ОБЩИННЫЕ ФОРМЫ СОЦИАЛЬНОЙ ПОМОЩИ В РОССИИ В XVIII - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.

Основным по охвату населения и объему оказания социальной помощи институтом в России этого периода продолжала оставаться крестьянская община, что дает основания определить модель оказания социальной помощи, господствовавшую в этот период в России, как государственно-общинную. И действительно, в отличие от стран Западной, Центральной Европы и США, община в России и в условиях нарастания модернизационных процессов продолжала играть колоссальную роль. В силу относительно слабого развития товарно-денежных отношений, неразвитости капиталистического уклада в экономике, при полном господстве феодальных и даже патриархально-общинных отношений, заинтересованности государства в сохранении общины как инструмента контроля над крестьянским населением, роль общины как организатора и руководителя всех сторон жизни подавляющего большинства населения оставалась неизменной. Кроме того, в российской сельской общине в гораздо большей степени, чем в общине западноевропейской, господствовали представления об уравнительном характере социальной справедливости. Это обстоятельство также обусловило ее доминирование как основного института социальной помощи, смягчающей социальные противоречия на низовом уровне. Относительно малая производительность крестьянского труда, вызывавшая повышенную, сравнительно с Западом, необходимость во взаимопомощи крестьянского населения, содействовала тому же.

Поэтому социальная основа общинной взаимопомощи — групповое общинное сознание, ориентированное на взаимопомощь, сотрудничество, солидарность, круговую поруку, сопричастность делам и интересам коллектива — продолжала воспроизводиться в этот период в неизменном виде. Помимо всего, этому способствовали повышенные социальные риски. Они лишь в самой незначительной мере компенсировались властной социальной помощью и помощью со стороны внеобщинных институтов. К рискам относились: низкая урожайность; угрозы голодовок в результате периодически повторяющихся неурожайных лет; крайне высокий уровень смертности (особенно детской) и ограниченная продолжительность жизни в результате практически полного отсутствия какой-либо систематической медицинской помощи, низкого уровня гигиены и санитарии. Сохраняющиеся в неизменном виде феодальные отношения с институтом крепостного права, полное бесправие личности и произвол помещиков, неведомые (по крайней мере в этот период) странам Западной Европы, также создавали предпосылки для превращения именно общины в ведущий институт массового призрения, в единственное учреждение, которое могло обеспечить интересы крестьян, превращенных в конце XVIII в. фактически в рабов. Отсюда и ведущая роль этого субъекта в деле оказания социальной помощи 90% населения империи — крестьянству. Отсюда и характер помощи, обеспечивающий уравнительно-низкий, но общественно-приемлемый объем призрения. Однако такой уровень помощи, оказываемый категориям сельского населения, объективно нуждавшимся в ней (старики, вдовы, сироты, инвалиды и т.д.), был действенным лишь при относительно стабильных условиях существования. В случае наступления экстраординарных обстоятельств (массовые голодовки, эпидемии, пожары и др.) без помощи со стороны иных институтов социальной помощи было не обойтись. Поскольку активность этих институтов в свою очередь стимулировалась государством, то без его содействия преодолеть столь мощные социальные риски было невозможно, а помощь государства, как уже отмечалось выше, не отличалась должным уровнем систематичности, упорядоченности, организованности и гарантированности.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >