СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО КАК ИДЕАЛЬНЫЙ ТИП

Для того чтобы сформулировать определение социального государства, соответствующее как современному уровню развития этого государства, так и современному уровню развития социальной науки, необходимо, прежде всего, выделить сущностные характеристики социального государства, которые остаются неизменными при развитии данного феномена. Это позволит затем сконструировать идеальный тип, состоящий из типических черт, определяющих существование и функционирование социального государства. В этой связи станет понятным, что должно быть обязательно сохранено при дальнейшем развитии концепции социального государства, а какие черты и характеристики современного социального государства могут быть пересмотрены без ущерба его существованию.

При выявлении сущностных характеристик социального государства представляется целесообразным отталкиваться от определения Л. фон Штейна, построившего первую теорию социального государства, чтобы затем, при необходимости, дополнить его теми характеристиками социального государства, которые не получили отражения в классическом определении XIX века, но проявились в последующем развитии социального государства как реального исторического феномена.

Еще раз напомним, что согласно определению Л. фон Штейна, социальное государство - это такое государство, «которое обязано поддерживать абсолютное равенство в правах для всех различных общественных классов, для отдельной самоопределяющейся личности благодаря своей власти. Оно обязано способствовать экономическому и общественному прогрессу всех своих граждан, ибо, в конечном счете, развитие одного выступает условием развития другого, и именно в этом смысле говорится о социальном государстве».1 Какие же сущностные характеристики позволяет выделить это определение?

Как уже было показано, оно прямо указывает на обязательственную природу социального государства. Это государство не просто делает или стремится делать нечто для человека, оно обязано это делать.

Заметим, что в этом проявляется особенность именно немецкого типа рефлексии над концептом государства. На это же обращает внимание отечественный социальный философ А.В.Назарчук, анализируя

исторические причины различий между континентальной (главным образом, германской) и англосаксонской традициями философской разработки концепций государства.

Для германской традиции, сформировавшейся в период поздней Реформации, характерен ярко выраженный этатизм: «Даже доктрины анархистского толка строятся на основе категориальной схемы, связанной с понятием государства».[1] [2]

Там же автор справедливо замечает, что «данный тип социальной философии сформировался в условиях отсутствия реального

государственного единства Германии, в условиях ее раскола на десятки и даже сотни секулярных государственных территориальных образований». Это и послужило причиной того, что дискурс немецкой философии на тему государства протекал не столько в плане сущего, сколько в плане должного. Само по себе выделение этих двух планов является специфической чертой немецкой социальной философии, направленной не столько на рефлексию над реально существующим социальным порядком, сколько на разработку политической перспективы, нацеленной на создание идеальной конструкции государства будущего. Для сравнения, в англосаксонской философии преобладает ориентация на познание реально существующего государственного организма, объяснение внутренних механизмов его функционирования. Это связано с реальным существованием в Англии и США единого централизованного государства.

Вот почему, как полагает А.В.Назарчук (и не согласиться с его аргументацией нельзя), именно для немецкой философии характерна установка на конструирование сферы должного в контексте рефлексии над социальной жизнью и политическим действием. Причина этого состоит в том, что «немецкая социальная мысль концентрируется на понятии государства, которое в отсутствие соответствующей ему реальнополитической идентичности рассматривается как теоретический конструкт».[3] На наш взгляд, ярким образцом такого типа философской рефлексии и выступает теория социального государства Л. фон Штейна.

Во многом именно поэтому, в своем определении социального государства Л. фон Штейн делает акцент не на том, чем является социальное государство в действительности (тем более, что такового еще не было), а на том, каким должно быть социальное государство, причем модус долженствования, проецируясь на сам предмет определения, трансформируется в его сущностную характеристику: социальное государство определяется как государство, для которого основные, определяющие функции и характеристики, выражающие его сущность, имеют статус должного, выступая в качестве обязанностей, признанных самим этим государством.

Заметим, что определение, выражающее идеально-типические характеристики социального государства в виде обязанностей, является одновременно и более сильным, и более слабым, чем констатирующие определения, которые выражают сущность в виде действительных проявлений, фактически имеющих место.

Оно является более сильным в теоретическом плане по смыслу понятия в силу неотвратимости обязанности, в то время как фактические проявления могут быть и случайными, и преходящими. Взяв на себя обязанность обеспечить определенные условия жизни своим гражданам, социальное государство уже не может сложить ее с себя, в то время как, просто делая нечто для граждан, государство может перестать это делать.

В то же время в эмпирическом плане, с точки зрения объема понятия, такое определение является и более слабым, охватывая большой круг явлений. Так, если государство, взяв на себя обязанность соблюдать и защищать социальные права человека, по каким-то причинам в конкретный исторический момент не может (или не хочет) делать это в полном объеме, то данный факт не исключает возможности рассматривать такое государство как социальное, ведь обязанность существует и тогда, когда она не выполняется или выполняется не полностью.

Необходимо отметить, что обязанность государства, отраженная в определении Л. фон Штейна, имеет адресный характер, она существует по отношению к человеку, личности, гражданину. Этот момент составляет несомненное достоинство определения Л. фон Штейна. Как было показано в предыдущем параграфе, многие современные определения, отражая обязательственный характер социального государства, представляют его обязанности как чисто абстрактные, существующие неизвестно по отношению к кому.

Отметим также, что человек в определении Л. фон Штейна охарактеризован, с одной стороны, как отдельная самоопределяющаяся личность, с другой стороны, как представитель общественного класса. Это неявно указывает на содержание тех прав, равенство в которых обязано поддерживать социальное государство.

Говоря о равенстве, которое обязано поддерживать государство, как для различных классов, так и для каждой отдельной личности, Л. фон Штейн характеризует это равенство в двух важных для нас аспектах.

Во-первых (на что следует обратить особое внимание), это равенство не в возможностях или в результатах, а в правах. Этот момент очень важен для оценки многих современных определений социального государства, сводящих сущность этого типа государства только к перечню социальных услуг, оказываемых населению. Л. фон Штейн отчетливо обозначил неразрывную связь между благосостоянием и социально-политическими правами, которая состоит в том, что благосостояние является не самоцелью, а средством реализации социально-политических прав. И это очень важная мысль, которая, к сожалению, не получила у него дальнейшего развития. А ведь эта связь была эмпирически очевидна в условиях раннебуржуазного гражданского общества, когда большинство граждан в европейских государствах были мелкими частными собственниками, проживающими в сельских или городских общинах, и теоретически осмыслена в естественно-правовой теории и в теории общественного договора. Для Л. фон Штейна была важна мысль, что социальное государство обязано создавать достойные условия жизни и возможности приобретать собственность, т.к. человеческое достоинство напрямую связывалось с собственностью, и именно собственность давала неотчуждаемые гражданские права.

Во-вторых, равенство, которое обязано поддерживать государство, чтобы быть социальным, носит абсолютный характер и распространяется на каждого индивида. Оно не зависит ни от каких условий и не подлежит никаким ограничениям ни при каких обстоятельствах.

Подчеркивая обязательственный (правовой) характер основных характеристик социального государства, мы в то же время далеки от мысли, что эти характеристики могут проявляться исключительно в сфере должного. Далек от этой мысли и сам Л. фон Штейн. Он прямо отражает в своем определении тот факт, что социальное государство не только обязано, но и может выполнять свои функции. Эту возможность ему дает легитимная власть.

Все, что делает государство, будучи социальным, оно делает, благодаря своей власти. Необходимость власти обусловлена тем, что выполнение функций социального государства может быть сопряжено с государственным принуждением, например, когда речь идет о перераспределении доходов для выполнения социальных программ.

Заметим, что формулировка, апеллирующая к власти государства, принципиально отличается от рассмотренных выше формулировок, устанавливающих обязанности индивидов по отношению к самому социальному государству или к другим членам общества. Действительно, для выполнения задач и функций социального государства права и интересы одних (более сильных в экономическом и социальном отношении) членов общества могут быть ограничены в интересах других, нуждающихся в этом (более слабых) членов общества. Однако для этого вовсе не нужно вводить какие-то специфические «социальные» обязанности, налагаемые непосредственно на граждан. Здесь вполне достаточно общей обязанности гражданина выполнять установления государственной власти - той власти, которая имеется у социального государства не в силу того, что оно социальное, а в силу того, что оно государство, причем на современном этапе уже демократически легитимное государство.

Наконец, определение Л. фон Штейна содержит указание на причину, в силу которой социальное государство не только обязано выполнять свои задачи, но, и будет реально их выполнять, а также объясняющее, почему государство берет на себя эти обязанности. Как уже сказано, одного лишь наличия обязанности недостаточно для выполнения этих задач: государство может принять на себя обязанность и даже закрепить ее в конституции, но фактически не выполнять. Однако, как было показано, Л. фон Штейн наделил государство личностными характеристиками, рассматривая его в качестве субъекта, обладающего волей и собственными интересами. Именно как субъект, государство заинтересовано в своем существовании и развитии. При этом объективно необходимым условием существования и развития государства является развитие личности. Этим и определяется интерес государства реально способствовать экономическому и общественному прогрессу всех своих граждан.

На наш взгляд, это недостаточный аргумент в теории немецкого ученого. Государство действительно может рассматриваться как субъект благодаря своему институциональному обособлению и наличию класса профессиональных управленцев - бюрократии. Совпадение же интересов государства и личности (гражданина) возможно только в том случае, если гражданин, говоря языком И.Канта, обладает правом не только на частную автономию (жизнедеятельность, непротиворечащую общественным интересам, т.е. законам), но и может реализовать свое право на публичную автономию (т.е. возможность выражать общественные интересы, влиять на содержание законов и формировать институты публичной власти).

Именно такого рода возможность предполагает не только демократическое государственное устройство, но и развитое гражданское общество, которое будет контролировать власть государственного субъекта и содействовать гражданину в реализации им публичной автономии как части его индивидуального жизненного проекта, его частной автономии. Теоретически эта ситуация была осмысленна в концепции правового демократического государства. Именно правовое государство взаимосвязывает частную и публичную автономию гражданина и находит в этом свою легитимирующую основу.

Из сказанного следует, что должен существовать исторический момент, когда социальное государство переходит из плана долженствования в план существования. Иначе говоря, когда происходит превращение правового государства в социальное, когда из идеи, теоретического концепта социальное государство превращается в реально существующий и эмпирически констатируемый социально-политический феномен.

Такой момент в истории был недалек от момента рождения первой теории социального государства. Как отмечает известный отечественный философ В.С.Барулин, с развитием капиталистических отношений наступил качественно новый этап во взаимосвязи государства с интересами человека, а именно, произошла «гражданско- антропологическая переориентация государства», что мы в свою очередь можем интерпретировать как социальную переориентацию государства. Эта переориентация проявилась в том, что «если прежде целью государства была политическая легитимизация сословно-классовых делений, то теперь его целью является обеспечение условий развития нового гражданского общества, центральной фигурой которого является индивид-собственник. Если прежде целью государства являлась своеобразная макроцель - судьба общности, сословия, то теперь своеобразной целью является микроцель - каждый гражданский индивид».[4]

Причина этой коренной переориентации усматривается в появлении нового типа социального субъекта: если прежде в этой роли выступали политически привилегированные и политически зависимые классы, то теперь, с развитием товарно-денежных отношений, новый политический субъект все чаще является самостоятельной и отдельной социальной величиной в обществе. При этом если использовать марксистскую терминологию, то речь идет о появлении нового типа социального субъекта, который не связан непосредственно со становлением класса буржуазии как антипода пролетариату. А именно - о мелкой буржуазии, мелких собственниках, из которых с развитием капиталистических отношений начали выделяться и класс собственников средств производства - капиталистов, и класс пролетариев, лишенных собственности, а значит, и лишенных человеческого достоинства, согласно теории естественных прав человека. Именно для преодоления этого расщепления гражданского общества на достойных и недостойных граждан, а значит, и возможности распада социума в результате пауперизации и классовой борьбы, и возникло социальное государство, которое в своей исторически первой форме решало эту проблему через создание общественной собственности в виде целевых фондов социального и иного страхования.

При этом конечно, нельзя идеализировать ситуацию. Новая ориентация государства на человека не только не отменяет его ориентации на защиту интересов экономически сильного класса, более того, обеспечение политической свободы и социальной мобильности представителям низших классов было именно в интересах буржуазии, заинтересованной в трудовых ресурсах, свободных и производственно мотивированных.

Иначе говоря, в конечном счете, буржуазии нужен был работник — свободный и независимый член гражданского общества. Таким образом, ориентация государства на защиту интересов буржуазии не противоречит его ориентации на защиту интересов всякого человеческого индивида как члена гражданского общества. В данном случае социальное государство выступает как своеобразный классовый компромисс на базе капиталистического способа производства.

Из сказанного вытекает и ответ на вопрос о том, является ли социальное государство каким-то особым типом государства? Социальным может быть государство любого типа, независимо от формы правления, поскольку связь между развитием личности и развитием общества и государства составляет объективный закон. Осознавая эту связь, как и неизбежность одного из альтернативных путей развития, а также предпочтительность развития по социальному пути, государство становится социальным, принимая на себя соответствующие обязанности и выполняя их.

Таким образом, социальное государство - это не столько тип, сколько новое состояние демократического правового государства, новый этап его развития, который наступает при индустриальном капитализме, когда становится очевидным, что полная самозанятость в гражданском обществе невозможна и наемный труд имманентно необходим. Из такого понимания социального государства вытекает также и то, что оно может возникнуть лишь в классовом обществе.

Исходя из сказанного, можно перейти к конструированию идеального типа социального государства, который представляет собой совокупность инвариантных характеристик, присущих социальному государству независимо от того, какие исторически конкретные формы оно принимает.

Попробуем сформулировать эти типические характеристики, определяющие природу социального государства.

Первая характеристика - это обязательственная природа социального государства. Она выражается в том, что правовое государство под угрозой утраты своей легитимности принимает для сохранения стабильности гражданского общества на себя новые социальные обязанности по отношению к своим гражданам, что проявляется в признании соответствующих социальных прав граждан. Заметим, что из констатации обязательственной природы социального государства вытекает возможность рассматривать его как программу, а значит, и оценивать по таким критериям, как эффективность, осуществимость, релевантность состоянию общества.

Вторая характеристика фиксирует то, что содержание обязанностей социального государства (и соответствующих прав граждан) состоит в обеспечении возможностей для реализации частной и публичной автономии граждан, т.е. возможности для каждого человека испытать чувство свободы и ответственности за свою судьбу и судьбу своего сообщества. Достигается это за счет признания факта нестабильности гражданского общества на индустриальной фазе развития капитализма и, как следствие, обеспечение гражданам минимальных жизненных условий для сохранения возможности частной и публичной активности.

Третья характеристика - это признание абсолютного равенства социальных и иных прав всех граждан, а также их взаимосвязи, независимо от их принадлежности к классам или иным социальным группам, недопустимость никакой дискриминации. Это означает признание равного человеческого достоинства за всеми гражданами. В этой связи необходимо подчеркнуть, что государство, поддерживающее кастовость (неравенство) общества, не делающее в своей политике ничего, что было бы направлено на разрушение жестких перегородок между социальными слоями, не может считаться социальным, хотя бы оно проводило активную социальную политику, направленную на удовлетворение потребностей граждан.

Четвертая характеристика - это реальная заинтересованность государства в проведении активной социальной политики в целях своего сохранения, основывающаяся на совпадении интересов гражданина и государства в условиях демократической легитимизации власти.

Отсутствие любой вышеуказанной характеристики уже не позволяет определять конкретное государство как социальное. Не выполнение перечисленных принципов ведет к кризису данного социального государства. С точки зрения ценностного аспекта идеальный тип социального государства может выступать в качестве общественного идеала, нормирующего содержание реальной политики и частных общественных наук, которые её обслуживают. С учетом выявленных типических характеристик мы можем дать следующее определение социального государства.

Социальное государство - это государство, которое с целью сглаживания классовых противоречий и стабильного развития рыночной экономики, гарантирует каждому гражданину такие стандарты материальной жизнедеятельности1, которые позволяют ему реализовывать свое право на частную и публичную автономию.

Социальное государство можно также рассматривать и как институциализированный классовый компромисс, имеющий своей основой активное создание властью возможностей для удовлетворения растущих материальных потребностей индивидов в условиях демократии.

От данного определения, отражающего основные типические характеристики социального государства, логично перейти к выявлению его целей, задач и функций.

  • [1] Stein L. von. Gegenwart und Zukunft der rechts und staatswissenschaftenDeutschlands. - Stuttgart, 1876, S. 215. Цит. по: Милецкий В.П. Социальное государство: эволюция идей, сущность иперспективы становления в современной России. /Политические процессы вРоссии в сравнительном измерении. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 1997. С. 82/
  • [2] Назарчук А.В. Индивид, государство и общество в немецкой и англо-американской социально-философской традиции (попытка методологическогоанализа). /Человек-Философия-Гуманизм: Тезисы докладов и выступленийПервого Российского Философского Конгресса (4-7 июня 1997 г.). В 7 томах. Т.4. Социальная философия и философия политики — СПб.: Издательство СПбГУ,1997. С. 446.
  • [3] Назарчук А.В. Индивид, государство и общество в немецкой и англо-американской социально-философской традиции (попытка методологическогоанализа). — СПб.: Издательство СПбГУ, 1997. С. 446.
  • [4] Барулин В.С. Социальная философия. — С. 93.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >