотнес знания с организационным фактором, т.е. фактором управления: «Знание — это наш самый мощный двигатель производства. Оно позволяет нам подчинять природу и заставляет ее силы удовлетворять наши потребности. Организация содействует знанию; она имеет много форм, т.е. форму отдельного предприятия, различных предприятий одной и той же отрасли, отличных друг от друга отраслей и, наконец, форму «государства», обеспечивающего безопасность для всех и помощь многим. Различие между государственной и частной собственностью в сфере знания и организации имеет большее и возрастающее значение; в некоторых отношениях оно даже более важно, чем различие между государственной и частной собственностью на материальные объекты и, в какой-то мере, на этом основании иногда представляется целесообразным выделить "организацию" в особый фактор производства»1.

Но ближе всех, на наш взгляд, в начале XX в. к фундаментальной типологии собственности подошел великий немецкий социолог Макс Вебер. В своем капитальном труде «История хозяйства» он предложил следующим образом классифицировать объекты собственности:

  • 1) «возможные приложения [наемного] труда»;
  • 2) «вещественные средства производства»;
  • 3) «руководящие положения»[25] [26].

Второе, очевидно, можно без проблем отождествить с вещественной собственностью, третье — с собственностью на управление. Но под «возможным приложением труда» Вебер понимал присвоение рабочими их рабочих мест, и потому далее, акцентируя внимание на собственности на управление, он подчеркивает: «Кроме присвоения рабочих мест и вещественных средств производства, может совершаться также присвоение руководящих мест»[27].

Далее можно сказать, что фундаментальная типология развивалась и по частным направлениям. Например, мы могли бы указать, что возможность расширительного подхода к интеллектуальной собственности отстаивалась русским философом в эмиграции В.А. Розенбергом, написавшим статью о «научной собственности»: «Право научной собственности хочет идти дальше авторского права: с поверхности оно хочет спуститься на глубину»[28], а идея «собственности на управление», например, сквозит в книге современного американского социолога Питера Дракера «Новые реальности»: «Должность, занимаемая индивидуумом, очевидно, будет рассматриваться как одно из имущественных прав»[29].

Но наиболее фундаментально в ракурсе «фундаментальной типологии» поработали, на наш взгляд, три современных мыслителя: американские ученые Даниель Белл и Джон Гэлбрейт, а также французский философ, социолог и культуролог Пьер Бурдье.

Джону Гэлбрейту, проанализировавшему в своей работе «Новое индустриальное общество» (1967, русск. 1969) социальную структуру такого (фактически — постиндустриального) общества, принадлежит сама гипотеза о существовании в постиндустриальную эру трех оверстратов, названных у Гэлбрейта (весьма неудачно, как мы полагаем) «сословиями»1. Три основных «сословия» насчитывает Гэлбрейт в эпоху «нового индустриализма»: сословие «предпринимателей» (по нашему — вещественных собственников), сословие «техноструктуры» (по нашему — управленцев), сословие «педагогов и ученых» (по-нашему интеллектуальных собственников). Лишь в трактовке первого «сословия» (оверстра- та) мы немного расходимся с Гэлбрейтом (согласно нашей точке зрения, вещественные собственники: предприниматели и банкиры + собственники своего тела), в трактовке же остальных оверстратов наша позиция практически совпадает с точкой зрения американского экономиста.

Во многом аналогичные Джону Гэлбрейту мысли высказал и Даниель Белл в «Грядущем постиндустриальном обществе» (1973, русск. 1999). Рассматривая проблему власти в постиндустриальную эпоху, он отмечает три основные модели ее достижения, что в нашей трактовке фактически эквивалентно понятию «степень свободы». В первом случае индивид достигает власти за счет накопления (вещественной) «собственности»; во втором — за счет «политического положения», «участия в аппарате управления» (собственности на управление)', в третьем — за счет «образования», «навыков и умения» (интеллектуальной собственности)[30] [31]. Д. Белл также близко подошел и к широкой трактовке «интеллектуальной собственности», например там, где он пишет об «обществе знания» (,knowledge society)[32].

Главной заслугой П. Бурдье мы признаем разработку им концепции, признающей существование разных видов капитала, а не только «финансового», «экономического». Французский ученый вводит понятия иных капиталов: «культурного», «бюрократического», «символического»[33]. В такой классификации между собой соотносимы: «экономический капитал» и вещественная собственность', «бюрократический капитал» и собственность на управление', «культурный капитал» (или «символический»[34]) и интеллектуальная собственность. Многие идеи Бурдье, в частности идея «бюрократического капитала», подхвачены и развиваются ныне российскими учеными[35].

Итак, «фундаментальная парадигма» создавалась нами не на пустом месте. Вклад в ее создание — пусть не вполне осознанный — внес целый ряд крупных экономистов и социологов. Здесь нам скорее принадлежит сама терминология и оформление парадигмы в виде детально разработанной социальной схемы по типу: «собственность — социальная структура — власть». Именно в таком виде, по нашему мнению, теория фундаментальных типов собственности со всеми ее необходимыми приложениями должна войти как важнейший элемент в систему социальных наук и быть использована последними для получения новых результатов в познании социальной реальности.

Фундаментальная парадигма обращает исключительное внимание на качество объекта собственности, на то, из какой субстанции он состоит. Количество субъектов владения — главный критерий классического подхода — здесь отступает на второй план. Это уже потом надо проанализировать, что представляют собой «частная интеллектуальная собственность», «общественная собственность на управление» и т.п., а пока мы просто определяем суть фундаментального подхода и отличие его от подхода классического.

В итоге, учитывая определяющую роль субстанции в фундаментальном подходе, получаем:

  • 1) интеллектуальную собственность;
  • 2) вещественную собственность1;
  • 3) собственность на управление.

Эта классификация собственности, по существу, охватывает весь возможный мир объектов собственности', любой предмет или явление в окружающем нас мире потенциально могут быть рассмотрены или как объект интеллектуальной собственности, или как объект вещественной собственности, а в специфическом понимании «процесса» или «функции» в отношении организации социума — как объект собственности на управление. Фундаментальная типология собственности всеохватывающа и всеобъемлюща', она абсолютно полна и не знает ни ограничений, ни исключений, потому и весьма продуктивна в своем использовании.

Фундаментальная парадигма открывает новый ракурс исследования общества — как на уровне собственно собственности, так и на уровне социальной структуры и политической организации общества. Возможно, как любая социальная схема, она всегда в чем-то будет неадекватна живому, реальному обществу, не удовлетворяя тем самым наиболее пытливые умы; но при умелом ее дополнении другими социальными схемами: социологическими, экономическими, политическими — фундаментальная парадигма способна превратиться в эффективный инструмент познания социальной реальности[36] [37].

  • [1] Иногда вместо «владения» употребляют синонимичный термин — «обладание».
  • [2] Необходимо напомнить, что существуют четыре основные сферы производства: 1) собственно «производство»; 2) обмен; 3) распределение; 4) потребление. Определяющей сферой является сфера «производства»: ничего непроизведя, мы не сможем ничего ни обменять, ни распределить, ни потребить. Это, впрочем, прекрасно понимал еще и Карл Маркс — см. напр.:Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 33.
  • [3] Западные экономисты и философы несколько по-иному подходят к определению собственности: понятие «благо» («блага») у них обычно заменяется
  • [4] Иногда употребляется термин «использование»; и так как до сего времениавтор не встречал вразумительного объяснения разницы между «пользованием» и «использованием», потому, надо полагать, это одно и то же.
  • [5] Это признают и юристы: «Сама по себе "триада" правомочий, во всяком случае, недостаточна для характеристики содержания права собственности. Более того, было бы ошибкой представлять ее как единственно возможный иправильный вариант описания правомочий собственности» // Суханов Е.А.Лекции о праве собственности, М., 1991. С. 20.
  • [6] См.: Рубанов АЛ. Проблемы совершенствования теоретической модели правасобственности // Развитие советского гражданского права на современном этапе.М„ 1986.
  • [7] Honore A. Ownership // Oxford essays on jurisprudence. Oxford, 1961.
  • [8] Ibid.
  • [9] Следует отметить, что А. Оноре мыслит как юрист: он стремится своейконструкцией максимально полно охватить весь комплекс прав, порождаемыхили реализуемых собственностью. «Права собственности» им интерпретируются в духе прав человека на собственность. Социально-философская проблема — «расщепление» собственности на более мелкие отношения —в таком случае просто не стоит; мы просто имеем политико-правовую проблему реализации прав человека на собственность; спорить же по поводу того,какое из этих прав «значимее» и «важнее», юристы просто не способны — дляних в некотором роде это «псевдопроблема».
  • [10] См., напр.: Колганов М.В. Собственность. Докапиталистические отношения,М., 1962. Напомним, что этой же позиции придерживался и Карл Маркс.
  • [11] Хотим заметить, что в русском языке слово «пользование» имеет три основных значения: а) «употребление для своей надобности»; б) «извлечение выгоды из чего-либо»; в) «обладание чем-либо (обычно хорошим)» (Ожегов С.И.Словарь русского языка. М., 1991. С. 556). Мы предполагаем, что в экономической и социально-философской литературе следует адекватно пользоваться лишь первым значением, так как третье значение создает ненужную аберрацию в сторону функции «владение», а второе — «извлекать выгоду из чего-то» — употреблять здесь нам представляется неправильным, так как«извлечение выгоды» относится к сферам распределения и потребления, амы рассуждаем в первую очередь о сфере производства; очевидно, преждечем распределять и извлекать выгоду, необходимо установить начальные условия: произвести на присвоенных определенным образом средствах производства.
  • [12] См. напр.: Орехов Л.М. Некоторые экономические и другие аспекты интеллектуальной собственности // Собственность в экономической системе России. М., 1998.
  • [13] Вопрос, конечно, в некотором роде спорный: ведь из «владения», как мыпродемонстрировали выше, вытекает фактически как «верховное распоряжение», так и «верховное пользование» предметом. По сути, мы тут имеемгегелевскую дурную бесконечность: у функции «владение», как у сказочногодракона, постоянно к уже имеющейся одной голове прибавляются еще две,т.е. новые функции «распоряжения» и «пользования». По-видимому, речь о«неделимости» и «неразложимости» данных функций можно вести лишь подданным углом зрения, поданной системе отсчета.
  • [14] Или как особый тип «владения»: у некоторых авторов-экономистов советского периода в собственности фигурировало два «владения»: одно — обыч-
  • [15] Слово «земля» здесь используется весьма широко: сюда входит не толькособственно земля, но и прочие естественные ресурсы — воды, леса, недра,солнечная энергия и т.п.
  • [16] Этот способ производства и соотносительно ему этот тип собственностиявляются дискуссионными в марксизме.
  • [17] Первым этапом коммунизма, согласно Марксу и Энгельсу, является социализм, которому соответствует социалистическая собственность.
  • [18] Более точно, на наш взгляд, эту типологию следует обозначить как «типологию по экономическим эпохам».
  • [19] Еще раз подчеркиваем, что национально-географическую (цивилизационную) типологию собственности в подавляющем большинстве случае резоннорассматривать как элемент исторической типологии собственности.
  • [20] 3 Поначалу они определялись как «страты» (1993 г.). Понятие «оверстраты»впервые появилось в статье: Орехов А. М. Бюрократия: на пути от традиционного общества к информационному // Социально-политический журнал.
  • [21] 1996. № 6. Проблема «оверстратов» нами будет рассмотрена в гл. 9 этой монографии.
  • [22] «Материальный» («вещественный») труд — это труд в сфере материальныхвещей, с использованием материальных средств производства; в случае еслитаковым выступает «физическое тело», подобный труд называется «физическим трудом»; если же роль средства производства играют «внешние»материальные вещи, то тогда подобный труд можно именовать просто «материальным» или «вещественным».
  • [23] Лист Ф. Национальная система политической экономии. СПб., 1891.
  • [24] Там же. С. 209.
  • [25] Маршалл Л. Принципы политической экономии. М., 1993. Т. I. С. 208—209.
  • [26] Вебер М. История хозяйства. Пг., 1924. С. 12.
  • [27] Там же. С. 14.
  • [28] Розенберг В.А. Научная собственность // Русская философия собственностиXVIII - XX вв. СПб., 1993. С. 401.
  • [29] Дракер П. Новые реальности. М., 1994. С. 137.
  • [30] Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. М., 1969.
  • [31] БеллД. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999. С. 485.
  • [32] Там же. С. 235-238.
  • [33] Напр.: Бурдье П. Социальное пространство и символическая власть //THESIS, 1993. Т. 1. Вып.2.
  • [34] Вообще говоря, «символический капитал» у П. Бурдье играет роль всеобщейформы капитала, в которую могут обращаться все иные формы капитала.
  • [35] См., напр.: Шматко Н.А. Конверсия бюрократического капитала в постсоветской России // Socio-Logos’ 96. М., 1996.
  • [36] И.А. Латыпов называет эту собственность не «вещественной», а «вещной»:«Вещной называется собственность на те материальные ценности, которымисобственник может владеть, пользоваться и распоряжаться»: Латыпов И.А.Социально-философские аспекты невещественной собственности в информационном обществе. Ижевск, 2008. С. 44.
  • [37] Далее мы будем рассматривать в основном проблемы интеллектуальной собственности; о так называемой вещественной собственности и собственностина управление. См. подр.: Орехов А. М. Интеллектуальная собственность: опытсоциально-философского и социально-теоретического исследования. М.,2007, 2009. С. 39-52.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >