Социальная безопасность женщин, личности и общества

Социальная безопасность является составной частью национальной безопасности. Вместе с тем она неадекватна понятию «общественная безопасность». Последнее означает состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от общественно опасных действий и последствий чрезвычайных ситуаций, вызванных социальными конфликтами, стихийными бедствиями, катастрофами, авариями, пожарами. Общественная безопасность включает в себя действия в сферах политики, экологии, культуры, борьбы с преступностью, в случае техногенных аварий, катастроф на транспорте и на трассах (см. доктрину МВД «Об общественной безопасности»).

Социальная безопасность — это состояние защищенности личности, социальной группы, общности от угроз нарушения их жизненно важных интересов, социальных прав и свобод. Постоянным объектом социальной безопасности в общем виде является личность, ее жизненно важные права и свободы в социальной сфере жизнедеятельности общества, права на жизнь, на труд, его оплату, на бесплатное лечение и образование, доступный отдых, гарантированную социальную защиту со стороны государства.

Приоритетность объектов социальной безопасности может меняться в зависимости от условий существования общества, конкретной социальной ситуации в нем. Поэтому можно говорить не только об общих, но и о приоритетных объектах социальной безопасности на каждом этапе развития общества, т.е. о таких социальных группах и общностях, которые в конкретных социально-экономических условиях являются наиболее ущемленными и нуждающимися в социальной защите и усилении степени социальной безопасности. В условиях перехода к рыночным отношениям приоритетными объектами социальной безопасности стали наиболее ущемленные реформами группы и общности: женщины, дети, военнослужащие, инвалиды и пенсионеры.

К жизненно важным социальным интересам женщин относятся: пересмотр законов в целях обеспечения равенства прав женщин и их доступа к экономическим ресурсам, создание равноправных условий для повышения квалификации и профессиональной подготовки, охрана материнства и детства, ликвидация профессиональной сегрегации и всех форм дискриминации при трудоустройстве, содействие сбалансированному распределению рабочих и семейных обязанностей женщин и мужчин, участие женщин в принятии решений, предотвращение насилия в отношении женщин и насилия в семье, учет гендерных особенностей в законодательных актах органов власти, укрепление роли семьи в обществе, проведение исследований по женской проблематике и гендерным вопросам.

Уровень социальной безопасности женщин зависит от того, к каким социальным статусным группам они относятся. Формирующаяся новая социальная структура российского общества в целом и его женской части в особенности обусловливает углубляющуюся дифференциацию подходов различных социальных групп к проводимым экономическим преобразованиям и к их социальным последствиям.

Субъектами социальной безопасности являются: государство в лице государственных лидеров, официальные и неофициальные властные структуры. В полной мере социальная безопасность личности может быть защищена только в условиях сложившегося правового государства, в основе которого лежит культ закона. Поэтому любое нарушение законности, конституционного строя неизбежно приводит к попранию прав человека.

В демократических государствах социальная безопасность обеспечивается не только безусловной личной ответственностью первых лиц, но и всех должностных лиц перед законом, защитой прав каждого человека самим конституционным строем, законодательством во всех сферах жизнедеятельности.

Можно выделить две основные функции субъектов социальной безопасности: охранно-защитную и регулятивно-контрольную.

Цель охранно-защитной функции — обеспечение безопасной деятельности всех социальных институтов, социальных групп и личности, соблюдение социальных прав и гарантий личности в установленных законом рамках. Для этого требуются умение и способность субъектов социальной безопасности охранять и защищать социальные права личности в соответствии с принятыми конституционными нормами и противостоять реальным и потенциальным угрозам, связанным с недостатками деятельности институтов власти в центре и на местах, вызывающими нарушение прав человека в социальной сфере. Такими нарушениями являются, в частности, ошибочные решения, заведомо противоречащие Конституции и законодательству Российской Федерации, затрагивающие жизненно важные социальные интересы и права личности, отдельных социальных групп.

Назначение регулятивно-контрольной функции заключается в том, чтобы, используя законодательно-нормативные акты, пресекать принятие ошибочных решений, подрывающих социальную безопасность общества и личности, создающих угрозу ее жизненно важным интересам. Контрольно-регулятивная функция способствует пресечению сепаратистских тенденций во взаимоотношениях центра и субъектов Федерации. Эту функцию реализуют различные социальные, законодательные, исполнительные институты, связанные с защитой социальных прав личности. В частности, к таким социальным институтам относятся суды, прокуратура, органы социальной защиты населения (и его конкретных групп), общественные организации и т.д.

Различают три уровня обеспечения социальной безопасности: федеральный, региональный и местный (локальный).

На федеральном уровне в основном обеспечивается политическая безопасность государства и общества. Этим занимаются органы центральной исполнительной власти: президент, глава правительства, министерства (внутренних дел, юстиции, по чрезвычайным ситуациям, по делам национальностей и региональной политики, транспорта), Федеральная служба безопасности, органы прокуратуры, Верховный суд и другие центральные ведомства. Особое место в системе обеспечения политической безопасности занимают Вооруженные силы, призванные защищать государство от внешних опасностей.

Непосредственно общими проблемами социальной безопасности общества и личности на федеральном уровне занимаются Администрация президента (например, Комиссия по правам человека, комиссии по делам женщин, семьи и демографии, по делам молодежи, инвалидов и т.д.); министерства образования и науки; здравоохранения и социальной защиты; службы миграции и занятости и т.д.

Таким образом, в компетенцию федерального аппарата управления входят задачи обеспечения социальной безопасности личности, так как указанные выше социальные институты выполняют функции защиты социальных прав и жизненно важных интересов личности, общества в целом. Аналогичные задачи решают и неправительственные организации и объединения, особенно те из них, которые имеют статус всероссийских и международных, независимо от программных целей их деятельности.

Однако во взаимоотношениях федеральных властей и субъектов Федерации нередко возникают разногласия и конфликты, затрагивающие различные аспекты социальной и политической безопасности в регионах. Такими конфликтоносителями во взаимоотношениях федеральных и региональных органов власти в сфере социальной безопасности являются, как правило, вопросы финансирования социальных проектов и мер по социальной защите населения, финансирования выплат заработной платы, формирования местного бюджета, сбора налогов, пути реализации социальной политики государства на уровне регионов с учетом их конкретной социально-политической ситуации.

Можно сказать, что обеспечение социальной безопасности на региональном уровне является промежуточной ступенью между определением общей стратегии социальной безопасности населения и государства, с одной стороны, и поисками тактических путей реализации этой стратегии с учетом региональных особенностей и возможностей — с другой. В результате неразрешенно- сти этого противоречия возникают разнообразные социальные конфликты в регионах, связанные с нарушением конституционных прав.

На региональном уровне субъекты Российской Федерации не только представляют ее общие интересы, но и в рамках Конституции страны и ее законодательства, республиканских, краевых, областных правовых и административных актов выполняют контрольно-регулятивную и охранно-защитную функции по обеспечению социальной безопасности населения своих территорий.

При этом надо признать, что зачастую региональные органы власти, не обеспечивая достаточный контроль за реализацией федеральных экономических и социальных программ на местах, своими действиями провоцируют социальную напряженность и недовольство среди различных социально-профессиональных групп населения (забастовки учителей, шахтеров, работников здравоохранения, «рельсовые войны» и т.д.). Таким образом, чем несовершеннее региональная политика в области обеспечения социальной безопасности, тем выше уровень социального напряжения и протестного движения на местах.

Местный уровень — основополагающий уровень обеспечения социальной безопасности личности и общества. Главный объект социальной безопасности на этом уровне — сама личность, ее интересы в области социальных прав и гарантий. Если региональный уровень можно назвать промежуточным в системе обеспечения социальной безопасности государства и общества, то местный уровень — это квинтэссенция всей социальной политики государства в защите и реализации социальных прав граждан, каждой отдельной личности. Можно сказать, что именно местный уровень обеспечения социальной безопасности отражает истинное социально-психологическое состояние российского населения.

Вместе с тем именно этот уровень наименее обеспечен материальными, финансовыми и правовыми возможностями для реализации действий органов местного самоуправления по охране и защите жизненно важных интересов жителей малых городов и сельской местности, но именно эти территории составляют стержень России.

На местном уровне социальной безопасности действуют органы городской, районной, поселковой исполнительной власти, подчиняющиеся соответствующим властным структурам (администрациям) в республиках, краях и областях. На современном этапе развития местного самоуправления его возможности и функции надо признать крайне ограниченными. Так, согласно ст. 130 Конституции России, местное самоуправление в Российской Федерации обеспечивает самостоятельное решение населением вопросов пользования и распоряжения муниципальной собственностью. Властные функции, например в вопросах образования и здравоохранения, не предусмотрены. Фактически современный уровень местного самоуправления не может обеспечить и гарантировать социальную безопасность личности.

Между тем именно на местах особую остроту приобретают защита личной безопасности и имущества граждан, помощь обездоленным и социально ущербным группам (приоритетные объекты социальной безопасности), строительство жилья, охрана здоровья населения, доступность образования и медицинского обслуживания, содействие нуждающимся семьям.

Успешное решение этих вопросов в значительной мере зависит от взаимопонимания и сотрудничества местных властей, социальных движений и объединений, партий и организаций — всего разнородного спектра неправительственных организаций, включая профсоюзные, молодежные, женские, благотворительные, религиозные и проч. Чем сильнее обеспечен местный уровень социальной безопасности личности, тем устойчивее вся система социальной безопасности личности и общества в государстве.

Угрозы социальной безопасности — это явления и процессы, вследствие возникновения и развития которых происходят резкие, возможно, даже качественные изменения в образе жизни, ущемляются жизненно важные социальные права личности на жизнь, на труд, профессию и гарантированную заработную плату, бесплатные здравоохранение и образование, доступный отдых. Такие угрозы могут привести к дестабилизации социально-политических отношений в обществе, интенсивность, глубина и продолжительность которой зависит от конкретной ситуации. Угрозы социальной безопасности личности связаны прежде всего с социальными последствиями рыночных реформ в обществе, которые повсеместно привели к ущемлению жизненно важных социальных интересов и прав личности.

Социологический анализ показывает, что в 1998 г. в России считали, что их права на труд, образование, отдых соблюдаются, всего 1,2 % опрошенных россиян. Еще 12,7 % опрошенных были склонны считать, что социальные права личности и конкретно их собственные соблюдаются в большинстве случаев. Однако в 6 раз больше тех, кто придерживался противоположного мнения — социальные права личности в российском обществе не соблюдаются. Особенно велики различия в центре и на местах. Наиболее критичны в оценке соблюдения социальных прав личности жители средних и малых городов, а также селяне. Если в Москве и Санкт-Петербурге считали, что социальные права личности в России нарушаются, 67 % опрошенных, то в средних и малых городах, а также в сельской местности таких людей на 7 % больше. Человек не может чувствовать себя в обществе свободным, если слабо защищены его социальные права. Ощущали себя свободными людьми только 33 % респондентов, тогда как в полтора раза больше тех, кто испытывал противоположное чувство (52 %). Подавляющее большинство россиян рассчитывали только на себя или на ближайшее окружение, тогда как на помощь государственного социального обеспечения полагались всего 4 %х. При таких оценках уровень личной безопасности был очень низок во всех жизненно важных сферах жизнедеятельности личности и общества. В результате государство вынуждало граждан самих обеспечивать себе самозащиту.

Угрозы социальной безопасности можно типологизировать по пяти группам:

О первая группа (самая массовая) — прямые угрозы социальной безопасности личности, семьи и общества, массовая бедность;

О вторая группа — угрозы, вызванные нарушением законных социальных прав личности и неспособностью государства их защитить (нарушение прав на жизнь, на труд, образование, жилье, бесплатное здравоохранение, свободу передвижения, обеспеченную старость и другие социальные права личности);

О третья группа — угрозы, связанные с обострением криминогенной ситуации в обществе, ростом преступности, нарушениями законности (в том числе в деятельности правоохранительных органов и государственных институтов);

О четвертая группа — угрозы здоровью населения в результате ухудшения системы здравоохранения, коммерциализации медицинского обслуживания, распространения наркомании, СПИДа, пьянства, хронических и инфекционных заболеваний;

О пятая группа — угрозы духовности и культуре.

Бедность — социальное явление, неотделимое от истории человечества. Сегодня в мире проживают 1,5 млрд людей, ежедневный доход которых менее 1 доллара. Бедность — явление международное, оно есть в любом государстве мира. Запад борется с бедностью не первое столетие. Но российская бедность — явление, отличающееся своей неповторимой спецификой[1] [2].

Особенность российской бедности конца XX в. заключается в том, что наша страна стала нищей всего за 7 лет (мгновение в мировой истории). Всего за 7 лет форсированных экономических реформ Россия превратилась из некогда могущественной державы под именем СССР в беднейшую страну мира. Бедная семья — это семья, в которой минимальный месячный доход на одного человека находится на уровне прожиточного минимума. По данным всероссийских опросов общественного мнения, доход на одного человека в месяц после 17 августа 1998 г., способный обеспечить прожиточный минимум, должен был, по мнению опрошенных россиян, составлять на одного человека 793 руб. в месяц, а для того, чтобы жить нормально, — 2039 руб. Практически в семьях на одного человека (так называемого среднестатистического россиянина) приходится, согласно опросам общественного мнения, всего лишь 552 руб.[3] А это уже уровень фактической нищеты, на который опустились после финансового кризиса миллионы семей. Согласно социологическим данным, численность российского населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума в 1999 г. составила не менее 60 %, а в ряде регионов 60—70 %. Можно утверждать, что в России, по данным официальной статистики, численность населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума в 1999 г. составляла более 30 млн человек (или 21 % всего населения страны). Иначе говоря, каждый пятый россиянин был нищим. Если добавить к этим нищим еще и тех, кто перебивался на уровне прожиточного минимума, то в целом общая категория «бедных» в нашей стране составила не признаваемые официально 25—30 %, а фактически 60—80 % населения. Отсюда горькая истина: по уровню жизни постперестроечная Россия в длиннейшем списке государств мира находилась в одном ряду с Анголой и Коста-Рикой. В структуре бедного населения особенно тяжелое положение семей с детьми. На тот период в семьях проживало 80 % российского населения. По данным социологических исследований из общего числа семей с тремя детьми 70 % считались бедными, а с четырьмя и более детьми — 90 %.

Для подавляющего большинства россиян в конце XX в. рождение ребенка стало, по сути, еще одним шагом к бедности и нищете. Помимо семей с тремя детьми и более среди бедных и нищих оказались российские пенсионеры, военнослужащие, дети, женщины и инвалиды. Такова пестрая структура бедных и нищих в постперестроечной России. Часть из них порвала связи с обществом и опустилась на «социальное дно», полностью деградировала.

Вместе с тем традиционный институт семьи, самый древний и важный для государства и общества, сохраняет в России свою прочность. Хотя количество зарегистрированных браков в 1994 г. сократилось на 214 тыс. (т.е. на 20 %), уже в 1997 г. загсы официально зарегистрировали на 614 тыс. браков больше, чем в предыдущем году. Однако ситуация оставалась сложной. И хотя число россиянок фертильного возраста растет, рождаемость в России снижалась.

Несмотря на две тяжелейшие мировые войны, российское население не знало даже подобия той нищеты, с которой столкнулось в начале нового века на каждом шагу. По данным специалистов, России потребуется более полувека, чтобы по производству топлива, электроэнергии, металла, продовольствия достигнуть уровня даже 1990 г. А для решения этой задачи в легкой промышленности необходимо не менее 140 лет. Такова в самых общих чертах астрономическая цена российских реформ и экономических преобразований 1990-х гг.

Главный социальный корень бедности российской семьи — приватизация и форсированное восстановление института частной собственности за счет разрушения и разворовывания собственности государственной. Социальными последствиями этих явлений стали глубочайшее социальное расслоение населения на богатых и бедных, хищническое обогащение одних (меньшинства) и обнищание других (абсолютного большинства). В результате приватизации промышленное производство в стране упало почти на 60 %, в сельском хозяйстве — на 33 %.

Другая тяжелая по своим социальным последствиям причина — официально принятая властями концепция западного монетаризма как основы государственной политики в сфере экономического и социального развития. Это привело к девальвации рубля, инфляции, систематической невыплате заработной платы миллионам россиян, в конечном итоге — к возрастающей массовой нищете российских семей. Созданная «из воздуха», искусственно, без производственной базы и построенная на западных принципах монетаризма финансово-банковская структура начала 1990-х гг. рушилась на глазах. Именно социальные последствия экономических реформ привели в России к невиданной даже для западных капиталистических стран социальной дифференциации населения. Фактически главный институт, лишивший население социальной безопасности, — государство.

Даже если исключить из расчета 5 % сверхбогатого населения страны, то соотношение заработной платы 10 % наименее оплачиваемых работников и 10 % наиболее оплачиваемых составляло в России конца 1998 г. 1 : 23. В Швеции, например, этот показатель составляет 1:6.

Другим тяжелейшим социальным последствием реформ и распространения бедности в стране стала массовая безработица, особенно среди женщин, по-прежнему составлявших абсолютное большинство российских безработных.

На втором месте в структуре российских безработных находилась молодежь в возрасте от 18 до 24 лет. Она составляла более 70 % среди безработных, а среди окончивших средние специальные учебные заведения — 75 %. В итоге российская безработица конца XX в. — самая высокообразованная безработица в мире.

После финансового кризиса в августе 1998 г. по России прокатилась новая волна безработицы, качественно отличавшаяся от трех ее предыдущих волн тем, что она затронула интересы сотен тысяч финансово-банковских работников, до того времени наиболее респектабельной и обеспеченной части российской экономики и рынка труда. Это была волна безработицы среди едва успевшего образоваться нового российского класса — среднего.

Таким образом, финансовый кризис 1998 г. подорвал саму социальную опору нового российского политического и экономического режима. Неизбежным последствием нищеты являются сокращение продолжительности жизни, превышение смертности над рождаемостью, а в конечном итоге — угроза генофонду нации, ее социальной безопасности.

С 1992 по 1997 г. естественная убыль населения в России составила 4,2 млн человек. Это равно населению всей Норвегии. В 1996 и 1997 гг. число умерших в стране превысило число родившихся в 1,6 раза. Отсюда важнейшая черта российской демографической ситуации — сокращение численности детей и подростков, рост числа граждан пенсионного возраста.

По данным Госкомстата, на 1997 г. в России женщин было на 9,1 млн больше, чем мужчин. К 2010 г. этот разрыв возрос до 10— 11 млн, что связано с более высокой смертностью мужчин. В 2010 г. продолжительность жизни российских мужчин была на 13 лет меньше, чем у женщин. Численность населения России снизилась со 147,1 млн человек (в 1998 г.) до 145,6 млн в 2000 г. идо 141 млн к 2010 г.

Показатель продолжительности жизни — один из важнейших при характеристике социальной безопасности личности. В зависимости от гендерного признака (признака пола) продолжительность жизни в России (как, впрочем, и во всем мире) имеет существенные отличия, за которыми скрываются влияние образа и уровня жизни на способность мужчин и женщин к социальной и психологической адаптации к новым социально-экономическим условиям развития общества.

Средняя продолжительность жизни российской женщины составляла в 1998 г. 72,5 года, что на два года меньше, чем в дореформенный период (1986—1989). Налицо существенный спад, который особо ощутим по сравнению с ситуацией за рубежом: за тот же период в западных странах с рыночной экономикой женщины стали жить дольше. Так, в Нидерландах, Греции, Норвегии, Италии, Испании, Франции средняя продолжительность жизни женщин составляет свыше 80 лет, шведки живут в среднем 81 год, канадки — 82 года. Однако и в западных странах в последние годы заметно возросла женская смертность. Если в России в 1998 г. на каждые 100 тыс. россиянок умирала тысяча, то в 1989 г. — 875. Среди основных причин снижения продолжительности жизни — низкая рождаемость и высокая смертность населения, связанные с резкими негативными переменами в образе и качестве жизни.

Продолжительность жизни мужчин еще более, чем женщин, характеризует уровень социальной безопасности личности в кризисном обществе. В настоящее время в Западной Европе мужчины живут на 3—7 лет меньше, чем женщины. В России этот разрыв составляет 13 лет. Если средняя продолжительность жизни мужчин в России конца 1990-х гг. составляла 61 год, то в США, обладающих высоким уровнем и качеством жизни и устойчивым социально-экономическим развитием, этот показатель составлял 75 лет.

Естественно, сокращение продолжительности жизни не является следствием только распространенности бедности в семье. Большое влияние оказывают психологические, эмоциональные, стрессовые факторы, трудности экономического характера. Нельзя не учитывать и влияние криминального фактора, растущей преступности в стране, уносящей ежегодно сотни тысячи жизней (преимущественно мужских).

Таким образом, будучи неизбежным последствием бедности и нищеты, сокращение продолжительности жизни, превышение смертности над рождаемостью является в конечном итоге угрозой генофонду нации, ее безопасности. Делая вывод, можно сказать, что для мирного времени демографическая ситуация в России конца 1990-х гг. была беспрецедентная.

Угрозы безопасности женщин в социальной сфере можно классифицировать по четырем группам. К первой относятся социальные угрозы, связанные с насилием, разгулом преступности в нашем обществе, его криминализацией. Значение этого источника столь важно, что выбор между демократией и порядком однозначно решался преобладающим большинством россиянок (80,8 %) в пользу порядка, который, по мнению женщин, России нужен больше всего. За приоритет демократии высказались 5,9%.

Ко второй группе угроз социальной безопасности женщин относится распространение таких негативных социальных явлений, как наркомания, пьянство, рост смертности и сокращение продолжительности жизни. Остановлюсь на одном из названных явлений — наркомании. В нашем обществе с 1993 г. усилился процесс феминизации наркомании. Женщин, имеющих опыт потребления наркотиков (в том числе случайного, т.е. разового), в Москве, например, было от 17 до 18 % опрошенных. Женская наркомания имеет свои особенности, создающие повышенную угрозу безопасности как отдельной женщине и ее семье, так и обществу в целом. Это повышенная агрессивность, быстро протекающая интеллектуальная деградация. Наркоманки легко втягиваются в противоправную деятельность. Среди них высокий процент проституток: от 47 до 71 %. Женщины, потребляющие наркотики, представляют особую опасность для генофонда страны, так как наркомания неизбежно ведет к рождению неполноценных детей.

К третьей группе социальных угроз для женщин относится ухудшение медицинского обслуживания и здравоохранения. Как оценивают россиянки состояние своего здоровья? Данные мониторинга общественного мнения, проводимого ВЦИОМ, позволяют получить ответ на этот вопрос (табл. 1.7). Тенденция очень тревожная: в 1997 г. впервые за годы реформ соотношение групп женщин (и россиян в целом), удовлетворенных и неудовлетворенных состоянием своего здоровья, изменилось не в сторону удовлетворенных.

Таблица 4.7. Степень удовлетворенности состоянием своего здоровья в зависимости от гендерного признака, % числа опрошенных

Вариант ответа

Всего

Женщины

Мужчины

Вполне удовлетворен

16,8

11,8

22,8

Скорее удовлетворен

31,1

29,6

32,9

Скорее не удовлетворен

30,3

31,5

29,0

Не удовлетворен совсем

20,4

25,7

14,2

Затрудняюсь ответить

1,3

1,5

1,1

Источник: Экономические и социальные перемены. Мониторинг общественного мнения // Бюллетень ВЦИОМ. 1997. № 3. С. 80.

Среди женщин группа недовольных составила 57,2 % против

41,4 % тех, кто в целом своим здоровьем доволен. Очевидно, что физиологические ресурсы здоровья женщин еще в большей мере, чем у мужчин (среди них недовольны своим здоровьем 43,2 % респондентов), истощились за изнурительные годы реформ и преобразований.

Коренная проблема всей системы здравоохранения — платность медицинских услуг. Государство стремится переложить на население, а конкретнее — на семью, оплату здоровья ее членов, тем самым целенаправленно усиливая угрозу социальной безопасности женщин и детей. Исследования показывают, что в вопросах платности здравоохранения государство и народ стоят на противоположных позициях.

Среди опрошенных 61 % хотят сохранить в основном бесплатное медицинское обслуживание, а за в основном платное выступают в 60 раз меньше (0,9 %); 35,9 % респондентов считают необходимым сочетать платное и бесплатное здравоохранение, причем эти показатели практически не зависят от гендерного признака.

  • [1] Данные всероссийских опросов общественного мнения. М.: ВЦИОМ, 1998.
  • [2] Силласте Г.Г. Экономическая социология. М., 2012. С. 269—271.
  • [3] Мониторинг общественного мнения. М.: ВЦИОМ, 1999. С. 66.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >