МЕСТО НАУКИ В «ОБЩЕСТВЕ ЗНАНИЙ»

Американский историк Генри Адамс в книге «Применение правила периодичности к истории» (1900) попытался математически описать процесс роста человеческих знаний. Знания о мире меняются теперь так быстро, что молодые поколения не смогут уже, как прежде, полагаться на интеллектуальный опыт отцов и дедов, утверждал Адамс. Им придется готовить себя к встрече с неизвестным будущим и учиться жить в обществе, радикально отличающемся от того, в котором жили их предки.

Во второй половине XX в. начался очередной виток технологической революции, основанный на использовании электронно-вычислительных машин и информационных технологий. В обществе постоянно растет число работников умственного труда, интеллектуалов. Это люди, которые непосредственно создают не материальные ценности, а знания. Материал, с которым они работают, не металл, не дерево и не пластмасса — это информация. Они преобразуют информацию в мысль, в знания. Умственный труд напоминает работу золотоискателя, просеивающего и плавящего тонны руды или песка, чтобы в итоге получить сравнительно небольшое количество чистого золота.

Увеличивается интеллектуальное содержание практически всех видов труда. Современный промышленный рабочий или фермер, не говоря уже о медиках и работниках сферы услуг, знает много больше, чем их коллеги полвека тому назад. А механическая и монотонная деятельность чем дальше, тем больше становится уделом компьютеров и управляемых ими роботов.

На наших глазах формируется общество нового типа, нареченное «обществом знаний» (англ, knowledge society). «Знание» часто смешивают с «информацией». Между тем это далеко не одно и то же. Понятие информации описывает количественную сторону всякого физического взаимодействия, обмена веществ в природе. Знание невозможно измерить битами информации. Знание нематериально, хотя оно непременно воплощается в чем-либо материальном — будь то цифры, звуки речи, нейродинамические процессы в коре головного мозга, слитки золота, машины, да просто любая вещь, появившаяся на свет благодаря знаниям, созданная с умом.

В передовых странах растет доля лиц, получивших высшее образование, а период профессионального обучения и повышения квалификации растягивается на всю жизнь. Необычайно быстро растут инвестиции в наукоемкие отрасли производства, в подготовку рабочих кадров, в информационные технологии и средства связи.

Известный журналист и экономист Т. Стюарт сопоставил графики роста затрат американских компаний на приобретение промышленного и информационного оборудования. Выяснилось, что в 1991 г. их расходы на покупку компьютеров и средств телекоммуникации впервые догнали, а затем и превысили расходы на средства производства, предназначенные для промышленности и сферы услуг. На этом основании Т. Стюарт предложил считать 1991 г. «первым годом информационного века». Но главное — человек все лучше умеет понимать и распоряжаться получаемой информацией, т.е. превращать информацию в знания.

Возрастает по экспоненте интенсивность обмена знаниями. В книге Д. Прайса «Наука со времен Вавилона» прослеживается динамика издания научной периодики, начиная с самого первого журнала — «Философские труды Лондонского Королевского Общества» (1665). Прайс обнаружил, что рост числа научных периодических изданий «происходил с чрезвычайной регулярностью». Их количество умножалось десятикратно каждые полвека, начиная с 1750 г., когда в мире было около десяти научных журналов.

В современной экономике на первый план выходят организации нового типа — «интеллектуальные компании». У них почти нет осязаемого имущества: доля материальных активов, которыми они располагают, ничтожна в сравнении с их рыночной стоимостью.

Так, по данным на 1996 г. основные фонды компании Microsoft составляли чуть более 1% от общей рыночной стоимости ее акций (85,5 млрд долл.). Всего за три следующих года ее капитализация возросла до 600 млрд, опять-таки преимущественно за счет интеллектуальной собственности. Материальные активы практически отсутствуют и у многих крупнейших страховых и финансовых компаний, таких как Visa International. Но и в финансовой структуре промышленных компаний, мировых лидеров, доля материальных активов в последние два десятилетия снизилась, а рыночная стоимость, напротив, заметно возросла.

Знания все больше завладевают экономикой, подчиняют себе экономику, а вместе с ней, в перспективе, и все остальные стороны общественной жизни. Чтобы получить общее представление о направлении развития истории человечества, необходимо исследовать экономические особенности знания.

Знание обладает вечным и неотчуждаемым характером: передавая свои знания другому лицу, мы их не теряем.

Пользуясь каким-то материальным предметом, мы его изнашиваем, и в итоге он разрушается. То же самое, только медленнее, происходит с этим предметом, даже если никто им не пользуется. А вот мысль, идея не разрушается, сколько бы времени ни прошло. Знания не убывают и не приходят в негодность, когда ими пользуются. Напротив, чем чаще идея находит себе употребление и воплощается в реальных делах, тем она делается полезнее, яснее и совершеннее. Она, как катящийся снежный ком, обрастает новыми идеями, при этом не исчезая сама, а лишь погружаясь в основание «кома» человеческих знаний.

Взять, к примеру, известную всем теорему Пифагора. Ее теоретическое значение за истекшие столетия многократно возросло — ведь с ее помощью доказано множество других теорем, о которых Пифагор и понятия не имел. Стало быть, теперь открытая им теорема стала намного полезнее, смысл ее понят лучше и доказательств больше.

Маркс называл умственный труд «всеобщим трудом», имея в виду, что абсолютно в любом мыслительном процессе используются знания, добытые прежними поколениями людей. Умственный труд остается по сути своей общественным, коллективным и тогда, когда человек трудится в полном одиночестве.

Математику, который, уединившись от мира, работает над доказательством теоремы, помогают Евклид и Декарт, Гаусс и Кантор, у которых он заимствует примеры, методы и приемы математического мышления. Великие умы прошлого, благодаря книгам, являются его современниками и собеседниками. В этом плане индивидуальный труд ученого всегда является трудом коллективным.

В экономическом отношении умственный труд отличается от физического тем, что может совершаться при весьма незначительных предметных условиях (хотя, разумеется, в науке существует немало областей, в которых не обойтись без чрезвычайно сложного оборудования) и даже в одиночку.

Это делает работника экономически независимым: ему больше нет нужды продавать свою рабочую силу собственнику предметных условий (орудий и материала) труда. Он владеет не просто рабочей силой, но — интеллектуальным капиталом, который при необходимости может быть «конвертирован» в какие угодно материальные ценности или в деньги. За последние десять лет программисты Билл Гейтс и Ларри Эллисон превратились в самых богатых людей планеты, потеснив в этом списке арабских наследных принцев и нефтедельцов. Нетрудно предсказать, что с увеличением инвестиций в интеллектуальный капитал число интеллектуалов-капиталистов продолжит расти.

В современном обществе знание превратилось в главный ресурс человеческой деятельности практически во всех ее сферах. «Имматериальная экономика» (I’economie de I’immateriel, — выражение, послужившее названием для известной книги Шарля Гольдфингера) все больше теснит экономику «осязаемую» и «реальную». Страны, которые по инерции или вследствие разных исторических обстоятельств продолжают жить за счет эксплуатации своих природных ресурсов, рабочей силы пролетариев и классического, «материального» капитала, обречены историей на экономическое и вообще социальное отставание.

С помощью знаний человек строил общество и двигал его вперед, однако знания и поставщики знаний, ученые никогда прежде не играли решающей роли в управлении обществом. Знание выступало скорее как подчиненный элемент человеческой деятельности (по-настоящему ею правили материальные потребности людей). Да и качество имевшихся в распоряжении человечества знаний не позволяло эффективно управлять общественными делами.

В наше время знания впервые в истории стали определять вектор течения общественной жизни. Это и дает основание говорить о формировании «общества знаний». Речь не идет о сроках. Сто или двести лет представляются большой дистанцией по сравнению с длительностью человеческой жизни, но на часах мировой истории это просто миг.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >