Система, источники, перспективы развития международного финансового права

Система современного международного финансового права

В юридической литературе можно обнаружить утверждение о том, что «одна из наиболее крупных правовых надстроек международной финансовой системы - это явление, которое в различных правовых системах именуется международным финансовым правом. С конца XIX в. данный термин применяется в юриспруденции при характеристике финансовых отношений, возникающих на межгосударственном уровне, а также на уровне частных субъектов, в том числе с участием иностранного элемента»[1].

По мнению большинства исследователей, международное финансовое право можно подразделить на общую и особенную части. В общую часть, как считает В.М. Шумилов, входят нормы, институты и субинституты, которые охватывают, «пронизывают» своим регулированием все международные финансовые отношения, а в особенную - нормы, институты и субинституты, которые регулируют лишь отдельные вопросы, «срезы», группы отношений[2]. Следовательно, по его мнению, «в общую часть международного финансового права можно включить нормы и институты, касающиеся «лиц и вещей», т.е. закрепляющие:

  • - правовое положение субъектов международного финансового права;
  • - статус «операторов» международных финансовых отношений (например, «международное банковское право»; имеется в виду «международное публичное банковское право»);
  • - правовой режим «финансовых ресурсов» и некоторые другие[3].

В особенную часть международного финансового права он включает следующие институты:

  • - международное бюджетное право;
  • - международное налоговое право;
  • - международное платежное право;
  • - международное валютное право;
  • - международное кредитное право;
  • - международное долговое право;
  • - право международной финансовой помощи;
  • - институт международных финансовых услуг;
  • - институт борьбы с легализацией незаконных доходов[4].

По мнению Г.В. Петровой, в особенной части международного финансового права можно выделить:

  • - международное валютное право;
  • - международное налоговое право;
  • - международно-правовое регулирование рынка ценных бумаг и финансовых инструментов;
  • - международно-правовое регулирование банковской деятельности;
  • - международно-правовое регулирование платежно-расчетных отношений;
  • - международно-правовое регулирование страхования;
  • - международное инвестиционное право;
  • - международно-правовое регулирование финансового учета и контроля[5].

Мы полагаем, что не трудно обнаружить определенную условность предлагаемых оснований для выделения элементов системы международного финансового права. Прежде всего, на это обстоятельство фактически обращают внимание сами авторы предлагаемых классификаций; одни из них, к примеру, включают международное инвестиционное право в систему международного финансового права, другие - нет. При этом первые утверждают, что международное финансовое право «самым тесным образом соприкасается и даже пересекается с международным инвестиционным правом. Есть утверждения, что международное инвестиционное право - это часть международного финансового права, однако такое утверждение вряд ли можно признать верным: все- таки инвестиционная сфера отношений имеет существенную собственную, правовую и экономическую, специфику, что позволяет отграничить ее от финансовой сферы»[6]. Кроме того, изучение некоторых «подотораслей» теряет свою актуальность на современном историческом этапе, по крайней мере, в его «классическом» контексте. Так, международное инновационное право, международное валютное право традиционно базировалось на таком ключевом субъекте как Международный банк реконструкции и развития (МБРР), который является головной организацией Всемирного банка. МБРР основан в 1945 г. с целью помощи странам Европы в восстановлении их послевоенной экономики (в соответствии с известным «планом Маршалла»). После того как страны Европы приобрели некоторую экономическую самостоятельность, Банк отошел от своей первоначальной роли первого в мире международного банка развития, отвечающего за кредитование беднейших стран мира. После 1952 г. акцент в деятельности Банка начал переноситься на меры, специально рассчитанные на развивающиеся страны. В настоящее время деятельность МБРР заключается в том, чтобы, содействуя устойчивому развитию, сокращать бедность в нуждающихся государствах посредством предоставления займов, гарантий и оказания услуг, не связанных с кредитованием, в том числе аналитических и консультационных»[7].

В соответствии с Уставом Банк ставит перед собой следующие цели: поощрение инвестиций на производственные цели государств; обеспечение гарантиями и стимулирование частных иностранных капиталовложений; содействие экономическому развитию нуждающихся стран мира посредством проектов долгосрочного финансирования; поддержка конверсии военной экономики в гражданскую; предоставление наибеднейшим странам специальной финансовой помощи через Международную ассоциацию развития; содействие частным предприятиям через свой филиал - Международную финансовую корпорацию. Для реализации целей Банка была избрана система «взвешенного голосования». Процедура «взвешенного голосования» МБРР зафиксирована в Уставе Банка: «Каждое государство-член располагает двумястами пятьюдесятью голосами, а также получает по одному дополнительному голосу за каждую имеющуюся у него акцию» (стоимость акции - 100 000 долл. США)[8].

Исследователи отмечаю, что «базисные голоса» в специфичной форме служат целям конкретизации принципа суверенного равенства государств. Если бы число голосов зависело только от дополнительно приобретаемых акций, экономически слабые страны имели бы столь малые квоты, что их участие в голосовании теряло бы смысл. Количество голосов сверх базисных в сущности определяет положение государства в международной финансовой системе. В настоящее время крупнейшими акционерами Банка являются США, Великобритания, Франция, Германия и Япония, однако соотношение сил в организации становится все более сбалансированным. Даже по формальному показателю доля голосов США в МБРР, как и в МВФ, сократилась с 33,5 в 1948 г. до 16,4% к 2005 г.; Великобритании - с 13,9 до 4,3%; Франции - с 5,8 до 4,3%. Возрастает влияние Германии и Японии, имевших соответственно 4,49 и 7,86%; Россия имеет 2,78% голосов. Структура распределения капитала государств - членов Банка стремится к полицен- тричности. Это больше отвечает целям Всемирного банка как центра международной финансовой системы»[9].

Некоторые авторы утверждали, что «инновационное развитие современной России характеризуется заметным содействием Всемирного банка. Сотрудничество Банка и России нацелено на формирование широкой мультисекторальной модели инновационного развития. Неоценимую роль играют эксперты Банка в содействии формированию в России кластерной инновационной политики. Думается, что при благоприятном сценарии адаптации нашей страной зарубежного инновационного опыта через консультативную и техническую поддержку Всемирного банка Россия со временем может стать глобальным поставщиком не только инновационной высокотехнологичной продукции, но и поставщиком передовых инновационных практик»[10].

Нам представляется, что Российская Федерация (а мы характеризуем международное финансовое право, прежде всего, как отрасль правового регулирования, обеспечивающую национальные интересы) сейчас более активно взаимодействует с иными финансовыми структурами и, в частности, с Евразийским банком развития, Банком развития в рамках БРИКС и др. Так, Федеральным закон от 2 мая 2015 г. № 107-ФЗ ратифицирован Договор о создании Пула условных валютных резервов стран БРИКС, подписанный в городе Форталеза (Бразилия) 15 июля 2014 г.[11]

Мы полагаем, что основы применения международного финансового права в Российской Федерации базируется на его регионализации и предполагают актуальность характеристики, в первую очередь, таких системных элементов:

  • - международного финансового права Шанхайской организации сотрудничества (ШОС);
  • - международного финансового права Евразийского экономического союза (ЕАЭС);
  • - международного финансового права блока стран БРИКС (Бразилия, Россия, Китай, Индия).

Основной ее элемент - финансовое право стран - участниц «пророс- сийских» блоков ШОС, ЕЭАС, БРИКС.

Мы полностью разделяем мнение о том, что «в условиях, когда России оказывается сложно единолично выступать на международной арене, одним из приоритетных реализуемых направлений внешнеэкономической политики является региональная и блоковая интеграция. Именно поэтому в среднесрочных и долгосрочных концепциях и планах (Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года, Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, Указ Президента Российской Федерации «О мерах по реализации внешнеполитического курса Российской Федерации» от 7 мая 2012 г. № 605) активное участие нашей страны в интеграционных процессах обозначается как одно их приоритетных направлений»[12].

Так, п. 44 «Концепции внешней политики Российской Федерации», утвержденной Президентом Российской Федерации 12 февраля 2013 г., устанавливает, что формирование Евразийского экономического союза Россия считает приоритетной задачей[13]. «Как видится,- пишет А.С. Куликов, - решение обозначенной задачи должно способствовать достижению ряда целей, в том числе сформулированных в п. 19 указанной Концепции: «В условиях децентрализации глобальной системы управления укрепляется ее региональный уровень как основа - наряду с ООН - полицентричной модели, воплощающей многообразие мира, его неоднородность и многоукладность. Новые центры экономического роста и политического влияния все чаще и увереннее берут на себя ответственность за дела в своих регионах. Региональная интеграция становится действенным инструментом повышения конкурентоспособности ее участников. Сетевые форматы и объединения, торговые пакты и иные экономические договоренности, усиление роли региональных резервных валют являются факторами укрепления безопасности и финансово-экономической стабильности». Из данного положения можно сделать несколько выводов:

  • 1. Централизация глобальной системы управления (читай - гегемония США) противоречит интересам нашего государства.
  • 2. Единственной видимой альтернативой процессу централизации и очевидному нивелированию роли и влияния ООН видится укрепление роли региональных интеграционных образований.
  • 3. Так как следствием глобальной интеграции с доминированием одного государства является снижение или потеря национального суверенитета, одним из существенных направлений, призванных замедлить или даже остановить данный процесс, является усиление роли региональных валют»[14].

П.А. Лаптев, проанализировав обстоятельства конкретных дел и решения, принятые по ним Европейским судом по правам человека, приходит к следующему выводу: «отказываться от международной защиты прав российских граждан и организаций, несмотря на политическую ангажированность указанного судебного органа не следует. Однако стоит обратить внимание на деятельность таких международных организаций, как Шанхайская организация сотрудничества и объединение стран БРИКС, в рамках которых могут быть созданы альтернативные механизмы и институты разрешения споров в сфере прав человека»[15]. Изложенное вовсе не означает, что современная цивилизация «не способна реализовать идеи глобализации, только для этого необходимо пройти путь сближения экономического развития государств, используя возможности региональных объединений разного уровня, т.е. не обязательно интеграционных объединений. Перспективным видится, например, экономическое направление сотрудничества государств в рамках Шанхайской организации сотрудничества, форума АТЭС и т.п.» .

Охарактеризуем элементы системы, которые формируют «региональное» международное финансовое право, для чего кратко характеризуем следующие блоки.

  • [1] Шаповалов М.А. Некоторые зарубежные подходы к исследованию международного финансового права // Финансовое право. 2013. С. 8-12.
  • [2] 1 4 Шумилов В.М. Международное финансовое право: учебник. М.: Международные отношения, 2011. С. 73.
  • [3] 1 5 Там же.
  • [4] Там же.
  • [5] Петрова Г.П. Международное финансовое право: учебник. М.: Юрайт,2015 С. 93.
  • [6] Шумилов В.М. Международное финансовое право: учебник. М.: Международные отношения, 2011. С. 86.
  • [7] Международное право // Б.М. Ашавский, М.М. Бирюков, В.Д. Бордунови др. / Отв. ред. С.А. Егоров. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2014. С. 292.
  • [8] Статьи Соглашения Международного Банка Реконструкции и Развития.Приняты в г. Вашингтоне 27 декабря 1945 (с изм. и доп. от 16.02.1989) // Международное частное право. Сборник документов. М.: БЕК, 1997. С. 74-93.
  • [9] 1 1 Международное право // Б.М. Ашавский, М.М. Бирюков, В.Д. Бордунови др. / отв. ред. С.А. Егоров. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2014. С. 292.
  • [10] Шугуров М.В. Сотрудничество России и Всемирного банка в сфере инновационного развития: стратегические цели и перспективы // Административноеи муниципальное право. 2014. № 7. С. 646-664.
  • [11] Федеральный закон от 2 мая 2015 г. № 107-ФЗ «О ратификации Договорао создании Пула условных валютных резервов стран БРИКС» // Российскаягазета. № 95. 06.05.2015.
  • [12] Куликов А. С. Перемещение валюты и валютных ценностей через таможенную границу ЕАЭС: практика и перспективы // Публично-правовые исследования (электронный журнал). 2015. № 1. С. 76-77.
  • [13] Концепция внешней политики Российской Федерации. Утв. ПрезидентомРоссийской Федерации 12 февраля 2013 г. // СПС КонсультантПлюс.
  • [14] Куликов А.С. Указ. соч. С. 80.
  • [15] Аюрова А.А., Беляева Ю.Н., Олефиренко Т.А., Смирнова В.М., Чурсина Т.И.,Шелютто М.Л. Обзор IX Ежегодных научных чтений памяти профессораС.Н. Братуся // Журнал российского права. 2015. № 1. С. 81-94.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >