Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Политическая история России. От образования русского централизованного государства до начала XXI века

ДОВОЕННЫЙ И ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОДЫ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ СТРАНЫ

Внешняя политика Советского государства накануне Второй мировой войны. Советско-германские отношения и их последствия

В политической истории Советского государства предвоенные годы и период Великой Отечественной войны занимают особое место.

Прежде всего целесообразно, на наш взгляд, высказать ряд общих суждений, имеющих принципиальное значение для правильного понимания той обстановки, в которой зарождалась война.

Хорошо известно, что на протяжении человеческой истории периодически проходили войны между отдельными государствами, втягивая в свой водоворот сотни тысяч и миллионы человеческих жизней, нанося огромный ущерб народному хозяйству и другим сторонам жизни общества. Разрушительные последствия этих войн для судеб человечества невосполнимы, они отразились на жизни многих поколений людей. Одной из наиболее кровавых и трагических войн за всю историю человечества были Вторая мировая война и ее часть — Великая Отечественная война советского народа. Германский фашизм грозил уничтожить все, что было создано гением сотен и тысяч поколений. Только людские потери за годы Второй мировой войны составили более 50 млн человек, из этого количества около 30 млн приходится на Советский Союз. Неисчислимые жертвы, понесенные нашими народами, спасли современную цивилизацию от фашистского уничтожения.

В связи с этим необходимо учитывать еще одно немаловажное обстоятельство. За послевоенные годы в стране выросло почти три поколения людей, которые, по существу, не испытали на себе последствий Отечественной войны, не имеют конкретного представления о тех сложных, трагических процессах, которые происходили накануне и в годы самой войны. Это обстоятельство приобретает в современных условиях особую актуальность. Ведь наряду со многими процессами, которые происходят во всех странах бывшего СССР, имеют место явления, свидетельствующие об отходе от интернациональной политики, о забвении дружбы народов, об игнорировании исторических побед наших народов. Следует помнить, что интернациональный характер советского многонационального государства и его народов был именно той цементирующей основой, благодаря которой во многом удалось победить опасного врага в годы Отечественной войны. Этот опыт — великая ценность наших народов, его изучение и знание — святая обязанность наших людей, особенно молодежи. Несмотря на резко изменившуюся обстановку в мире, особенно после распада СССР, установление новых отношений между государствами, нельзя забывать о страшных годах Великой Отечественной войны, нельзя допускать их повторения, ибо и сегодня в мире имеются силы, которые прибегают к решению отдельных проблем с помощью военных действий. Опыт минувшей войны должен являться серьезным предостережением всем, кто пытается в той или иной степени игнорировать ее уроки.

То, что решающей силой в борьбе с фашистскими захватчиками был Советский Союз, без которого фашизм не был бы остановлен и разгромлен, очевидно. К июню 1941 г., еще до нападения на Советский Союз фашистский вермахт уже захватывал одну за другой многие страны Европы; были оккупированы Чехословакия, Австрия, Дания, Норвегия, Бельгия, Нидерланды и Люксембург; разгромлена Польша. Французская армия сопротивлялась всего 40 дней, после чего Франция была оккупирована фашистской Германией. В эти же годы потерпела крупное поражение английская экспедиционная армия, соединения которой постепенно эвакуировались на Британские острова. Фашистские войска захватили ряд стран на Балканах. В те годы в капиталистическом мире, по существу, не оказалось силы, которая могла бы остановить агрессора. Следует иметь в виду, что весь военно-экономический потенциал оккупированных стран был фактически поставлен на службу германской военной машине. В ряде публикаций последних лет (не только за рубежом, но и в нашей стране), отличающихся особой тенденциозностью и пренебрежением авторов к историческим фактам и документам, читателям настойчиво внушается неуважение к подвигу участников войны, к памяти прославленных героев, патриотические дела которых не только игнорируются, но и принижаются. О минувшей войне написано и издано у нас и за рубежом огромное количество книг, статей, мемуаров и других материалов. Среди них немало правдивых и честных трудов, авторы которых стремятся объективно осветить исторические события тех лет и по достоинству оценивают великий подвиг нашего народа в тяжелые годы войны.

Сегодня по истечении 70 лет после войны многие спорные проблемы истории войны, по которым историки уже сформировали свои позиции, опять оказались в центре общественного внимания, стали предметом новых, порой довольно острых дискуссий. Как нам представляется, причины этих явлений состоят в следующем.

В последние годы у историков появилась возможность ознакомиться с новыми документами, особенно высшего эшелона в советском руководстве — с материалами Политбюро, Министерства иностранных дел (МИД), Ставки Верховного Главнокомандования и т. п.

Заметно активизировалась дискуссия по ряду острых проблем истории минувшей войны. Среди них такие, как проблема потерь, сопоставление роли различных фронтов (на Востоке и на Западе), многое другое.

И, наконец, следует иметь в виду, что в ряде стран, в том числе в государствах бывшего СССР, активно обсуждаются проблемы, связанные с ответственностью за возникновение и результаты минувшей войны. В многочисленных исторических работах встречается немало разнохарактерных суждений по отдельным сюжетам, особенно связанным с военной политикой Советского государства в довоенные годы.

Один из наиболее острых вопросов политической истории страны довоенного периода, вызывающих и сегодня жаркие дискуссии, форма и содержание которых неоднозначны (если не сказать диаметрально противоположны), — это характер советско-германских отношений в преддверии Великой Отечественной войны. Несмотря на сложность советско-германских отношений в довоенные годы, их нельзя понять вне контекста международной обстановки того периода и характера внешнеполитической деятельности Советского государства. Характер отношений Советского Союза и Германии с середины 1930-х гг. колебался в ту или иную сторону. Поэтому без понимания того исключительно сложного международного положения, в котором оказался Советский Союз в конце 1930-х гг., трудно понять и правильно оценить характер отношений этих двух стран.

С приходом в январе 1933 г. к власти в Германии фашистов в центре Европы образовался второй и главный очаг войны. Германия под предлогом ликвидации несправедливой для нее версальско-вашингтонской договорной системы стремилась к переделу мира, созданию «нового порядка». Реализуя свои агрессивные планы, фашистские Германия и Италия развязали ряд агрессивных войн. В 1935 г. Италия напала на Эфиопию и захватила ее. В 1936—1938 гг. осуществлялась германо-итальянская интервенция против республиканской Испании. В марте 1938 г. гитлеровцы захватили Австрию. Нависла угроза над Чехословакией. Из всех великих держав с последовательным осуждением агрессора выступил только СССР. Его внешняя политика при всей ее противоречивости была направлена на организацию коллективного отпора агрессии. Важнейшими вехами курса на создание системы коллективной безопасности являлись советско-французский, советско-чехословацкий договоры о взаимопомощи в 1935 г., попытки создания в 1936 г. единого фронта против эскалации войны в Лиге Наций.

Внешнеполитическая деятельность СССР в предвоенные годы во многом зависела от развития международных отношений ведущих капиталистических стран. Чтобы понять роль СССР в тех исторических условиях, нужно учитывать, что с 1917 г. он был своего рода социальным вызовом Западу. В международной политике 1930-х гг. линия классового противостояния капиталистических государств и СССР прослеживалась очень отчетливо.

Одновременно необходимо учитывать, что специфика советского общества 1930-х гг., где идеалы свободы и гуманизма развивались в обстановке процветания культа личности И. В. Сталина, не могла не оказывать определенного влияния на методы внешней политики. Имея в виду довоенные годы, следует различать методы внешнеполитической деятельности СССР в первой и во второй половине 1930-х гг.

При всем различии подходов к тактике во внешней политике общая тенденция международного развития в начале 1930-х гг. советским руководством была определена правильно: обострение международной обстановки, нарастание сил реваншизма и войны, движение мира к новой мировой войне[1].

С этих позиций постараемся рассмотреть, какова была внешняя политика СССР в те годы.

Деятельность государства была направлена на борьбу с фашистской агрессией, на создание системы коллективной безопасности в Европе, на развитие международных отношений на основе политики мирного сосуществования. В ходе реализации этой линии внешней политики в 1933—1935 гг. были установлены дипломатические отношения СССР с Испанией, Уругваем, Венгрией, Румынией, Чехословакией и другими странами. Особое место в международных событиях тех лет занимало установление 16 ноября 1933 г. дипломатических отношений между СССР и США.

Все это свидетельствовало об укреплении международного авторитета СССР и создавало более благоприятные условия для активизации его внешнеполитической деятельности.

В декабре 1933 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о развертывании борьбы за коллективную безопасность. Разработанный Советским правительством план предусматривал заключение регионального соглашения между европейскими государствами о взаимной защите от германской агрессии. По приглашению 30 государств — членов Лиги Наций СССР вступил в 1934 г. в эту международную организацию в качестве постоянного члена Совета, стремясь использовать ее как препятствие на пути новой мировой войны и как средство создания системы коллективной безопасности.

Может возникнуть вопрос: имелись ли объективные условия для этого? В тех обстоятельствах — да. Возраставшая опасность фашизма все отчетливее осознавалась наиболее дальновидными политиками Запада. Они начинали понимать, что со стороны фашистских государств исходит угроза и буржуазным демократиям. Особенно отчетливо эта позиция поддерживалась Францией. В результате был выработан проект Восточного пакта, согласно которому СССР, Польша, Латвия, Эстония, Литва и Финляндия образовывали систему коллективной безопасности при гарантии Франции. Однако Восточный пакт как система коллективной безопасности не был реализован как из-за противодействия Великобритании и правых кругов Франции, которые считали, что он приводит к усилению левых сил в Европе, так и из-за непоследовательной позиции советского руководства. Тем не менее в эти годы удалось добиться немало.

Результатом поисков взаимоприемлемых решений международных проблем, как говорилось выше, стало подписание в 1935 г. советско-французского и советско-чехословацкого договоров о взаимопомощи. Стороны обязывались в случае нападения на одну из них немедленно оказать друг другу помощь. Договоры являлись важными актами в истории международных отношений и произвели на мировую общественность определенное политическое впечатление.

В марте 1936 г. был заключен Договор с Монгольской Народной Республикой, а в 1937 г. — Договор о ненападении между СССР и Китаем.

В конце 1930-х гг. заметно возросла угроза военного нападения на СССР.

Международная обстановка резко обострилась во время мюнхенского сговора западных государств с Германией и Италией в 1938 г. В этот сложный момент СССР проявил твердость и готовность оказать помощь Чехословакии и выполнить свои договорные обязательства с этой страной, остановить зарвавшегося агрессора. Советское государство неоднократно в данный период обращалось к западным державам, главным образом к Великобритании и Франции, с предложением созвать международную конференцию по обсуждению создавшейся ситуации и принять конкретные меры по обузданию агрессора. Однако никакой конкретной реакции со стороны этих государств не наблюдалось, что, по сути, бесконтрольно развязывало руки германским правителям.

По существу, именно этим во многом объясняется оккупация Австрии фашистской Германией. Ввод 12 марта 1938 г. немецко-фашистских войск в Австрию не мог бы иметь места, если бы нацистское руководство не уверилось в нежелании западных держав вступиться за независимость этого центральноевропейского государства. Британское правительство, как это следовало из выступления премьер- министра А. Чемберлена в палате общин 14 марта (через два дня после аншлюса Австрии), ограничилось выражением «решительного неодобрения» действий Германии и применяемых ею «методов насилия». В то же время оно признало «специальный интерес» Германии к Австрии и подчеркнуло отсутствие у Лондона каких-либо обязательств в отношении Австрии. Идти дальше формальных протестов ни в Лондоне, ни в Париже не помышляли. Более того, по взаимной договоренности Великобритания и Франция воздержались от постановки вопроса об аншлюсе в Лиге Наций. Призыв же СССР к коллективным действиям (в рамках Лиги Нации и вне ее) против агрессии, изложенный наркомом иностранных дел СССР 17 марта 1938 г., этими странами поддержан не был1.

Обеспечение мира в эти годы зависело не только от усилий Советского Союза. Непредубежденный читатель может конкретно убедиться в этом, ознакомившись с исторической литературой и документальными материалами, опубликованными в наших изданиях, в том числе в последние годы. Часть названий мы приводим в конце настоящей книги.

Советское руководство учитывало наличие в Европе в довоенные годы острых межимпериалистических противоречий, а также реалистическую позицию некоторых европейских стран, которые также стремились противостоять агрессии.

Со второй половины 1930-х гг. во многих европейских странах нарастала обстановка неуверенности и страха за собственную безопасность. Наибольшее беспокойство в этих условиях проявляли малые страны Центральной и Юго-Восточной Европы. Развитие событий в начале 1938 г., как известно, привело к аншлюсу Австрии. 12 марта 1938 г. германские войска вторглись в Австрию, которая стала по существу первой жертвой нацистской агрессии. Ее захват представлял собой внешнее нарушение как международного права, так и самого австро-германского соглашения от 11 июля 1936 г. В заявлении Советского правительства по этому факту подчеркивалось, что насилие, совершенное в центре Европы, создает опасность для всех европейских государств, и не только европейских. В первую очередь возникает угроза Чехословакии, затем опасность грозит разрастись в новые международные конфликты. В связи с этим важно иметь в виду предостережение Советского правительства в отношении Чехословакии. Это предостережение, к сожалению, оправдалось в том же 1938 г., когда в ходе сговора Великобритании, Франции, Италии и Германии судьба Чехословакии, по существу, была решена. Сразу после захвата Австрии, уже 18 марта 1938 г., А. Гитлер, выступая в Рейхстаге, заявил, что не допустит, чтобы подвергались угнетению миллионные массы немцев, расположенных у самых ворот германского рейха1. Хотя прямо Чехословакия не называлась, однако речь шла именно о ней. Поводом для вторжения являлись якобы притеснения Чехословакией немецкого населения, проживавшего в Судетской области Чехии.

В создавшихся условиях ни Великобритания, ни Франция в защиту Чехословакии не выступили. Наоборот, своими действиями они развязывали руки агрессору. 24 марта 1938 г., выступая в Британском парламенте, А. Чемберлен недвусмысленно дал понять, что у Великобритании каких-либо обязательств по отношению к Чехословакии нет. В конце апреля 1938 г. на совещании руководителей Великобритании и Франции в Лондоне была выработана их совместная миссия по отношению к Чехословакии. Следствием этого совещания стали нажим Великобритании и Франции на Чехословакию, требования новых уступок Германии в данном вопросе. В противном случае Великобритания и Франция не считали себя обязанными давать какие- либо гарантии против нападения Германии. В итоге Чехословакия согласилась с условиями Германии. Более того, вслед за западными державами руководящие деятели Чехословакии заявили о своей готовности улучшить отношения с Германией. Одновременно они демонстрировали свою готовность дистанцироваться от СССР, проявляя тем самым собственное согласие принять участие в той перестройке международных отношений, к которой стремились западные державы.

Небезынтересно в связи с этим привести заявление, сделанное Президентом Чехословакии Э. Бенешем. 17 мая 1938 г. в Праге в беседе с английским посланником он прямо заявил: «Отношения ЧехоСловакии с Россией всегда были и всегда останутся второстепенным вопросом, зависящим от позиции Франции и Великобритании. Нынешние связи Чехословакии и России целиком вытекают из франкорусского договора, и если Западная Европа потеряет интерес к России, то и Чехословакия тоже потеряет. Чехословакия всегда будет следовать за Западной Европой. Всякая связь с Россией будет поддерживаться только через Западную Европу, и Чехословакия воспротивится тому, чтобы превратиться в инструмент русской политики»1.

Эта близорукая политика Великобритании, Франции и руководства самой Чехословакии привела к трагическим последствиям для последней. Советское государство никакой ответственности за это не несло. Оно понимало цели правящих кругов западных держав и неоднократно предупреждало, что их действия создают опасность и для них самих, и для других европейских государств. Политикой «умиротворения» руководители западных стран не только поощряли агрессора, но и парализовывали сопротивляемость жертв. Финалом этой политики явилась конференция в Лондоне 29 сентября 1938 г. четырех держав — Великобритании, Германии, Франции и Италии, без каких- либо консультаций с Чехословакией и ее участия. По существу, это было собрание заговорщиков. Принятое мюнхенское соглашение было навязано Чехословакии, с которой никто из этих стран не посчитался. Соглашение придавало вид «законности» нацистскому вторжению и аннексии чехословацкой территории. Для Чехословакии это был смертный приговор, не подлежавший обжалованию.

Для гитлеровской Германии итоги Мюнхена были почти сопоставимы с результатами победоносной войны. Нацистская пропаганда изображала его как «мюнхенский мировой договор», пришедший на смену Версальскому мирному договору[2] [3].

В международно-политическом плане Мюнхенское соглашение осуществило грандиозную ломку договорно-правовых обязательств, равную тому, как будто бы над Европой пронесся тайфун войны. Была ликвидирована вся договорная система Чехословакии, в том числе франко-чехословацкий и советско-чехословацкий договоры. Одновременно потеряли всякий смысл договоры Чехословакии с Румынией и Югославией, что привело к разрыву политического блока этих стран, т. е. Малой Антанты. Заметно пострадал и авторитет Лиги Наций. По существу, оказались перечеркнутыми все перспективы организации коллективного сопротивления агрессору. Значительно усилилась международная изоляция Советского Союза, организованная «умиротворителями» и следовавшими за ними странами.

В новой ситуации Германия получила доминирующее влияние в зоне, простиравшейся от французской линии Мажино на западе до границ СССР на востоке. Это обстоятельство поставило перед советским руководством исключительно сложную задачу. С одной стороны, необходимо было продолжать миротворческую деятельность, направленную на создание системы коллективной безопасности. С другой стороны, с учетом изменившейся ситуации, реальной опасности, возникающей для страны, следовало принять конкретные меры по укреплению собственной безопасности. С этой целью, чтобы не попасть в полную изоляцию, надо было изменить характер внешней политики, пересмотреть свои отношения с ведущими европейскими государствами, и в первую очередь с Германией.

Мюнхен означал резкое усиление военно-экономических и политических позиций Германии и европейского фашизма в целом. Нацистский рейх за короткий срок увеличил свою территорию более чем на 27 тыс. кв. км, а собственное население — более чем на 3 млн человек. Германия практически без серьезных военных действий завладела значительной частью промышленных предприятий и минеральных богатств Чехословакии и ее линий укреплений. В результате гитлеровское руководство укрепилось во мнении о безнаказанности своих действий на востоке Европы. Германия не могла остановиться на этом, ее аппетиты резко возросли. Не чувствуя серьезного препятствия со стороны ведущих европейских государств (главным образом Великобритании, Франции), Германия целенаправленно готовилась к следующим завоевательным акциям, рассчитывая на столь же легкую удачу. И даже в этих условиях, несмотря на нежелание западных держав, Советский Союз предпринимал большие усилия по продолжению политических переговоров с Великобританией и Францией.

В первой половине августа 1939 г. в Москве проходили военные переговоры СССР, Великобритании и Франции, от исхода которых зависело очень многое. По вине Великобритании и Франции эти переговоры и на сей раз не увенчались успехом.

Еще 17 апреля 1939 г. Советское правительство выдвинуло следующие конструктивные предложения: 1) Великобритания, Франция,

СССР заключают между собой соглашение сроком на 5—10 лет о взаимном обязательстве оказывать друг другу немедленную всяческую помощь, включая военную, в случае агрессии в Европе против любого из договаривающихся государств; 2) Великобритания, Франция, СССР обязуются оказывать всяческую, в том числе военную, помощь восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Черным морем и границами с СССР, в случае агрессии против этих государств[4].

Несмотря на это, Великобритания и Франция, не поддержав предложения СССР, в то же время не выдвинули в ответ никаких конкретных предложений, ограничившись только общими суждениями. И последующие переговоры, в том числе в августе 1939 г., также ничего не дали. Возникал вполне естественный вопрос: как быть дальше? Опять предлагать бесконечные переговоры, которые заведомо обречены на провал, загоняя СССР в еще большую изоляцию, или менять свою позицию? Этот вопрос был для СССР очень сложным.

Безрезультатность англо-франко-советских переговоров сводила на нет усилия Правительства СССР по созданию коалиции неагрессивных государств. Советский Союз продолжал оставаться в международной изоляции. Ему грозила опасность войны на два фронта с очень сильными противниками: Германией на западе и Японией на востоке. В этой исключительно сложной и чреватой тяжелыми последствиями обстановке Правительству СССР приходилось думать прежде всего о безопасности собственной страны.

Наше Правительство встало перед альтернативой: или пассивно ожидать, пока Германия начнет у западных границ СССР агрессию, которая могла перерасти в войну против Советского Союза, или же попытаться по возможности сохранить для страны мир, отодвинув как можно дальше сроки вооруженного столкновения с Германией. В этих условиях советское руководство все больше задумывалось о достижении какого-либо соглашения с Германией, тем более что со стороны последней предпринимались активные дипломатические шаги в этом направлении. Германия, конечно, преследовала свои корыстные цели, но ее предложения представляли для СССР определенный выход из создавшейся тупиковой ситуации.

Один из наиболее острых вопросов, вызывающих и сегодня жаркие дискуссии, — это вопрос о советско-германских отношениях накануне Великой Отечественной войны, особенно о Советско-германском договоре августа 1939 г. Мало какой документ в истории XX в.

вызывает столько разноречивых оценок, как этот. Дело доходит даже до того, что критики данного документа сравнивают его с Мюнхенским соглашением 1938 г., упрекают советское руководство в том, что пакт с Германией спровоцировал мировую войну. Есть и другая позиция: попытка сравнивать заключение советско-германского Договора 1939 г. о ненападении с подписанием Брестского мира в 1918 г., рассматривать его как пример умелого использования компромисса. Существуют в исторической и иной литературе и другие оценки характера и последствий этого Договора. Любая точка зрения относительно этого вопроса, тем более если она серьезно аргументированна, имеет право на существование. И все же при всей разнохарактерности суждений по столь сложному вопросу, каковым является советско-германский Договор 1939 г., следует стремиться к предельной объективности в оценках, не сбрасывая со счетов конкретно-историческую, реальную обстановку, в которой Советское правительство вынуждено было пойти на подписание этого Договора.

Не вдаваясь подробно в детали советско-германских отношений в довоенные годы, мы коротко акцентируем внимание на предыстории и на самом факте подписания советско-германского Договора и его последствиях. Кроме того, подтвердим рассмотрение конкретными документами по данной проблеме, которые будут представлять несомненный интерес для читателя.

Германо-советское сближение началось с налаживания экономических, торговых связей. В 1938 г. товарооборот между Германией и Советским Союзом сократился в 12 раз по сравнению с 1932 г. О том, сколь заинтересована была Германия в налаживании этих связей, говорит хотя бы тот факт, что Советскому Союзу в конце 1938 г. был предложен кредит в 200 млн марок. Сталин не сразу принял предложение Берлина. Кредитное соглашение было заключено только 19 августа 1939 г.1 В подписании этого и последующих экономических соглашений определяющую роль играли политические, а также военностратегические интересы держав. Нацистская Германия стремилась вбить клин между Великобританией, Францией и Советским Союзом, не допустив создания коалиции и заключения военной конвенции между СССР и западными демократиями. Советский Союз со своей стороны оказывал косвенное давление на Великобританию и Францию, демонстрируя возможность сближения с Германией.

К тому времени угроза изоляции СССР стала еще более реальной. Начавшиеся в 1939 г. переговоры с Францией и Великобританией проходили вяло и фактически зашли в тупик. Стало известно, что британский министр внешней торговли Великобритании Р. Хадсон еще в июне сделал представителям Германии предложение об урегулировании экономических и политических соглашений. В то же время Великобритания отклонила советскую инициативу распространить гарантии трех держав на страны Прибалтики; срывалось и заключение военной конвенции. Польша и Румыния наотрез отказались пропускать через свои территории советские войска в случае германской агрессии1.

С мая 1939 г. начались переговоры СССР с Великобританией и Францией. Германия в это время настойчиво вступала в контакты с представителями СССР в Берлине, давая понять о своей готовности пойти на сближение с Советским Союзом. Вплоть до середины августа 1939 г., пока существовала надежда на заключение англо-франко- советского договора о взаимопомощи, Советское правительство оставляло осуществлявшийся германской стороной зондаж без ответа, но одновременно внимательно следило за ее действиями. От советских дипломатов и разведчиков в Москву поступала информация о германских намерениях. Так, в середине июня агентурная разведка сообщила, что Берлин намерен радикально решить германо-польский конфликт, независимо от того, каковы будут результаты англо- франко-советских переговоров[5] [6].

В соответствии с просьбой немецкой стороны 15 августа 1939 г. нарком иностранных дел СССР В. М. Молотов принял германского посла Ф. фон дер Шуленбурга, который зачитал заявление германского министра иностранных дел И. фон Риббентропа. В нем утверждалось, что Германия не имеет «агрессивных намерений» в отношении СССР, и предлагалось урегулировать «к полному удовлетворению обеих сторон» все имевшиеся спорные проблемы, для чего в Москву в самое ближайшее время был готов приехать Риббентроп.

23 августа 1939 г. Риббентроп прибыл в Москву, и сразу же начались интенсивные переговоры, хотя стороны обменялись проектами соответствующих договоров еще раньше и в основном их согласовали. Поэтому особых проблем сам проект подписания Договора для них не составил. Он носил в большей мере официальный характер: при его подписании с советской стороны присутствовали И. В. Сталин, В. М. Молотов, начальник Генерального штаба маршал Б. М. Шапошников и другие официальные лица. Окончательный текст Договора на следующий день, т. е. 24 августа, был напечатан в газете «Правда». Приведем его полный текст.

Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом

23 августа 1939 г.

Правительство СССР и Правительство Германии,

руководствуясь желанием укрепления дела мира между СССР и Германией и исходя из основных положений договора о нейтралитете, заключенного между СССР и Германией в апреле 1926 года,

пришли к следующему соглашению:

Статья I

Обе Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга, как отдельно, так и совместно с другими державами.

Статья II

В случае, если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу.

Статья III

Правительства обеих Договаривающихся Сторон останутся в будущем в контакте друг с другом для консультации, чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы.

Статья IV

Ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны.

Статья V

В случае возникновения споров или конфликтов между Договаривающимися Сторонами по вопросам того или иного рода, обе стороны будут разрешать эти споры и конфликты исключительно мирным путем в порядке дружеского обмена мнениями или в нужных случаях путем создания комиссий по урегулированию конфликта.

Статья VI

Настоящий договор заключается сроком на десять лет, с тем что, поскольку ни одна из Договаривающихся Сторон не денонсирует его за год до истечения сока, срок действия договора будет считаться автоматически продленным на следующие пять лет.

Статья VII

Настоящий договор подлежит ратификации в возможно короткий срок. Обмен ратификационными грамотами должен произойти в Берлине. Договор вступает в силу немедленно после его подписания.

Составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языках в Москве, 23 августа 1939 года.

По уполномочию Правительства СССР В. Молотов

За Правительство Германии И. Риббентроп

Если сам Договор был открыто напечатан, то секретный Дополнительный протокол к нему опубликован не был, никакой информации о нем в газетах не было. По итогам же переговоров в «Правде» 24 августа сообщалось следующее.

Договор о ненападении, заключенный между Советским Союзом и Германией, текст которого мы публикуем сегодня, представляет собой документ важнейшего значения, отражающий последовательную мирную политику Советского Союза...

Содержание каждого отдельного пункта договора, как и всего договора в целом, проникнуто стремлением избежать конфликта, укрепить мирные и деловые отношения между обоими государствами. Нет никакого сомнения, что заключенный договор о ненападении ликвидирует напряженность, существовавшую в отношениях между СССР и Германией.

Однако значение заключенного договора выходит за рамки урегулирования отношений только между обеими договаривающимися странами. Он заключен в момент, когда международная обстановка достигла очень большой остроты и напряженности. Мирный акт, каковым является договор о ненападении между СССР и Германией, несомненно, будет содействовать облегчению напряженности в международной обстановке, несомненно, поможет разрядить эту напряженность.

Заключение договора между СССР и Германией является, несомненно, фактом крупнейшего международного значения, ибо договор представляет собой инструмент мира, призванный не только укрепить добрососедские и мирные отношения между СССР и Германией, но и служить делу всеобщего укрепления мира.

Вражде между Германией и СССР кладется конец. Различие в идеологии и политической системе не должно и не может служить препятствием для установления добрососедских отношений между обеими странами. Дружба народов СССР и Германии, загнанная в тупик стараниями врагов Германии и СССР, отныне должна получить необходимые условия для своего развития и расцвета...

Спустя несколько дней Верховный Совет СССР ратифицировал этот Договор, а 3 сентября информация об этом уже появилась в открытой печати:

Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик, заслушав сообщение председателя Совета Народных Комиссаров СССР и Народного Комиссара Иностранных дел товарища Молотова Вячеслава Михайловича о ратификации договора о ненападении между Советским Союзом и Германией, постановляет:

  • 1. Одобрить внешнюю политику Правительства.
  • 2. Ратифицировать договор о ненападении между Союзом Советских Социалистических Республик и Германией, заключенный в Москве 23-го августа 1939 года.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. Калинин

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. Горкин

Москва, Кремль, 31 августа 1939 года.

Буквально в эти же дни в советской печати появилась краткая информация о заседании германского Рейхстага, посвященном ратификации советско-германского Договора о ненападении, и о выступлении А. Гитлера.

Приведем небольшую выдержку из газеты «Правда» за 2 октября 1939 г.

В Берлине, в «Кроль-опера» Герингом как председателем рейхстага было открыто заседание германского рейхстага...

Геринг предоставил слово Гитлеру.

Гитлер начал речь со ссылки на Версальский договор, создавший «такое положение, которое не может далее продолжаться».

Коснувшись затем германо-советского пакта, он заявил: «Россия и Германия управляются на основе двух различных доктрин. Германия не станет экспортировать свою государственную доктрину, и если Россия не намеревается экспортировать доктрину в Германию, то эти две сильнейшие страны в Европе не имеют основания быть врагами.

Борьба между Германией и СССР может быть выгодна только третьим державам.

Германо-советский пакт по этому определению исключает применение силы между этими двумя странами. Оба государства дали друг другу обязательства консультироваться и экономически сотрудничать. Это является решением колоссальной важности, значение которого для будущего трудно даже предвидеть...». Пакт был ратифицирован и в Берлине, и в Москве в четверг, сказал Гитлер. Гитлер заявил, что он может присоединиться к каждому слову, которое сказал народный комиссар по иностранным делам Молотов в связи с этим...

Приведенные выше документы о советско-германских отношениях накануне подписания Договора 23 августа были опубликованы в первом томе сборника, изданного в Вильнюсе в 1989 г. под названием «СССР — Германия. 1939. Документы и материалы о советско-германских отношениях с апреля по октябрь 1939 года». Второй том этого издания вышел в том же году под названием «СССР — Германия. 1939—1941. Документы и материалы о советско-германских отношениях с октября 1939 года по июнь 1941 года».

Нельзя сказать, что названные документы до этого не были известны историкам. В той или иной мере они были отражены в различных документальных сборниках. Правда, в силу ряда причин наши историки ограничивались, как правило, кратким упоминанием об этой переписке, и особенно о секретных договорах. Названные сборники никак не могут претендовать на исчерпывающую полноту, тем более что подбор материалов авторами осуществлен во многом тенденциозно, под влиянием политических событий конца 1980-х — начала 1990-х гг. Тенденциозность в комплектовании этих сборников во многом объясняется тем, что составители позаимствовали почти все документы и материалы из соответствующих изданий США, ФРГ и других западных стран.

Следует учесть также, что в последующие годы был издан ряд интересных сборников документов, посвященных этому же периоду. Достаточно назвать сборник документов о внешней политике страны, изданный в 1995 г. МИД России. Это издание в двух книгах представляет широкий спектр документов из архива внешней политики, архива Президента РФ за период с конца 1939 г. до начала Великой Отечественной войны. В названных документах с возможной полнотой отражены отношения Советского государства с основными мировыми державами в начале Второй мировой войны. Большое внимание уделено в них советско-германским отношениям. Достаточно заметить, что из 472 документов и материалов только первой книги почти 110 документов посвящены различным аспектам советско-германских отношений. Часть важных документов из данных сборников мы приведем ниже.

Говоря о содержании этих документов и особенно переписки, которая составляет значительную часть указанных сборников, следует отметить, что в материалах отчетливо прослеживается не только характер самих отношений между Германией и СССР, но и то, как постепенно начинают меняться эти отношения, выявляются истинные цели и намерения сторон, в первую очередь Германии, которая по мере достижения своих предварительных задач уже открыто отвергает свои обязательства по договорам, готовясь к следующей задаче — оправданию собственных агрессивных намерений и целей против Советского Союза.

На переговорах с Риббентропом, начавшихся вечером 22 августа, советские руководители предъявили требование об отказе Германии от планов типа «Великая Украина», о признании интересов СССР на Балтике. Договор подлежал ратификации, хотя обязательства сторон о ненападении вступали в силу немедленно.

Проблемы, связанные с Договором 1939 г. в целом, и особенно с принятыми к нему протоколами, серьезно обсуждались в конце 1980-х — начале 1990-х гг. учеными. По итогам этого обсуждения в редакции журнала «Вопросы истории» был проведен круглый стол с участием ведущих ученых — специалистов по истории Второй мировой войны. В журнале (1989. № 6) были опубликованы итоги этого диспута. Здесь следует обратить внимание на высказывание крупного специалиста в данной области, профессора Л. А. Безыменского: «Если говорить о протоколах, то здесь положение парадоксальное. Само наличие договоренностей нами не отрицалось — даже осенью 1939 года, что было черным по белому напечатано в «Известиях». Да и в первом издании «Истории Великой Отечественной войны» говорилось об этом. Как уже здесь говорилось, в архивах СССР оригинала этих протоколов нет. Как мне разъяснили в Политическом архиве МИД ФРГ, и там его нет, он погиб во время бомбежек Берлина. Что же касается происхождения бытующих в литературе копий, то они имеют своим источником негативы микрофильмов, снятых по приказанию Риббентропа, начиная с 1943 г. Микрофильмы были вывезены в Тюрингию, где сотрудник МИД Карл фон Леш передал их англо-американской поисковой группе. Фильмы попали в Лондон, были обработаны, после чего на имя Черчилля был составлен специальный доклад».

Позитивы микрофильмов из «коллекции Леша» хранятся в Национальном архиве США, негативы возвращены в МИД ФРГ. Примечательно, что в этих фильмах (их 19) документы снимались вперемежку: сам текст Договора — на фильме F-l 1, а секретный Протокол — на фильме F-19. На этих кадрах — немецкий и русский тексты с подписями Риббентропа и Молотова, а также немецкий текст, перепечатанный на специальной пишущей машинке для Гитлера. Русский текст в версии «копии с копии» гласил следующее.

Секретный Дополнительный протокол

При подписании договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих Сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Это обсуждение привело к нижеследующему результату:

  • 1. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению к Виленской области признаются обеими Сторонами.
  • 2. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского Государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарова, Висла, Сана.

Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского Государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен в течение дальнейшего политического развития.

Во всяком случае, оба Правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия.

  • 3. Касательно юго-востока Европы с советской Стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской Стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях.
  • 4. Этот протокол будет сохраняться обеими Сторонами в строгом секрете.
  • (Москва, 23 августа 1939 года. По уполномочию Правительства

СССР В. Молотов, за Правительство Германии И. Риббентроп).

Далее Л. А. Безыменский продолжает: «В МИД ФРГ мне разъяснили, что в отличие от оригинала протокола, дела немецкого посольства в Москве сохранились, в чем я имел возможность убедиться. В них имеются ряд телеграмм Шуленбурга с прямыми ссылками на протокол, а также изложение его (в шифровке Риббентропа). Секретные протоколы к Договору от 28 сентября 1939 года находятся в другом микрофильме (F-2). Такова текстологическая ситуация».

Сам Договор о ненападении с Германией ни в момент его подписания, ни сейчас не может вызвать сколько-нибудь серьезных правовых или политических нареканий. Такие договоры в канун войны были широко распространенной практикой. И если бы Договором от 23 августа все и ограничилось, то о нем вспоминали бы теперь единственно как о мере коварства нацистского режима.

Как отмечалось выше, сам по себе Пакт о ненападении 1939 г. вполне соответствовал нормам дипломатии того периода, являя собой политику урегулирования советско-германских отношений. Даже в послевоенные годы, в том числе на Нюрнбергском процессе, не возникало никакого вопроса о сомнительности, неправомерности этого Договора. Другое дело — секретные документы или протоколы к Пакту. Сам факт подписания именно этих дополнительных документов вряд ли может быть оправдан. Эти документы во многом сводили на нет нравственные принципы, на которых держалась внешняя политика Советского государства.

Возникает законный вопрос: могло ли Советское государство, не беря в расчет другие причины, отвергнуть предложение Германии о заключении мирного договора между двумя государствами? Несмотря на скрытый смысл этого документа, который имела в виду Германия и о котором не могло не знать советское руководство, СССР не мог отвергнуть предложение о мирном договоре и вынужден был пойти на его заключение. Забегая несколько вперед, обратим внимание на одно обстоятельство, которое вроде бы внешне не имеет прямого отношения к рассматриваемому нами сюжету. Хотя взаимосвязь уловить можно. В середине апреля 1997 г. Президент РФ Б. Н. Ельцин в ходе поездки в Германию передал немецкой стороне 11 папок архива В. Ратенау. В газете «Сегодня» от 19 апреля 1997 г. по этому поводу приводятся любопытные сведения: «Имя этого германского промышленника и финансиста прямо связано с установлением особых доверительных отношений между Советской Россией и Германией, закрепленных в Договоре, подписанном 16 апреля 1922 года в местечке Рапалло близ Рима. Ельцин преподнес Гельмуту Колю подарок с «намеком».

Германия — одно из первых государств, с которым Советская Россия установила дипотношения. Версальский договор, которым завершилась Первая мировая война, не только наложил на проигравшую Германию огромную контрибуцию, но и ввел ограничения на ее вооруженные силы. Известно также, что к дележу «мирового пирога» тогда не была допущена и Советская Россия. Поэтому два государства пытались совместно прорвать блокаду Антанты. В апреле 1922 г., когда началась Генуэзская конференция, прорыва не случилось. Тогда наркоминдел РСФСР Г. В. Чичерин и глава МИД Германии В. Рате- нау в Рапалло подписали упомянутый Договор. Он охватывал самые различные сферы взаимоотношений государств. Но главное — была выработана единая стратегия действий против Запада. Иначе говоря, после Рапалло можно уже говорить о германо-советском военном союзе, действовавшем, как отмечает автор статьи, вплоть до начала Второй мировой войны. Речь шла о содействии России в преодолении Германией ограничений, введенных Версалем в смысле вооружения германской армии, создания на территории России совместных военно-промышленных предприятий, координации деятельности различных ведомств, включая разведку.

Любопытный факт: в окружении А. Гитлера оказалось много немцев — выходцев из Российской Империи. Например, главный идеолог третьего рейха А. Розенберг — бывший студент Московского университета. Именно он привез из России Гитлеру знаменитые «Протоколы сионских мудрецов», которые, по его же словам, подбросил ему в России некий «таинственный незнакомец». В окружении Гитлера подвизался некто Г. Шварц-Бостунич, который еще в 1917—1918 гг. на Кавказе имел тесные контакты с тем же «таинственным незнакомцем». Кто же он? Это, оказывается, бывший сотрудник царской военной разведки, известный мистик Г. И. Гурджиев, имевший, кстати, знакомство с И. В. Сталиным еще по тифлисской духовной семинарии. Тогда же он познакомился с вице-консулом Германии в Тифлисе графом Ф. фон дер Шуленбургом, ставшим в 1934 г. послом в СССР.

О Гурджиеве в западной литературе пишут как об общем консультанте Сталина и Гитлера по важнейшим политическим вопросам. Именно он создавал в Германии различные оккультные школы, способствовал развитию так называемой теории арийской расы.

Вскоре после Рапалло в Москве родился план Троцкого. Суть его сводилась к тому, что конница С. М. Буденного должна была ударить через Афганистан на Пенджаб и Белуджистан, а из Ирана, с запада, должен был наступать М. Н. Тухачевский. Однако разработанный не без помощи немецких специалистов план прорыва на восток был расстроен действиями английской разведки.

Любопытно вот еще что. В апреле 1945 г. специальным указом Л. П. Берии были образованы специальные подразделения, в задачу которых входил поиск на территории Германии немецких архивов, содержавших сведения об особых отношениях между советским и немецким руководством, а также о различных мистических школах в Германии. Именно одно из таких бериевских подразделений и вывезло из Германии архив В. Ратенау, подаренный Б. Н. Ельциным Г. Колю.

Получается, что архивный подарок Б. Н. Ельцина можно расценить и как намек. Во-первых, на зафиксированное в рапалльских документах сотрудничество России и Германии вне зависимости от того, как будут складываться дела на Западе. А во-вторых, на запланированное, но так и не реализовавшееся сотрудничество в восточном направлении.

Вряд ли можно в полной мере согласиться с суждениями автора статьи, однако некоторые факты, которые он приводит, требуют внимательного осмысления. Как бы по времени эти события ни были отдалены от советско-германских отношений 1939 г., однако какая-то (хотя и отдаленная) взаимосвязь между этими двумя событиями, возможно, и существовала. Итак, говоря о советско-германском Договоре, подписанном 23 августа 1939 г., следует еще раз заметить, что со стороны Советского Союза он был правомерен.

Несмотря на объективную вынужденность этого акта, сам факт неожиданности его подписания создал для народов нашей страны ряд серьезных проблем. Заключение Договора с Германией застало не только советскую, но и зарубежную общественность врасплох. До этого СССР выступал самым непримиримым и последовательным противником фашизма. Страна, народ не были подготовлены к столь значительным изменениям в политике. В течение шести с лишним лет до этого Советский Союз не только разоблачал фашизм, отождествляя его с агрессией и войной. Он был единственной великой державой, которая вступила в вооруженную схватку с ним на стороне республиканской Испании, противодействовала аннексии Австрии и расчленению Чехословакии. В эти годы ситуация была такой, что очаги Второй мировой войны вспыхивали то тут, то там, международная обстановка была активно нацелена на всеобщий конфликт. В 1939 г. до подписания советско-германского Договора, когда существовала угроза большой войны в Европе, советское руководство в очередной раз пыталось создать антифашистский блок в составе СССР, Великобритании и Франции, но тщетно. В тех условиях это могло быть единственной силой, способной спасти мир. Чего можно было достичь, когда британское и французское руководства, как об этом свидетельствуют документы, пытались отвести от себя угрозу германской агрессии и направить ее на восток, в сторону СССР? Как можно было помочь Польше отвести нависшую над ней угрозу, если ее руководители и слышать не хотели о прямом или косвенном сотрудничестве с Советским Союзом и его Вооруженными Силами? В создавшихся условиях Советскому Союзу не было оставлено никакого выбора. В одиночку СССР предотвратить войну не мог. Союзников в лице Великобритании и Франции ему обрести не удалось. Оставалось думать и решать, как бы не попасть в водоворот войны, к которой СССР в 1939 г. не был готов. И тем не менее сам факт подписания Договора 23 августа 1939 г. между Советским Союзом и Германией явился неожиданностью, в немалой степени дезориентировал общественное мнение и потребовал со стороны руководства страны серьезной пропагандистской работы среди населения. Этот факт не прошел бесследно и для германской стороны, которая внимательно следила за сообщениями в нашей стране. В подтверждение приведем пример.

Германский посол в Москве Ф. фон дер Шуленбург в телеграмме 6 сентября 1939 г. сообщает в МИД Германии следующее.

Так как страх перед войной и прежде всего перед германским нападением оказал за последние годы глубокое воздействие на психологию советского населения, заключение пакта о ненападении с Германией в общем было встречено с большим облегчением и удовлетворением. Однако неожиданное изменение политики Советского правительства после нескольких лет пропаганды, направленной именно против германских агрессоров, все-таки не очень хорошо понимается населением. Особенные сомнения вызывают заявления официальных агитаторов о том, что Германия больше не является агрессором. Советское правительство делает все возможное, чтобы изменить отношение населения к Германии. Прессу как подменили. Не только прекратились все выпады против Германии, но и преподносимые теперь события внешней политики основаны в подавляющем большинстве на германских сообщениях, а антигерманская литература изымается из книжной продажи и т. п.

Начало войны между Германией и Польшей сильно влияло на общественное мнение здесь, и в определенных кругах возникли новые опасения того, что Советский Союз будет вовлечен в войну. Недоверие, проявляемое в отношении Германии в течение нескольких лет, несмотря на эффективную контрпропаганду, которая проводится на партийных и производственных собраниях, не может быть уничтожено так быстро. Население высказывает опасения относительно того, что Германия, после разгрома Польши, повернет против Советского Союза. Воспоминания о германской мощи в (первой) мировой войне везде до сих пор живы.

При анализе здешних условий важно принять во внимание, что прежде Советское правительство всегда искусно влияло в желаемую для него сторону на свое население, и в этот раз оно также не скупится на необходимую пропаганду[7].

Сегодня продолжаются дискуссии и споры не только о содержании самого этого Договора, но и о той политической подоплеке, которая предшествовала этому соглашению, и о его последствиях. При этом мы сталкиваемся с диаметрально противоположными оценками и суждениями. В связи с этим для нас важно правильно понять, в какой мере для Советского государства был выгоден этот Договор и что СССР получил реально от его подписания.

Во-первых, наша страна выиграла время для подготовки к отражению германской агрессии, которую руководство страны считало неизбежной, и возможности к принятию усилий для ее преодоления. Рубеж, с которого Советский Союз мог обороняться, был отодвинут на несколько сот километров от Ленинграда, Минска и других национальных центров. Во-вторых, западные державы наконец-то начали считаться с Советским Союзом как с военной и политической силой. Наше государство имело не меньшее, чем другие державы, право обозначать передний край своих жизненных интересов в условиях, когда над ним нависла угроза войны. Договор в целом расстроил на определенное время и планы Германии по нападению на СССР. Германия вынуждена была умерить свои претензии доминировать во всем Балтийском бассейне, пользоваться свободой во всей Восточной и Юго- Восточной Европе. Советское государство перестало быть объектом чужой политики. Оно доказало, что способно проводить в мировых делах собственный курс.

Говоря об этом, важно иметь в виду следующее.

На Советскую страну надвигался тайфун войны, охватившей уже значительную часть планеты. Чтобы уйти от него в сторону, требовались срочные действия, основанные на правильной оценке создавшейся обстановки.

Перед Советским правительством остро встал вопрос: отклонить германское предложение или принять?

Предложение, как известно, было принято. Утром 23 августа в Москву прилетел Риббентроп. Переговоры между ним, Сталиным и

Молотовым завершились в течение одного дня. К исходу 23 августа был подписан советско-германский Договор о ненападении сроком на 10 лет. Он означал резкий поворот во внешней политике Советского Союза, оказал значительное воздействие на военно-политическую ситуацию в мире, а также в некоторой степени повлиял на внутреннюю жизнь в СССР.

Следует также учитывать, что в условиях действия систем управления, которые тогда существовали в СССР и Германии, Договор был делом в первую очередь двух вождей — Сталина и Гитлера. Фактически все решения принимались ими единолично, а инициатива, как известно, исходила от Гитлера, которому Договор был необходим для срочного решения польского вопроса. После выполнения этой задачи Гитлер уже не нуждался в союзе с СССР. С точки зрения стратегических целей Советский Союз продолжал оставаться противником фашистской Германии, и Гитлер не скрывал этого в кругу своих сподвижников, о чем свидетельствуют документы.

Для Сталина в отличие от Гитлера Договор с Германией имел цели как ближайшие, тактические, так и перспективные, стратегические. Ближайшие цели состояли в том, чтобы в условиях неизбежной войны Германии против Польши обеспечить Советскому Союзу большую безопасность за счет ограничения продвижения немецких войск на восток и отказа Германии от использования прибалтийских государств в антисоветских целях. В соответствии с Договором Советское правительство добилось от Германии обязательства в ходе продвижения ее войск в Польше не переступать линию р. Ныса, Нарев, Буг, Висла, Сан.

Учитывал Сталин и то обстоятельство, что в условиях начавшейся войны Советский Союз мог по договоренности с Германией решить свои территориальные проблемы. Для СССР было важно возвратить такие территории, как Западная Украина, Западная Белоруссия, Бессарабия и др., отторгнутые от Российской Республики насильственным путем после Первой мировой войны.

И еще одно немаловажное обстоятельство нужно иметь в виду.

При принятии Сталиным решения о заключении Договора с Германией сыграл роль и японский фактор. Япония была открытым противником СССР и находилась в союзе с фашистской Германией. Для Советского Союза существовала явная угроза войны на два фронта если не в 1939 г., то в более поздний период. Договор с Германией избавлял нашу страну от такой угрозы.

Одной из дальних, стратегических целей Сталина при заключении Договора с Германией было, хотя об этом открыто и не говорилось, столкнуть между собой две враждующие империалистические труппировки и таким образом сохранить для Советского Союза мир на довольно длительный срок.

Решение правительства СССР заключить с Германией Договор о ненападении было вынужденным, но вполне логичным в тогдашних условиях. В сложившейся обстановке у Советского Союза не было другого выбора, поскольку не удалось добиться подписания договора о взаимной помощи с Великобританией и Францией.

Неожиданное изменение политики СССР в отношении фашистской Германии показалось прогрессивно настроенным людям противоестественным. Они не могли знать всего того, что было известно Советскому правительству. Многие из них просто заблуждались, не поняли смысла этого акта. Подписание между СССР и Германией пакта о ненападении было использовано для раздувания антисоветской истерии в странах. «Здесь нашлись люди, даже не враждебные СССР, — вспоминал советский посол в Великобритании И. М. Майский, — которые не сумели правильно понять его действия и делали ошибочные выводы в отношении нашей политики»1.

Неоднозначным было отношение к пакту и советских людей. Они доверяли своему правительству и считали, что оно поступило правильно. Вместе с тем не всем был понятен внезапный поворот в отношениях с фашистской Германией. Многое представлялось необъяснимым. Некоторые советские люди, особенно те, кто сражался против фашистов в Испании, чувствовали определенное замешательство, даже смущение и неловкость перед нашими единомышленниками в других странах, которые видели в Советском Союзе главную опору в борьбе с мировым фашизмом. «Что-то тут невозможно было понять чувствами, — отмечал в своих воспоминаниях свидетель тех событий, известный советский писатель и общественный деятель К. М. Симонов. — Может быть, умом — да, а чувствами — нет. Что-то перевернулось и в окружающем нас мире и в нас самих. Вроде бы мы стали кем- то не тем, чем были; вроде бы нам надо было продолжать жить с другим самоощущением после этого пакта»[8] [9].

Еще раз ответим на вопрос: чего же конкретно добилась наша страна в результате заключения Договора?

Во-первых, как указывалось выше, Советский Союз избежал войны на два фронта, а такая опасность ему реально угрожала. Договор между СССР и Германией был заключен в разгар боев между советскими и японскими войсками на Халхин-Голе. В этих боях с каждой из сторон участвовало до 100 тыс. человек. Таким образом, в августе

1939 г. «первый фронт» для СССР уже существовал — он был на Дальнем Востоке. На Западе нам угрожала фашистская Германия. Надо ли доказывать, что представляла бы собой для Советского Союза война на два фронта в условиях капиталистического окружения и внешнеполитической изоляции? Во-вторых, заключив Договор о ненападении с Германией, Советское правительство нанесло решительный удар по планам создания единого антисоветского фронта. Были сорваны замыслы европейских «мюнхенцев» объединить Германию, Великобританию и Францию в планах, направленных против СССР. И, наконец, в-третьих, что было очень важно, в результате заключения Договора Советский Союз избежал войны в 1939 г. и получил около двух лет для укрепления своей обороноспособности.

Возникает и такой вопрос: достаточно ли эффективно было использовано предоставленное Советской стране время для всесторонней подготовки страны к обороноспособности? Ответ на этот вопрос не может быть однозначным. Это отдельная особая проблема, и мы на ней не будем останавливаться.

Обратим внимание только на следующее. После заключения советско-германского Договора заметно активизировалась внешняя политика Советского государства. В июне 1940 г. была возвращена в состав Советского государства Бессарабия. Несколько раньше, в сентябре 1939 г. народам Западной Украины и Белоруссии была возвращена территориальная общность с Украиной и Белоруссией. 17 сентября 1939 г., т. е. когда Германия вела военные действия с Польшей, советские войска перешли ее восточную границу с целью взять под защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.

В октябре 1939 г. СССР предложил Финляндии сдать в аренду на 30 лет полуостров Ханко, имевший стратегическое значение для наших границ, а также передать острова в Финском заливе, часть полуостровов Рыбачий и Средний около Мурманска и часть Карельского перешейка, т. е. около 2710 кв. км, в обмен на территорию в Советской Карелии размером в 5523 кв. км. Финская сторона не приняла эти условия, и переговоры 13 ноября были прерваны, а затем между нашими странами вспыхнул военный конфликт.

Советско-финская война длилась 105 дней, с 30 ноября 1939 г. по 12 марта 1940 г. Хотя эта кампания и закончилась победой СССР, позволила нашей стране усилить стратегические позиции на северо-западе, отодвинуть границу от Ленинграда, все же эта война нанесла нашей стране политический и моральный ущерб. Мировое общественное мнение в этом конфликте было на стороне Финляндии, престаж СССР заметно упал. По требованию ряда стран СССР 14 декабря 1939 г. был исключен из Лиги Наций.

Вскоре после окончания финской кампании интересы СССР во многом были связаны с республиками Прибалтики. Верховные советы Латвии, Литвы, Эстонии в 1940 г. приняли решение о добровольном вхождении своих стран в состав СССР.

Итак, завершая вопрос о советско-германских переговорах 1939 г., заметим, что спор об их последствиях не прекращается и до сегодняшнего дня.

  • [1] См.: XVII съезд ВКП(б). Стеногр. отчет. М., 1934. С. 10, 11.
  • [2] Цит. по: 1939 год. Уроки истории. С. 121 — 122.
  • [3] Версальский мирный договор 1919 г., как известно, завершил Первую мировуювойну. Он был подписан 28 июня 1919 г. странами-победительницами — США, Великобританией, Францией, Японией, Бельгией и др., с одной стороны, и побежденнойГерманией — с другой. По нему Германия возвращала Франции Эльзас-Лотарингию(в границах 1870 г.), Польше — Познов в части Поморья и иные территории ЗападнойПруссии; Дануич (Гданьск) был объявлен вольным городом; Мемель (Клайпеда) былпередан в ведение держав-победительниц (в феврале 1923 г. был присоединен к Литве).В соответствии с Договором Германия обязалась соблюдать независимость Австрии,Чехословакии и Польши. Сухопутная армия была ограничена (100 тыс. человек). Былиустановлены и другие ограничения в вооружениях Германии.
  • [4] См.: Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937—1939 гг.: в 2 т.М„ 1981. Т. 1.С. 72.
  • [5] См.: Свободная мысль. 1995. № 2. С. 5, 6.
  • [6] См.: Страницы истории советского общества: факты, проблемы, люди / под ред.А. Т. Кинкулькина. М., 1989. С. 261.
  • [7] СССР - Германия. 1939 г. М„ 1989. Т. 1. С. 83.
  • [8] Майский И. М. Воспоминания советского дипломата, 1928—1945 гг. М., 1980.С. 43.
  • [9] Знамя. 1988. № 3. С. 35.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы