«Дамское счастье» не по Эмилю Золя

В ходе исследования была поставлена задача определить эволюцию представлений женщин о счастье, произошедшую под влиянием изменений в социальной среде обитания. Естественно, совсем не одно и то же сохранить семью в условиях социальной стабильности, материальной обеспеченности и социальных гарантий со стороны государства или в условиях социальной незащищенности, экономического кризиса и безработицы. Для измерения смещений в шкале нравственных ценностей была использована формулировка «В жизни женщины много слагаемых ее счастья. Постарайтесь дать оценку важности различных компонентов счастливой жизни» (в анализ их было включено 26). Замер произведен по четырехбалльной шкале «очень важно», «довольно важно», «совсем не важно», «затрудняюсь ответить». Группировка структурных компонентов по критерию их нравственной, материальной, эмоциональной и потребительской ценности в сравнении с данными опроса 1990 г. позволила получить блоковую схему эволюции структуры ценностных ориентаций российских женщин (понимание счастливой жизни) (табл. 27.1).

Таблица 27.1. Эволюция структуры ценностных ориентаций женщин в их понимании счастья, % числа опрошенных

Ценности

Ценностные ориентации женщин

1990

1994

Нравственные в семей- но-бытовой сфере

Семья, устроенный быт, жилье

77

97-98

Дети, любовь

88-76

93-94

Любимая работа

73

90

Муж, уверенность в себе

75

88

Сочетание семьи и любимой работы

71

87

Материальные

Высокая зарплата

71

87

Модные вещи, красивая одежда

59

75

Дача, собственный участок

34

58

Автомашина

23

38

Какие выводы можно сделать из приведенных данных?

Вывод первый: рабочую гипотезу, согласно которой в условиях новой социокультурной ситуации ценность семьи в сознании россиянок падает, можно считать несостоятельной. Если в 1990 г. семью считали синонимом счастья 77 % опрошенных, то в 1994 г. на 20 % больше (97 %). При этом в отличие от 1990 г. опрошенные рассматривают в единстве такие компоненты личного счастья, как семья, дети, любовь, муж, любимая работа, устроенный быт, уверенность в себе.

Иными словами, под натиском пропаганды аморальности и бездуховности, коммерциализации культуры и духовной деградации в массовом сознании женщин сработал защитный гендерный эффект, и оно встало на защиту традиционных нравственных и моральных ценностей, символом которых в патриархальной России всегда являлась семья. В действие пришла защитная реакция конструктивного женского консерватизма, сопротивляющегося принижению места семьи в жизни мужчин и женщин.

Результаты исследования показали, что в социокультурной ситуации, образовавшейся в российском обществе, сложилось противоречие между упадком общественной нравственности, с одной стороны, и укреплением в массовом сознании женщин нравственной и духовной ценности семьи как универсального компонента счастья — с другой.

Вывод второй: более высоко, чем раньше, женщины стали оценивать роль супруга в достижении счастливой жизни. В своих мужьях опрошенные видели не только опору материального положения семьи (женщины нередко зарабатывают больше), но в значительно большей мере гаранта психического и физического здоровья семьи, уверенности в себе. Если женщины лишались работы, то, судя по их самооценкам, 37 % рассчитывали на помощь мужа, 14 % — на помощь родителей, а 2,5 % — на помощь детей.

Вывод третий: резко возросла нравственная ценность личной свободы в женских представлениях о счастье. Если в 1990 г. личную свободу считали неотъемлемым элементом счастья 55 % опрошенных, то в 1994 г. — на 22 % больше. Личная свобода — это прежде всего самостоятельность в выборе форм поведения, профессиональной и общественной самореализации в соответствии со своими возможностями и ценностными представлениями. 29 % опрошенных в трудных жизненных ситуациях полагались только на собственные силы.

Вывод четвертый: в ценностных ориентациях женщин возросло значение профессиональной карьеры. Если в 1990 г. 24 % опрошенных связывали успехи в карьере с представлениями о счастье, то 4 года спустя таких женщин стало почти в два раза больше (47 %). Та же тенденция проявилась и в оценке экономической самостоятельности. Для 42 % респонденток в 1994 г. иметь собственное дело было важным элементом личного счастья.

Вывод пятый: возросла ценность любимого занятия в свободное время (хобби). Элементом счастья в 1994 г. его считали 82 % респонденток против 67 % в 1990 г. Причем многое из того, чем занимаются женщины (будь то рукоделие, шитье, живопись), не только остается в семье, но и реализуется через женские объединения, мелкие предприятия, мастерские, принося как моральное удовлетворение, так и доход.

Можно ли считать, что в основе стремления (82 % опрошенных) быть полезной людям и получать от осознания этого ощущение счастья, у женщин лежит исключительно альтруистическое начало? Видимо, нет. Действуют разные побудительные мотивы, в том числе психолого-компенсаторные, материально-бытовые.

Вывод шестой: наибольшей переоценке среди нравственных ценностей в сфере межличностного общения подверглись влиятельные связи. Если в 1990 г. их считали важными для счастливой жизни 29 % опрошенных, то в 1994 г. — 62 %. Значение влиятельных связей как элемента счастья сравнялось с такой нравственной ценностью, как повышение образовательного уровня (64 %).

Вывод седьмой: в условиях капитализации общества усилилось значение материальных благ как условия счастливой жизни, особенно высокой заработной платы (мнение 87 % опрошенных против 71 % в 1990 г.), модных вещей и красивой одежды (75 % против 59 %), дачи и собственного участка (58 % против 34 %), личной автомашины (38 % против 23 %).

Выводвосьмой:за четыре года культивирования рыночных ценностей усилилась потребительская ориентация в массовом сознании. Если в 1990 г. 19 % опрошенных выражали свои представления о счастье формулой «не работать, но иметь все, что хочется», то в 1994 г. — 34 %. Это один из результатов распространения среди женщин эгоистической психологии, культа денег, иждивенческих настроений.

Потребительская ориентация присуща горожанкам в возрасте до 30 лет с незаконченным высшим и средним, но особенно с начальным образованием (42 % против 34 % в среднем по массиву). По социальному положению это преимущественно домохозяйки (48 %) и безработные 43 %. В меньшей мере проявилось потребительство среди женщин в возрасте до 51 года и старше, с высшим образованием, представительниц интеллигенции и инженерно-технических работников. По регионам потребительство выше среднего уровня как составная часть представлений о счастье зафиксировано среди женщин Московской области и Ухты (50—51 % против 34 % в среднем по массиву), Сыктывкара и Екатеринбурга (41—42 %), Москвы и Сланцев (38—37 %).

Средства массовой информации являются не только важнейшим каналом формирования общественного мнения, но и своеобразным мостом между политико-экономическими компонентами социальной среды обитания и женским духовным миром. В этой сфере также произошли существенные изменения, заслуживающие анализа.

В постперестроечной России информационная ситуация качественно и количественно резко изменилась. Власть рыночных отношений, обнищание населения сделали газету как источник информации для большинства читательской аудитории недоступной. Тысячи семей вынуждены были отказываться от подписки, которая стала сверхобременительной для семейного бюджета. Это качество изменило всю женскую аудиторию прессы. Каковы ее основные черты?

Резко сократилась постоянная и регулярная женская аудитория газет и журналов, она трансформировалась в «стихийную». В 1995 г. 57 % респонденток вообще не подписались ни на какие издания, 11 % журналов не читали, 6 % совсем не читали газет. По признанию 39 % опрошенных, они постоянных газет для чтения не имели, читали, что попадается. В отношении журналов аналогичный ответ дали 64 % респонденток. Подавляющее большинство опрошенных (четыре из пяти) предполагали покупать газеты и журналы, какие придется. Всего 16 % были намерены приобретать печатную информацию в розницу с той или иной регулярностью. И лишь 43 % ответили, что подписались на печатные издания в 1995 г. Итак, ушла в прошлое социокультурная ситуация, в которой решающую роль в формировании нравственных позиций женщин играли печатные СМИ, в первую очередь — газеты. Советская аудитория, считавшаяся до перестройки самой читающей в мире, распалась. Основная женская аудитория периодической печати в 1995 г. стала «случайной», а это значит, что она находилась вне целенаправленного воздействия конкретного источника информации.

Очевидно, что сокращение аудитории печатных изданий происходит прежде всего по объективным причинам: потеря материальной доступности для миллионов читателей подписки на интересующие их газеты и журналы. Ведь стоимость подписки за постперестроечный период в среднем возросла в 13,5 тыс. раз и стала неподъемной для семейного бюджета подавляющего большинства россиянок.

Важнейшей качественной характеристикой деятельности СМИ является уровень доверия к ним читательской аудитории. Как свидетельствуют результаты исследования, в обстановке социально-экономического кризиса, политического плюрализма резко упало доверие общественного мнения к СМИ. Опрос, проведенный ВЦИОМ в сентябре 1994 г., показал, что впервые за время наблюдений число полностью доверяющих СМИ (9 %) оказалось существенно меньше числа полностью не доверяющих (25 %) (табл. 27.2).

Таблица 27.2. Изменение доверия общественного мнения женщин к источникам информации в 1990-1994 гг., % числа опрошенных

Источник информации

Доверие

возросло

упало

не изменилось

«Комсомольская правда»

6,6

37

30

«Правда»

5,8

46

15

«Советская Россия»

4,7

39

17

«Независимая газета»

4,1

33

16

«Российская газета»

4,0

36

21

«Известия»

1,7

40

20

«Московские новости»

3,6

33

19

«Труд»

2,8

36

29

«Российские вести»

15

32

40

«Останкино-1»

И

13

38

Радио России

6,4

35

18

Зарубежное радио

5,2

25

21

Примечание: Позиция «Затрудняюсь ответить» в таблице не отражена.

Как отреагировало общественное мнение женщин? В исследовании «Женщины в российском обществе» замерялось отношение респонденток к 12 газетам, радио и телеканалам. Ни к одному из них за период 1990— 1994 гг. рост доверия женской аудитории не только не превысил число тех, у которых доверие упало, но и не сохранился на прежнем уровне.

Единственным каналом информации, доверие к которому женская аудитория сохранила больше, чем к другим источникам, к началу 1995 г. оставалось телевидение «Останкино-1»: части аудитории, среди которых доверие упало и возросло, примерно одинаковы (13 и 11 % соответственно), не изменили своего доверия 38 %.

В целом существенная группа опрошенных (38—40 %) сохранила уровень доверия к информационным программам «Останкино» и «Российские вести». Особое, по сути внеконкурентное положение телевещания среди всех каналов массовой коммуникации постперестроечной России наделило его исключительной силой воздействия на массовое сознание, создало практически неограниченные возможности как для его формирования, так и для манипуляции им.

Снизилось доверие и к западному радио. Если в 1990 г. падение доверия к западным радиостанциям отметили 6 % опрошенных, то в 1994 г. в 4 раза больше (25 %). В то же время число тех, кто не смог определить своего отношения к этим каналам информации, в 1994 г. по сравнению с 1990 г. сократилось с 69 до 49 %. Кругозор женщин расширился, многие данные стали доступными, и появились широкие возможности «свое суждение иметь».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >