СОЦИАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ ЗА РУБЕЖОМ В НОВОЕ ВРЕМЯ (XVII-XIX вв.)

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ, ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СТАНОВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННО-ОБЩЕСТВЕННОЙ МОДЕЛИ СОЦИАЛЬНОЙ ПОМОЩИ

Новое время, охватывающее XVII—XIX вв., это период перехода от традиционного общества к индустриальному. Его первый этап характеризовался качественными изменениями в экономической и социальной сферах, которые привели к постепенной модернизации Западной Европы и подготовили условия ее перехода на новый виток цивилизационного развития. Появились более совершенные орудия труда (верхнебойное колесо, доменная печь, шахта с горизонтальными штольнями, вертикальный ткацкий станок и т.д.) и приборы (телескоп, барометр, гидрометр и т.д.). Прогресс средств и способов производства коснулся и сельского хозяйства (многополье, травосеяние, стойловый откорм скота и т.д.). Новые географические открытия расширили знания о мире, способствовав тем самым научному и техническому прогрессу.

«Революция цен» (стремительное обесценивание драгоценных металлов и повышение цен на товары, стимулировавшие развитие ремесла и торговли) способствовала расширению товарного производства. Рост производительных сил ускорил общественное разделение труда, содействовал росту товарности и формированию капиталистического уклада (пока еще в рамках феодального общества).

Капиталистические отношения явили собой результат первоначального накопления капитала. За этим стоят развитие торговой, ростовщической деятельности (в том числе национального масштаба), ограбление колоний, интенсификация сельскохозяйственного производства (проявившаяся в сгоне «излишков» крестьянского населения со своих земель и передаче последних в краткосрочную и капиталистическую аренду, разведении на этих землях скота, разработке природных ископаемых и др.). Процесс первоначального накопления капитала имел последствием возникновение двух полярных классов капиталистического общества.

Первый — собственники капитала, т.е. средств, вкладываемых в предпринимательскую деятельность: промышленное производство, капиталистические формы торговли, кредита, транспорта. Буржуа, капиталисты происходили в основном из городской торгово-ростовщической и ремесленной верхушки. Впоследствии к ним присоединились: интеллигенция, зажиточное крестьянство, а позже и новое дворянство, предпочитавшие вести свое хозяйство также по-новому (т.е. не взимая фиксированную феодальную ренту, а извлекая максимальную прибыль).

Второй класс — пролетарии, лишившиеся в результате интенсификации и повышения товарности ремесленного и сельскохозяйственного производства личной собственности, ставшие пауперами, т.е. нищими, без средств производства и существования. Пролетариат формировался из ремесленных подмастерьев и учеников, а также разорявшихся крестьян.

В связи с изменениями в экономике и социальной структуре общества появились и новые социальные опасности. Повысились риски, связанные с пролетаризацией населения. Утрата массами людей личных средств производства, своей частной собственности как возможности самообеспечения и самозащиты, переселение их в города, жестокая эксплуатация труда в условиях городской мануфактуры и фабрики (как, впрочем, и сельской фермы) обусловили угрозу неуклонного понижения уровня жизни, а значит, бедности и голода. Стремление новых хозяев получить больше прибыли за счет уменьшения расходов на рабочую силу вело к постоянным нарушениям капиталистом трудового договора, приводившим к еще большему падению уровня жизни рабочих ввиду штрафов, вычетов из заработной платы, принудительной расплаты натуральными продуктами по завышенным ценам и т.д.

Хаотичный характер капиталистической конкуренции, противоречие между уровнем производства и уровнем потребления неизбежно порождали постоянную угрозу экономического кризиса. Кризисы носили периодический характер и сопровождались инфляцией, ростом цен, снижением реальных доходов трудящихся. Наиболее нежелательным явлением, связанным с капиталистическим характером производства, стал риск безработицы, он обрекал пролетария, располагавшего только своей способностью к труду и жившего его продажей, практически на голодную смерть. Этот риск как никакой другой провоцировал массовую преступность, она стала настоящим бичом для капиталистических мегаполисов.

Индустриальный характер производства приводил к массовым рискам профессиональных заболеваний, различных типов инвалидности, связанных с производством, ранних смертей, спровоцированных вредными для здоровья условиями труда и быта и т.п.

Сам класс хозяев, капиталистов, находящихся у кормила власти, был заинтересован в снижении негативных последствий этих рисков. Ведь рабочий, постоянно балансировавший на грани выживания, подверженный рискам болезни и смерти, был жизненно необходим капиталистическому обществу, являлся обязательным фактором его существования и дальнейшего развития. Кроме того, все эти риски приводили к массовому недовольству пролетариев своим положением. Фактически им нечего было терять, а усиливавшееся расслоение общества провоцировало негативное отношение ко всем институтам индустриальной цивилизации.

Чтобы не допустить социальной дестабилизации, обеспечить межклассовый консенсус, общественный мир и согласие, нужны были принципиально новые подходы к оказанию социальной помощи, изменение всех ее структурных элементов. Для борьбы с новыми вызовами следовало создать систему социальной помощи, объединяющую ресурсы всего общества, всех его субъектов. Если массовые социальные риски касались всего общества и им же воспроизводились, то и меры борьбы с ними также должны были стать социальными, т.е. организовываться всем обществом. Требовалось сочетание усилий государства как основного института оказания социальной помощи с усилиями всех иных социальных институтов, способных содействовать ему в деле обеспечения социальной амортизации.

К этому же вели прогрессирующие в данный период процессы секуляризации. Несостоятельность идейного монополизма христианского милосердия, выявившаяся еще на закате Средневековья; подчинение церкви государству в период укрепления абсолютизма; процессы отделения церкви от государства, прогрессировавшие на протяжении всего XIX в., все это приводит к окончательному крушению конфессиональной модели социальной помощи. Общинная социальная помощь в средневековом ее понимании также сходит с исторической арены из-за разрушения крестьянской общины, ее поляризации на буржуа и пролетариев. С другой стороны, происходят активные процессы формирования свободного от конфессиональных, сословных, клановых преград гражданского общества. Оно начинает рационально-критически рассматривать государство как главное средство реализации общественных интересов, «общественного блага», в том числе и в области поддержания социального согласия. В то же время гражданское общество посредством корпоративных форм взаимопомощи и разнообразных благотворительных организаций хотело и могло выступать как самостоятельная негосударственная сила, способная стабилизировать общественные отношения и обеспечить социальный мир.

Формированию новой парадигмы социальной помощи содействовали и идеологические факторы. Просветительская идеология рационализма, господствовавшая в то время в трудах прогрессивных философов (Ф. Вольтера, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо, Ш. Монтескье и др.), требовала подходить ко всем явлениям общественной жизни критически, с позиций не религиозных установок, а человеческого разума и выявленных им научных, «истинных» законов социального развития. Просветители критиковали феодальные институты современной им Европы, последние, по их мнению, противоречили естественному порядку, по законам которого должно происходить общественное развитие. Философы полагали, что, согласно открытому ими «естественному праву», все люди равны и должны иметь возможность свободно распоряжаться своей личностью и собственностью. Отсюда вытекали два немаловажных для становления новой модели социальной помощи постулата. Во-первых, постулат личной ответственности человека за себя, утверждение активной созидательной роли индивидуума как творца своей судьбы. Во-вторых, постулат о естественных правах человека, которые равны для всех и которые никто не может даровать или отнять.

С точки зрения философии Просвещения общество имело право, с одной стороны, требовать от трудоспособного индивида самореализации и включения в общественное производство в своих интересах и интересах общества. С другой стороны, общество не было правомочно (в отличие от ранее существовавшей точки зрения) карать, изолировать индивидов, не могущих по объективным критериям участвовать в общественном труде, или предоставлять их самим себе. Благодаря индивидуализации и гуманизации общественного сознания общество начало воспринимать бедность и нищенство как основные социальные патологии, с которыми надо бороться сугубо рациональными мерами. Те, кто могли трудиться, должны были это делать (после реабилитации или оказания на них экономического давления). Кто не мог — должен был получать социальную помощь по праву члена общества. Для реализации этого надлежало использовать и государство, как основной инструмент осуществления общественного блага, и усилия всего общества. Научная мысль XIX в. как раз и занималась выяснением вопроса о том, какой вид призрения эффективнее. Преимущество государственной помощи состояло, по мнению ее адептов (к числу которых можно отнести английского социалиста-утописта Р. Оуэна, немецкого философа К. Маркса, французского историка Ж. д'Оссонвиля и др.), в законности, обязательности, систематичности. Это, с их точки зрения, способствовало реализации одной из главных функций государства — функции гаранта определенного достойного уровня жизни личности. Однако критики этой концепции (например немецкий философ и писатель В. Гумбольдт, английский философ и социолог Г. Спенсер, французский социолог Э. Дюркгейм и др.) указывали на бюрократизированность такой помощи, формализм, аморальность (как следствие вмешательства в личную жизнь), а также на то обстоятельство, что она порождала настроения социального иждивенчества, снижала стимулы к труду и конкурентоспособности индивида, а следовательно, и общества. Потому эти философы и ученые выдвигали на первый план необходимость оказания помощи различными благотворительными организациями. По мнению сторонников либеральной модели призрения, такая помощь была менее формализована и в гораздо большей степени стимулировала самореализацию личности. Противники данной модели в рамках разрабатываемых ими разнообразных практик государственной социальной помощи, в свою очередь, обращали внимание на то, что благотворительность не имеет прочной экономической базы, не отличается системностью, организованностью и, главное, обязательностью. Она не была гарантированна, а потому была и недостаточно объемна.

Подводя итог, необходимо указать на то обстоятельство, что, несмотря на подобные ожесточенные споры, государственная помощь и благотворительность рассматривались научной мыслью эпохи зарождения и развития индустриального общества как основные, доминирующие и взаимодополняющие институты социальной помощи.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >