Политическая история России после распада СССР. Образование Содружества Независимых Государств

Политическая история России середины и второй половины 1990-х гг. характеризуется не менее сложными событиями и факторами, чем в предыдущий период. Остановимся на ряде моментов, которые характеризуют социально-политическую ситуацию в России в эти годы. Для сравнения следовало бы коротко сказать о том, какова была территориальная и социально-демографическая база в стране, которая предшествовала началу так называемой перестройки. В бывшем СССР проживало более 100 наций и народностей различных языков, культур, особенностей быта. В нем было представлено более 130 языков коренных народов, в том числе примерно 70 литературных, из них около 50 малописьменных, а также языки, основная масса носителей которых имело свою государственность за пределами СССР. Языки коренных народов СССР были распространены в 15 союзных, 20 автономных республиках, 8 автономных областях и 10 автономных округах1.

В то же время на момент вступления в силу Конституции РФ (25 декабря 1993 г.) в составе Российского государства находилось 89 субъектов РФ: 21 республика, 6 краев, 49 областей, 11 автономных областей и 2 города федерального значения. По Федеративному договору республики получили статус суверенных государств. Каждая из них имела свою конституцию, соответствующие атрибуты: гимн, герб, флаг. Им было дано право распоряжаться своей финансово-бюджетной политикой. Казалось бы, эти факторы должны были значительно стабилизировать и укрепить единое многонациональное государство. Однако, как показал исторический опыт последних лет, в силу ряда причин, главным образом субъективного характера, страна столкнулась с серьезными факторами, характеризовавшимися сепаратистскими региональными тенденциями. На практике наиболее сильным источником сепаратизма в России остался все же национальный фактор. Здесь, как видно, немало причин. Действительность последних лет свидетельствовала о том, что многие события и трагические конфликты в постсоветских республиках были связаны с распадом СССР, последовавшими за этим разрушительными тенденциям и т. п. Особую опасность с начала 1990-х гг. представляли этнополитические конфликты, которые выразились в больших и малых войнах на этнической и территориальной почве и привели к многочисленным человеческим жертвам, в частности в Азербайджане, Армении, Таджикистане, Молдове, Грузии, Чечне, Северной Осетии, Ингушетии. Изменения геополитического положения привели к тому, что Россия столкнулась с появлением на своих рубежах ряда нестабильных государств. Одновременно следует учитывать, что в 1990-е гг., после образования СНГ, на Россию тяжким бременем легло оказание экономического патронажа по отношению к новым независимым государствам. Достаточно заметить, что субсидирование этих республик только в 1992 г. составило 17 млрд долл.1

Важно учитывать и то, что только на 1 июля 1994 г. общая задолженность стран ближнего зарубежья (бывших союзных республик) России составила почти 3,5 млрд руб. Более того, к концу 1995 г. их долг за газ и электроэнергию достиг 14,1 трлн руб.[1] [2]

В то же время задолженность самой России зарубежным государствам как правопреемницы СССР было резко возросла. Достаточно отметить, что внешняя задолженность России только в 1995 г. составила около 95 млрд долл., или 25,4% валового национального продукта[3].

Каково было отношение к общесоюзному долгу и иным аналогичным вопросам межсоюзнических взаимоотношений других стран СНГ, также составляющим единое и общее целое до развала СССР? Сегодня дать вразумительный ответ на этот и другие подобные вопросы очень трудно, поскольку многие, в том числе принципиальные, проблемы после распада СССР решались наспех, без глубоких обдумываний и анализа на перспективу. Этим во многом можно объяснить (но никак не оправдать) сложившуюся в те годы ситуацию как в целом в СНГ, так и в самих независимых государствах.

Забегая несколько вперед, заметим, что особенностями существования новых независимых государств являлись: отсутствие у большинства из них исторических традиций самостоятельного развития в рамках национально-территориальных образований; неразвитость политической системы, институтов власти, политических партий; отсутствие некоторых других атрибутов государственной власти, например армии. Фактически государственное устройство, границы, внутреннее территориальное деление этих республик были унаследованы от СССР. Этим во многом объясняется и та специфичность ситуации, которая сложилась во вновь образованных государствах, в результате чего у власти в большинстве республик оказались бывшие партийные руководители того периода, представители национальной элиты. Политическая же обстановка в России была несколько иной, хотя и здесь во многом проявлялись процессы аналогичного плана, что и в других республиках бывшего СССР. Это понятно и вполне объяснимо, ибо в одночасье отказаться от всего того, что объединяло эти республики десятки лет и что составляло их естественную сущность, практически было невозможно. Груз прошлого еще долго довлел над республиками. Этим, очевидно, во многом объясняются и те события, которые произошли, в частности, в России накануне пятилетия со дня подписания Беловежских соглашений, приведших к распаду СССР и образованию СНГ. 15 марта 1996 г. Госдума проголосовала за денонсацию Беловежских соглашений. Одновременно было принято решение о юридической силе для России итогов референдума 1991 г. Из участвовавших в нем избирателей 71,3% проголосовали тогда за сохранение СССР. Отклики на решение Государственной Думы Совета Федерации РФ от 15 марта 1996 г. со стороны руководителей СНГ были резко отрицательными. Приведем некоторые из оценок государственных лидеров тех лет.

Президент Украины Л. Д. Кучма: «Решение Думы не имеет юридических последствий для Украины. Но Украина как суверенное независимое государство родилось не в Беловежской Пуще, а на референдуме 1 декабря 1991 г., где 92% граждан проголосовали за независимость. Беловежская Пуща сделала объективный процесс распада СССР менее болезненным».

Президент Армении Л. А. Тер-Петросян: «Решение Думы — провокационная акция, направленная против суверенитета стран — членов СНГ. Она продиктована чисто конъюнктурными интересами и рассчитана на дезориентацию общественности стран СНГ и на сокрытие правды об истинных виновниках развала СССР. Постановление Думы — не что иное, как откровенная попытка коммунистического реванша».

Президент Грузии Э. А. Шеварднадзе: «Никакая сила не в состоянии остановить продвижение Грузии к созданию полноценного независимого демократического государства».

Президент Киргизии А. А. Акаев: «Решение Думы — чисто политическая акция. Это исключительно внутреннее дело России, но оно затрагивает и интересы многих независимых государств. Решение не будет иметь правовых последствий на пространстве СНГ».

Президент Узбекистана И. А. Каримов: «Решение Думы является проявлением российскими депутатами популизма, который не имеет никакого отношения к курсу, взятому нами на укрепление независимого демократического государства, поддержанного всем народом».

Аналогично высказывались другие руководители СНГ. В ответ на эту реакцию последовало заявление бывшего Председателя Госдумы Г. Н. Селезнева, в котором, в частности, говорилось следующее.

Принятые Думой постановления «Об углублении интеграции народов, объединявшихся в Союз ССР, и отмене постановления ВС РСФСР от 13 декабря 1991 года» и «О юридической силе для Российской Федерации — России результатов референдума СССР 17 марта 1991 года по вопросу о сохранении Союза ССР» носят гражданско-политический характер.

Депутаты констатировали, что великий Советский Союз был разрушен вопреки воле народов, с грубыми нарушениями Конституции СССР. От имени своих избирателей они заявили всему миру о том, что три лидера бывших республик Союза украли у них страну, гражданами которой они являлись.

Постановления Госдумы не дают оснований для спекуляций о том, что кто-то намерен силой восстановить бывшее государство. Своими постановлениями депутаты развязывают руки правительству России для того, чтобы оно всерьез занялось не декларациями, а конкретными действиями по осуществлению интеграционных процессов между бывшими союзными республиками, которые стучатся в двери России[4].

Вернемся, однако, к политической ситуации в стране. О резко ухудшавшемся положении свидетельствуют следующие данные.

С января 1992 г. рост цен в три-четыре раза опережал повышение заработной платы. В среднем потребительские цены на продовольствие с тех пор выросли более чем в 12 тыс. раз. С тех пор за четыре года цены на хлебобулочные изделия выросли в 15—18 тыс. раз, на молочные продукты — в 12— 15 тыс. раз, на картофель и овощи — в 15—16 тыс. раз.

По опубликованным в 1995 г. данным Госкомстата России, «по совокупному внутреннему валовому продукту Россия за пять лет со второго места в мире была отброшена на 10-е, по ВВП на душу населения — на 75-е. И это при том, что ресурсный потенциал России в 2—2,5 раза превышает ресурсный потенциал США, в 6 раз — Германии. Спад производства в стране не был остановлен. Постоянно увеличивалось число полностью и частично безработных, в начале 1996 года оно достигло почти 13 млн человек. Нестабильным оказалось и пенсионное обеспечение населения. В эти годы даже средняя пенсия едва достигала прожиточного минимума, что заметно отражалось на продолжительности жизни людей. В 1995 году естественная убыль населения России составила 785,4 тысячи человек и по сравнению с 1992 годом увеличилась в 3,6 раза. За последние пять лет число инвалидов выросло на 70%. Количество сирот в РФ только за последние два года увеличилось на 115 тысяч... С 1990 года число научных работников в нашей стране уменьшилось почти на 1 миллион. По размерам зарплаты ученые теперь занимали предпоследнее место в России, так как финансирование за это время сократилось в десятки (!) раз»[5].

И все же, несмотря на исключительную сложность в социально- экономической и политической сферах жизни страны в середине 1990-х гг., наибольшая опасность и трагичность в эти годы была связана с продолжающейся бесперспективной войной в Чечне. Небезынтересны некоторые сведения из политической истории Чечено-Ингушетии.

Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 г. Ее территория была поделена между Ставропольским краем, Дагестанской АССР, Северо-Осетинской АССР и Грузинской ССР. Лишь 9 января 1957 г. был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О восстановлении Чечено-Ингушской АССР в составе РСФСР». В соответствии с последующим Указом от 16 августа 1956 г. «О снятии ограничений по спецпоселению с чеченцев, ингушей, карачаевцев и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны» Чечено-Ингушской АССР вернули все отторгнутые в 1944 г. земли, за исключением Пригородного района, в порядке компенсации ей отдали три района Ставропольского края. Можно многое понять, с чем-то не согласиться, когда речь идет о социально-экономическом положении в государстве, но когда гибнут десятки тысяч ни в чем не повинных людей, разрушаются десятки городов и сел, наносится огромный непоправимый ущерб экономике страны, с этим вряд ли может смириться здравомыслящий человек. Этим и объясняется всенародное возмущение против войны в Чечне, унесшей десятки тысяч человеческих жизней. Активно ополчились против этой войны и многие политические деятели страны.

Приведем одно из многочисленных выступлений по этому поводу. В ответах на вопросы корреспондента газеты один из бывших претендентов на пост Президента РФ, доктор экономических наук, кандидат психологических наук, вице-президент международного фонда «Реформа», депутат Государственный Думы Федерального Собрания РФ М. Л. Шаккум отметил следующее.

Корень всех наших нынешних бед — в потере существующей властью всех рычагов управления. По сути, представители высших эшелонов власти занимаются не своими прямыми обязанностями, а судорожно пытаются усидеть в кресле... Интересно, каким же образом эти люди будут решать чеченский вопрос? Можно несколько десятков вариантов придумать. А решение существует только одно — мир. Идти на этот шаг требовалось не вчера и даже не год назад. Собственно, не нужно было развязывать эту войну, тогда не пришлось бы говорить о мучительных поисках мирного исхода. Заваренную кашу расхлебывать придется на протяжении десятилетий — это абсолютно точно. Самое страшное, что в результате бездумных действий российского правительства и президента образ врага для чеченца четко ассоциируется с русским народом... Можно отвести войска на границу Чечни, убрать с ее территории всех солдат, только мира это не принесет. Уйдем мы, придут другие — торговцы оружием, уголовники, прочая нечисть. Чечня быстро превратится в оплот терроризма, в лютого зверя, который будет держать в страхе всю Россию1.

Эта позиция во многом отражала мнение подавляющего большинства людей того периода, недовольных войной и резко осуждавших ее.

В этих условиях возникают и такие законные вопросы. Кто давал возможность чеченским боевикам в течение почти двух лет успешно противостоять федеральным войскам? Откуда у них появлялись все новые партии оружия, боеприпасов, военного снаряжения, хорошо обученные наемники, специалисты-диверсанты и т. д.? На эти вопросы до сих пор мы не имеем достаточно убедительных ответов. В какой-то мере ответы на них содержат данные, опубликованные в газете

«Известия» 12 мая 1996 г. в статье под названием «Второй фронт «Кавказской войны». Анализируя пути снабжения вооружением незаконных чеченских формирований, газета отмечает, что эти данные в документе под грифом «совершенно секретно» в конце марта 1996 г. были разосланы ряду руководителей в российских силовых ведомствах. Сведения, приведенные в этом документе, могут быть спорными, однако факты проливают свет на многое из того, что в свое время не было достоянием общественности страны.

Немалую денежную помощь дудаевцы получали непосредственно из самой Чечни... При этом заметную роль играли махинации с нефтепродуктами. Куда большее значение имели для дудаевского режима источники финансирования, находящиеся непосредственно в России и в странах СНГ... Известны даже факты, когда деньги, выделенные на организацию выборов в Чечне, напрямую отправлялись сторонникам Дудаева. Существенную помощь дудаевцам оказывали чечено-ингушские общины СНГ за счет «добровольного налога» на «помощь воюющим братьям». В целом годовая помощь только от российских чеченских диаспор дудаевскому режиму оценивается спецслужбами в сумме не менее 20 млрд рублей в год... Значительную поддержку чеченские боевики получали из-за рубежа. Эта помощь, как правило, шла через общественные и мусульманские организации. Как наиболее активные отмечаются: «Всемирное исламское возрождение» (Саудовская Аравия), «Народный фронт Азербайджана», «Серые волки» (Турция), «Исламский мир», «Братья мусульмане» (Египет, Иордания) и многие другие организации. Большую помощь дудаевцы получили с территории Турции, Египта, Иордании, Ирака, Саудовской Аравии, Аммана, Афганистана, Азербайджана, Таджикистана... Только из Саудовской Аравии в сентябре 1995 г. боевикам Чечни было отправлено 10 млн долларов, собранных различными общественными и религиозными организациями в Ираке, Иордании и в самой Саудовской Аравии1.

Катастрофические последствия для страны имела война в Чечне, в результате которой погибли десятки тысяч человек, не говоря уже об огромном материальном ущербе. В «Независимой газете» за 26 марта 1996 г. приводились следующие данные.

В ходе боев против отрядов сопротивления погибло более 60 тыс. человек мирного населения, разрушено более 370 из

410 городов и сел Чеченской Республики. Из 1,2 млн человек, постоянно проживающих на территории Российской Федерации, в ходе войны более 100 тыс. людей ранены1.

Война в Чечне, как и другие конфликты на Кавказе, отличалась особой жестокостью и кровопролитием еще и потому, что сформировавшиеся в период суверенизации многочисленные нерегулярные вооруженные силы стали орудием амбициозных политиков, двигателем братоубийственных войн. Доступность оружия и быстрое овладение партизанскими методами ведения войны делали эти формирования приспособленными к долговременным боевым действиям против регулярных армейских частей. Военные действия разворачивались и в других районах Кавказа.

В соответствии с принятым позже решением о прекращении огня были приостановлены столкновения на этнической почве и широкомасштабные боевые действия на карабахском фронте, а также в зоне грузино-абхазского противостояния. В то же время во всех закавказских государствах правящие режимы использовали эту передышку не только для усиления боеспособности вооруженных сил, но и для отпора врагу, образ которого причудливо и попеременно по прихоти властей видоизменялся: вчера это был «российский империализм», сегодня — оппозиция или местные сепаратисты.

В связи со сказанным важно иметь в виду еще одно обстоятельство. Сотрудничество с дудаевским режимом, как предполагают некоторые российские аналитики, в тот период соответствовало стратегическим и тактическим целям внешней политики отдельных государств, в том числе Азербайджана, который, нуждаясь в поддержке своей борьбы за Карабах, был заинтересован в ослаблении или по крайней мере в снижении контроля России за каспийской нефтью. Кроме того, Азербайджан, как и Чечня, готов был рассмотреть идею создания некой конфедерации мусульманских государств под эгидой Турции, в которой независимой Ичкерии отводилась бы роль северного форпоста. По сообщению «Независимой газеты», этот вопрос обсуждался еще в 1992 г. во время визита в Чечню делегации исламских деятелей, руководимых главой мусульман Закавказья[6] [7].

Подспудно помощь чеченским сепаратистам осуществляла и Турция (где и сегодня проживает крупнейшая кавказская диаспора). Хотя на официальном уровне Анкара и высказывалась за урегулирование конфликта мирными средствами и не ставила под сомнение необходимость сохранения территориальной целостности России, тем не менее осенью 1995 г. турецкое Правительство выступило за вывод российских войск из Чечни и за ограничение российского контингента на Северном Кавказе под предлогом нарушения Москвой «фланговых ограничений» Договора о сокращении войск и вооружений в Европе, заключенного в 1990 г.

Что касается Запада, то он внешне отреагировал на события в Чечне сдержанно, а в ряде случаев даже с пониманием отнесся к необходимости наведения порядка в мятежных районах России с помощью военной силы. В то же время им резко осуждались методы, использовавшиеся российской армией, многочисленные жертвы среди мирного населения. Подвергались критике и такие явления российской политической жизни, как отсутствие гражданского контроля над армией, легкость, с которой Правительство РФ прибегало к военной силе. Подчеркивалось, что все это создает непредсказуемость и нестабильность, затрудняет вхождение России в международную политику. При этом, несмотря на все издержки российской политики в Чечне, которые привели к определенному падению престижа России на международной арене, Запад все же сохранял прежний уровень отношений с ней. Вероятно, на Западе опасались, что изоляция России, международные санкции против нее могут окончательно подорвать реноме тогдашних кремлевских руководителей — на Западе их продолжали воспринимать, как реформаторов, приверженцев демократии. Запрет вступления России в международное сообщество за грубые нарушения прав человека в Чечне мог бы, по мнению многих западных политиков, сыграть на руку консерваторам, крайним националистам, рвущимся к власти, обещающим «навести порядок» и сохранить «единство России» любой ценой. Кроме того, западные политики считали, что конфликт наподобие чеченского может дестабилизировать ситуацию на Северном Кавказе; стать причиной социальных и политических потрясений на всем постсоветском пространстве; нарушить хрупкое политическое, этническое, религиозное равновесие Ближнего и Среднего Востока, где имело место множество собственных неразрешенных проблем[8].

Чеченская война и ее последствия породили в обществе немало негативных явлений. Одним из них стало отрицательное отношение к военной службе со стороны призывной молодежи. В СМИ приводилось немало фактов, подтверждавших это положение. Приведем только небольшую часть. Так, в газете «Известия» за 5 апреля 1996 г. на первой полосе под крупным заголовком «Призывники мотивируют отказ служить войной в Чечне дедовщиной и плохим питанием» давались следующие данные.

По сведениям Генерального штаба Вооруженных Сил России, в осенний призыв 1995 г., который закончился 15 января 1996 г., под ружье было поставлено 224 400 человек. Не явились в призывные пункты, то есть уклонились от призыва, 37 тыс. человек. По оценкам офицеров Генерального штаба, количество уклонистов составило 27 тыс., но не снижалось меньше 23 тыс. Причем только 18 тыс. человек было привлечено за это правонарушение к какой-либо мере ответственности начиная от административной (штраф в размере 1—2 млн руб.) и кончая уголовной1.

Учитывая внутреннюю и международную реакцию на войну в Чечне, Президент РФ Б. Н. Ельцин в конце марта 1996 г. обнародовал программу по восстановлению мира в Чечне, состоявшую из семи конкретных направлений. Хотя российское Правительство и приступило к реализации этой программы, однако военные действия в Чечне продолжались, унося жизни людей, нанося огромный ущерб экономике страны.

В 1996 г. военные действия в Чечне были прекращены, заключено соответствующее перемирие, в Республике прошли выборы нового Президента. Однако ситуация в Чечне продолжала оставаться сложной. Потребовалось много времени, чтобы жизнь в Чечне наладилась и приобрела нормальный характер.

В политической истории России 1990-х гг. большое место отведено отношениям со странами СНГ. Во многом это объяснялось процессами, которые были связаны с интеграционными явлениями. В те годы активно обсуждались данные вопросы. Особенно остро продолжал обсуждаться вопрос о неправомочности Беловежских соглашений, заключенных руководителями России, Белоруссии и Украины. Как отмечалось выше, Государственная Дума Федерального Собрания РФ 15 марта 1996 г. проголосовала за денонсацию Беловежских соглашений («за» — 250, «против» — 95 депутатов). Одновременно Думой было принято постановление № 157-11 ГД «О юридической силе для Российской Федерации — России результатов референдума СССР 1991 года по вопросу о сохранении Союза ССР».

После принятия Думой указанных документов в СМИ разгорелся весьма острый спор об их правомочности. Резко выступил против этого решения и Президент РФ Б. Н. Ельцин, 17 марта обратившийся в Совет Федерации со специальным посланием, в котором признал неправомерным решение Думы. По существу, разгорелся серьезный спор между исполнительной и законодательной властью. Сегодня все еще трудно объективно судить о последствиях принятого Думой решения. Очевидно, время даст более четкий ответ на все поставленные в связи с этим вопросы.

Между тем интеграционные процессы внутри СНГ начинали набирать обороты. 29 марта 1996 г. в Москве между президентами РФ, Белоруссии, Казахстана и Киргизии были подписаны документы, нацеленные на дальнейшее укрепление интеграции в экономической и гуманитарной областях. Президенты единодушно оценили это событие как эпохальное, последствия которого, по их мнению, должны иметь исключительно позитивное влияние на судьбы народов. В подписанном президентами четырех стран Договоре об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях отмечались, в частности, следующие положения.

  • 1. Волею судеб эти народы в конце 1991 г. оказались разделены государственными границами, обрели национальную самостоятельность и суверенитет. Но их воля к дальнейшему сближению «неодолима, факт наличия суверенитетов и территориальной целостности сторон неоспорим».
  • 2. Договор заключен на пять лет с автоматической пролонгацией, «если кто-то не захочет выйти из него по истечении срока». В таком случае он должен будет предупредить остальных не позднее чем за полгода. Договор открыт для вступления в него других членов СНГ. Судя по целям, Договор породил создание единого экономического пространства, общий рынок товаров, услуг, капиталов и рабочей силы, взаимодействия различных форм собственности.

К примеру, ст. 3 Договора говорит, что к компетенции совместных органов Союза (Сообщества) относятся определение общей политики и непосредственное управление в следующих областях: экономика, денежно-кредитное и финансовое регулирование, энергетика, транспорт, связь, обеспечение равных гарантий, прав и свобод граждан, прав национальных меньшинств, внешняя политика, экология, стандарты, безопасность и охрана границ.

Для достижения этих целей стороны договорились учредить высший совет, интернациональный комитет и парламентский конгресс. По конкретным направлениям были подписаны отдельные межправительственные соглашения. Их оказалось более 50, в частности соглашения о взаимном упрощении порядка получения гражданства мигрантами, о свободном въезде и выезде, о признании имеющими одинаковую ценность дипломов вузов, о единой системе образования и социальной защиты населения.

Важное значение при этом придавалось таможенному союзу. Это, однако, не означало, что на границах между нашими странами исчезнут таможенные посты и товары свободной рекой потекут во всех направлениях. Наоборот, посты сохранялись и даже укреплялись. Речь шла о единой таможенной политике, об унифицированных правилах доставки и досмотра грузов, их учета, взаимных расчетов и совместных мерах по борьбе с контрабандой.

В военной области стороны условились обеспечивать общую безопасность, иметь единые принципы строительства, планирования и использования вооруженных сил, их участия в миротворческих операциях, а также применение элементов военной инфраструктуры в соответствии с национальным законодательством. В силу этой договоренности до конца 1996 г. должен был пройти первый этап углубленной интеграции. Так, с 15 мая должна была действовать программа по выполнению основных положений договора. В течение же апреля на партийной основе предполагалось сформировать парламентский конгресс, затем создать единые отраслевые органы: комитеты таможенный, транспортный, по охране границ, внешних экономических ы- связей. До 1 июня того же 1996 г. предусматривалось в полной мере согласовать хозяйственное, гражданское, трудовое и социальное законодательство.

Характеризуя заключенный между четырьмя странами СНГ союз, газета «Правда» писала следующее.

Не будем сейчас гадать, насколько прочным и долговечным окажется новый союз. Кто-то увидит в нем очередной сюжет в предвыборной гонке (речь шла о президентских выборах в России в июне — июле 1996 г. — Ш. М.) и, в частности, стремление российских исполнительных структур нейтрализовать «встречным демаршем» известное думское постановление по беловежскому сговору. Но было бы, конечно, упрощением сводить все дело к тактическим шагам борьбы за власть. Сама заявка «союза четырех» свидетельствует о том, что центробежный потенциал «заговора в Пуще» и суверенизация по типу «кто сколько проглотит» полностью исчерпаны и что власти предержащей приходится все более серьезно считаться как с экономическими реалиями, так и с политической волей к сближению и единению семьи народов, составляющих могучий Союз ССР[9].

Следующим, более серьезным шагом на пути интеграции СНГ явилось подписание в Москве президентами РФ и Белоруссии 2 апреля 1996 г. Договора об образовании Сообщества России и Белоруссии. Государственная Дума Федерального Собрания РФ сразу же приняла заявление в поддержку этого Договора. Одновременно с этим депутаты Думы призвали глав стран СНГ поддержать процесс российско-белорусского сближения и присоединения к нему «в любых приемлемых формах».

Эти и другие интеграционные процессы в рассматриваемое время в странах СНГ имели важное значение не только для дву- и многосторонних соглашений, но и для улучшения атмосферы внутри самого сообщества, расширения доверия. Положительные тенденции в этом плане способствовали усилению цивилизованных отношений. Они были нацелены на мирное сосуществование на всем постсоветском пространстве. Это были позитивные явления в интеграции стран СНГ.

То, о чем шла речь выше, во многом относится ко второй половине 1990-х гг. Однако важно иметь в виду и то, что предшествовало этому. Распад СССР и образование СНГ связаны в основном с началом 1990-х гг. Сегодня мы можем в определенной мере оценить некоторые последствия этих событий, хотя многое еще требует своего глубокого осмысления. Естественно, что история со временем расставит точки над «и». И тем не менее сегодня мы можем сделать определенный вывод, высказать и свое видение этих проблем, дать характеристику тому, что происходило в постсоветское время в связи с распадом СССР и созданием СНГ. Для более объективной оценки следует привести ряд материалов по таким темам, опубликованных в нашей печати. Частично мы коснулись данных вопросов и выше. В связи с этим заслуживает внимание аналитический обзор в «Независимой газете» 15 мая 1996 г. под названием «Опыт и перспективы Содружества Независимых Государств», сделанный известным политологом, профессором А. М. Салминым. С нашей точки зрения, этот обзор имеет важное значение для правильного понимания тех событий, которые происходили в странах СНГ в тот период, и роли в них России. Приведем ряд выдержек, с тем чтобы читатель мог дать им свою оценку.

Автор обзора, в частности, отмечает, что фактически связи между бывшими союзными республиками независимо от чьих бы то ни было субъективных устремлений все отчетливее приобретали после декабря 1991 г. характер действительно межгосударственных отношений. Уже в течение 1992 — первой половины 1993 г. более или менее установился таможенный режим между большинством республик бывшего Советского Союза. В 1992—1993 гг. почти во всех бывших союзных республиках были введены либо национальные валюты, либо особые режимы, предполагавшие самостоятельную эмиссию эрзац-денег. Возникли если не оборонительные системы или хотя бы армии, то во всяком случае собственные командования будущими вооруженными силами.

В 1993—1995 гг. процессы реальной суверенизации продолжались. Бывшие советские республики превратились в реальные субъекты международных отношений.

В целом в 1992—1995 гг. единый политический и государственный, а во многом и экономический организм СССР постепенно трансформировался в совокупность отдельных организмов. После Беловежских соглашений перешла в новую плоскость начавшаяся еще в конце 1980-х гг. дифференциация бывших республик по типам политической культуры, политического режима, экономического уклада, развития по геополитическим ориентациям и некоторым другим факторам.

Беловежская модель СНГ, закрепленная в конце декабря 1991 г. в г. Алма-Ате, потерпела явную неудачу в той мере, в какой речь могла идти о «втором издании» бывшего Советского Союза, но на более мягких основах. Попытка вернуться в юридическую фикцию при добровольном объединении равноправных, идеологически единых республик потерпела очередной провал.

Это видно хотя бы на примере их неготовности вмешиваться в конфликты, которые развивались далеко от их собственных границ. Дело здесь не только в экономических проблемах, но и в невозможности объяснить необходимость вовлечения вооруженных сил в боевые действия далеко от зоны традиционных интересов. С этим обстоятельством связана и общая неэффективность СНГ. Заключенные в его рамках соглашения в основном оставались на бумаге, а те соглашения, которые действовали, как правило, имели двусторонний характер.

После декабря 1991 г. главами государств и правительств СНГ были подписаны соглашения о принципах и механизме обслуживания внешнего долга бывшего Советского Союза, о единой системе международного сообщения, о согласованных принципах налоговой и таможенной политики, о единой политике в сфере стандартизации, метрологии, сертификации, о научно-техническом сотрудничестве, о межреспубликанском и арбитражном суде, о гарантиях прав граждан на пенсионное обеспечение и т. д. В 1993 г. большинством стран СНГ был подписан экономический договор, затем были созданы структуры внешнеполитических консультаций и военного взаимодействия, но большинство этих и других соглашений остались протоколами о намерениях. То, что возникло в итоге, — символический,

«бумажный» СНГ. По сути дела, сегодня Содружество — это политический, в гораздо меньшей степени военный и совсем в небольшой степени экономический клуб, отдаленно напоминающий «большую семерку» в миниатюре.

Последующее усиление реинтеграционных настроений в СНГ следует рассматривать не столько как укрепление этой организации как таковой, сколько как выявление реальных и потенциальных дву- и многосторонних связей между его субъектами, как реакцию на крайности, которыми сопровождался болезненный распад СССР в начале 1990-х гг. Тенденция к преодолению отчуждения обусловлена несколькими причинами.

Во-первых, в большинстве бывших союзных республик наступали усталость и отрезвление в связи с исчерпанностью потенциала довольно примитивной, плохо проработанной националистической идеологии, которая вначале естественным образом возобладала в наиболее резких непримиримых формах.

Во-вторых, (и это, возможно, более существенно) правящие элиты бывших союзных республик, как и российская элита, некоторое время были воодушевлены перспективой получения массированной западной помощи. Но постепенно росло разочарование в перспективах «маршаллизации» своих экономик со стороны более развитых или более продвинувшихся по пути реформ стран.

В-третьих, появлялась ограниченность возможности подлинного независимого экономического развития. Всюду, кроме Прибалтики и отчасти Молдавии, введенные национальные валюты оказывались довольно слабыми. Повсеместно обнаруживался дефицит управленческих, да и почти любых квалифицированных кадров, быстро нарастала задолженность новых государств России и т. д.

В-четвертых, за полтора года с лета 1992 г. проявлялось относительно лучшее положение ядра бывшего Союза — России. Это происходило в силу целого ряда причин: и более быстрого продвижения там реформ, и наличия у России сырьевых ресурсов, и сохранения здесь комплексной экономики, и действия некоторых других факторов.

В-пятых, в бывших республиках СССР, разоренных внутренними конфликтами или войнами друг с другом (Таджикистан, Грузия, Армения, Азербайджан, Молдавия), а также там, где сохранялась возможность распада, поворот к России выглядел в большей или меньшей степени как вынужденный тактический шаг, а не как следствие принципиального выбора в пользу объединения.

В-шестых, в республиках, во всяком случае в непосредственно граничащих с Россией, действовали влиятельные силы, которые так или иначе ориентировались на Россию. Правящие элиты, пришедшие к власти на волне суверенизации, вынуждены были считаться с этими силами.

Что касается субъективного восприятия места России в постсоветском пространстве, то сознание российского общества того периода во многом противоречиво, хотя отношение к интеграции было весьма положительное.

Если судить по опросам общественного мнения тех лет, сохранялся высокий уровень ностальгии по прежней «большой» стране, сам по себе распад СССР значительной, если не основной частью населения воспринимался как зло и даже национальная трагедия.

Сегодня же большинство половины населения выступает не за объединение Союза в его прежних или измененных границах, а за реинтеграцию республик в едином союзе.

В связи с этим следует учитывать и следующее. Сочетание объективных обстоятельств и субъективных внутриполитических стимулов подталкивало российскую политическую элиту к выстраиванию очень разных систем отношений со своими ближними и дальними соседями на трех направлениях: западном, восточном (среднеазиатском) и южном (кавказском).

За пределами СНГ стали своеобразно складываться отношения России с прибалтийскими государствами.

При активно поощрявшемся Западом дистанцировании этих стран от России и при интеграции их в европейскую экономическую, коммуникационную, культурную и политическую системы оставался ряд объективных факторов, обусловливавших серьезное место Прибалтики в геополитическом положении России.

Данные факторы не сводились к чисто военно-стратегическим. Надо учитывать значимость прибалтийских портов и автострад, интегрируемых в североевропейский коридор, для экономических связей России с Европой, не говоря уже о Калининградском анклаве (в более широком понимании — «мостике» между российским северо-западом и Европой), а также о наличии в этих странах значительного количества русскоязычного населения. Однако для реализации потенциала российско-прибалтийского сотрудничества предстояло найти развязки ряда болезненных проблем.

В целом выстраивание отношений России на разных направлениях должно было в обозримом будущем создать асимметричную систему взаимных обязательств.

В каждой республике и в отношениях каждой из республик с Россией действовали серьезные объективные факторы.

Из всех бывших постсоветских республик положение в Украине и Белоруссии по основным параметрам было довольно жестко задано.

Украина оказалась расколота на запад и юго-восток, от Сумской области до Одесской. Это относилось и к Крыму.

В Белоруссии хотя и не было такого ярко выраженного раскола, но ориентации на католическую Польшу и православную Россию всегда присутствовали. Последние в меньшей степени были выражены территориально, но существовали как культурный фактор при несколько ином балансе, чем в Украине.

В то же время эти республики объективно были ориентированы на Восток. Причиной тому во многом были открытая заинтересованность Запада в их судьбе, очень тяжелое экономическое положение этих стран, широко распространенное русскоязычие и целый ряд других факторов.

В создавшихся условиях России необходимо было строить отношения как с ближним, так и с дальним зарубежьем, особенно упрочивать связи с наиболее реальными партнерами на индивидуальной и групповой основах.

На территории бывшего СССР России предстояло проводить курс на максимально дифференциальную интеграцию не в ущерб собственным экономическим и военно-политическим интересам1.

Мы изложили небольшую часть материалов из обзора А. М. Сал- мина. Конечно, не со всеми утверждениями этого автора можно согласиться, тем не менее его суждения весьма интересны и проливают свет на многое, связанное с историей СНГ. Проблема единения народов СНГ являлась одной из самых ярких и притягательных. Шаги к более широкой интеграции в странах СНГ встретили понимание и одобрение российской общественности. На этот счет было опубликовано немало интересных суждений. Небезынтересно привести точку зрения, высказанную в печати экспертом Государственной Думы Федерального Собрания РФ, профессором Н. С. Зиядуллаевым[10] [11].

«Трагизм возникшей в результате молниеносного распада СССР новой геополитической ситуации состоит в том, что исторически сложившаяся реальная общность людей — советский народ — оказалась искусственно разделенной по национальному и территориальному признаку. Разделенными оказались не только русские, но и все другие народы бывшего Союза. Все они живут в разных государствах, где разные государственные языки, разные законы, разные деньги и разные учебники. Молодое поколение воспитывают, а старшее переориентируют на другие нравственные, социальные и культурные ценности. Экономические мотивы отчуждения людей стали жестче «железного занавеса» в советские времена. Проезд обходится в несколько раз дороже прожиточного минимума. Родственники перестали летать не только в гости, но даже на похороны близких. Тем не менее очень многие ощущают себя единым народом, имеют тесные родственные связи в масштабах бывшего Союза и сохраняют мощные интеграционные стереотипы. Ведь каждая вторая семья в России имеет родственников в СНГ. От дезинтеграции страдают все народы, но более других — русскоговорящее население, вынужденное тысячами бежать из бывших республик. Большинство переселенцев составляют высококвалифицированные специалисты, работавшие не только в промышленности, но и в науке, медицине, образовании. Это отрицательно сказывается на производственно-технологической базе высоких технологий, снижается производительность труда, качество и конкурентоспособность продукции. Не в отдаленной перспективе может возникнуть ситуация, когда этих же специалистов придется приглашать для работы на тех же предприятиях и в тех же организациях, но уже по контракту с оплатой в иностранной валюте».

От себя добавим, что потеря этого звена лишает интеграцию ее мощной социальной опоры. Национальные элиты, впитавшие русскую — западноевропейскую и азиатскую — культуру, могли бы стать социальной и интеллектуальной опорой единения народов и углубления интеграции постсоветских государств, а не пополнять «утечку мозгов» из ближнего зарубежья. По официальным данным Правительства РФ, в середине 1990-х гг. около 8 тыс. российских ученых были заняты в более чем 40 новых программах, реализовавшихся в интересах Пентагона и Министерства энергетики США1.

Н. С. Зиядуллаев, продолжая свои суждения, пишет следующее. «Насколько ранее популяризировалась и поднималась роль русского языка, настолько, особенно в первые годы суверенизации, она принижалась. Только в Белоруссии и Киргизии русский язык получил статус государственного. Одним из реальных шагов углубления реинтеграции явилось бы придание русскому языку статуса официального для межгосударственных структур и равноправного с родным во всех постсоветских республиках, где национальные языки являются государственными де-юре, а русский — де-факто. Он был и остался объединяющим фактором. Язык межнационального общения не исчерпал себя. Русский язык сегодня нужен титульным нациям больше, чем самим русским. Посредством русского языка они вышли в мировую науку и технику, литературу и культуру. На русском языке получили образование политические лидеры и научно-техническая интеллигенция. Они приобщились к европейскому образу жизни и мысли, пусть и несколько видоизмененному национальной спецификой. Язык — это психология. Столетиями русский язык внедрялся в сознание и быт всех народов постсоветского пространства»1.

Согласно Договору между Россией, Белоруссией, Казахстаном и Киргизией об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях от 29 марта 1996 г. эти страны обязаны создать «условия для сохранения и укрепления общего культурного пространства на основе исторически сложившихся связей и деловых контактов между творческими союзами и объединениями, деятелями культуры, литературы и искусства, сохранения этнической и языковой самобытности народов». Однако многие из этих договоренностей все еще оставались на бумаге.

Приведем только один наиболее типичный пример. С отходом от России стран Центральной Азии и Кавказа наша страна в какой-то мере лишилась возможности получать руды цветных металлов, урановые руды, а также ряд редкоземельных элементов, без чего трудно представить проведение исследовательских работ в космосе, области электроники и т. д. Российской Федерации требовался хром для выплавки высокосортной стали. Помочь в решении данного вопроса просили лично Н. А. Назарбаева. Он пообещал это сделать, но производство хрома попало в руки смешанного частного общества с участием немецкого капитала, которое отказало Москве в ее просьбе и просило стать в очередь за данным металлом[12] [13]. И это при том, что за послевоенный период в Казахстане главным образом усилиями России была создана мощная промышленность. Ее основу составили горнодобывающие отрасли, многочисленные предприятия тяжелой индустрии, разбросанные по всей огромной территории Республики. Весь этот гигантский индустриальный комплекс, в немалой степени работавший на военно-промышленный комплекс, был органически связан в первую очередь с промышленностью России. В результате скоротечного разрыва народно-хозяйственных связей двух республик, вызванного распадом СССР, крупные промышленные предприятия резко сократили производство продукции, которая нередко оказывалась теперь никому не нужной, а многие из них вовсе прекратили свою деятельность.

Аналогичных примеров в практике взаимоотношений России со странами СНГ много.

Возникла и другая не менее острая проблема, связанная с российскими соотечественниками, оказавшимися за пределами Родины.

В целях оказания реальной помощи нашим соотечественникам, не по своей воле оказавшимся отделенными от Российской Федерации государственными границами, Правительство РФ 17 мая 1996 г. приняло постановление № 590 «О программе мер по поддержке соотечественников за рубежом», определив в нем как общие, так и конкретные задачи по реализации этой крайне необходимой программы.

Активный интеграционный процесс в СНГ начал переходить в практическую плоскость, четко обозначилась многоярусная структура взаимодействия новых государств.

  • 1. Россия, Белоруссия — наиболее глубокая форма сообщества с общими национальными, в том числе политическими, структурами управления.
  • 2. Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия — углубленная, прежде всего экономическая, интеграция, базирующаяся на таможенном и платежном союзах.
  • 3. Страны — участницы СНГ — сложившиеся после распада СССР межгосударственные объединения 12 бывших республик.
  • 4. Государства СНГ и Балтии — территории бывшего Советского Союза.

Каждая из этих систем была объявлена открытой для свободного выхода, приема новых членов и контактов с другими межгосударственными мировыми транснациональными образованиями.

Глубоко символично, что именно Белоруссией и Россией сделаны первые реальные шаги навстречу друг другу. Два государства имеют единые славянские корни, общую многовековую историю. Не много в мире народов, человеческие судьбы которых были бы столь тесно переплетены.

Наметившееся сближение проходило куда менее стремительно и интенсивно, чем предшествовавший распад. Но было совершенно очевидно, что СНГ начинает трансформироваться в качественно новую геополитическую, социально-экономическую и национальнокультурную инфраструктуру, аналогов которой не было в мировой истории. Масштабы и скорость реинтеграционных процессов в значительной мере определялись тем, какие политические силы оказывались у власти и какие тенденции возобладали в политике России. Но взаимного тяготения и воли народов к единению было не остановить1.

Отношения России с другими республиками бывшего СССР складывались подчас очень непросто. Многое зависело от лидеров новых государств, от того, насколько были прочны их позиции в собственных странах, насколько искренни их стремления к усилению СНГ. Следует привести точку зрения бывшего Президента Азербайджана Г. А. Алиева, в прошлом крупного партийного и государственного деятеля СССР. В ответ на вопрос газеты «Сегодня» о том, считает ли он, что СНГ выполняет поставленную задачу, он прямо ответил следующее.

«Я не сказал бы, что СНГ уже сложился и эффективно функционирует. По-моему, получается так: во время встреч глав государств, которые длятся обычно полтора-два дня, союз вроде бы есть, в промежутках между ними вроде бы и нет его. Нужны очень активные меры, чтобы СНГ начал работать подобно аналогичным международным организациям»1.

Очевидно, доля истины в сказанном имеется. Как видим, интеграционные процессы проходили очень нелегко.

Однако этот объективный интеграционный процесс встречал и серьезное сопротивление определенных влиятельных сил как в самих странах СНГ, так и в зарубежных странах. Дело в том, что судьба огромной страны, бывшего Советского Союза, по-прежнему являлась одной из центральных мировых проблем. То, что данный вопрос доминировал над другими проблемами в самом постсоветском пространстве, т. е. в бывших республиках СССР, понятно. Однако такой вопрос был далеко не безразличен и другим европейским и азиатским странам. В этих странах отношение к интеграционным процессам в СНГ было неоднозначным. К примеру, исследования Стокгольмского института СИПРИ (Швеция) о региональных конфликтах констатировали отсутствие глубоких причин развала Советского Союза как многонационального государства. «Это произошло, — писали авторы о распаде СССР, — из-за политической борьбы за власть в Москве, а не в результате длительного периода вражды и восстаний против страны-матери». В изданном в США сборнике статей «Средняя Азия: конфликты, решения, перемены» приводится следующее признание: «Часто забывают в кампании по обливанию грязью, что с развалом СССР почти все бывшие советские системы (союзные республики) понесли колоссальные потери. Пенсионеры пострадали повсюду. Инженеры как в Казахстане, так и в России оказались в положении безработных. Если Российская Федерация утратила контроль над космодромом в Байконуре, то среднеазиатские республики, со своей стороны, утратили доступ к престижным российским образовательным институтам, передовой медицине и т. д.»1.

Аналогичных примеров и суждений в зарубежной печати было много. Противоположных точек зрения было также немало, в том числе таких, которые прямо ориентировали на ограничения консолидирующего потенциала как самой России на постсоветском пространстве, так и русских общин в новых независимых государствах. Как отмечалось выше, распад СССР сделал «иностранцами у себя дома» не только миллионы русских, но и почти все титульные нации бывших союзных республик. С учетом необходимости поддержки русских, оказавшихся за пределами России, в Москве был создан Институт нового зарубежья. Более 25 млн этнических русских, проживавших в странах СНГ и Прибалтики, могли рассчитывать на научную, квалифицированную поддержку из России. Созданный при поддержке МИД России, Федеральной миграционной службы, а также ряда общественных и коммерческих организаций Институт нового зарубежья занимался разработкой моделей уровней и механизмов политической, экономической и культурной интеграции на всем постсоветском пространстве; осуществлял сбор информации о положении русских в новом зарубежье; организовывал поддержку русскому языку и культуре; прогнозировал возможность возникновения военно-политических конфликтов на территории стран СНГ с участием русскоязычной диаспоры; определял направления инвестиций и продвижение интересов российского национального капитала в странах нового зарубежья; способствовал популяризации идеи интеграции в российском и международном общественном мнении. С материалами Института нового зарубежья регулярно знакомились руководители стран СНГ перед каждой встречей на высшем уровне.

Таким образом, интеграционные процессы в рамках СНГ после распада СССР становились решающими. Эти процессы являлись результатами постепенного накопления независимыми государствами опыта и их естественной потребности в установлении более тесных взаимоотношений.

Однако на этом интеграционные процессы на постсоветском пространстве не завершились. Они стали набирать новые качественные обороты, постепенно преобразовываясь в более совершенную форму такого всестороннего сотрудничества, но уже на новом, евразийском уровне. Если кратко обобщить суть интеграционных процессов на постсоветском пространстве после распада СССР, то вывод может быть следующим.

После распада СССР Россия становится основой, или ядром, интеграционных процессов на постсоветском пространстве. И это не случайно. На Россию приходятся свыше 3/4 территории постсоветского пространства, почти 1/2 населения и около 2/3 ВВП. Россия имеет сухопутные границы с Казахстаном, Украиной, Белоруссией, Абхазией, Южной Осетией, Грузией, Азербайджаном и другими странами.

К сожалению, в 1990-е гг. Россия, охваченная напряженной внутриполитической борьбой и серьезным экономическим кризисом, оказалась не способной использовать собственное геополитическое преимущество для четкого выстраивания целостной модели политического и экономического взаимодействия с большинством из бывших республик Советского Союза. Более серьезные интеграционные шаги стали предприниматься несколько позже.

С начала 2000-х гг. более активно стали осуществляться интеграционные усилия на постсоветском пространстве. 10 октября 2000 г. был подписан Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества. В начале 2003 г. Россия инициировала проект Единого экономического пространства в составе Белоруссии, Казахстана, России и Украины. Позднее Украина вышла из него. В ноябре 2009 г. было принято решение о создании в рамках Евразийского Союза Таможенного союза трех стран — России, Белоруссии и Казахстана. Одновременно начали действовать институты, которые обеспечивали нормальную деятельность Таможенного союза. В реализации этих программ большая роль принадлежит России, ибо без ее активного и заинтересованного участия вряд ли успешно заработал бы этот Союз сегодня.

Впервые идея евразийства появилась в 1920-е гг. у российской интеллигенции, покинувшей страну после Октябрьской революции 1917 г. Это была попытка обосновать особый исторический специфический путь развития России. Сам же термин «евразийство» впервые был использован в 1991 г. на страницах сборника «Исход Востока». Его авторами являлись богослов Г. В. Флоровский, философ Н. С. Трубецкой и др.

В современных условиях, говоря о стратегическом планировании развития евразийской интеграции, советник Президента РФ, крупный отечественный ученый, академик С. Ю. Глазьев совершенно правильно подчеркивает: «Пока бушует глобальный кризис и свежи в памяти чудовищные экономические и социальные последствия распада Советского Союза и мировой системы социализма, роль этой идеологии выполняет простая идея выживания и объединения экономических потенциалов для повышения конкурентоспособности.

В дальнейшем она должна развиваться, опираясь на общее духовное наследие народов и вбирая в себя современную парадигму устойчивого развития, цели повышения качества жизни граждан, принципы общей ответственности участвующих в процессе интеграции государств за будущее человечества»1.

В XX в. СССР до своего распада осуществлял контроль над большой частью Евразии. Столетиями расширявшиеся границы ныне оказались потерянными. Такова историческая реальность, характерная для России начала XXI в.

  • [1] См.: Мировая экономика и международные отношения. 1995. № 4. С. 49.
  • [2] См.: Независимая газета. 1995. 4 нояб.
  • [3] См.: Московская правда. 1996. 14 марта.
  • [4] Коммерсантъ-Daily. 1996. 19 марта.
  • [5] Правда. 1995. 6 апр.
  • [6] Независимая газета. 1996. 26 марта.
  • [7] См.: Независимая газета. 1992. 21 апр.
  • [8] См.: Региональные конфликты в Азии и в Северной Африке. М., 1997. С. 227.
  • [9] Правда. 1996. 30 марта.
  • [10] См.: Независимая газета. 1996. 15 мая.
  • [11] Там же.
  • [12] Московская правда. 1996. 15 мая.
  • [13] См.: Сегодня. 1996. 6 апр.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >