Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Всеобщая история права и государства

Имперская Россия на нелегком пути модернизации «сверху»

От реформ Петра I до отмены крепостного права

В правление Петра I (1696—1725 гг.) царская власть получает новый титул — «императорская» с одновременным удержанием всех прежних. Этот титул был присвоен царю Правительствующим Сенатом (правительством на время отсутствия царя) и Святейшим Синодом (заменил собой патриарший приказ и институт патриарха) по окончании Северной войны в 1721 г. Новый титул подчеркивал причастность российской власти к западноевропейской монархической традиции, тогда как царский титул подчеркивал ее преемственность от византийских цезарей.

Петр I стал одним из первых государственных реформаторов, который обратил свой взор к практике зарубежных государств с вполне определенной и практической целью — усвоение и заимствование отдельных западноевропейских учреждений с одновременным широким вмешательством государства во все сферы общественной и частной жизни. Печать заимствований проявилась в учреждении прокуратуры, полиции, коллегий, в делении страны на губернии, введении Табели о рангах и др.

По обобщению М. Ф. Владимирского-Буданова, «существенные черты империи... заключаются в том, что, соединив в себе постепенно обе половины Руси, став государством общерусским, империя стремится изменить московский государственный строй через усвоение западноевропейских и западнорусских форм путем реформаторского законодательства; почти все учреждения Московского государства уничтожаются и заменяются новыми; различные классы смыкаются в сословия, сама верховная власть получает новые основания; государство из вотчинного и патриархального превращается в полицейское» (Владимирский-Буданов М. Ф. Указ. соч. С. 239).

Подвергая все стороны социальной и политической жизни детализированной регламентации с помощью законов различного объема и направленности в виде указов, регламентов, артикулов и т. д., царственный реформатор нередко мало считался с результативностью подобных новшеств и тем самым заранее мирился со слабой эффективностью реформ при всей их актуальности и назревшей необходимости.

Русский историк права И. О. Корвин-Милевский однажды сопоставил результаты основанных на принудительной силе законов реформаторских устремлений Петра I с аналогичными усилиями Наполеона и пришел к таким выводам: «История... представляет только два примера универсальных законодательных реформ, которые выдвигаются вперед теми, кто мечтает о систематическом законодательном возрождении... Один из них — решительно отрицательный: Петр Великий, при своем полновластии, гений необузданной энергии, успел окрасить поддельной художественной политурой верхние слои общества; до глубоких масс он не проник, вырыв между ними ныне ужасающую пропасть, он, таким образом, может быть навсегда искалечил свой народ. Что касается Наполеона, строившего действительно на развалинах, то его заслуга состоит именно в том, что он сумел отстроить страну из тех же старых материалов; он поступил как искусные итальянские реставраторы, которые из кусков разбитого мрамора, тщательно их подбирая и восполняя пробелы, возобновляют старинную статую и вновь ставят ее на пьедестал. Его префекты и их компетенция — это бывшие королевские интенданты. Его Conseil d’etal — Grand Conseil du Roi» (т. e. Государственный совет — это Большой королевский совет. — В. Г.) (Корвин-Милевский И. О. Эскиз законодательных предположений. СПб., 1907. С. 7).

Западноевропейская составляющая реформ впоследствии будет пронизывать обновленческие программные замыслы многих царствующих особ — Екатерины II, Павла I, Александра I и Александра II, вплоть до конституционных законов начала XX столетия в царствование Николая I, смирившегося с созданием парламентско- представительного собрания в виде Государственной думы. Однако заданная еще Петровскими реформами оторванность правящего класса от остальной части общества и внешний кризис в виде непопулярной и обременительной войны ускорили падение самодержавной монархии, расчистив путь вначале нежизнеспособному республиканскому либерально-демократическому режиму, а затем более удачливому большевистскому режиму, отмеченному утопизмом, враждебностью к прежним правящим классам и новой техникой политического деспотизма.

К положительным результатам петровских новаций следует отнести формирование требований по соблюдению законности. Место обычая и традиции начинает занимать закон. Идею законности в государстве воплощает в своей деятельности монарх как носитель государственного интереса и одновременно как глава законодательной, исполнительной, судебной и вдобавок церковной политико-организационной деятельности. В уточненной присяге монарха проводилась идея договорного происхождения власти и провозглашалось, что «власть существует в интересах государства и для государства». В толковании к Артикулу воинскому 1715 г. о власти монарха было сказано так: «Его Величество есть самовластный монарх, который никому на свете о своих делах ответу дать не должен; но силу и власть имеет свои государства и земли, яко христианский государь, по своей воле и благомнению управлять». Принципиальные требования законности нашли воплощение в указах «О хранении прав гражданских» (1722), «О соблюдении благочиния во всех судебных местах» (1724), «О важности государственных уставов» и множестве других петровских узаконений.

Помимо требований законности упорядочению управления послужили учреждение Сената (второго после царя органа управления), создание должностной иерархии фискалов с обязанностью проведывать и доносить обо всех нарушениях закона, о злоупотреблениях и волоките. В 1722 г. вводится должность генерал-прокурора, который осуществлял надзор за Сенатом, а также в коллегиях и надворных судах. Им же были переподчинены фискалы. После смерти Петра I прокуратура пришла в упадок и возвысилась снова только при Екатерине II. В Учреждении для управления губерний Всероссийской империи (1775) в губерниях назначались прокуроры и стряпчие казенных и уголовных дел, которые вместе с генерал-прокурором «смотрят и бдение имеют о сохранении всякого порядка, законами определенного, и в производстве и отправлении самих дел. Они сохраняют целостность власти, установлений, интереса императорского величества, наблюдают, чтоб запрещенных сборов с народа никто не собирал, и долг имеют истреблять повсюду зловредные взятки» (ст. 404 гл. XXVII).

В правление Екатерины II для возобновленной кодификационной (Уложенной) комиссии был написан «Наказ» (1766), в котором сформулированы новые представления о системе и роли законодательства. Значительная часть текста, написанного собственноручно императрицей, была заимствована из трактатов французских просветителей (Ш. Л. Монтескьё и др.) Заимствования составили около 90% всего текста, состоявшего из 26 глав (526 статей). Новые представления о системе законодательства сводились к следующему: законов должно быть немного и они должны оставаться неизменными; временные учреждения определяют порядок деятельности органов и лиц, регламентируя его посредством наказов и уставов; указы являются актами подзаконными, они могут быть краткосрочными и отменяемыми.

После подготовки «Наказа» создается комиссия по подготовке проекта нового Уложения. В состав комиссии направлялись депутаты от центральных органов управления, уездного дворянства, жителей каждого города, однодворцев, пехотных солдат, государственных крестьян каждой провинции, «некочующих инородцев», казаков. Работа над проектом сопровождалась созданием специальных (частных) комиссий, таких как по вопросам «общего права», правосудия, благочиния, духовно-гражданским, сословий, имений, прав частных лиц и др. Эти комиссии работали до 1771 г., но подготовленные ими материалы были затем использованы при разработке важнейших екатерининских узаконений последней четверти XVIII в. — Жалованной грамоты дворянству (1785), Жалованной грамоты городам (1785), Устава благочиния (1782).

Одним из фундаментальных обновлений в области управления стала губернская реформа, нацеленная на разукрупнение административных делений. В расчет было взято число проживающих без учета географических, этнических или экономических факторов. На территории губернии числилось около 400 тыс. душ, на территории уезда — около 30 тыс. За 20 лет с ввода в действие Учреждения для управления губерний Всероссийской империи (1775) число губерний выросло с 23 до 50. Во главе стоял назначаемый и смещаемый монархом губернатор, во главе нескольких губерний ставился генерал- губернатор. Губернское правление состояло из губернского прокурора и двух сотников. Финансовые и фискальные заботы решала казенная палата. Здравоохранением и образованием ведал приказ общественного призрения. Надзор за законностью осуществлял прокурор и два губернских стряпчих (в уезде — только стряпчий). Во главе уездной администрации стоял земский исправник, избираемый уездным дворянством. Земский суд в составе исправника и двух заседателей также избирался. В городах учреждена была должность городничего (в столице обер-полицмейстера).

Параллельно утверждалась сословная судебная система — были созданы суды для дворян, горожан, государственных крестьян. Апелляционной и ревизионной инстанцией в губернии были судебные палаты (по гражданским и уголовным делам). Сенат был высшей инстанцией для судов всех рангов. Своеобразным выглядел так называемый совестный суд, состоявший из сословных представителей в лице судьи (назначался) и двух заседателей, выбранных от сословий

(«по дворянским делам двое дворян, по городовым двое граждан, по расправным делам двое поселян»). Они рассматривали гражданские дела в примирительном порядке и некоторые уголовные дела: по делам умалишенных, малолетних, о колдовстве, жалобы на незаконное содержание в тюрьме. При вынесении решения суды руководствовались «естественной справедливостью» (как подсказывала совесть).

В 1801 г. в результате государственного переворота на престол взошел Александр I, вознамерившийся — во избежание потрясений наподобие времен Французской революции — «даровать России свободу и предохранить ее от поползновений деспотизма и тирании». Однако разработчиками и проводниками его замыслов поначалу стал узкий круг друзей и единомышленников. Первыми законодательными установлениями реформаторского толка стали законы 1801 г., разрешившие мещанам и государственным крестьянам приобретать незаселенные земли, а помещикам по их желанию, но за выкуп отпускать крестьян на волю поодиночке или деревнями с наделением землей (закон о «вольных землепашцах»).

Реорганизация государственного строя предполагала введение конституционного правления. Эти цели составили предмет записки «Введение к уложению государственных законов» М. М. Сперанского, выпускника духовной академии, ставшего приближенным императора. В основе реформ лежала идея разделения властей по Монтескьё, причем исполнительная власть должна была нести ответственность перед законодательной, а контролирующие функции, помимо императора, выполняло также общественное мнение, для чего требовалось введение политических свобод. Предполагалось создать органы представительной власти во главе с Государственной думой, где все вопросы решались бы голосованием. После обсуждения законопроекты должны были поступать для обсуждения в Государственный совет (создан в 1810 г.) и затем на утверждение императору. В 1802 г. был издан манифест «Об учреждении министерств», положивший начало деятельности отраслевых управленческих органов. В отличие от коллегий министерства обладали большей оперативностью, в них усилена персональная ответственность руководителей и исполнителей, возросла роль и влияние канцелярий и делопроизводства.

В 1821 г. была завершена разработка проекта конституции под названием «Государственная уставная грамота Российской империи», предусматривавшего превращение империи в федерацию из 12 наместничеств с представительными органами в каждом из них и с политическими и гражданскими правами и свободами для подданных. Предполагалось учреждение двухпалатного парламента с верхней палатой, именуемой Сенатом и назначаемой царем. Однако проект не был утвержден, была приостановлена и подготовка к выборам в Государственную думу. Отказ Александра I от завершения реформ связан, по всей видимости, с возникшей дворянской и помещичьей оппозицией и опасением стать жертвой заговора, как его отец Павел I.

В середине XIX в. для самых различных социальных групп стало очевидным, что в стране сложилась кризисная обстановка, которая отчасти выразилась в поражении в Крымской войне, отчасти в крестьянском недовольстве и опасениях землевладельцев за свои доходы и привилегии. Император, лишенный каких бы то ни было реформаторских амбиций, был вынужден признать сразу же после восхождения на престол, что освобождение крестьян есть дело неотложное и что «гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу» (30 марта 1856 г.). Выразитель консервативных настроений, историк и публицист М. Погодин взывал к новому императору с таким обращением: «Свобода! Вот слово, которое должно раздаться на высоте самодержавного русского престола... Конституция нам не нужна, а дельная, просвещенная, диктаторская власть необходима» (Куишир А. Г. Хрестоматия по истории: В 2 т. М., 1999. Т. 2. С. 458— 459).

Более основателен в оценке исторической ситуации и назревшей потребности в отмене крепостного права историк и правовед К. Д. Кавелин. В распространявшейся неофициально «Записке об освобождении крестьян в России» он убедительно формулирует и перечисляет главные бедствия, вызываемые сохраняющимся крепостным правом, и объявляет его «камнем преткновения для всякого успеха и развития в России». Оно не только «разоряет и развращает государство, но оно грозит ему бедами и великими опасностями и в политическом отношении». Именно благодаря ему государство несколько раз стояло на краю гибели — в Смутное время, во времена бунтов Степана Разина, Емельяна Пугачева и других «героев и атаманов буйной вольницы». Оно рождает «искусственные явления в народном хозяйстве, болезненно отзывающиеся в целом в государственном организме...». В нравственном отношении влияние крепостного права столь же пагубно. «Почти безусловная зависимость одного лица от другого в сфере гражданской есть всегда, без исключения, источник необузданного произвола и притеснений, с одной стороны, и раболепства, лжи и обмана — с другой...» (Там же. С. 462).

На протяжении 1856—1874 гг. были подготовлены и проведены крестьянская реформа (1861 г.), земская и судебная (обе в 1864 г.), военная (1874 г.) и некоторые другие.

Крестьянская реформа 1861 г. отменила крепостное право, которое практиковалось с 1497 г. в виде прикрепления крестьян к земле с подчинением их административной и судебной власти землевладельца. Согласно царскому Манифесту 19 февраля 1861 г. крепостные крестьяне получали личную свободу и право распоряжаться своим имуществом, однако земля оставалась у помещиков. Сохраняя право собственности на все принадлежавшие им земли, помещики должны были предоставлять крестьянам за установленные повинности в постоянное пользование усадебную оседлость и — для обеспечения их быта и обязанностей перед правительством — определенное количество земли и других угодий с правом выкупить усадебную оседлость и — при согласии помещика — приобрести отведенные им полевые земли в собственность. Статус личной свободы крестьянина стал преградой для его продажи или залога; ему предоставлялись некоторые гражданские права: от своего имени открывать промышленные и торговые заведения, заключать имущественные и гражданские сделки; введено было и крестьянское сословное самоуправление. Для рассмотрения споров крестьян с помещиками и для контроля за крестьянским самоуправлением был создан институт мировых посредников, назначавшихся из дворян. По некоторым свидетельствам, решение об отмене крепостного права окончательно сформировалось у Александра II после прочтения «Записок охотника» И. С. Тургенева. В 1863 г. в день рождения царя отменили (правда, с оговорками) клеймение и телесные наказания. Через много лет М. С. Горбачев позаимствует у него также слово «гласность», которое будет истолковано в пользу защиты свободолюбия и поддержки складывающегося в обществе консенсуса.

Земская реформа 1864 г. впервые вводила земские и городские органы всесословного самоуправления. Члены представительных собраний (гласные) выбирались на основе имущественного ценза из землевладельцев, горожан и представителей неподатного сословия. Выборные гласные составляли земское собрание (распорядительный орган) и формировали постоянно действующую управу (исполнительный орган).

Судебная реформа 1864 г. предусматривала состязательность процесса с участием дополнительно прокурора-обвинителя и адвоката. Впервые был введен институт выборных присяжных заседателей, а также вводилась открытость судебных заседаний (политические дела изымались из обыкновенного порядка судопроизводства). Увеличивалось число судебных инстанций. Мелкие проступки и гражданские споры с иском до 500 руб. рассматривались мировым судом, допускавшим примирение. Коронный суд был представлен окружными судами и судебными палатами губерний.

Городская реформа 1870 г. заменила сословные органы самоуправления всесословными, причем гласные городской думы избирались на четыре года. Выборные отбирались на основе имущественного ценза и с учетом размера налога, уплачиваемого в городскую казну. Привлекались также лица духовного звания.

Военные реформы 1860—1870 гг. привели к замене рекрутской повинности всеобщей воинской, были созданы новые военные округа и учреждены юнкерские училища. Рекрутская повинность была введена Петром I как способ комплектования регулярной армии. Рекрутов брали на бессрочную службу, за них отвечала вся крестьянская община, причем родственники должны были ручаться за новобранца, что он не убежит, а если он все же убегал, в армию забирали тех, кто за него ручался.

Из других реформ рассматриваемого периода следует упомянуть либеральную реформу университетского образования 1863 г. и цензурную реформу 1865 г.

По грандиозности задуманных социальных и политико-организационных новаций эти реформы заслуженно были названы «великими реформами», и в этом смысле они стоят в одном ряду с великими реформами эпохи Мэйдзи в Японии. Крепостной крестьянин получил перспективу стать свободным и самостоятельным земледельцем- собственником. Местным органам власти (за исключением нижнего звена) дали самоуправление на уровне губернских и уездных земских учреждений. Судебная власть отделялась от других ветвей власти, общий суд стал всесословным, неожиданным было появление суда присяжных. С точки зрения политико-правовой эти реформы зафиксировали поворотный момент в тысячелетней истории России, и в этом смысле они подобны переменам, которые окончательно зафиксировали устойчивое федеративное устройство в США после испытания его в ходе Гражданской войны 1861—1865 гг.

Сопоставление российских «великих реформ» с аналогичными японскими или сравнение этого поворотного пункта истории с аналогичным событием в истории США дает веские основания считать эти реформы недовершенными. И дело не только в частичных контрреформах, проведенных правительством после убийства царя-рефор- матора террористами-народовольцами. Дело в том, что крестьянская реформа так и не создала слоя мелких собственников, она фактически укрепила общинную структуру на селе при понятном ослаблении дворянско-помещичьего всевластия. Через пять лет после начала реформы 4/5 всей земли принадлежало общине и только 1/5 часть — лично крестьянам. Картина эта не сильно изменилась и через 40 лет, после небольшого ускорения, которое придали этому процессу аграрные преобразования правительства Столыпина.

В самом начале следующего века Б. Н. Чичерин так оценил пореформенную конституционную ситуацию, лишенную важных и существенных новшеств: «Воображать, что один и тот же образ правления пригоден для народа, находящегося в крепостном состоянии, и для гражданского быта, основанного на свободе, есть политический абсурд... Как скоро крепостное право отменено внизу, так требуется упразднение его и наверху. Тогда для народной жизни наступают иные задачи, свобода предъявляет свои права... Гражданская свобода должна быть закреплена и упрочена свободою политической... В этом состоит задача двадцатого столетия» (Новое время. 1990. № 4. С. 42).

Прогноз публициста отчасти сбылся после царского Манифеста 17 октября 1905 г. «Об усовершенствовании государственного порядка» и последующего издания «Основных законов Российской империи» (1906), повлекших признание политических свобод и учреждение представительного органа власти в виде выборной Государственной думы и реформированного Государственного совета. Однако затянувшийся процесс социально-политической модернизации имел непоследовательный и вынужденный характер и делал правящий режим уязвимым для оппозиции и разрушительных действий. Тяготы Первой мировой войны усилили рост социальной и политической напряженности в стране. Политический кризис перешел в системный кризис власти. Февральская революция 1917 г. упразднила монархию, но содействовала дестабилизации правопорядка и возникновению двоевластия — власти Советов (органов политической активности революционно настроенных слоев и групп общества) и учреждений Временного правительства. Оставлены без должного регулирования аграрный и национальный вопросы, вопросы войны и мира. Этой ситуацией удачно воспользовались большевики — леворадикальное крыло политического спектра, сумевшее выиграть борьбу за власть и влияние в Советах и совершить переворот, свергнувший Временное правительство.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы