НАУКА КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ

СТАНОВЛЕНИЕ НАУКИ КАК СОЦИАЛЬНОГО ИНСТИТУТА

Наука существует уже как минимум две тысячи лет и предполагает не только особое отношение к познаваемому миру, но и определенную систему связей между учеными. И за это время был пройден внушительный путь от неформального общения людей, которые за свой счет и чаще всего из чистого любопытства исследовали природу, до современного технически оснащенного международного научного сообщества. Современные ученые — это уже профессионалы, получающие за свой труд материальное вознаграждение. Каким же образом изучение мира стало престижной профессией, а наука превратилась в сложно организованный социальный институт?

Историки науки утверждают, что поначалу изучением мира занимались служители религиозных культов. Добываемые ими знания были вплетены в религиозную деятельность и не были в собственном смысле научными. Соответственно, подобные знания хранились в тайне от простых смертных. Такое знание в наши дни принято именовать эзотерическим (от греч. esoterikos — внутренний, сокровенный). Именно так было в Древнем Египте, где, к примеру, астрономией занимались жрецы. С большой долей условности существовавший там «дом жизни», где хранились наиболее важные открытия, можно назвать «научным» учреждением. И прежде всего потому, что знания в Древнем Египте сакрализуются, т.е. обожествляются, засекречиваются, окутываются мистикой.

«Ученые» жрецы в Древнем Египте, хотя и исполняли сакральные функции, по сути были чиновниками государства. В отличие от этого в Древней Греции впервые появились ученые, для которых занятие наукой было не служебной обязанностью, а чистым любительством. Первый греческий ученый Фалес по основному, так сказать, роду занятий был торговцем. И свои знания геометрии, астрономии и гидроинженерного дела он получил на Востоке, в частности в Египте, куда он ездил по торговым делам.

На роль первого «научного института» в Древней Греции претендует скорее всего Пифагорейский союз, основанный в VI в. Пифагором в греческом полисе Кротоне, расположенном в Южной Италии. Но здесь нужно вспомнить, что сам Пифагор прошел обучение у жрецов Египта, и основанный им союз имел явные черты монашеского ордена. Пифагорейский союз имел внутренний устав. Как уже говорилось в главе 2, «претендент» должен был проходить через своеобразный обряд инициации (лат. initiatio — посвящение). Вступающий в союз брал на себя обет молчания на целый год. И только пройдя через это испытание, он приобщался к «тайным знаниям», прежде всего математике и астрономии.

Именно потому, что члены союза хранили свои знания в тайне, нам сегодня трудно понять, что именно открыл Пифагор. Известно, что и сам Пифагор был склонен к мистификациям. Так, он утверждал, что хорошо помнит, кем был в прошлых жизнях. Но более важной для представления о Пифагорейском союзе является легенда, согласно которой один из членов союза разгласил «страшную тайну» о том, что диагональ квадрата несоизмерима с его стороной. Это противоречило самим основам пифагорейского учения, поскольку выяснялось, что мир устроен негармонично. Как можно говорить о мировой гармонии, если отношение диагонали к стороне квадрата не выразимо натуральным числом? Согласно той же легенде, пифагореец, выдавший тайну, был казнен.

Но и судьба самого союза была довольно печальной. Существуют свидетельства, что члены Пифагорейского союза пытались взять власть в городе Кротоне. Так это или нет, неизвестно. Но отношение к знанию в этой организации, безусловно, расходилось с тем, что утверждала древнегреческая философия. Пифагорейский союз был несовместим с древнегреческой полисной демократией. В результате граждане Кротона этот союз разгромили, после чего пифагорейцы уже не объединялись организационно, а на протяжении двух веков общались только как единомышленники.

Решающую победу принцип открытости научных знаний одержал в V в. до н.э., когда в Афинах появились учителя, которые за плату обучали всех желающих грамматике, ораторскому искусству и эристике — искусству спора. Именно софисты взялись учить юношей за деньги. И учили они прежде всего тому, как выяснять мотивы своего поведения и отстаивать свою точку зрения. Ведь только осознав скрытые мотивы своих действий, человек может придать им статус осознанных целей. И в этом одно из условий личного успеха. Но существует еще одна причина для анализа индивидом своих поступков. Человек живет не в одиночестве. А значит, каждый, даже эгоистический поступок должен быть оправдан в глазах других людей, будь то сородичи или сограждане. Вот почему софисты учили юношей не только ставить ясные цели, но и доказывать свою правоту во всех возможных обстоятельствах. Суть такой процедуры в том, чтобы выдать частный интерес за общий, доказывая при помощи софистических приемов, что из эгоистического поступка следует общая польза.

Как раз в этом пункте и обнаруживается явным образом расхождение между софистами и Сократом. Ведь Сократ видит свою задачу вовсе не в том, чтобы выдать частный интерес за общий, а случайное желание за добродетель. Сократ ищет в индивиде такую побудительную силу, которую уже не нужно выдавать за общее и необходимое основание поступков, поскольку она является таким основанием, скрывающимся за спиной частного интереса. И процедура самосознания, на которой вслед за софистами настаивает Сократ, должна обнажить за случайными и преходящими мотивами эту общую и объективную основу, которая способна заменить вековые традиции.

Сократ предложил новый способ овладения добродетелью, который был неизвестен ранее. И вполне ясно, что врачевание душ, согласно Сократу, предполагает прояснение душой своих оснований. Этому как раз и посвящены беседы Сократа со своими согражданами. Ранее добродетельное поведение задавалось поведением богов, героев и великих мужей, образцы которого черпались из легенд и мифов. Сократ предлагает осваивать добродетель, не подражая внешнему, а разбираясь во внутреннем, в своей душе, а точнее, проясняя то, что уже известно гражданину о достойном поведении. И такого рода самопознание было бы невозможно без того, что сделали софисты, овладевшие силой ума, хотя и в субъективных целях. Сократ, по сути, предлагает использовать эту силу для утверждения новых регуля- тивов поведения, которые в дальнейшем будут названы идеалами. При этом древняя гнома «Познай самого себя!» обретает у Сократа характер сложной системы приемов, известной под названием «сократического диалога».

Сократ, как известно, ничего не писал. Его беседы с согражданами записывали ученики, которых связывало прежде всего общее, идущее от Сократа понимание человека, его души и способов ее врачевания. Уже здесь в целом складывается то характерное для науки явление научной школы и научной традиции, на котором сделает акцент в XX в. представитель постпозитивизма М. Полани.

Майкл Полани (1891-1976) — английский ученый венгерского происхождения начал с занятий медициной, химией и физикой, а затем занялся философией науки. Именно он ввел в оборот понятие «научное сообщество». В работе «Личностное знание. На пути к посткритической философии» (1958) Полани различает научное знание в его явном виде и «неявном» виде, которое он характеризует как имплицитное (от лат. implicitus — скрытый, запутанный). Употребляя в последнем случае термин «личностное знание», Полани обращает внимание на то, что такого рода знание проявляет себя в виде навыков в практической, экспериментальной деятельности и передается посредством личных контактов, как правило, в процессе обучения. В данном случае речь идет о той стороне экспериментальной деятельности в науке, которая роднит ее с деятельностью ремесленника. Такого рода опыт и знание, которые передаются по принципу «Делай, как я!», принято называть узуальными (от лат. usus — правило, норма).

Но М. Полани имеет в виду не только практические навыки, но и то, что в науке от учителя к ученику передается также стиль мышления, т.е. способы постановки и решения научных задач, которые впоследствии проявляют себя в дискуссиях, особенностях написания научных текстов и многом другом. Именно это отличает одного крупного мыслителя от другого и позволяет говорить о «школе» в науке и философии.

М. Полани был противником централизованного управления научными исследованиями со стороны государства, о чем говорил во время посещения СССР в 1930-х гг. Н.И. Бухарину. Серьезное развитие науки, по его убеждению, предполагает свободу научного общения и одновременно сохранение научных традиций. И как раз этот тип взаимоотношений в науке и философии сформировался в Древней Греции во многом благодаря Сократу, Платону и Аристотелю.

Если под «школой Сократа» мы понимаем прежде всего людей, которые слушали его и признавали своим учителем, то школа Платона под названием Академия была уже особой организацией. По сути это было научное и образовательное учреждение, которое основал Платон в 388 г. до н.э. Будучи свободной от официальной политики и религии, платоновская Академия просуществовала 1000 лет и была закрыта только при византийском императоре Юстиниане. Над входом в Академию находилась знаменитая надпись, воспрещающая входить туда «негеометрам». Известно, что Платон жил на территории Академии вместе с учениками, сочетая занятия философией и преподавание.

Создание Академии не было продиктовано одной только «любовью к мудрости». Дело в том, что Платон основал это заведение после неудачного вояжа к сиракузскому тирану Дионисию с целью склонить того к созданию у себя «идеального государства». Можно сказать, что вся философия Платона была теоретическим обоснованием его социальной утопии «идеального государства». И диалектику, которую Платон считал высшим научным методом, он рассматривал прежде всего как способ восхождения к вершинам Истины, Добра и Красоты, не достигнув которых, человек не может стать государственным мужем. Поэтому, хотя Академия Платона и не была официальным государственным институтом, по сути она воспринималась как академия государственной службы. В ней слушатели должны были получать высшее политическое образование.

Своеобразным научным сообществом был и Ликей, созданный учеником Платона Аристотелем. Членов этой школы именовали «перипатетиками», в переводе «прогуливающимися», поскольку школа находилась в саду для прогулок. В то же самое время формируются другие философские школы и прежде всего так называемая Стоя Зенона из Китиона, которая тоже просуществовала около 1000 лет. Эти школы объединяли людей по морально-этическим и политическим взглядам, но официального общества и государства члены этих школ сторонились. Ведь уже наступила эпоха эллинизма — общего упадка всей общественной и культурной жизни, когда прежний гражданин полиса превратился в частное лицо.

В итоге можно сказать, что институциализация науки в античности намечена лишь в первом приближении. Правда, в Древнем Риме указанные школы были довольно широко распространены и в некоторых случаях получали от государства деньги. Император и философ-стоик Марк Аврелий, в частности, обеспечивал философам финансовую поддержку. Академия Платона, Ликей Аристотеля, Сад Эпикура и Стоя — вот те четыре философские школы, которые определяли философскую жизнь Рима.

Тем не менее первым по-настоящему государственным научным институтом стал знаменитый Мусейон, учрежденный в Александрии в III в. до н.э. правителем Птолемеем — одним из соратников Александра Македонского. Это был в подлинном смысле научный центр, который представлял собой совокупность научных и учебных заведений, имел астрономическую лабораторию, зоологический и ботанический сады, анатомический театр и другие службы для проведения исследований. В отличие от древнегреческих ученых и философов сотрудники Мусейона получали от государства содержание и освобождались от податей. Именно здесь творил Евклид.

Там же была создана знаменитая библиотека — в то время самое крупное собрание разного рода текстов, всего около полумиллиона. Они были написаны на папирусе, имели форму свитков, многие из них были изъяты во время корабельных досмотров. Александрийская библиотека притягивала к себе людей науки со всего мира.

Но наступившая затем христианская эра сделала науку, так же как и философию, «служанкой теологии». В 529 г. при императоре Юстиниане, как уже говорилось, была разгромлена Афинская школа, выросшая из платоновской Академии, поскольку ее признали оплотом язычества. В результате вместе с философами-академиками центр научной активности перемещается на Восток — в Персию. А христианская церковь устанавливает запрет на свободное научное творчество. Оживление научной жизни происходит в Византии лишь в середине IX в., когда в Константинополе возникает высшая школа (университет) под руководством Льва Математика. Преподавание в ней строилось по античному образцу, предполагая изучение «семи свободных искусств»: тривиума (грамматика, риторика, диалектика) и квадриума (арифметика, геометрия, астрономия, музыка). В позднем Средневековье университеты появляются и в Западной Европе: Болонье (1119), Падуе (1222), Неаполе (1224), а также в Париже (1160), Оксфорде (1167) и Кембридже (1209). Позднее университеты были учреждены и в Восточной Европе — в Праге (1348) и Кракове (1364). Эти университеты тоже были не только учебными, но и научными центрами. Средневековые университеты представляли собой особые корпорации, имеющие свои права и привилегии, в том числе право выдачи диплома, дающего возможность заниматься юридической или врачебной практикой. Занятие наукой здесь уже постепенно превращается в профессию, предоставляющую средства к жизни.

Большое значение в подготовке научных кадров уже в это время имели колледжи и всевозможные школы, создаваемые как при определенных университетах, так и под непосредственным государственным или религиозным попечительством. Первые колледжи появились во Франции в середине XV в. при университетах Нанта и Сорбонны. Статусом 1452 г. ученикам коллежа вменялось публично экзаменоваться на факультетах университетов. Ученики изучали курс наук соответствующего факультета. Часто в организации колледжей участвовали представители различных религиозных партий. Так, например, упомянутый статус колледжа в 1452 г. был разработан кардиналом д’Эстувилем, но основал колледж и лидер гугенотов — адмирал Колиньи. Постепенно коллежи отделились, превратившись в самостоятельные учебные заведения повышенного общего образования. В 1627 г. на севере Франции (Париж, Тулуза, Шампань) они насчитывали уже до 25 тыс. учеников.

Особое место в системе западноевропейского образования XV — начала XVII в. занимали традиционные учебные заведения для дворянства — дворцовые школы. Подобные учреждения получили распространение в небольших государствах Германии и Италии: в Мей- сене, Вероне, Падуе, Венеции, Флоренции. Царскосельский лицей в Санкт-Петербурге продолжил эту традицию. Обыкновенно учащихся дворцовых школ готовили к деятельности на государственном, военном и церковном поприщах. Программа была несколько объемнее гимназической и приближалась к университетской.

Прочные позиции в сфере повышенного образования заняли в XVI—XVII вв. школы иезуитов. Как известно, орден иезуитов был создан бывшим военным Игнасио де Лойолой для того, чтобы дать отпор растущему влиянию протестантов. Иезуиты в отличие от других монахов уделяли большое внимание науке и образованию. Орден иезуитов стремился через систему образования влиять на политическую и общественную жизнь Европы. Помимо прочего иезуиты активно занимались миссионерской деятельностью в колониях, Испании в частности. Ими была разработана эффективная система обращения аборигенов в христианство, при которой сочетались основы христианской культуры с местными обычаями. Среди воспитанников иезуитов было немало крупных ученых, писателей, философов, политиков: Р. Декарт, П. Корнель, Ж.-Б. Мольер и др. Правда, позже некоторые из них отреклись от своих учителей. Вольтер, например, писал, что «отцы научили меня лишь немного латыни и глупостям». Ему вторит Г. Лейбниц, говоря, что «иезуиты в деле воспитания остались ниже посредственности».

И орден иезуитов, и протестанты старались контролировать как среднее, так и высшее образование, открывая свои университеты (studia superiora). Университетский курс у иезуитов распадался на два цикла: трехлетний философский и четырехлетний теологический. В основе занятий философией лежало изучение аристотелизма в католической интерпретации. Кроме того, на первом цикле в небольшом объеме изучались математика, геометрия и география. В XV в. в Европе насчитывалось до 80 университетов, в следующем столетии — уже около 180.

Впоследствии, в эпоху Ренессанса, происходит восстановление многих достижений античной традиции. Насыщенный научными открытиями XV в. знаменуется и возникновением научных центров, называемых академиями. Как предполагают, это название может происходить или от местности вблизи Афин, где возникла платоновская Академия, или от имени древнего героя Академа: ему была посвящена роща, в которой собирались на беседы ученики Платона.

Именно в это время в противоположность церковной и монастырской замкнутости стали возникать общества образованных людей, стремившихся к свободному общению умов. Все они были свободными академиями: хотя им и покровительствовали зачастую государи, но они не получали денег на свое содержание.

Первым из таких обществ гуманитарной направленности следует считать академию, основанную в 1433 г. в Неаполе. Затем в 1474 г. Лоренцо Медичи основал во Флоренции академию Платона, включавшую в число своих членов Марсилио Фичино, Пико делла Ми- рандолу, Макиавелли и др. Академия занималась преимущественно философией Платона, облагораживанием итальянского языка и изучением Данте. Она стала образцом для многих других обществ подобного рода, образовавшихся в течение XVI в. во многих городах Италии.

В 1560 г. в Неаполе была создана академия тайн природы (Academia secretorum naturae), основателем которой стал итальянский математик Джовани Батиста делла Порта. Это была первая академия для изучения естественных наук и медицины. Однако члены этой академии были обвинены в занятиях магией, и ее закрыли. По всей вероятности, эта академия все же не была настоящим научным учреждением с соответствующими органами и статусом. Заседания носили характер периодических собраний в доме Порты любителей различных отраслей знания: науки, магии, астрологии.

Совсем другой характер имела Академия деи Линчеи (Accademia dei Lincei), что буквально означает «академия рысьеглазых». Такое название закрепилось из-за особого герба, на котором была изображена идущая рысь, над которой помещался девиз академии: «sagacius ista» (эта быстрейшая разумом). Рысь, как представитель семейства кошачьих, обладает очень острым зрением и способностью видеть в темноте. Этим члены академии, вероятно, хотели подчеркнуть свою задачу глубокого научного познания, которое, как луч света, должно пронзать темноту и невежество. Целью академии было изучение и распространение научных знаний в области физики.

Основателями этой академии стали Федерико Чези вместе с голландцем Иоганном Гекком (итальянизированная фамилия — Эккио), Франческо Стеллути из Фабриано и Анастасио де Филипсом из Терни. Первое заседание академии состоялось в Риме 17 августа 1603 г., однако она сразу же подверглась яростным нападкам со стороны отца Федерико Чези. Из-за его яростных стараний заседания в 1604 г. были прерваны. В 1609 г. Федерико Чези преобразовал академию, пригласив войти в ее состав новых членов и в первую очередь Г. Галилея, который вступил в академию 25 апреля 1611 г. До самой смерти своего создателя (1630) академия постоянно выступала с открытой защитой учения Галилея. В этот период академией были опубликованы такие его научные работы, как, например, «История и доказательства, касающиеся солнечных пятен» (1613) и «Пробирщик» (1623).

Попытки поддержать деятельность академии после смерти Ф. Чези ни к чему не привели. В 1745 г. и затем в 1795 г. ее пытались преобразовать, в 1802 г. переименовали в Новую академию деи Линчеи (Accademia dei Nuovi Lincei), а двумя годами позже вернулись опять к прежнему названию — Академия деи Линчеи. Академия много раз распускалась и вновь восстанавливалась под различными названиями, претерпевала трудности, сменявшиеся годами подъема своего научного статуса. Однако уровня XVII в. она так и не смогла больше достичь. В 1939 г. она слилась с распущенной Итальянской академией, а в 1944 г. была преобразована в Национальную академию деи Линчеи (Accademia Nazionale dei Lincei).

Подобно Академии деи Линчеи для расширения познаний в области физики путем коллективной экспериментальной деятельности князем Леопольдо Медичи, братом великого герцога Фердинанда II, в 1657 г. была создана так называемая Академия опытов (.Accademia delCimento). Следуя методам Г. Галилея, на работы которого она опиралась, девизом академии было выбрано изречение Данте: «provando е riprovando» (доказательство и еще раз доказательство). Соответственно, ее гербом стало изображение печи с тиглями в качестве лабораторной посуды для проведения опытов.

Первое заседание этой академии состоялось 19 июня того же года под председательством князя Леопольдо. Членами академии были известные в то время итальянские и иностранные ученые: Карло Ренальдини, Джованни Альфонсо Борелли, Лоренцо Магалотти, исполнявший обязанности «ученого секретаря», и др. Лучшие результаты деятельности академии были собраны Л. Магалотти и опубликованы в 1667 г. в работе «Очерки о естественнонаучной деятельности Академии опытов». А позднее, уже в 1780 г., полное собрание лучших трудов Академии опытов было представлено в 4-томном издании «Труды и неизданные отчеты Академии опытов».

Интерес представляет характер деятельности членов Академии опытов. Так, после общего введения в «Очерках» приводится описание термометров и методов их конструирования, дается описание гигрометров, барометров и способов применения маятников для измерения времени. Далее рассказывается о четырнадцати сериях систематических экспериментов: исследования атмосферного давления, затвердевания, термического изменения объема, пористости металлов, сжимаемости воды, магнитов, электрических явлений, цвета, звука, движения брошенных тел.

Примитивный воздушный термоскоп Г. Галилея его ученик Э. Торричелли преобразовал в жидкостный (ртутный) барометр. Не останавливаясь подробно на всевозможных опытах по исследованию сопротивления воздуха, сжимаемости жидкостей и явлений, отметим, что члены академии начали систематические метеорологические наблюдения, пользуясь также конденсационным гигрометром, изобретенным великим герцогом Фердинандом II. Измерения производились сначала в различных местах в Тоскане, затем в Милане, Болонье и Парме по определенным часам пять раз в сутки, причем отмечалось также направление ветра и состояние неба.

Были также предложены различные конструкции термометров, и в XVII в. «флорентийские термометры» стали знамениты. Как известно, в дальнейшем были установлены удобные опорные точки термометров — точка таяния льда и кипения воды (X. Гюйгенс и Р. Гук), появились различные температурные шкалы (Г. Фаренгейта — 1724 г.; Р. Реомюра — 1730 г.; А. Цельсия — 1742 г.). Однако еще в 1694 г. один из членов Академии опытов Карло Ренальдини первый предложил принять в качестве фиксированных температур при градуировке термометра температуру таяния льда и температуру кипения воды.

В процессе исследования теплоты члены академии, желая доказать, что все тела расширяются при нагревании, предложили опыт, который и сейчас повторяется в школах и известен как «кольцо Гра- везанда». Но вместо шара, который в холодном состоянии может пройти сквозь кольцо, а в горячем не проходит, члены академии применяли цилиндр.

5 марта 1667 г. после проведения своего последнего заседания академия была распущена. Точные причины ее роспуска неизвестны. Можно только строить предположения. По правилам устава, автор любого научного наблюдения, опыта, открытия и т.п. должен был оставаться неизвестным, т.е. принести себя в жертву академии. Это, видимо, вызывало определенное недовольство, поскольку приоритет открытия приписывался не конкретному ученому, а коллективу. Кроме того, сохранились свидетельства существовавшей многолетней вражды и зависти между двумя крупнейшими членами академии — Вивиани и Борелли, а также между их сторонниками. Есть и другая точка зрения. Некоторые авторы сообщают, что папской курией князю Леопольдо была обещана кардинальская шапка (которую он и получил в конце того же 1667 г.) при том единственном условии, что академия будет распущена. Но какова бы ни была причина, роспуск академии опытов был прискорбным событием для итальянской науки, потому что в течение последующего столетия «жизнь» в ней как бы замерла.

Примеру Италии в создании научных обществ первая последовала Германия. В 1652 г. доктором Баушем там была основана Академия натуралистов (Academia naturae curiosonun или Cesarea Leopoldina). Она занималась исключительно медициной. С 1705 г. эта академия стала издавать свои мемуары.

Франция также прошла путь становления национальной академии наук через периодические собрания ученых-энтузиастов, которые не имели ни денежных средств, ни определенного статуса для организации регулярной деятельности своего научного общества. Инициаторами первых таких собраний выступили известные математики — Жиль Роберваль и Этьен Паскаль, отец знаменитого Блеза Паскаля. С 1636 г. по четвергам поочередно в доме у каждого члена общества стали проводиться заседания, куда приглашался и маленький Паскаль Блез, которому в то время было всего 13 лет. Одновременно в Париже собирается другое общество — картезианцев, последователей Рене Декарта. Однако оба эти общества просуществовали недолго, во время Фронды они были закрыты.

Вновь к вопросу создания академии наук во Франции вернулись во второй половине XVII в. В 1666 г. министр Франции Кольбер основывает Академию точных наук (Academic des Sciences), в которой запрещалось на заседаниях говорить о государственных и религиозных делах. «И если иногда и говорится о метафизике, морали, истории или грамматике, пусть даже мимоходом, то лишь в той мере, в какой это относится к физике и к отношениям между людьми».

Первоначально в академию приглашались только представители точных наук, частым гостем там был Ж. Роберваль. Славу академии составили также ее иностранные члены, среди которых были X. Гюйгенс и датский астроном О. Ремер, а после начала издания научных трудов в 1693 г. это научное общество стало пользоваться большим авторитетом. Следует отметить, что картезианцам вначале вход в академию был закрыт, но спустя некоторое время их избрание все же состоялось. По иронии судьбы благодаря присутствию последователей физических представлений Декарта в Парижской академии его система стала господствующей именно тогда, когда открытия Ньютона уже доказали ее недостатки.

Почти в то же время начинается активная деятельность по созданию научного общества и в Англии, названной «родиной опытной науки» в Европе. В создании английской академии наук основная роль принадлежит выдающемуся ученому XVII в. химику и физику Роберту Бойлю. Именно по его инициативе в 1645 г., в тревожное революционное время, создается прообраз будущей академии наук — так называемая «невидимая коллегия» или «невидимый колледж». Такое название она получила в связи с тем, что проводила свои первые заседания то в Оксфорде, где первоначально и была основана, то в Лондоне. Сначала это был просто кружок любителей естественных наук, главная цель которого состояла в развитии нового экспериментального метода, а потому демонстрация различных новых явлений и приборов составляла одно из основных занятий еженедельных заседаний.

Надо сказать, что уже в XVI—XVII вв. возникло понятие «La Republique des Literatures» — «Республика ученых», которым как раз обозначалось неформальное, но очень продуктивное сотрудничество ученых Нового времени. Этот же феномен характеризовали и с помощью выражения «невидимый колледж». Та неформальная группа английских ученых середины XVII в., из которой затем образовалось Лондонское королевское общество, противопоставлялась «видимым», формально организованным группам ученых, существовавшим при английских колледжах. В XX в. этот термин был вновь введен в широкий оборот благодаря американскому историку и социологу науки Дереку де Солла Прайсу, который в том числе анализировал неформальное общение в науке.

Итак, в 1660 г. указанный «невидимый колледж» был официально признан королем Англии Карлом II и преобразован в Королевское общество для развития знания (Royal Society for the Advancement of Learning). Считаясь со славной репутацией частного кружка, Карл II в 1662 г. дал ему многие научные и имущественные привилегии. Общество получило герб с характерным девизом неверующего апостола Фомы: «Nullius in verba» (приблизительно: «словам не верю»). Скоро членами общества стали многие выдающиеся ученые и деятели эпохи. Наряду с громкими именами принцев, герцога Букингемского и прочих в списке почетных и действительных членов общества были блестящие ученые Барроу, Грегори, астроном Гевелиус, Гук, Гюйгенс, философ Локк, математик Уоллис, архитектор Рен и др. Р. Бойль, выполнявший функции президента Королевского общества, был официально избран на этот пост в 1668 г. Д. Бернал писал, что, по общему мнению, Бойль, несомненно, представлял собой центральную фигуру в Королевском обществе начального периода его существования, подобно тому как Ньютон был центральной фигурой в период его расцвета. И. Ньютон избирается членом общества в 1672 г., а с 30 ноября 1703 г. и до конца своей жизни Ньютон был его президентом.

Ближайшим другом и помощником Бойля в период создания и деятельности Лондонского королевского общества был блестящий ученый-экспериментатор Роберт Гук. Как писал Дж. Бернал, «если Бойль представлял собой душу Королевского общества, то Гук был его глазами и руками. Он был величайшим физиком-эксперимента- тором до Фарадея и подобно ему не имел математических способностей Ньютона и Максвелла.... Но если бы Гук имел более обеспеченное общественное положение... его выдающаяся роль в истории науки получила бы полное признание». Такой тандем теоретика и экспериментатора повторится в истории английской науки только через 200 лет в совместной работе над теорией электромагнетизма М. Фарадея и Дж. Максвелла.

Денежные средства общества долгое время были весьма скудны, но, несмотря на это, с 1665 г. оно начало издавать специальный журнал «Philosophical Transactions» («Философские записки») — один из старейших научных журналов. Лондонское королевское общество больше чем какие-либо иные европейские научные организации послужило образцом для научных академий, учреждение которых стало в конце XVII и в XVIII в. своего рода «хорошим тоном» для европейских государств. Вскоре поочередно были основаны Французская академия наук (1660), Берлинская академия (1700) ив 1724 г. указом Петра I — Санкт-Петербургская академия наук, проект которой разрабатывал Лейбниц.

В XVIII в. начинают издаваться энциклопедические издания, подводящие своеобразный итог достижениям человечества в науке, технике, искусстве, производстве. Самой известной в этот период стала «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел», которая выходила в свет с 1771 по 1780 г. под редакцией Д. Дидро и Ж.Л. Д’Аламбера во Франции. Эта энциклопедия стала символом французского Просвещения.

Французских просветителей называли также энциклопедистами, потому что почти все они группировались вокруг «Энциклопедии». Идея энциклопедии созвучна идее просвещения, ведь просветители стремились прежде всего к тому, чтобы распространять научные и полезные практические знания среди широких масс, а для этого жанр энциклопедии, или толкового словаря, был самым подходящим.

Идея создать энциклопедию возникла у одного парижского книгоиздателя. Вначале у него было намерение перевести на французский язык известную в те годы энциклопедию Эфраима Чемберга, вышедшую в Англии в 1728 г. в двух томах под названием «Цикло- педия, или Всеобщий словарь искусств и наук» (Cyclopaedia, or Universal dictionary of arts and sciences). Но в этой «Циклопедии» совершенно отсутствовали гуманитарные знания. И именно это послужило одним из доводов в пользу более расширенного варианта. Возглавили «Энциклопедию», как уже сказано, Дидро и Д’Аламбер. Кроме них ее известными сотрудниками были Вольтер, Гельвеций, Гольбах, Кондильяк, Руссо, Гримм, Монтескье, естествоиспытатель Бюффон, экономисты Кенэ, Тюрго и др.

Первый том указанной энциклопедии вышел из печати в 1751 г. И с первого же тома на «Энциклопедию» обрушились гонения. 7 января 1752 г. был обнародован указ о запрете двух первых томов. С помощью высокопоставленных покровителей энциклопедистам удалось преодолеть эти трудности, и дальнейшие тома выходили с периодичностью примерно в год. Но после покушения на короля в 1757 г. нападки на «Энциклопедию» возобновились. Кампания травли и угроз вынудила Д’Аламбера остановить издание. Тем не менее, издание не было закрыто. В 1772 г. был отпечатан последний из оставшихся девяти томов текста. Все издание состоит из семнадцати томов текста и двух томов гравюр — иллюстраций к нему. С 1772 по 1780 г. вышло еще семь томов дополнений и указателей. «Энциклопедия» давала ответы на все живые вопросы эпохи. Эти ответы были проникнуты единством духовного направления Просвещения.

Но главные изменения в процессе становления науки как социального института приходятся на XIX в. Это было время бурного развития физики и химии, что обусловило появление научно-исследовательских лабораторий, при которых стали проводить коллоквиумы. Первые лаборатории были открыты при Лейпцигском, Геттингенском, Гейдельбергском и других университетах. В России в 1868 г. учреждается первое высшее техническое учебное заведение —

Московское высшее техническое училище, а первая лаборатория в Московском университете была организована в 1872 г. по инициативе физика А.Г. Столетова.

Вплоть до XIX в. большинство ученых зарабатывали себе на жизнь преподаванием, занимаясь наукой, как говорится, «для души». Но ситуация радикально меняется тогда, когда наука начинает демонстрировать свою экономическую эффективность. В XX в. немецкий экономист и политолог Й. Шумпетер назовет этот феномен словом «инновация», которое в наши дни попросту отождествляется с «новацией». Тем не менее Шумпетер в данном случае имел в виду превращение научного результата в товар, и успешную реализацию его на рынке.

Историки науки отмечают, что такой коммерчески успешной научной организацией оказалась лаборатория немецкого химика Юстуса Либиха. С 1825 г. она приносила ему серьезный доход. Однако это было, скорее, исключение, чем правило. В Англии и Франции до конца XIX в. сохранялся идеал ученого-любителя, что обернулось для этих стран утратой лидерства в науке. В ряду этих характерных фактов обычно упоминают ответ микробиолога Л. Пастера на вопрос Наполеона III, почему тот не пытается извлечь прибыль из открытий. Как известно, Пастер ответил, что французские ученые считают унизительным зарабатывать подобным образом.

Характеризуя практическую эффективность науки, нужно уделить внимание инженерному делу как важному посреднику между наукой и практикой. Здесь стоит вспомнить, что возникновение инженерного дела как отдельной специальности, связанной с разработкой проектов, относится к XVIII в. В этот период большое развитие получили такие системы, как флот, фортификационные сооружения, проводилось иное военное и гражданское строительство. И уже на этом этапе возникают первые методические правила, ориентированные на повышение эффективности творческой деятельности. Была также осознана необходимость в создании объединений, коопераций разработчиков новой техники с целью дальнейшего повышения производительности их труда. Такие объединения появились почти одновременно в ряде промышленно развитых стран. Высшие технические учебные заведения в Германии открылись в Аахене (1870), Дрездене (1875), Мюнхене (1877), Берлине (1879). Так, в 1871 г. при Мюнхенском политехническом институте была образована первая лаборатория, занимающаяся разработкой новых приборов для бурно развивавшейся техники низких температур.

Но наиболее известным примером промышленно-исследовательских лабораторий может служить лаборатория Т. Эдисона, созданная им в 1872 г. в г. Менло-Парк (США). Итоги деятельности лаборатории говорят сами за себя. За шесть с половиной лет было получено около 300 патентов (что составляет 1 патент за 8 дней). Еще более усовершенствовал систему поточного производства патентов А. Белл. С 1879 по 1900 г. сотрудники лаборатории его компании получили свыше 3000 патентов, т.е. в среднем 1 патент за каждые два с половиной дня в течение 12 лет.

Новый шаг в формировании современного облика науки был сделан в XX в., когда развитие науки начало целенаправленно контролировать и финансировать государство. Понятно, что это было связано с осознанием роли науки в совершенствовании военной техники. С этой целью после Второй мировой войны в США и СССР создаются наукограды, где научно-исследовательские институты непосредственно взаимодействуют с предприятиями ВПК. «Управление» развитием науки соответствовало самой сути советской директивной экономики. Тем не менее и в Англии уже в 1916 г. было создано Управление по научным и промышленным исследованиям. А в 1917 г. аналогичный Национальный исследовательский совет был создан в США. Потребности в кадрах приводят к созданию в первой половине XX в. аспирантуры (от лат. aspirans — «стремящийся к чему- либо»).

Мировое научное сообщество в наши дни насчитывает более 5 млн человек, хотя в 1900 г. ученых было всего 100 тыс. Считается, что около 90% всех ученых, живших на Земле, — наши современники. В современной науке принято различать мировое научное сообщество и национальные научные сообщества. Причем в развитых странах на развитие науки уходит 2—3% всего валового национального продукта.

Применительно к современной науке принято говорить о дисциплинарном научном сообществе, выражающем специфику соответствующей области знания. Понятно, что дисциплинарное научное сообщество со времен «Республики ученых» имеет интернациональный характер. Хотя для XXI в. уже характерны междисциплинарные научные проекты.

Благодаря исследованиям Д. Бернала и Д. Прайса уже в XX в. утвердилось понятие «невидимого колледжа», с помощью которого были зафиксированы этапы формирования новых дисциплин в науке. «Невидимым колледжем» стали называть не организованную формально и институционально группу ученых, работающих над общим комплексом проблем. На основе специальных эмпирических исследований в 60—70-х гг. XX в. было показано, как из разрозненных исследователей, работающих в одном направлении, складывается устойчивая группа с активными лидерами, программой и налаженной сетью профессионального общения. На последней стадии научное сообщество признает достижения такого «невидимого колледжа» в качестве «задела» для новой дисциплины. В итоге сплоченная группа, как правило, распадается, поскольку лидеры начинают разрабатывать собственную проблематику И все начинается сначала.

Параллельно с расширением практики междисциплинарных проектов в науке конца XX — начала XXI в. продолжало углубляться разделение труда. Современная наука имеет сложную структуру. Большинство ученых работают в специализированных научных организациях, занимающихся экспериментальной или сугубо теоретической работой. Современная наука также невозможна без осуществления специализированных менеджерских функций.

Огромную роль в современной науке играет признание заслуг ученого со стороны коллег и общества, что выражается в виде премий. Самой престижной наградой в области физики, химии, медицины и физиологии с 1901 г., а в экономике с 1969 г. является Нобелевская премия. До 1990 г. было присуждено 427 премий. Вот как эти премии распределились по странам: США —172, Англия — 66, Германия — 62, Франция —23, Россия и СССР — 2 + 9 = 11. Женщины получили

9 премий. При этом М. Склодовская-Кюри была награждена дважды. А в самом раннем возрасте, в 25 лет, лауреатом этой премий стал английский физик У.Л. Брэгг (1915).

Развитие современной науки, соответственно, характеризуется быстрым ростом научной информации. В XX в. мировая научная информация удваивалась за 10—15 лет. Так, если в 1900 г. было около

10 тыс. научных журналов, то в настоящее время их уже несколько сотен тысяч. Свыше 90% всех важнейших научно-технических достижений приходится именно на XX в.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >